Текст книги "Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! (СИ)"

Автор книги: Инна Дворцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Инна Дворцова
Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!

Глава 1

― Ярослава, ― услышала я грозный голос отчима из кабинета отца.

Поджав губы, я посмотрела на мать. Она кивнула, мол, надо идти. Молча поплелась в любимую некогда комнату. Сколько счастливых моментов у меня связано с отцом и кабинетом. Там у меня впервые открылась магия. Там отец учил меня контролировать выбросы. Там мы с ним читали книги и спорили о них.

А теперь…

Теперь там узурпатор. Лучший друг отца пользуясь, что отец сделал его нашим опекуном, женился на матери и отнял у нас всё. Даже счастье от жизни в отчем доме.

Да я считаю секунды, когда отправлюсь на учёбу в академию магии и больше сюда не вернусь. Даже на каникулах.

Старшие сёстры перестали приезжать после смерти отца, и я последую их примеру.

Вот только маму жалко. Ей не вырваться из железных тисков Григория Полозова.

– Долго тебя ещё ждать? ― Жёсткий голос отчима придал мне ускорения.

Если не хочу быть наказанной, то слушаться надо беспрекословно.

– Иду, ― буркнула я. Скорее бы в академию.

Осталось всего лишь несколько дней. Вещи уже собраны, учебники и остальные нужные для учёбы вещи куплены. Я извелась уже. Будь моя воля, сейчас же бы уехала.

Открываю дверь кабинета и вхожу, словно в прорубь прыгаю.

– Долго же ты идёшь.

– Чего изволите? ― Хотела добавить «барин», но вовремя прикусила язычок. С отчимом шутки плохи.

– Ярослава, мне пришло письмо из академии магии, что они ошиблись и ты не сможешь у них учиться.

Я так и села. Это какая-то глупая, нелепая ошибка. Не может этого быть.

– У меня самые высокие баллы, как меня могли не взять? Это ошибка.

– Никакой ошибки, ― отчим подошёл близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание у себя на волосах. Горячие тяжёлые ладони легли мне на плечи. ― Ректор академии «Лавенгуш» прислал тебе вызов на учёбу, а мне письмо с пояснениями.

Как же так? Мысли носились словно опавшая листва за окном, гонимая беспокойным ветром.

– Но Лавенгуш же тёмная академия, а я светлая ведьма, ― привела, как мне казалось, весомый довод.

– Ты ведьма осени, а они могут быть как тёмными, так и светлыми. Такова природная магия.

– Но, у меня в семье только светлые, ― осмелилась вновь возразить я.

– А у меня в семье будут и тёмные ведьмы, ― он наклонился ко мне и прошептал на ухо.

От его горячего дыхания внутри всё связалось узлом от страха.

– Ты не хочешь уезжать из дома, девочка моя? ― Участливо спросил отчим.

Во рту стало сухо, и я лишь покачала головой. Его голос гипнотизировал, лишал воли, заставляя делать то, что он хочет. Я словно марионетка, которую дёргают за верёвочки, а она танцует танец, известный лишь кукольнику.

– Ты хорошая дочь, мама тобой гордится, ― шептал он мне, а я была на грани обморока. Не понимая, чего он добивается, я дрожала от страха. И отчим это видел и наслаждался моей беспомощностью.

– И я хочу тобой гордиться, ― он погладил шею больши́м пальцем.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, стремясь выпрыгнуть. Как же мне хочется исчезнуть из этой комнаты и с глаз отчима.

Что-то он слишком ласков сегодня. Слишком покладист.

Хотела повернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Григорий Аполлонович держал меня крепко и не позволил даже шевельнуться.

– А ты хочешь, чтобы я тобой гордился? ― Промурлыкал он мне на ушко, и от страха я кивнула, даже не понимая, на что соглашаюсь.

Отчим, как удав обвивает меня своими кольцами, чтобы, в конце концов, задушить.

Он провёл ладонями по моим плечам, прижав руки к телу, коснувшись пальцами груди. Я вздрогнула и дёрнулась из его рук.

