Текст книги "Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! (СИ)"

Автор книги: Инна Дворцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 69

Немного волнуясь за порогом, переминаясь с ноги на ногу, стояли Богумила с Дариной.

– А мама? Где же мама? Она приехала? ― Бросилась я к сёстрам.

– Тебе здравствуйте, ― сказала Мила, намекая, что я могла бы быть и повежливее. ― Как у вас тут многолюдно.

Её глаза нашли Демьяна, который с нескрываемой болью смотрел на сестру.

– Мы привезли тебе платье к балу, ― улыбаясь вошла в комнату Дарина. Она с интересом оглядывалась. ― О, Алексей, рада тебя видеть.

Ветров ответил тем же. Демьян встал резко, кресло скрипнуло под ним. Он сделал шаг к Миле, и воздух между ними словно заискрился. Я видела, как его рука дрогнула, прежде чем он коснулся её локтя – легко, почти боязливо. Мила повернулась к нему, и её губы тронула улыбка. Настоящая, тёплая.

– Зачем вы приехали? ― Демьян не скрывал разочарования. ― Я же просил тебя, Мила.

«Мила», «просил», когда это он успел сблизиться с моей сестрой. Сестра прильнула к нему, окончательно сбив меня с толка.

– Так вот, кто, оказывается, сумел приручить нашего декана, ― немного раздражённо сказала Стелла, бросив на Милу уничижительный взгляд.

Смешно, что она питала иллюзии насчёт декана, не подозревая, что с малолетками он не связывается. Я не могла не улыбнуться. Действительно, Демьяна было не узнать. Строгий, неприступный декан, гроза всех студентов, сейчас стоял с таким выражением лица… Будто Мила была его спасением. Он провёл пальцами по её руке вверх, к плечу, и она не отстранилась. Наоборот – шагнула ближе, положив ладонь ему на грудь. Их взгляды встретились, и на миг в комнате повисла тишина. Такая густая, что даже Дара замолчала.

– Мила, Дара, позвольте вам представить Стелла Мейсен, ― сестры и дочь посла обменялись неприязненными взглядами. ― Тимофей Кольцов, учится на последнем курсе факультета ведьмаков…

– О, так значит, это тебя ищет отец и братья, ― нежно провела Дарина, бросив заинтересованный взгляд на Тима. ― А ты здесь…

– Святослав Велесов, он…

– Для друзей, Свят, ― со звериной граций подошёл к Дарине оборотень и поцеловал ей руку.

– Он оборотень, ― закончила я, но меня уже никто не слышал. Сестра растворилась в мужском внимании.

Фыркнув, Стелла направилась к двери, бросив напоследок:

– Меня родители ищут.

– Остальных, между прочим, тоже, ― оторвался от сестры Демьян. ― Попробуйте осторожно поговорить с ними, возможно, что ваши родные прислушаются к вам и займут нашу сторону.

Кивнув, парни направились к двери. Тимофей бросал на Дару мрачные взгляды, а Свят лучился обаянием.

– Что у вас происходит? ― Поинтересовалась Богумила.

– Лёш, тебе тоже пора, ― подтолкнула я Ветрова к двери. Он приобнял меня, чмокнув в щёку, и я была благодарна ему за то, что он не стал бурно проявлять свои чувства при сёстрах.

– Хочу познакомить тебя с родителями, ― шепнул он.

Я отчаянно замотала головой.

– Нет, не сейчас, ― запротестовала я. ― Неподходящий момент.

– Неподходящие моменты будут всегда, особенно если их искать, ― философски заметил Лёша, ― я зайду за тобой через час.

Взглянув на сестёр, я ответила:

– В мою комнату.

Он кивнул и вышел.

– Так, что у вас тут происходит? ― повторила свой вопрос Богумила.

– У них так много красивых парней, ― мечтательно пропела Дара. ― У этих красавчиков есть девушка.

– Одна на двоих? ― Поддела я сестру, в ответ получив тычок под ребро.

