Текст книги "Не убей меня, злодей! Я тебе ещё пригожусь (СИ)"

Автор книги: Инна Бабушкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23. Скандал, как форма предложения руки и сердца

Стоило мне услышать эту бессмыслицу, будто Андреаса покушалась на миледи, я готов был снести головы всем злоязычникам дворца. Но пока отыгрался лишь на дверях, что с слетели с петель и с треском разбились о стену в другом конце комнаты.

Благо, дворецкому хватило ума разбудить меня и поведать о накалившейся обстановке. Только потому в распахнутой рубахе, косо застегнутых штанах и небрежно наброшенном кителе я и успел добраться до гостиной пострадавшей миледи одновременно с его Величеством.

Правда, свидетелей здесь собралось больше чем во время коронации. Коридоры оказались забиты до отказа: придворные, стража, даже несколько сторожевых собак – лишь бы посмаковать чужое горе да сказочные небылицы.

Только гвардейцы личного состава и сумели растолкать заинтересованных, но никак не выгнать прочь. Тут уж оказались бессильны... чертова нештатная ситуация!

Виновница восседала на краю опрокинутого дивана, отчего-то повернувшись заплаканным лицом – которое совсем неудачно не прятала за непослушными руками. Ненароком закралось сомнение, будто девушке хотелось, чтобы ее печаль заметил каждый. А интуицией я не пренебрегал.

Потому вступил в покои чуть настороже, останавливаясь за плечом принца, что успокаивал впечатлительную особу. Он навис над ней, с привычной надменной вежливостью на лице, и выдавливал из себя наигранную мягкость, которую трудно было бы принять даже за дружескую.

– Что произошло? – сразу перешел к сути, игнорируя осуждающие взгляды.

Меня куда больше волновала Андреаса. Надеюсь, ее ушей еще не достигли глупые россказни. Иначе представить не могу, как она может взволноваться.

Обвинение в покушении – это не шутки. Какой нужно быть идиоткой, чтобы обвинять в подобном совершенно невиновную особу? Я не теплил надежду, будто сам что-то неверно понял.

Не могли придворные из ничего раздуть сплетню до размеров «Графиня пыталась убить баронессу!».

– Наставница! – девушка совсем натурально заикалась, потому крайне дёргано вытирала набежавшие слезы, скорее размазывая влагу по лицу и придавая ему большей красноты. – Она ворвалась ко мне ночью и… пыталась… ох, нет, я не в силах произнести это вслух! – истерично взвизгнула и зарыдала с новой силой, отчего я невольно поморщился.

– Графиня? – недоверчиво переспросил принц и бросил короткий взгляд на меня. Я видел в нем сомнение, потому отрицательно мотнул головой. Тут очевидно произошло недопонимание – едва ли не до утра девушка вчера проплакала в своих покоях. Никуда не отлучалась и с трудом заснула.

Я был в этом уверен. Я сторожил ее сон, молча стоя под дверью спальни.

– Я сама не могла поверить, но, когда она ворвалась, – со страданием вдохнула, словно ловя последние крохи кислорода. – Я думала она просто желает побеседовать, но она... кинулась ко мне! – откинула волосы, демонстрируя красные полосы на шее. Публика ахнула и поддалась ближе, когда я лишь несдержанно закатил глаза.

Как по мне, даже не ранение, а детские царапины, но…

Я попробовал представить их на графине, чтобы понимать чувства девушки с подобной раной... и чуть не утерял контроль: шею сверну любому, кто только подумает так надругаться над ее Милостью.

– Но с какой стати ей нападать на тебя? – продолжал негодовать Леандро, но совсем не так, как я ожидал.

В его словах не было ни жажды крови, ни собственничества. Скорее… недоумение и скука? Я остерегался, что мне придется открыто ему противостоять, но, кажется, его Высочество не спешил расправляться со "злодейкой". Как и заступаться за «возлюбленную».

– Она… заревновала меня… к герцогу, – и все это с таким трагизмом и виной во взгляде, что я чуть не взвыл от ни к чему ненужной эмоциональности.