– Тебе нужно сделать лишь одну малость, ― охрипшим голосом зашептал он, ― быть покладистой.

– Что значит быть покладистой? ― Прошептала, облизав ставшие сухими губы. Я не понимала, что он от меня хочет, и это страшило больше, чем его действия.

– Ты так вкусно пахнешь, ― вдруг произнёс он с придыханием, вдыхая аромат моих волос. ― Так сладко, маняще. Я тоже хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной.

У меня в голове словно щёлкнул переключатель. Что значит со мной? Я не хочу!

– Григорий Аполлонович, что насчёт академии? ― Робко произнесла я. Мне не нравилось, что он ничего не говорит о том, где же я буду учиться. Сможет ли он организовать перевод в нашу академию.

– Что? Академии? ― Как будто только что проснувшись, не понимая, что я хочу, произнёс отчим.

– Да, я не хочу учиться в тёмной академии в другой стране, ― тихонько произнесла я. ― Вы мне поможете?

– Не хочешь, значит, не будешь, детка, ― хрипло произнёс он. ― Я выполню твоё желание, а ты должна будешь выполнить моё.

– Какое? ― С замирающим сердцем спросила я, не подозревая, что творится в голове у отчима.

– Ты станешь моей, ― жёстко произнёс он, лишая меня иллюзий насчёт цены. ― Это единственный вариант остаться здесь.

Глава 2

Я на секунду закрыла глаза, думая, что ослышалась. На всякий случай переспросила:

– Вашей? Что это значит? Я что игрушка?

– Да, для меня ты будешь игрушкой. Кем угодно, если я пожелаю. Если, конечно, ты хочешь учиться в той же академии, что и сёстры. Часто видеть мать. Ты же этого хочешь?

Конечно, я хотела. Глупо даже было спрашивать. Но, цена. Цена для меня не подъёмна.

– Хочу, но, пожалуй, откажусь от вашего лестного предложения.

– Подумай, от чего ты отказываешься.

Я молчала. Всё, что хотела сказать, сказала. Разве он поймёт, что есть то, что не покупается.

– Модная одежда, магофон последней модели. Хочешь, «Романофф 15»?

– Нет, ― отрезала я.

Не осталось никакой надежды. Отчим начал злиться.

– С огнём играешь, Ярослава.

– Я уеду в Лавегуш. А телефончик купите, говорят, очень хороший. Подарите его маме. Она будет рада.

– Поучи ещё меня, ― он сильнее сжал мои плечи.

Теперь там наверняка останутся синяки от его пальцев. Чёрная метка отчима. Чтобы помнила, что отныне родной дом для меня закрыт.

Рванувшись из его рук, я налетела грудью на стол. Он просто отпустил мои плечи, когда я вырывалась. Больно. Потерев ушибленное место, словно, может бы, легче, я заметила жадный взгляд отчима. Он раздевал меня глазами.

– Что ж, ты сделала свой выбор. Отправляйся в Карпаты, ― охрипшим голосом произнёс он. ― Ты ничего не смыслишь в тёмной магии, а значит…

Отчим сделал театральную паузу, а я, сжавшись, ждала продолжения. Никто не сможет мне помочь. Никто.

Рассказать маме ― немыслимо. Да и она ничего не сможет сделать. Отчим всех заставил плясать под свою дудку.

Теперь уже скорое замужество матери заиграло другими красками. Григорий Аполлонович мог заставить её выйти замуж шантажом. С него станется. Да как отец вообще мог дружить с этим скользким, как змея мужчиной? Как мог доверить ему опеку над своей семьёй?

– Что значит? ― Напуганная затянувшейся паузой переспросила я.

– Ты знаешь, что когда студенты поступают в тёмные академии, то их родители подписывают документ о том, что не будут иметь к учебному заведению никаких претензий, ― он снова замолчал и, вдоволь напитавшись моим ужасом, добавил, ― в случае смерти студентов.

Я вздрогнула. Мир вокруг меня разбился на осколки, больно ранив.