– Тимофей абсолютно свободен, Свят не знаю, но, кажется, тоже нет девушки.

– Боже мой, и я ещё даже не увидела остальных, ― в голосе Дарины было предвкушение. ― Хорошо, что я решила приехать на бал.

Сестра развалилась на том самом диванчике, на котором лежал Свят. Она пребывала в хорошем настроении, совершенно не замечая недовольство сводного брата.

– Мила, я же тебя просил, ― укоризненно посмотрел на сестру Демьян.

– Отчим заставил, ― спокойно сказала она. ― Но если честно, то мы особенно и не сопротивлялись. Здесь Яра, здесь…ты. Как я могла остаться в стороне?

– С твоей стороны форменное свинство не рассказать мне, что у вас тут столько красивых парней, ― Дарина опять за своё. У меня создавалось впечатление, что она хочет переключить внимание на себя.

– Демьян, не отчим, не переживай, ― тихо сказала я, усаживаясь рядом с сестрой. ― Он очень хороший. Заботливый.

– Знаю я, Мила мне уже все уши прожужжала своим Демьяном, ― улыбнулась сестра. ― А увидела тебя с Алексеем и кольнуло. Я ведь старше и никакой личной жизни. Слушай, а может мне перевестись в Лавенгуш?

– Ради парней? ― Удивилась я.

– Не только, ― в голосе Дары послышалась грусть. ― Хочется что-то поменять в жизни. Приключений хочу, тебе не понять.

Я обняла её. Дарина была самой легкомысленной из нас. Магия лета накладывала свой отпечаток на сестру.

– Если бы ты знала, сколько у меня было приключений за это время, ― сказала я. ― Хотелось бы поменьше.

Мила смело, без стеснения обняла Демьяна за талию. Он же прижал её к себе так, будто боялся отпустить. Его рука лежала на её спине, пальцы запутались в волосах. Я видела, в его глазах радость встречи и боль от того, что Миле грозит опасность.

Дара хихикнула тихо, но в её голосе была нотка зависти. Совсем крошечная, но я понимала её. Чувства Демьяна и сестры были зрелыми, а у меня пока просто влюблённость. У Дарины и этого не было.

Мы почувствовали себя лишними.

– Ну всё, они сейчас вообще нас не заметят, – шепнула она, вставая с диванчика. – Пойдёмте, сестрёнка, дадим влюблённым побыть наедине. А я расскажу тебе, в какое приключение ты вляпалась, приехав сюда.

Глава 70

Демьян Полозов

Наконец-то все ушли. Тишина, которая опустилась на гостиную, была почти осязаемой. До вечера ещё было время, и я очень хотел провести его с Милой. Её приезд разозлил меня и обрадовал.

Злость была на отца, который, зная о моём отношении к Миле, использовал её как приманку, чтобы заставить меня действовать.

Радость… от самой Милы, от её присутствия. Ни за что на свете я не хотел подвергать её жизнь опасности. Пусть хоть сама академия провалится в тартарары, но с Милой должно быть всё хорошо.

Отец снова вмешался в мою жизнь и притащил сюда сестёр, прекрасно зная, что ради Богумилы я готов на всё. Я сжал кулаки, пытаясь отогнать прочь чёрные мысли о нём.

– Что с тобой? ― медленно подошла ко мне Мила. Я чувствовал её приближение, ощущал лёгкое дуновение аромата лаванды. Она положила ладонь на мне на грудь и замерла.

Я чувствовал жар её руки, проникающий сквозь ткань рубашки прямо в кожу, ощущал манящий взгляд, не видя его. Моё сердце колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Но я упрямо молчал. Не сейчас. Не сейчас, когда ей грозит такая опасность. Она достойна лучшего. Она достойна спокойной, счастливой жизни, вдали от грязных игр моего отца.

– Ты сейчас как будто не со мной, ― растерянно прошептала она, её пальцы слегка подрагивали на моей груди. ― Что происходит, Демьян? Что за собрание было? Почему ты такой мрачный?