Но публику пробрало:

«Как же так? И вчера ведь неспроста миледи в воду упала. Точно, рядом же только графиня была! Ах, совсем умом тронулась – соперничать с такой невинной девушкой! Да кто бы на эту старую деву вообще взглянул в здравом уме? Да и не в здравом…»

– Довольно! – рявкнул так громко, что воцарилось сиюминутное молчание.

Даже имперский наследник вздрогнул и поостерегся двигаться, а вот миледи… глаза ее округлились до невероятных размеров, когда она заметила на моем лице презрение… направленное не куда-то вовне, а именно что на нее.

И я не испугался даже присутствия ее покровителя: схватил девчонку за подбородок и грубо вздернул, заставив заглянуть в глаза.

– Подумай еще раз, девочка, не спутала ли ты чего, – прошипел с предупреждением.

– Погоди, не стоит так с миледи…, – постарался охладить меня принц, но благоразумно держал дистанцию.

– Да как же я могла, Ваша Светлость? – я видел страх и неверие. Но между ними заметил и… гнев! Я частенько видел эту эмоцию у людей, чьи планы шли наперекосяк. Едва заметное переживание, но как же оно стоит внимания.

Девчонка опасна! И лучше бы от нее избавиться…

– Торвин, – придержал меня за локоть наследник. – Есть что-то, чего я не знаю?

– Есть одна лживая пигалица, о которой ты не знаешь, – вполне ощутимо сдавил челюсть блондинки, отчего та уже не картинно закатила глаза и собралась было рухнуть в обморок... какая чувствительная.

Кто я такой, чтобы ей в этом отказывать? Разжал руку, и она тотчас пришла в себя – приземлилась мягче, чем было положено.

– Да как же можно так с девушкой! – раздалось блеяние из толпы.

– За клевету и язык отрезать могу. И буду в своем праве, – кровожадно пробормотал, наклоняясь к мерзавке.

– Но я не лгу! – в сердцах выкрикнула девчонка, цепляясь за мою штанину. – Я знаю, что она пыталась Вам понравится, милорд. Тем сложнее поверить в мои слова, но…

– Она не пыталась мне понравиться, – презрительно отбил руку лгуньи, брезгливо отряхиваясь. – Она моя невеста.

Комната снова погрузилась в тишину – все глаза вперились в мой злой лик, потому я решил поскорее покончить с этим цирком:

– И всю ночь она провела со мной, – закончил, жалея, что подставил графиню, но наша свадьба – дело времени.

А досуг влюбленных – дело исключительно влюбленных.

Кто посмеет посмотреть на мою невесту косо, расстанется с глазами.

И первой на очереди Мирабель, что глядела на меня отчаянно. Словно совсем не ожидала услышать подобных слов. Словно ее предали.

Принц же внезапно повеселел, но под моим хмурым взглядом постарался взять эмоции под контроль:

– Так и что же здесь приключилось? – заинтересованно и наигранно взволнованно обратился к актрисе.

– Я… верно, я спутала реальность со сном, – потеряно выдавила. Да так, что и я с трудом расслышал, не то что публика. – А затем, верно, бродила во сне и.., – неуверенно махнула в сторону повреждений.

– То есть тебе хватило наглости так громогласно оклеветать собственную благодетельницу, которая вывела тебя в свет, одела, отогрела, накормила... но на извинения голоса не хватает!? – теперь ее виноватые вздрагивания не могли склонить толпу на свою сторону, хотя люди по-прежнему не стремились растерзать невинную душу.

Какое двуличие! Графиню, вон, едва не съели, а тут лишь неодобрительно шепчутся.

– Довольно, – все-таки вмешался принц. – Думаю, миледи нужно успокоиться и тогда она будет готова принести официальные извинения. Так, дорогая?

– Да, я…я просто немного не в себе…, – бормотала под нос, с каждым словом заикаясь все сильнее, словно мыслить ей удавалось с трудом.

– Всенепременно извинитесь, – не сдержался и цокнул, сиюминутно разворачиваясь и направляясь к комнатам желанной леди. Стоит оповестить невесту о новом статусе.

И более не разыгрывать никчемный спектакль отверженной свахи и по уши влюбленного в нее идиота, что никак не успевает признаться.

* * *

– Как «сбежала»? – тупо переспросил, не веря собственным ушам.