– В этом конверте, ― Григорий Аполлонович показал пухлый прямоугольник из крафтовой бумаги украшенный лишь гербовой печатью академии «Лавенгуш» и моим именем, ― все бумаги для поступления, Ярослава.

Протянув руку, я хотела взять конверт, но он мне не дал.

– Осталось подписать отказ от претензий в случае твоей смерти, ― отчим запугивал меня, вынуждая сдаться, предать мать и память отца.

– Подписывайте уже, и дело с концом, ― решительно заявила, в глубине души дрожа от страха.

Хватит уже меня истязать. Не получив доступа к телу, он решил изнасиловать мне душу, и у него это хорошо получается.

Отчим очертил больши́м пальцем контур моего лица, я дёрнулась как от удара.

– Не трогайте меня, ― и добавила совсем тихо, ― пожалуйста.

Меня всю жизнь воспитывали в уважении к старшим, почитании и что старшие всегда правы.

Отчим разорвал все шаблоны. Как бы я его ни недолюбливала за то, что он занял место моего отца, но беспрекословно слушалась.

На моих глазах он придаёт мою мать и предлагает поучаствовать. А я как дура не нахожу слов, чтобы поставить зарвавшегося взрослого на место.

Бог мой, да я с трудом отказала ему. И не потому, что так жаждала оказаться в его объятиях, а потому, что учили меня беспрекословно повиноваться.

Знали бы родители, какую медвежью услугу они оказали своим детям такими установками. Зажмурившись, я помотала головой.

Подальше из этого дома. Пусть в академию. Пусть на верную смерть. Но только не оставаться игрушкой в руках отчима.

Если бы я могла, то заплакала бы. Но слёз не было. Только звенящая пустота внутри. Пустота и боль от того, что долго не увижу маму.

– Сколько лет обучения в Лавенгуше?

– Четыре года, ― хмыкнув, ответил отчим. ― Вижу, что ты уже смирилась.

Кивнув, я встала со стула, чтобы выйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Остался один вопрос.

– Почему я?

– Не понял, ― отчим выглядел обескураженным.

– Отец погиб шесть лет назад, ― ответила я. ― Богумила уже училась, и ты не мог её тронуть, а вот Дарина только поступала, когда ты вошёл в нашу семью. Почему ты ей позволил учиться в светлой академии, а мне нет.

– Все дочери у Владимира редкие жемчужины, ― ухмыльнулся отчим. ― Я давно хотел твою мать, но когда женился на ней, то понял, что она лишь оболочка от той женщины, которую я любил. Старшие девочки ускользнули от меня. Но ты, Ярослава, моя осенняя ведьмочка, будешь принадлежать мне.

– Ни за что, ― откуда только взялись силы противостоять ему. ― Я уеду, и вы меня больше не увидите.

– Маленькая наивная девочка, ― усмехнулся отчим, ― почему ты думаешь, я сослал тебя так далеко?

От нехорошего предчувствия сжалось всё внутри. Ледяной озноб сковал внутренности. Я покачала головой.

– На правах твоего опекуна я буду часто тебя навещать, ― мечтательно улыбнулся он. ― А там, вдалеке от дома посмотрим, чем всё закончится.

Выбежав из кабинета, я заперлась у себя в комнате. Я думала, что лучше уехать в академию, чем терпеть домогательства отчима. Но, кажется, что там они только продолжатся.

Я запаниковала, нервно бегая по комнате. Спокойно, Ярослава, безвыходных положений не бывает. Ты выкрутишься! Обязательно найдёшь выход!

Мои вещи уже были сложены. Осталось купить те, учебники, которые нужны в новой академии, и уехать подальше от чудовища, которое стало моим опекуном.

– Вот глупая гусыня, ― прошептала я, ударив себя ладонью по лбу. ― Вызов и список того, что потребуется для учёбы, остались в кабинете отчима.

Глава 3

Придётся дождаться, когда отчим уйдёт, и забрать конверт. Ещё раз встречаться с ним, я не хочу. Боюсь, что так просто я уже не отделаюсь.

– Ярослава, дорогая, ― в комнату заглянула мама, ― Григорий уже отпустил тебя?