Глубоко вздохнув, я понял, что пришло время. Ей придётся это услышать. Она имела право знать.

Я отошёл от окна, повернулся к ней, взял её руки в свои и, глядя в глаза, рассказал всё. Ничего не утаивая: ни об отце, ни о ритуале, ни о жертвенном алтаре, ни о том, какая угроза нависла над всеми нами.

Мои слова, сухие и отрывистые падали в повисшую в воздухе тишину. Её глаза расширялись с каждым моим предложением, на лице появлялись то тревога, то недоверие, то ужас.

Когда я закончил, повисла гнетущая тишина. Я отпустил её руки, не смея больше прикасаться.

– Если ты не захочешь меня видеть, я пойму, ― как можно спокойнее постарался сказать я, не глядя Миле в глаза.

Отвернулся, чтобы она не увидела боли в моих. Червячок сомнения грыз меня с самой первой встречи. Разве я достоин такой девушки, как Богумила? Такой чистой, такой искренней, такой… живой. Разве я могу тащить её в этот омут?

Вместо ответа я почувствовал тепло на своей щеке. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Сама. Её губы были мягкими и нежными, и в этом поцелуе не было страха, только безграничная вера и… прощение. Прощение за то, что я сомневался в ней.

В этот момент я больше не сдерживался. Её маленькие ладони, притягивающие меня ближе, стали тем последним толчком, который обрушил все мои внутренние барьеры. Я сгрёб её в охапку, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Мои губы покрывали её лицо, её лоб, виски, затем скользнули вниз по шее. Мне нужно было почувствовать её, знать, что она здесь, что она со мной.

– Люблю тебя, ― прошептал ей в полураскрытые губы. Мой голос был хриплым от эмоций. ― Хочу, чтобы ты знала.

– И я люблю тебя, Демьян, ― возбуждённым голосом произнесла она. ― Ты не отвечаешь за своего отца. Ты не такой, как он, ― она обняла меня за талию, крепко прижавшись щекой к груди. ― Не отпускай меня. Никогда слышишь.

Я горько усмехнулся, прижимая её голову к себе. Слова «никогда» звучали как издёвка в моей ситуации.

– Не могу тебе обещать за никогда, ― мрачно сказал я. ― Сама понимаешь, что отец сильнее меня, потому что у него магическая подпитка, которую ему дают его сторонники.

Мила отстранилась, её лицо было нахмуренным. Она смотрела на меня, словно пытаясь прочесть мысли.

– Не поняла, ― сказала она, и в её голосе сквозил вызов. ― Ты что, намекаешь, что бросаешь меня? Бросаешь, прикрывшись какой-то нелепой битвой?

Я смотрел на неё во все глаза и не мог понять, о чём она. Чувство юмора напрочь атрофировалось, когда речь заходила о моём отце и его планах.

– Не надо на меня так смотреть, ― улыбнулась она, и в её глазах мелькнули озорные искорки. ― Никто, даже отчим не посмеет отнять тебя у меня.

– Мила, ― я покачал головой, пытаясь быть серьёзным, ― магическая битва с отцом не шутка. Мне нужно не позволить ему принести жертвы, иначе…

Она вопросительно смотрела на меня, требуя продолжения.

– Иначе мы пожалеем, что на свет родились. Он… он хочет получить абсолютную власть, ценой многих жизней. Он готов на всё.

– До твоего самоубийства ещё есть время? ― её вопрос прозвучал странно, но в нём была такая резкая, почти отчаянная практичность, что я невольно кивнул.

– Тогда я хочу, чтобы ты посвятил время мне и только мне. Я хочу…― она жарко поцеловала меня в губы, и в этом поцелуе было требование, нежность и вызов. Её губы шепнули: ― тебя. Сейчас. Всего без остатка.

– Мила, это ошибка, ― прошептал я, чувствуя, как моё сердце сжимается от желания и страха. Это было безумие, но в её глазах горел огонь, который обещал заглушить все мои сомнения.

