Текст книги "Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! (СИ)"

Автор книги: Инна Дворцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 45

Богумила Туманова

Стук повторился. Оглянувшись на окно, я увидела стучащего в стекло ворона. Ларион. Поспешив к окну, я отворил створку. Он протянул мне лапу, к которой была привязана небольшая записка. К другой лапе была прикреплена другая, но её он мне не дал снять.

– Это от Яры, ― пояснила я Демьяну.

– Я уже догадался, ― ответил он, принимаясь за еду. ― Узнал ворона.

– Его зовут Ларион и это ещё папин ворон был, но он выбрал в хозяйки Ярославу и теперь он её фамильяр, ― почему-то посчитала необходимым пояснить ему. Казалось бы, Демьян меня почти не спрашивал о семье, а я ему рассказываю по собственной воле.

– Почему ты меня ничего не спрашиваешь о нашей семье? ― Решила поинтересоваться я, раз уж мне пришла эта мысль в голову.

– Мне много рассказала Яра, ― признался Демьян, ― но раз ты затронула эту тему, спрошу. Почему у вас всех фамилия Тумановы? Что-то не сходится. Магический дар времён года передаётся по женской линии, но женщины выходят замуж и берут фамилию мужа, а у ваша семья постоянно Тумановы.

– Не знаю, с каких времён это повелось, но все мужья женщин Тумановых берут их фамилию по высочайшему указу государя-императора, ― ответила я. ― И разрешение на брак нам тоже нужно брать у императора.

Демьян ничего не ответил. Задумчиво, но с аппетитом доедал жульен.

– Ты сама готовила? ― Я кивнула. ― Очень вкусно. Ты кудесница.

– Да, я люблю готовить. ― призналась я в своём хобби. Для аристократок необязательно уметь готовить, но у нашей семье воспитывались по старинке и учили всему, что должна знать и уметь каждая женщина. ― Готовка меня ещё и успокаивала. Кто-то медитирует, а я осваиваю новые рецепты. Замахнулась уже на высокую кухню и даже записалась на курсы Ильи Васерсона.

Демьян поднял большой палец вверх, он уже принялся за мою лазанью.

Пока он ел, я открыла записку Ярославы.

«Мила, привет! Не пугайся, у меня всё хорошо. Даже познакомилась с нашим сводным братом. Он классный. Лучше отчима, во всяком случае девочки-подростки его не интересуют. Он сам мне сказал.

Но пишу тебе не поэтому. Мне позарез нужен рецепт зелья «Тень воскрешения», мне её задала профессор зельеварения. Но вот рецепт почему-то не дала. Не вскрывать же в самом деле её кабинет, хотя мои друзья предлагают именно этот вариант. Но я надеюсь на тебя.

Люблю, целую, Ярослава.»

– Что за странные зелья задают на дом студентам-первокурсникам? ― Поинтересовалась я у Демьяна. ― «Тень воскрешения» это уровень магистра. У вас там что все с ума посходили?

– Ну, допустим, не все, ― спокойно ответил Демьян и, взяв кусочек хлеба, который я тоже испекла сама, совсем не по аристократически вычистил до блеска тарелку. ― Я, например, абсолютно нормален, что даже самому иногда становится тошно.

Чувство юмора у него тоже есть, ещё один жирный плюс Демьяну Полозову. Он мне нравится всё больше и больше.

– А насчёт «Тени воскрешения»? прокомментируешь?

– Ты говоришь, как журналист, а не маг, ― рассмеялся он, пододвигая к себе вазочку с печеньем. Кажется, что от моей стряпни его не могут оторвать даже вопиющие нарушения в академии. ― Ярославе не задавали это зелье. Его задали её куратору, а он подбил Яру помочь ему сварить зелье.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А как я должен говорить? Верову давно нужна была встряска, и Ярослава ему её обеспечила.

– Мне это не нравится, ― сказала я, забирая у него из рук печенье. ― Демьян, ты присмотри, пожалуйста, за Ярославой.

– Вернусь в академию и разберусь с этим заданием, обещаю.