– Как заслышала про обвинение, так и…, – свистнула, махнув рукой в сторону окна, горничная. Тело моментально напряглось, всматриваясь в очертания балкона. Не спрыгнула ведь она с него взаправду? А ведь могла... – Верхом, Ваша Светлость. По лестнице, – уточнила женщина, заметив мою озабоченность.

Напряжение спало, но совсем немного.

– И куда направилась? – мотнул головой, перебирая в уме жеребцов. Кто порезвее всех будет? У девушки фора, потому я не мог себе позволить ни минуты промедления.

– Я… не уверена, что могу об этом говорить, – замялась, вперившись взглядом в меч, что висел на моем поясе.

– От меня Вам ее определенно оберегать не стоит. А от разбойников да волков – как раз, – добавил толику напряжение и откинул полу кителя, демонстрирую уродливый шрам на стыке шеи и подбородка.

Женщина впечатлилась и прошептала размытое «на юг... да разве ж сориентируется госпожа?».

Как мило. Вроде бы и информация, да только совсем бесполезная, если Андреаса в самом деле заплутает.

Да и черт с ним, возьму ищеек: пропажу пары имперских псов даже если и заметят, так разбираться буду уже по возвращении.

– Если спросят, госпожу я отправил в свои владения, чтобы она от местного злословия хандру не подхватила. А теперь возвращать ее поехал, поняла?

– Слово в слово передам!

Глава 24. Свидание на заснеженной дороге с элементами ролевых игр

– Вот не могло ведь все пройти просто? – причитала, пробираясь сквозь сугробы.

Сбежать из дворца-то – сбежала... а вот уехать далеко еще не получилось.

Кобыла в какой-то момент не выдержала и взбрыкнула, высаживая меня из седла. Благо, летела я пару десятков сантиметров – слишком уж высоким оказался сугроб, в котором мы умудрились застрять.

Я уже сотню раз успела себя пожурить за поспешность. Надо же было сунуться в такие полчища снега, вместо того чтобы двинуться по более длинной, но чищенной тропе. А ведь какое-то время назад я задыхалась от смешков и даже планировала следы замести... что ж, замела. Никто и подумает, что графиня настолько безрассудная! А, следовательно, и не надумает искать меня на этом пути... хотя другие уже, верно, по разу проверить можно было и двинуться в нужном направлении. Черт!

Благо животина не убежала, но забраться в седло… растяжки у меня совсем не хватило, вот я и шла уже добрые полчаса в поисках бревна или камня. Пальцы на руках уже как пару минут перестали болезненно щипать... я попросту перестала их чувствовать. В придачу ко всему тихо задыхалась – сопли опять били ручьем, безжалостно вытекая наружу и замерзая, или же проваливаясь в горло и.. в общем, сами понимаете. Тошно, холодно и без кислорода.

Одно хорошо: пролесок виднелся внизу холма, потому зашагала активнее. Я уже чувствовала, как ледяной холод пробирается сквозь ткань брюк и еще несколько слоев одежды, но старалась не обращать на это внимание. Главное, что с пути не сбилась и на том спасибо… а ведь до ближайшей деревни наверняка еще скакать и скакать… вот о чем только думала? Если кто-то уже отправился за мной в погоню, я даже скрыться не сумею!

Все-таки в книгах побеги выглядели куда более… незамысловатым занятием. Плащ развивается на ветру, от морозного воздуха лишь одна красивая строчка, звезды указывают путь, одежда мерзко не липнет к телу из-за пота... А тут?! Природа пути побега отрезала, ничего не разобрать, да и идти уже никуда не хочется...

Вместе с усталостью стал накрывать и пессимизм: даже если по паре солдат отправить в близлежащие деревни, так меня сразу и выдадут. Кто ж пойдет против слова императорского? Да даже если подкупить за деньги, которых у меня тоже не так чтобы и много... по монетке каждому за молчание, так и на еду не хватит.

– Ладно, чего загадывать, – буркнула, наконец добравшись до бревна, наполовину занесенного снегом. Подвела кобылу, утешительно огладив морду, и перекинула ногу через седло.

Чтобы найти ночлег, в запасе у меня еще... нецелый недлинный световой день… живот предательски заурчал, требуя чего-то более сытного, чем впопыхах съеденное яблоко, но сейчас не до этого! Если в скором времени обнаружат пропажу, то…

Подняла взгляд к дороге и замерла.