– Позволь мне решать, ― приложила она пальчик к моим губам, и я поцеловал его.

Я обнял её так крепко, что казалось, хочу слиться с ней воедино, стать одним целым. Положил подбородок на её голову и закрыл глаза, вдыхая запах её лавандового шампуня, её кожи, её присутствия. Вселенная сузилась до этого объятия, до её тепла, до биения её сердца. В этот момент не было ни отца, ни алтаря, ни угрозы миру. Были только мы. И в этой нежности, в этой близости, в этом полном доверии и отдаче, я почувствовал её любовь. Безграничную. Безусловную. Бесконечную.

Я больше не мог сопротивляться, да и не хотел.

Глава 71

Демьян Полозов

– Мила… – хрипло выдохнул я, сгрёб её в объятия так резко, что она тихо ахнула мне в губы.

Поцелуй получился жадным, почти отчаянным. Я целовал её глубоко, властно, вбирая каждый её вздох, каждое дрожание губ. Она отвечала также горячо. Пальцы вцепились в мои волосы, притягивая ещё ближе, словно она хотела забраться мне под кожу.

Оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, и тут же прижался губами к её шее. Мила запрокинула голову, тихо застонав. Я целовал нежную кожу под ухом, спустился ниже, к ключицам, чувствуя, как бешено бьётся её пульс под моими губами. Каждый поцелуй был медленным, влажным, тёплым – я словно ставил на ней свои метки.

– Демьян… – её голос дрожал от страсти.

Мои ладони скользнули по её талии, потом выше, под края тонкого свитера. Кожа была невероятно горячей, шелковистой. Я провёл большими пальцами по её рёбрам, и Мила выгнулась мне навстречу, прижимаясь всем телом. Я чувствовал каждую её мягкую округлость, каждое дрожание.

Она сама потянула меня назад, пока её лопатки не упёрлись в стену. Я навис над ней, одной рукой упираясь в стену у её головы, другой продолжая гладить её по спине, под свитером, поднимаясь всё выше. Мила прикусила мою нижнюю губу, потом успокоила место укуса языком медленно, чувственно. От этого простого движения у меня в голове всё помутилось.

– Ты сводишь меня с ума… – прошептал я ей в губы.

– Хорошо, – выдохнула она и снова поцеловала меня, теперь медленно, томно, дразняще. Язык скользил по-моему, руки гладили мою грудь, спину, спустились к пояснице, прижимая меня к себе крепче.

Я оторвался от её губ, спустился ниже. Целовал ложбинку между ключицами, потом грудь через ткань, чувствуя, как напрягаются её соски под свитером. Мила тихо всхлипнула, вцепившись мне в плечи.

Мы оба дрожали. Дыхание сбивалось. Воздух между нами стал густым, горячим, пропитанным желанием и любовью.

Я снова поймал её губы, теперь поцелуй был глубокий, медленный, почти благоговейный. Я держал её лицо в ладонях, большими пальцами гладил скулы, стирал слезинки, которые катились у неё из-под ресниц от переизбытка чувств.

– Я люблю тебя, – шептал я между поцелуями. – Боже, как я люблю тебя…

– И я тебя… сильнее всего на свете…

Она прижалась лбом к моему, и мы просто дышали друг другом несколько секунд, тяжело, прерывисто. А потом я снова поймал её губы – и на этот раз поцелуй был долгим, тягучим, бесконечным. Руки гладили друг друга медленно, ласково, жадно – запоминали каждую впадинку, каждый изгиб.

– Я твоя, ― выдохнула она мне в губы, не открывая глаз. ― Слышишь? Чем бы ни закончилась битва я всё равно твоя. Навсегда.

Её слова прошли по позвоночнику, как разряд молнии. Что‑то щёлкнуло внутри. Магия двинулась. Не рывком – волной. Мощной, тёплой, как раскатившийся по телу жар.