Я кивнула, но маму так просто не проведёшь.

– Что случилось? ― С тревогой спросила она, тихонько закрывая за собой дверь. Потянув меня за руку, усадила меня на кровать, а сама села в кресло напротив.

Не рассказывать же, что произошло на самом деле? Придётся изрядно отредактировать версию, которую услышит мама.

Боюсь, что она не переживёт такого удара. Нет, брак с Григорием не по любви. Как можно кого-то ещё любить кроме папы? У мамы больное сердце, и я боюсь, что такое потрясение может убить её.

Я взрослая. Сама справлюсь.

– Ты расстроена, моя девочка, ― поглаживая мою ладонь, с заботой, произнесла мама. ― Расскажи и станет легче.

Скрывая мрачную усмешку, я ответила:

– Мне придётся ехать в Карпаты, мам.

– Зачем? Когда? С какой стати? ― Занервничала она. Этого я и опасалась.

– Что-то напутали с поступлением, и, оказывается, я буду учиться в академии Лавенгуш, ты представляешь? ― Попыталась я придать своему голосу энтузиазм.

– С трудом, если честно, ― мама расстроенно обняла меня. ― Яра, моя дорогая, как же так?

Я пожала плечами. Знала бы она как так, не пережила бы.

– Ты же светлая ведьма, как можно было зачислить тебя в тёмную академию, да ещё и самую консервативную, ― голос мамы дрожал.

– Всё так страшно? ― обняв её тихонько спросила я.

– Ещё страшнее, ― всхлипнула она. ― В Лавенгуше до сих пор сохранились традиции средневековья. Никаких магофонов, современной одежды. Практикуются телесные наказания.

– Мам, ты говоришь как гид, ― усмехнулась я.

– Ещё бы, Григорий же там учился.

От этой новости у меня закипели мозги. Как же мало я знаю о своём отчиме. Катастрофически мало. Зато теперь понятно, каким образом ему удалось впихнуть меня в Лавенгуш.

– Не так-то просто туда попасть, дорогая. В определённом смысле тебе невероятно повезло. Если бы ты была тёмной ведьмой

– Григорий сказал, чтобы я развивала тёмную сторону дара.

– Не ведает он, что говорит

– Мне кажется, что наоборот слишком уж ведает, ― я уткнулась лицом в колени мамы. Она гладила меня по голове, и казалось, что как в детстве, все проблемы отступят.

– Как мне быть, мам?

– Постараться выжить, Яра. Это единственный совет, который я могу тебе дать.

Не выдержав напряжения, я заплакала. Слёзы катились по щекам и прятались в ткань маминой юбки.

– Не плачь, Яра, ты разрываешь мне сердце.

Она гладила меня по волосам, шепча что-то незначительное, но жутко успокаивающее. Я расслабилась, беды отступили на второй, а потом и на третий план. Я почти заснула под ласковыми мамиными руками.

– Яра, я запишусь на аудиенцию к императору, ― вдруг выпалила мама на одном дыхании. ― Он не сможет не принять вдову Владимира Туманова.

– Ну, зачем? ― Испугалась я последствий для мамы. ― Что ты ему скажешь?

– Как это что? ― Возмутилась она. ― Ты лучшая в своём выпуске, блестяще сдала вступительные экзамены в нашу родную академию и вдруг за несколько дней до начала занятий тебя отправляют к чёрту на рога.

– Мам, академия здесь ни при чём, скорее всего, ректор Лавенгуш, посуетился, чтобы заполучить такого редкого мага.

– Но, Яра…

– Две мои сестры учатся в нашей академии. Маги зимы и лета, а спорный дар осени решили отдать в тёмную академию.

Как же я не хотела, чтобы мама нервничала, переживала. Ей нельзя волноваться. А отчим, кажется, делал всё, чтобы загнать её в могилу. Но тогда никто не будет стоять между мной и им.

– Твои оправдания притянуты за уши, неужели ты сама попросилась в эту академию.