Господи, да все не может быть настолько плохо! Это просто мираж или… приведение! Ох, лучше бы в самом деле злой дух, а не…

Герцог.

Грозовой тучей взлетел он на холм – черный жеребец, черные одежды, балаклава, что скрывала практически все лицо кроме, бесспорно, пронзительных серо-голубых глаз и сверкающих под солнцем белесых волос.

Мне конец.

Как только он так скоро спохватился!? Почему поехал по этому пути!? Почему сам? И один...

Судя по тому, как мужчина стремительно пришпорил коня, направляя в мою сторону, ехал он точно по мою душу… нет, по мою жизнь!

– Господи, только не сейчас, – в ужасе бормотала, неуверенно хлестнув кобылку, что заволновалась, и все же двинулась скромным галопом вперед. На чем-то более быстром я бы попросту не усидела.

Если я посмела нарушить сюжет, не послал ли он за мной сразу смерть?! Зачем же так радикально!

Меня сейчас ничего не защитит: в округе ни свидетелей, ни крова, ни оружия! Шпилька в волосах, да вот только что она сделает против грозного меча? Да даже просто против рук!

– Графиня! – рявкнул Торвин так громко, что с ветвей сорвался снег, отрезая мне путь. Испуганно дернула поводья, уводя лошадь к крутому склону.

Та испуганно заржала, запуталась в ногах и не успела отклониться – поехали мы с ней вместе по снежной горе, цепляясь за жизнь всеми пальцами да копытами.

К счастью, шею никто не свернул – мы вылетели на совсем неприметную дорожку и от испуга помчались дальше, пусть ноги кобылки и разъезжались по, местами, ледяной колее.

– Андреаса! – вновь окликнул меня мужчина и я с ужасом поняла, что он совсем близко!

Даже оглянулась, с тревогой наблюдая, как спокойно всадник преодолевает препятствие, что чуть не стоило нам жизни.

Слишком близко! Слишком быстро…

Легкие сжались от боли и мне стало настолько больно и страшно – вот так встретить свою смерть! Без суда и следствия – просто по прихоти жанра! Я практически ничего не видела: в глазах потемнело, а оставшиеся клочки света затмевали слезы, что ту же стекленели на холоде. Но тень, мелькнувшую совсем рядом, не заметить было невозможно:

– Я ничего не делала, – вскричала, отворачивая кобылу так резко, что меня едва не выкинуло из седла. Ладно, свалиться я могла и на ровном месте, а теперь натурально приросла к корпусу от холода и страха. – Ничего!

Взвизгнула и оттолкнула руку, что хотела схватить меня.

– Нет, прошу Вас, – пробормотала, чувствуя, как все же соскальзываю с седла от резкого движения. Секунда, и я уже на земле.

– Андреаса, – проговорил мужчина отчего-то тише, но я не в силах была его слушать. Тем более, что Торвин мгновенно спрыгнул с жеребца и направился в мою сторону.

А я ползла спиной в неизвестность, неимоверно боясь, что он вот-вот вытащит меч, что сверкал на поясе, и пронзит меня в любой момент.

Потому, даже не думая о том, как жалко буду выглядеть, негнущимися пальцами вытащила из волос шпильку и выставила вперед на манер… оружия? Какая нелепость… и все же я продолжала молить о пощаде:

– Графиня, – голос убийцы налился предупреждением, отчего мне стало совсем не по себе. – Опусти это!

Я не могла… потому…

Время застыло. А решение пришло... отчаянное:

Не от его руки – от своей!

Напряжение было слишком велико, потому в одну секунду я приблизила острый конец к шее и надавила, вынуждая замереть всех. Кажется, даже кони задержали дыхание, а снег перестал…

Одно движение и всё закончится!

Но прежде, чем успеваю нажать – лязг металла.

И я не в силах сделать последний вдох – слишком быстро для человеческого взгляда блеснуло лезвие под дневным солнцем и выбило шпильку из рук…

А я… я рухнула на спину, уставившись в небо… больше не хочу. Кажется, я проиграла.

Потому, когда лицо мужчины зависло над моим, я более не отводила взгляда. Мне было интересно увидеть, как мужской интерес угасает и вытесняется желанием убийства. И желанием… защитить поистине любимую девушку.