Сначала я решил, что это просто адреналин, накрывший меня с головой. Но нет. С каждым новым поцелуем, с каждым её выдохом, с каждым разом, когда она шептала моё имя, энергия росла. Поднималась где‑то из глубины живота вверх – к груди, к горлу, к кончикам пальцев. Вены будто наполнились не кровью, а жидким светом.

Я замер на секунду, не отпуская её, и, кажется, даже перестал дышать.

– Что? ― Мила тут же заметила перемену, чуть отстранилась, заглянула мне в глаза.

– Всё хорошо, ― ответил я, с трудом возвращаясь в реальность.

Я и сам не понимал, как описать это. Под кожей будто пульсировало что‑то огромное, живое. Я чувствовал, как по моим рукам, по её рукам, по месту, где мы соприкасаемся, проходит тёплая вибрация.

Инстинктивно я сжал ладони Милы в своих. Она тоже вздрогнула.

– Ты чувствуешь? ― хрипло спросил я.

Мила ненадолго зажмурилась, прислушиваясь к себе, потом медленно кивнула.

– Тепло… будто изнутри. И… ― она приоткрыла глаза, удивлённые и сияющие, ― будто мы… как один человек. Смешно, да?

Ничуть не смешно. Это было пугающе правильно.

Я видел её ауру и раньше лёгкую, светлую, с серебристыми прожилками, как кристаллики льда. Сейчас она буквально вспыхнула.

Моя собственная магия, тёмная, плотная, как грозовая туча, потянулась к этому свету сама. Не для того, чтобы поглотить, а чтобы переплестись. Смешаться. Становясь не светлой и не тёмной – цельной.

Сила продолжала расти, но уже не пугала. Я держал её – нет, мы держали её вдвоём. Наши пальцы были сцеплены, ладони горели, и это пламя не обжигало. Наоборот – защищало.

Я поднял её руки к губам и поцеловал сначала одну ладонь, потом другую, проводя по ним губами так, как ещё минуту назад целовал её шею.

– Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала, ― прошептал я. ― Эта… ― я поискал слово, глядя на неё, едва дышащую, растрёпанную, но невероятно красивую, ― близость… она дала мне то, чего у меня никогда не было. Силу, которую отец не сможет купить ни одной жертвой.

– И это хорошо? ― осторожно спросила она.

Я усмехнулся и притянул её к себе, утыкаясь носом в её шею.

– Это прекрасно, Мила, ― выдохнул ей на кожу. ― У меня появился шанс.

«У нас», ― появился шанс, добавил я про себя.

Она обняла меня в ответ, прижалась всем телом, словно пытаясь защитить от всего мира.

– Тогда… ― прошептала у моего уха, ― давай не тратить этот шанс на разговоры.

И я снова поцеловал её – уже мягче, но не менее глубоко – зная, что каждый наш поцелуй, каждое прикосновение не только утоляет жажду, но и плетёт между нами ту самую нить, которая потом станет оружием против алтаря и против моего отца.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели, спутанные руками, дыханием, магией. Счёт минут потерял смысл. Был только её вкус, её тепло и растущая внутри уверенность: пока она рядом, я не проиграю.

Глава 72

Пришла пора расставаться с Милой. Сердце сжималось в комок, будто его стягивали железными обручами. На ней лица не было – кожа побелела, губы искусаны до крови, глаза, эти бездонные озёра, в которых я тонул часами, теперь блестели от слёз, которые она мужественно сдерживала. Она не плакала, не отговаривала меня. Знала, что это бесполезно. Её маленькие ладони дрожали в моих, но взгляд был стальным – она наделила меня силами и верой в победу. Теперь мне было ради кого жить. И… умирать, если придётся.

Мила – смысл моей жизни. Ради неё я готов сразиться даже с собственным отцом, разорвать его на куски голыми руками, если магия подведёт. Эта мысль жгла внутри, как раскалённый уголь, смешиваясь с любовью, такой всепоглощающей, что от неё кружилась голова.

В дверь снова постучали. Резко, требовательно.