Он тяжело вздохнул и губами забрал печенье из моих рук. От такого интимного жеста меня бросило в жар, а лицо предательски порозовело. Я чувствовала, как полыхают мои уши. Демьян, казалось, не замечал моего смущения.

– Сделай мне, пожалуйста, ещё чаю, ― попросил он. ― Он получается у тебя таким вкусным.

Я покраснела снова, на этот раз от удовольствия. Отвернувшись якобы для того, чтобы приготовить напиток, я тем самым скрыла своё смущение.

– Так мы пойдём фильм смотреть? ― Как ни в чём не бывало спросил Демьян. ― Просмотр же входит в схему лечения?

– Как ты можешь быть таким спокойным?

– А есть поводы для паники? ― удивился он. ― Я же письмо не читал. Позволишь?

Он взял письмо и углубился в чтение. Я исподтишка наблюдала за его реакцией. Сначала улыбнулся, когда Яра его похвалила, потом так нахмурился, что складка появилась между бровей, дальше он просто пробежал письмо глазами.

– Признаю́сь, до этого письма я лелеял надежду, что ошибаюсь, ― сказал Демьян с тоской во взгляде. ― До последнего надеялся.

– На что надеялся?

– Что отец непричастен ко всем тем странным событиям, которые стали твориться в академии.

– Яра не пострадала? ― Выпалила я.

– Не пострадала, я за ней приглядываю, ― успокоил меня Демьян.

– И что теперь будет?

– Не знаю, ― пожал плечами он. ― Я не стремился к власти, но сейчас придётся.

– Зачем это тебе?

– Чтобы сохранить академию и уберечь студентов, ― спокойно ответил он. Я подошла и заглянула ему в глаза. Бесконечная тоска поглотила его.

Возможно, сегодня единственный относительно спокойный вечер.

– Пойдём, посмотрим фильм.

Я захотела подарить ему воспоминания, которые будут согревать душу в тоскливые вечера. Взяла поднос, заставила его вкусняшками, поставила чайничек чая, который так понравился Демьяну. Он взял поднос и за мной прошёл в гостиную. Расположившись вдвоём на диване, мы включили мелодраму. Чай остыл, вкусняшки так и остались нетронутыми, а мелодрама не просмотренной.

Мы с Демьяном целовались на диване до самого утра, как подростки. А утром он ушёл, чтобы вернуться в академию.

Глава 46

― Так-с ну и кто порадует меня, рассказав структуру проклятия? ― обвёл студентов заинтересованным взглядом профессор Чарторижский. ― Лес рук.

Я же вчера готовилась, много писала особыми чернилами моего кактуса, но что-то ничего не всплывает в памяти. Нахмурившись, насиловала воспоминания, но тщетно. Обманула гномиха ― не работает эта чернильница. Не помогает запоминать записанное.

– Порадуй меня, Туманова, ― его пронзительный взгляд остановился на мне. Да, что за напасть такая, только не знаешь урок, как спрашивают. ― Ну-с, нарисуйте нам, что уместилось в вашей хорошенькой головке.

Ещё и издевается. За спиной послышалось хихиканье Ксении. Взяв из рук профессора мел, я поплелась к доске, оттягивая момент ответа урока.

Прикоснувшись мелом к доске, я вспомнила! Вспомнила всё, что учила вчера. Мел запорхал по доске, выводя один ярус проклятий за другим.

– Самое простое проклятие состоит из трёх ярусов, слоёв или этапов, называются они по-разному, но суть одна, ― быстро отвечала я урок, не поспевая за мелом. ― Первый ― это намерение. Чем сильнее намерение, тем быстрее сработает проклятие и, тем сильнее оно будет Второй ― это само проклятие и третий ― закрепление.

– Верно, Туманова, ― похвалил меня Чарторижский, ― ты снова не разочаровала меня. У тебя определённо талант.

Я зарделась от удовольствия. Учиться здесь мне нравилось всё больше и больше, если бы не таинственное жертвоприношение.

– Теперь скажи мне определение проклятия, ― продолжал экзаменовать меня профессор.

Почему-то смешков больше не раздавалось. Ксюха угрюмо смотрела на меня, пытаясь уничтожить взглядом.