Я открыла было рот, чтобы согласиться, но мама меня опередила:

– Ты можешь лгать кому угодно, но только не своей матери. Что-то произошло между тобой и Григорием, ― она схватила меня за плечо, и я непроизвольно охнула. Пальцы отчима оставили болезненные отпечатки. ― Говори, Яра!

– Не могу, мам, не могу, не спрашивай, пожалуйста.

– Он к тебе приставал, ― вскочила она на ноги, готовая бежать и сражаться за свою дочь.

– Какие глупости, нет, конечно, ― без зазрения совести солгала я. ― Почему тебе именно это пришло в голову?

– Знаешь, может, и к лучшему, что ты едешь в Карпаты. Подальше от этого дома. От Григория.

Я смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Неужели и мои сёстры прошли через приставания отчима? Иначе откуда мама знает.

– Но ещё и подальше от тебя, ― привела я веский довод.

– Да, конечно, но вот что я тебе скажу, девочка моя, ― мама решилась мне поведать компрометирующие отчима сведения, ― Григорий…

– Вот вы где, ― на пороге комнаты появился отчим. ― Мелания, любовь моя, а я тебя обыскался.

Он цепким взглядом осматривал меня и маму, словно ища следы преступления.

– Твой вызов и разрешение на обучение, ― положил передо мной пухлый конверт.

– Спасибо, Григорий Аполлонович, ― пролепетала я.

– Меланья, прощайся с дочерью, завтра на рассвете она уезжает, ― так и не дал нам поговорить отчим.

Под его пристальным наблюдением мама обняла и поцеловала меня.

Что мне хотела сказать мама? От чего предостеречь? Или всё это мои домыслы?

– Береги себя, Яра, ― сказала она на прощание. ― Запомни, безвыходных ситуаций не бывает и всё делается только к лучшему.

Смертельное обучение ― определённо счастливый поворот в моей судьбе.

Глава 4

― Дарина, привет, это я, ― позвонила я сестре, как только за отчимом закрылась дверь.

Нужно уезжать. Немедленно, пока он не вернулся.

– Яра? Ты уже в городе?

– Нет, меня в последний момент перевели в тёмную академию. В Карпаты.

– Офигеть! Как так-то? Я завтра же пойду к ректору.

– Не стоит, я не удивлюсь, что в ректорате лежит моё заявление на перевод.

– Даже так?

– Расскажу при встрече. Меня с вещами нужно забрать из дома. Срочно.

– У меня нет машины. Сейчас на сервисе.

– Дара, я уже собралась и не могу ждать.

– Не паникуй. Если такая срочность, то выходи к воротам. А я позвоню Миле или приеду на такси.

Камень с души упал. Сёстры меня вытащат и придумают, что мне делать дальше.

Открыла окно и выпустила своего фамильяра. Ворон Ларион, который достался мне от отца, вылетел и уселся ждать меня на воротах особняка.

Взвалив на плечи тяжёлый рюкзак, подхватила чемодан с вещами и сумку с книгами и направилась к выходу. Отчим должен быть с мамой, и мне удалось выскользнуть из дома.

Хоть в чём-то сопутствует удача.

Я стояла на дороге, возле ворот и ждала сестёр. Ветер нагло забирался под пальто, шаловливо гонял опавшие листья.

Паздерник (октябрь, старославян. – прим. автора).

Ощущалось, что зима не за горами.

Зажмурившись, я призвала свою магию. Осень послушалась свою хозяйку и согрела меня. Почувствовав, что колдую, мне на плечо опустился Ларион.

– Сидишь? ― Спросил ворон и я кивнула. ― Ждёшь?

– Как видишь.

– Так, до морковкиного заговенья не дождёшься. Дождь с утра был, забыла? Дороги развезло.

Точно! С этой историей с академией, я и забыла, что дождь лил всю ночь и первую половину дня. Дороги-то развезло. Сестре не проехать. Летняя магия Дарины не справится с размытыми дорогами.

Закрыв глаза, я зашептала заклинание, призывая осеннюю стужу. Дороги заморозило.

– Догадалась наконец-то, ― проворчал довольно Ларион. Я хмыкнула, увидев, что из-за леса показались огни фар. ― Вот и сёстры.