«Не личные апартаменты, а проходной двор какой-то», – злость наполнила меня, смешавшись с предчувствием. Я оглянулся через плечо. Моя ненаглядная, всё ещё растрёпанная после нашей близости, лихорадочно надевала блузку, пальцы путались в пуговицах. Её щёки пылали румянцем, волосы разметались по плечам волнами, и в этот миг она казалась такой уязвимой, такой хрупкой, что я едва не сорвался обратно, чтобы спрятать её от всего мира. С трудом оторвав от неё глаза, я поспешно закрыл дверь в спальню, отрезая её от остального мира, а затем, с тяжёлым сердцем, отворил входную.

– Декан, ― отрапортовал Ветров, его обычно спокойное лицо было напряжённым, глаза лихорадочно блестели. Голос слегка дрожал, но он стоял прямо. ― Мы готовы.

– Кто это «мы»? ― рявкнул я, хотя внутри шевельнулось тепло – приятно, что эти мальчишки не бросают меня в самую страшную ночь в жизни академии. Но такой жертвы я не приму. ― Вы отправляетесь готовиться к балу как ни в чём не бывало. Я всё решу сам.

– Но… ― начал он, и в его глазах мелькнула мольба, смешанная с упрямством.

– Выполняйте, Ветров! ― мой голос сорвался на рык, кулаки сжались сами собой. ― И проследите, чтобы ни Ярослава, ни её сёстры, ни ваши друзья Кольцов с Велесовым даже близко не подходили к подвалу. Это приказ!

– Но, декан… ― упорствовал он, шагнув ближе, и воздух вокруг него задрожал от напряжения.

– Без никаких «но», Ветров! ― я шагнул навстречу, готовый физически вытолкать его, если понадобится.

– Вы не правы, декан, ― вдруг раздался женский голос, и Ветрова потеснили в сторону. Дверь широко распахнулась с глухим стуком, и я увидел, что коридор полон людей – сплошная стена лиц, освещённых тусклым светом факелов. Воздух загудел от приглушённых голосов. ― Мы поможем, вы не один.

Ярослава и Дарина стояли впереди всех, поддерживая мать, чьё лицо было серым от усталости, глаза ввалились, но в них горел неукротимый огонь. За ними отец и мать Ветрова, крепко сцепившиеся руками. Кольцов с отцом и братьями.

Но меня больше всего поразило, что семья Стеллы Мейсен в полном составе пришла на защиту академии. Высокий, статный посол стоял впереди, жена рядом, бледная, но решительная, а Стелла сжимала кулаки, её глаза метали молнии. Неужели посол встал на сторону света?

Толпа загудела громче. Я почувствовал прилив сил от этой поддержки.

– Ярослава, вместе с семьёй отправляется в свои покои и не высовывайтесь, пока всё не закончится! ― приказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё кипело.

– Нет, Демьян, ― упёрлась Яра, её голос дрогнул, но подбородок был упрямо вздёрнут. ― Мы с тобой, только надо найти Богумилу.

– Я здесь, искать меня не надо, ― раздался тихий, но уверенный голос за моей спиной. Мила встала рядом, положив голову мне на плечо. Она смотрела на всех спокойно, но я чувствовал, как её сердце колотится в унисон с моим. ― И Яра права, мы с тобой.

Я хотел возразить, слова уже рвались с языка, но Меланья подняла руку – тонкую, дрожащую. И я, как заворожённый, захлопнул рот. Её взгляд был таким тяжёлым, полным боли, что у меня перехватило дыхание.

– Демьян, поверь, мы все ценим твою самоотверженность, ― произнесла она тихо. ― Но наша семья участвовала в создании алтаря…

– Откуда вы это знаете? ― поразился я, чувствуя, как мир качнулся.

– Подслушала разговор мужа с ректором, ― отмахнулась она как от чего-то несущественного, хотя её губы дрожали, а руки стиснули подол платья. ― Не это сейчас главное.

– А что? ― вклинился в разговор отец Кольцова, его бас прогремел, лицо покраснело от гнева.