– Проклятие – это вербальное заклинание, с помощью магической силы слова направленное на причинение вреда, наведению так называемого «злого рока».

– Умница, Ярослава, ― Чарторижский расплылся в улыбке, ― не представляешь, какое удовольствие видеть, как светлая ведьма постигает таинства тёмной магии.

Лицо Ксюхи перекосило от злости. Красивая девушка, но ведёт себя так, как будто она королева мира. Кому захочется общаться с такой задавакой.

– Кто назовёт мне виды проклятий? А ты, Туманова, садись на своё место. ― На моём личном табло высветилось плюс десять баллов. Он снова обвёл аудиторию проницательным взглядом, под которым сердце студента замирало от страха. ― Пожалуй, продолжит отвечать, Кольцова. Смотрю, тебе было весело, вот и продемонстрируй нам свои знания.

Ксюха поднялась, бросив на меня уничижающий взгляд. А когда проходила мимо, толкнула мой рюкзак ногой, и тот вылетел к кафедре профессора. Чарторижский нахмурился, поднял и принёс мне рюкзак.

– Перед тем как я услышу ответ, мне бы хотелось услышать извинения, ― сухо произнёс профессор.

– Простите, профессор, ― пожав плечами, произнесла Ксюха.

– Извинения Тумановой, ты же пинала её вещь, ― голос профессора опасно похрустывал, как сухая листва под безжалостным ботинком. Она молчала. ― Ну же, мы ждём. Или сразу поставить тебе неуд за ответ.

Кровь отлила от лица Ксюхи. Она стояла бледная, как вампир, сжимая кулаки. На всякий случай я приготовилась к драке.

– Извини, ― бросила она, после тяжёлой внутренней борьбы.

– Вот теперь достойное поведение наследницы древней династии ведьмаков, ― похвалили её профессор. ― А теперь, внимательно слушаем твой ответ.

– Деление проклятий, условное деление по времени и по предназначению, ― ответила Ксюха.

– Правильно, а теперь расскажи о каждом, ― попросил Чарторижский.

– Виды проклятий по времени, ― стала перечислять Ксения. ― В первом колене – это проклятие, наложенное непосредственно на конкретного человека впервые. Такие проклятия легче устраняются, чем те, которые передаются по роду.

Многоколенное – проклятие, переходящее из поколения в поколение и с каждой передачей усиливающееся. Оно передаётся по наследству (от отца к сыну, от матери к дочери) и тем сложнее поддаётся снятию, чем дальше уходит его происхождение во времени.

– Умница, ― заслуженно похвалил её профессор. ― Присаживайся, а деление проклятий по предназначению расскажет нам…

Я подняла руку.

– Что, кроме Тумановой, больше никто не хочет ответить?

Поднялась рука Ксении.

– Так, я смотрю у нас тут соревнование между Тумановой и Кольцовой? ― понимающе улыбнулся Чарторижский. ― Это стимулирует учебный процесс, но, кроме вас, у нас есть ещё студенты. Например, Костиков.

Поднялся незаметный парень и поплёлся к доске.

– Ну-с, Константин, порадуй старика.

– Какой же вы старик, Адам Аполлонович, ― грубый бас Костикова никак не вязался с его тщедушной внешностью.

– Меньше лести, больше информации по ответу.

Константин Костиков беспомощно молчал, я подняла руку.

– Давай, Туманова, ― разрешил мне ответить профессор.

– Виды проклятий по предназначению делятся на вредоносные и смертоносные, ― ответила я, внутренне ликуя, что кактус не подвёл. ― Вредоносные…

– Стоп, хватит, горшочек не вари, ― пошутил Чарторижский. ― Продолжай, Константин, тебе же дали подсказку.

Но смог ли ответить Костиков, я так и не узнала. В аудитории раздался холодный голос ректора:

– Туманова быстро в мой кабинет.

Ксюха ехидно заулыбалась, а я похолодела о его голоса и перспектив, связанных с вызовом. Не похвалить же за хорошую учёбу вызывает меня Арчаков. Сводный так и не появился в академии, и защитить меня будет некому. Не ожидая ничего хорошо, я поплелась в кабинет ректора.