– Яра, что случилось? ― Из машины выбежала Богумила.

Я могла бы догадаться, раз так быстро доехали значит, за рулём наша фея зимы. Так, почему-то в семье называли старшую сестру, которая родилась с магией зимы.

– По дороге поговорим, ― опасливо оглянулась я на окна особняка. Мне даже показалось, что штора на окне в спальне матери дрогнула.

Дарина уже складывала мои вещи в багажник.

– Ты почему стоишь одна ночью на дороге? ― С беспокойством спросила Мила, выруливая на тракт.

– Меня отправляют в Лавенгуш на учёбу, ― расстроенно произнесла я, и машина вильнула на встречку.

– За дорогой следи, а не то всех нас угробишь, ― буркнула Дарина. ― Почему?

Я поняла, что вопрос адресуется мне.

– Отчим подсуетился.

– Что? ― Они обе повернулись, чтобы взглянуть на меня, и машина снова вильнула.

– Мила, правда, следи за дорогой, ― устало попросила я, ― а то мы все погибнем в автокатастрофе, на радость отчиму.

Отдаляясь от дома, вся усталость, накопленная за день, опустилась на мои плечи.

– У меня в голове не укладывается, ― возмущалась Мила, а Дарина помалкивала, лишь изредка бросала на меня понимающие взгляды. ― Зачем ему отправлять тебя, светлую ведьму в академию, где преподают тёмные искусства. Какой в этом смысл? Ты же всё равно не сможешь обучиться тёмной магии.

– Ты не права, Мила, ― вдруг сказала Дара. ― Если наша семья испокон веков становилась на светлую сторону, это не значит, что тёмная магия нам неподвластна. Наша магия дуальна и может быть как белой, так и чёрной. Строго говоря, мы серые ведьмы, которые могут творить как добро, так и зло.

– Так, ты что, считаешь, что Григорий прав? ― в голосе Милы слышалось негодование.

– Я так не говорила, ― мягко ответила Дара, не желая провоцировать конфликт, ― только заметила, что если Яра будет более гибка в принципах, то сможет освоить и тёмную магию, не в ущерб светлой.

– Отчим не мог не сказать тебе, почему он принял такое решение, ― давила на меня, Богумила.

Она была самой упрямой из нас и единственная, пока имела свой бизнес ― агентство по организации праздников, которое работало по всей стране. Мила могла сделать зимний праздник в разгар лета с катаньем на санях, строительством снежного городка и битвой в снежки. Сохранить цветочные композиции свежими и не замёрзшими в самые морозы.

– Он сказал, ― тихо произнесла я, когда мы заезжали на территорию небольшого особнячка в городе, который снимала под офис Богумила, а сама жила на втором этаже. ― Сказал, что я должна…

Комок, появившийся в горле, не давал вздохнуть. Грудь сжало, и из глаз потекли слёзы. С сёстрами можно не сдерживаться. Они поймут.

– Сказал, что должна стать его любовницей, да, Яра? ― Закончила за меня Дарина, а я лишь кивнула, подтверждая её вывод.

Мы поднимались по лестнице в оглушающем молчании. Казалось, что Мила никак не могла осознать, что сказала сестра.

– Ты откуда знаешь? ― Подозрительно участливо спросила старшая сестра, когда мы вошли в квартиру. ― Он и к тебе приставал?

– Да, в первый год, как мать вышла за него замуж, ― слишком ровно ответила Дара. Её это гнетёт до сих пор. ― Только я уже училась в академии. Была на хорошем счету, и шантажировать ему меня было нечем.

– Дела, ― схватилась за голову Мила. ― Что же делать, девочки? Может, обратиться к императору?

– И что мы ему предоставим? Где доказательства? Наши слова против его слов, ― разумно рассудила Дарина. ― Нет, спускать ему это нельзя.

– Что ты предлагаешь? ― Подняла я на неё усталые глаза.

– У меня есть план, только его нужно немного доработать, ― в этом вся Дара. У неё всегда есть ответы и готовые решения, ― но в этом вы мне поможете, девочки.