– То, что мы можем защитить куполом алтарь, чтобы он не пострадал и академия выжила, ― продолжила Меланья. ― Но сделать это мы можем только вчетвером: все сезоны года соберутся в один годовой цикл.

Я кивнул, хотя внутри бушевала буря. Что ж, это разумно, и отказываться от помощи глупо. Мой эгоизм сейчас мог стоить всем жизни.

Но душа рвалась на части: хотелось схватить Милу в охапку, запереть в самой глухой комнате и не отпускать, чтобы она пережила эту адову битву в относительной безопасности. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, пот стекал по спине.

– Полозов спускается к алтарю вместе с ректором и мадам Боуи! ― подбежала к нам Ксения Кольцова, её лицо было мокрым от пота, глаза, расширенные от ужаса, грудь судорожно вздымалась.

– Мадам Боуи? ― хором переспросили студенты, и я сам почувствовал, как кровь стынет в жилах.

– Ты не ошиблась? ― вырвалось у меня хрипло, горло сжало спазмом.

– Я что, по-вашему, не узна́ю эту мымру, которая придиралась ко мне весь семестр? ― независимо вздёрнула подбородок Ксения. ― Говорю вам, это она.

– Она, значит, ― раздался низкий бас из-за спин, и толпа расступилась. ― Демьян, что здесь происходит? Для чего ты меня вызвал?

Передо мной стоял Стивен Боуи – крепкий мужчина с седеющими висками, лицо, осунувшееся от беспокойства, глаза полны боли и недоверия. Я облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть спадает – если он успел, возможно, Люсинда побоится выступить на стороне отца при муже.

К нему повернулись все, и я, чтобы спасти его честь, обязан был объяснить. После близости с Милой я мог считывать информацию с потоков, которые витали в академии. И самый мощный был моего отца. Сердце снова сжалось от гнева.

– Позвольте представить вам мистера Боуи, пока ещё мужа нашей мадам, ― произнёс я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри кипело. ― Мой отец провернул эту интригу, Стивен. Клянусь, между мной и Люсиндой ничего не было. Ему нужен был сильный зельевар – сам он, к счастью, не знаток в зельеварении. Вот он и спутал сознание Люсинды, вынуждая её приехать в нашу академию.

– Звучит как бред, Демьян, ― пробормотал Стивен, его лицо исказилось болью, кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– Возможно, но сейчас она не с нами, а на его стороне, ― продолжал убеждать его я.

– Хватит болтать, ― оборвал нас Кольцов-старший, его глаза пылали яростью. ― Пора уже остановить Полозова. Вы с нами? Или уйдите с дороги. С женой потом будете разбираться, если выживете.

– Меланья, ― посол Мейсен нахмурился, его лицо стало ещё суровее, жена крепче прижала к себе Стеллу, которая дрожала, но стояла прямо. ― Вы уверены, что выдержите? У вас нездоровый вид.

– Если мы не выдержим, ― спокойно ответила она, хотя голос слегка дрогнул, а руки заметно тряслись. ― Не выдержит и академия. Так что у нас… сильная мотивация.

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнула мольба.

– Мы – это я и девочки, ― кивнула она в сторону дочерей. ― Всё просто: четыре сезона, четыре стороны света, один годовой цикл. Когда алтарь создавали, нужен был баланс. Сейчас баланс нужен, чтобы его не разнесло к демонам, а вместе с ним и академию.

Я невольно посмотрел на сестёр. Яра – бледная, как призрак, но упрямая, как всегда, сжала губы в ниточку, кулаки дрожали от ярости и страха. Дарина – глаза горят, как у ребёнка накануне спектакля, только под этим огнём прятался панический ужас, пальцы теребили подол платья. Мила… Мила стояла рядом со мной, прижавшись плечом так крепко, что я чувствовал каждый её вздох. В её взгляде была решимость, от которой сжималось горло – чистая, не сломленная любовь и вера в меня.