Глава 47

Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет ректора, я постучала в массивную дверь. Страха не было, пока я шла, промотала в голове последние события. Нет, я ни в чём не была замешана. Но зачем-то же он меня вызывает.

– Входи, Ярослава, ― разрешил мне Арчаков, как будто знал, что это я стою за дверью.

Глубоко вздохнув и начертив обережный став, я вошла и споткнулась у порога. На меня волком смотрел отчим.

– Ну, здравствуй, Ярослава, ― глухо сказал он, а я сжалась под его взглядом. ― Как учёба продвигается?

– Хорошо, ― буркнула я, стараясь взять себя в руки.

– Какая-то ты не приветливая, ― мрачно усмехнулся отчим, ― что с тобой сделала академия?

– Лучше спроси, что она сделала с академией, ― подыграл ему ректор. ― Григорий, когда ты просил за свою падчерицу, то не говорил, что настолько непослушна, что нарушит почти весь устав школы.

Я молча проглотила обиду. Даже восемнадцатилетней девчонке понятно, что два великовозрастных дяденьки разыгрывают передо мной спектакль. Причём не лучшего качества. Актёрскую игру неплохо бы подтянуть.

– Ярослава? ― Укоризненно посмотрел на меня отчим. ― Что можешь сказать в своё оправдание.

– Оправдание? ― Меня почему-то зацепило это слово. ― Мне не в чем оправдываться. Спросите о моей успеваемости у декана.

– Вот именно, Григорий, твой сын во всём потакает сводной сестре, ― опять пожаловался ректор.

Я закатила глаза к потолку и развела руками.

– Вы приехали, чтобы порадовать меня переводом в имперскую академию?

А сама вдруг поняла, что не хочу переводиться. У меня здесь друзья: Ветров, Кольцов, Стелла в конце концов. А ещё нам надо разобраться в заговоре. Нет, определённо, даже рискуя быть принесённой в жертву, я не хочу уезжать.

– Сам видишь, ― обвиняющим тоном произнёс ректор. ― Дерзка и неуправляема.

– Вся в отца, ― обронил отчим, а я замерла.

Мне многие говорили, что я похожа на него, но именно сейчас это больно резануло по сердцу. Я вспомнила, что отец учил меня не сгибать голову ни перед кем, даже перед самим императором. Подчиняться, но не раболепствовать. Любить Отчизну и не предавать друзей. Во мне от отца больше, чем я сама думала. В академии я жила по его заветам.

– Что ж, раз даже тёмная академия тебя не исправила, то переведу тебя в имперскую, ― разочарованно вздохнул отчим.

Мне плевать на его чувства, но бросить Алексея и Тима, которые помогали мне всё время, я не могу.

– Я остаюсь здесь, ― решительно заявила я.

Отчим удовлетворённо улыбнулся, словно ждал именно такого ответа. Но пусть даже так, отступать я не намерена.

– Вот и умница, ― погладил меня взглядом Полозов. ― Покажи-ка мне, как ты здесь устроилась.

– Вообще-то, у меня уроки, ― заявила я, не зная, что мне делать. Демьяна нет, а я должна показать отчиму его родовые апартаменты. ― Какая необходимость была вызывать меня? Нельзя было подождать.

Не хотелось оставаться с отчимом наедине даже в академии, и всеми силами я пыталась этого избежать. Нельзя, чтобы он узнал, где я живу.

– Ничего страшного, ты же у нас первая ученица, ― произнёс ректора таким тоном, будто это что-то плохое. ― Успеешь догнать, тем более что следующая пара ― теория магии.

Он даже моё расписание знает наизусть. Что за странное пристальное внимание к моей персоне.

Отчим встал, направляясь к двери, взял меня за руку. Я попыталась выдернуть руку, но не вышло.

– Я потом к тебе зайду, мы не закончили разговор, ― бросил через плечо Полозов, и ректор скривился, как будто съел лимон. ― Подумай над моими доводами.