– Это опасно, ― глухо сказал я, голос предательски сорвался. ― Если отец ударит по куполу…

– Ударит, ― кивнула Меланья, её лицо исказилось от боли. ― Но не сразу. Ему нужно завершить ритуал, запитать алтарь. У нас будет время встать в круг и поднять защиту. Твоя задача – лишить его жертв. Без подпитки он не сможет проломить щит.

– А если сможет? ― мрачно уточнил Ветров, его лицо покрылось потом, глаза метались.

– Тогда, ― вмешался отец Кольцова и вышел вперёд, осматриваясь с холодной решимостью. В его голосе была только сухая деловитость, но я видел, как дрожат его руки. ― Вмешаемся мы.

В толпе дружно закивали люди, которых я даже не знал. Люди, которых привели сюда мои студенты, пока я наслаждался близостью с Милой. Горячая волна благодарности затопила меня, повышая и без того высокий магический потенциал.

– Мы держим периметр, ― продолжил старший Кольцов. ― Наши семьи, дипломаты, преподаватели. Студенты – это второй круг. Ваша задача: ни одна тварь, ни один сторонник Полозова не пройдёт в подвал или не вырвется наружу.

Посол Мейсен кивнул, лицо у него было жёстким, как маска.

– Нейтралитет закончился, ― коротко сказал он, словно отвечая на мои мысли. ― Ваш отец перешёл все границы.

Стелла при этом скривилась, но гордо вскинула подбородок, глаза полыхнули вызовом:

– Я буду в боевом круге, отец.

– Ты будешь под защитой, ― отрезал посол, но в голосе мелькнула гордость. ― Но будешь.

Никогда бы не подумал, что увижу, как семья Мейсен встаёт на нашу сторону. Мир точно съехал с оси – от этой мысли внутри вспыхнула дикая, отчаянная надежда.

– Вопрос один, ― подал голос Свят, появившись из-за спин так, будто всегда тут стоял – глаза янтарные от волчьего напряжения, мышцы перекатывались под кожей. Рядом – мрачный Тимофей, руны на его запястьях пульсировали красным. ― Когда выдвигаемся?

– Прямо сейчас, ― ответил я, чувствуя, как адреналин хлещет по венам. ― Пока он не начал основную фазу ритуала.

Я повернулся к Миле, накрыл её лицо ладонями – кожа была холодной как лёд, щёки мокрые от слёз. Грудь сдавило так, что нечем дышать.

– Ты остаёшься, ― выдохнул я, голос сломался на хрип. ― В круг встанут Меланья, Яра и Дарина. Этого достаточно.

– Нет, ― спокойно ответила она, хотя глаза блестели. ― Нас должно быть четверо. Ты сам только что слушал маму.

– Я не позволю… ― начал я, паника сдавила горло. Я был готов пожертвовать всем ради того, чтобы она жила. Но тогда чем я отличаюсь от отца? У него высшая цель, у меня Мила. Меня обожгло осознание неправильности происходящего.

– Позволишь, ― она приподнялась на носки и быстро, почти зло поцеловала меня в губы – поцелуй был солёным от слёз, жгучим от любви и отчаяния. ― Потому что без меня круга не будет. Весна, лето, осень и зима. Я – зима и завершаю круг, смирись с этим.

– Я не прощу себе, если… ― начал я, голос дрожал от ужаса.

– А я не прощу, если ты погибнешь из-за того, что я струсила, ― перебила Мила, её пальцы впились в мои руки. ― Мы с тобой, Демьян. В этом и смысл.

Она сжала мою руку – крепко, до боли. И всё. Вопрос был закрыт. Но внутри меня бушевала буря: любовь, страх, ярость – всё смешалось в один вихрь, толкая вперёд. Ради неё. Ради них всех.

Чёрт! Она права. И от этого хотелось выть волком, разрывая на части весь этот прокля́тый мир. Но я смирился. Должен был смириться, чтобы дать жить не только Миле, но и всем остальным.