О чём это они договариваются? Может, как раз по тому вопросу, о котором предупреждал нас Велес. Жертвоприношение. Неужели отчим тоже замешан? Он, конечно, не эталон добропорядочности, но вот так… Слов не хватало. Я даже за размышлениями не заметила, как мы подошли к дверям апартаментов Полозовых.

Григорий Аполлонович открыл дверь, пропуская меня вперёд, и мне ничего не оставалось, как войти. Он стал так, что сбежать не было ни единой возможности. Надеюсь, что зачатки совести у него ещё сохранились и насиловать меня он не будет.

– Проходи, Яра, располагайся, ― как радушный хозяин пригласил меня отчим. ― Мой бесхребетный сын отпустил тебя на свободу. Не захотел приглядывать.

Он не спрашивал, а утверждал. Тяжёлый взгляд пригвоздил меня к полу. Вся его поза выдавала тщательно сдерживаемое бешенство.

– И ты решила, что отделалась от меня? ― Плеснул он себе в пузатый стакан что-то из бутылки.

– Ничего я не решила, ― возразила я, ― вы отправили меня учиться, и я учусь. Завожу полезные для нашего рода знакомства.

Незаметно осмотрев комнату, я стала за спинку дивана.

– Да неужели? И какие, например? ― Пригласил он содержимое и поморщился. ― У Демьяна всегда был плохой вкус на напитки.

Он медленно наступал на меня, а я, спрятавшись за диван, не подумала, что загнала себя в угол. За мной стена и бежать некуда. Все двери закрыты.

– Например, дочь Саксонского посла, ― промямлила я, чтобы его отвлечь.

– Просто смешно, Яра, ― отчим действительно искренне засмеялся. ― Что такое Саксонский посол? Да, ничего, пыль передо мной. Мне стало страшно. Он сошёл с ума? Что он несёт?

Но отчим бросился на меня, перемахнув через спинку дивана. Я не ожидала от него такой прыти и завизжала с перепугу.

Он схватил меня и потащил к дивану, бросив на мягкие подушки, стал быстро раздеваться, а я беззвучно заплакала. Голос от сильного потрясения пропал. Стащив рубашку и расстегнув брюки, он навалился на меня.

Глава 48

Орала, но голоса не было. Он рванул за ворот рубашки, и пуговицы рассы́пались по спальне. Заколотила по нему его руками, не разбирая, куда попадают мои удары. Отчим быстро перехватил руки и зафиксировал их над моей головой. Я в ловушке. От безысходности завыла как зверь.

«Демьянушка, ну вернись же, ― молила я сводного. ― Помоги мне.»

То ли бог услышал мои молитвы, то ли просто повезло, но дверь тихонько приоткрылась. Тоненькая нить надежды завязалась в душе, и я снова закричала:

– Помогите!!! На помощь!!!

Но в этот раз вместо воя и хрипов раздался крик. Дверь распахнулась, одновременно с этим Полозов зажал мне рот. Он даже поворачиваться не стал, а лишь ослабил хватку.

Я не видела, кто появился в комнате. Лишь слышала топот ног и звон графина. Удар и отчим обмяк на мне. Тоненькая струйка крови стекала с его головы мне на грудь. Я не кричала, лишь с ужасом смотрела на расплывающееся пятно.

– Вставай, ― услышала я знакомый голос, но не могла вспомнить, кому он принадлежит. Отчима грубо столкнули на пол, а меня подхватили на руки. ― Уходим.

Я не соображала, что происходит. Лишь тихо плакала. Почему он не оставит меня в покое? До последнего не верила, что Полозов решится на изнасилование.

– Открывай дверь, ― приказал мне голос. Я послушно открыла.

Меня положили на кровать, а я, согнувшись в комочек, отвернулась к стене.

– Яра, посмотри на меня, ― попросил мой спаситель. Я послушно повернула голову. ― Смотри на меня, а не сквозь меня.

Меня легонько похлопали по лицу.

– Яра, вернись, кому говорю, иначе просто засуну тебя под холодный душ.

Он вышел, а затем вернулся и полил на меня ледяной водой. Я вскочила и заорала:

– Ты совсем чокнутый, Ветров.

Рубашка нараспашку, и у Алексея вдруг обнаружилось косоглазие. Он пытался одновременно смотреть мне в глаза и пялиться на грудь. Я прикрылась покрывалом, сорвав его с кровати.

– Не стоит благодарности, Непогодкина, ― опять назвал меня обидным прозвищем и разочарованно вздохнул. ― Я всё-таки некромант и умею воскрешать мёртвых.

Мне стало стыдно, что вместо благодарности я накинулась на него.

– Прости меня, Лёш, ― прошептала я, потянулась к нему и обняла. Меня вдруг затрясло от осознания того, что пытался сотворить отчим. ― Ты спас меня.

Зубы позорно застучали, а я куталась в покрывало, как в броню.

– Кто это был? ― Серьёзно спросил Алексей. ― На декана непохож вроде.

– Отчим.

– Отчим? ― изумился он и присвистнул. ― Так вот почему он тебя сюда сослал, вот же…

Он добавил матерное слово, которое приличные девочки не должны знать. Но я согласилась с ним. Отчим не заслуживал даже оскорблений.

– Да, поставил условие: либо я соглашаюсь на его гнусное предложение, либо отправляюсь в «Лавенгуш»…

– И ты выбрала…― одновременно со мной произнёс он.

– Лавенгуш, ― закончила я.

– Почему ты никому не сказала, Яра?

– Я сказала сёстрам, ― тихонько сказала я. ― С Дариной он тоже пытался проделать такое.

Слёзы снова подступили к глазам, когда я осознала свою полную беспомощность. Отчим не отступится и попробует ещё раз. Только бы не узнал в где моя комната.

– А матери почему не сказала?

Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. Он уже не первый раз удивлялся, что я не прошу помощи семьи. Но, какая тут помощь? У нас одни женщины, чем помогут сёстры и мама? Они сами во власти Полозова.

– Ей и так тяжело после смерти отца, ― вздохнула я. ― Она никак не может его забыть. Воспоминания преследуют…

Воспоминания. Словно вспышка, снизошло на меня озарение. Я воспользуюсь тем, что отчим без сознания, чтобы украсть его воспоминания.

– Всполох, ― позвала я своего фамильяра, всё ещё трясясь от пережитого.

Бельчонок появился из соседней комнаты и запрыгнул мне на грудь. Я зашептала ему на ушко задание.

– Что ты придумала? ― С беспокойством поинтересовался Ветров, когда Всполох исчез в окне.

– Поклянись, что никто не узнает о способностях Всполоха, ― потребовала я.

– Клянусь, ― поспешно сказал он.

Но меня и это не удовлетворило. Дар фамильяра слишком ценен, чтобы я доверилась обычной клятве, которую маг может запросто обойти.

– Принеси магическую клятву, ― твёрдо произнесла я, не пряча взгляд.

Ветров, не раздумывая, произнёс ритуальные слова, поклявшись своим даром.

– Я попросила Всполоха собрать воспоминания отчима.

– Ого! Он у тебя такое умеет? ― Восхитился Алексей. Хорошо, что не вспомнил о том, что мой бельчонок копался и в его памяти. Но там не было ничего ценного. Лишь то, что лежало на поверхности. Воспоминания о семье и учёбе, дружбе с Кольцовым. Глубже посмотреть Всполох тогда не мог.

– Умеет, но плохо ещё, он же маленький, ― ответила я. ― Его надо подкармливать магическим даром, чтобы он рос, а вместе с ним и его способности.

– Ты должна рассказать декану о нападении на тебя, ― тактично умолчал о попытке изнасилования Алексей.

Я покачала головой.

– Но почему?

– Отчим отец Демьяна, как думаешь, кому он поверит?

– Я могу подтвердить, я же видел, как он подмял тебя под себя, ― голос Ветрова стал холодным и каким-то опасным. Он и сам изменился. Лицо приобрело суровое выражение. Исчез рубаха-парень. Передо мной стоял некромант. От него даже повеяло могильным холодом.

– А как ты оказался возле апартаментов Полозовых?