– Вам не о чем беспокоиться, – опустился рядом со мной на колени и для чего-то подхватил на руки.

– Я бы предпочла, чтобы Вы воплотили свои планы здесь, – выдавила совсем потеряно.

Почему его хватка вовсе не такая жестокая, как следовало бы? Почему он вовсе схватил меня не за волосы или руки, таща к коням? Наоборот, нес меня так бережно, словно я была чем-то стоящим.

Совсем повредилась головой.

– К сожалению, здесь не найдется ни священника, ни ложа.

– Хотите сразу же исповедаться? – нахмурилась, не припоминая ничего подобного в книге.

– Хочу жениться, – поставил меня рядом с жеребцом и взлетел в седло, уже с высоты протягивая ко мне руки и помогая забраться.

– Но при чем тут я? – замерла на его крепких бедрах, чувствуя совсем неуместное смущение.

– Парой часов назад я во всеуслышание назвал Вас своей невестой, – ошарашил. – И отступаться от своих слов не намерен, потому Вам следует поскорее смириться…

– Но почему? – шепчу совсем недоверчиво.

– Потому что я более никогда в жизни не хочу видеть страх в Ваших глазах. Тем более, направленный в мою сторону, – вздрогнула от строгости и серьезности, с которыми он это говорил. А затем и от резкого движения – мужчина перехватил меня за талию и прижал возмутительно близко, трогаясь с места. – Прошу прощения за неудобства, но Вам следует согреться. Воспользуйтесь мной, пока мы не доберемся до деревни, – распахнул шубу, и я, желая забыть о его истинном предназначении, прильнула к пылающему телу.

Если кульминация откладывается, то кто я такая, чтобы мерзнуть и отказываться от чудного предложения? Потому совсем без стеснения обвила талию руками, утыкаясь в меховой ворот и позволяя вести себя куда угодно.

Кто-то из нас однозначно повредился рассудком.

Глава 25. Перемирие на краю… сугроба

Было так горячо… болезненно горячо.

Это было не желанное тепло в райском месте, а скорее... адский котел.

Что-то яростно обжигало каждую клеточку тела и сдавливало грудь.

С трудом распахнула глаза, чтобы узреть самого дьявола:

– Неудивительно, – выдохнула болезненно, готовясь истерично засмеяться, потому как никто иной как герцог обливал меня кипятком и удерживал над водой, не позволяя так скоро утонуть и отмучиться. Весь такой собранный, безупречный, спокойный. Как и полагается палачу. – И чем же я заслужила Вашу немилость? – выдавила сквозь зубы, пытаясь избавиться от давления на грудь.

И наконец нащупала… рубаху. Ту самую – мужскую свободную, которую я напялила во дворце, чтобы легче было бежать. Недоуменно моргнула, еще раз ощупывая себя: одежка облепила меня и тянула ко дну, отчего и показалось, будто меня тихонько душат.

На мне была только она, а я… сидела совсем не в котле, а в небольшой деревянной лохани, до краев наполненной горячей водой, которая теперь не казалось обжигающе горячей. По крайней мере свариться в ней не спешила, пусть и покраснела...

С еще большим неверием перевела взгляд на мужчину, что без всякого стеснения нависал надо мной и обливал из ковшика, не задевая лишь волосы. Их кто-то неловко да услужливо собрал в пучок и закрепил настрадавшейся шпилькой.

Я даже поднесла дрожащую от усталости руку к лицу мужчине и… укололась. О щетину.

– Вы настоящий? – прошептала совсем напугано. Не хватало еще слететь с катушек.

– Самый что ни на есть, – процедил хмуро, смотря куда-то мимо меня. – И человек. Но можете звать меня ангелом-хранителем. Это куда приятней звучит, чем "демонское отродье"… ай.

Опешил, когда я слабо, но довольно показательно хлестнула его по щеке. Чтобы неповадно было бессознательную деву раздевать да омывать!

А затем сложила руки на груди, прикрываясь, и воззрилась на него с ответным возмущением.

– Что Вы здесь забыли? – прошипела недобро.

– Вас я здесь забыл, – процедил и вновь отвел от меня взгляд, теперь показательно поглаживая даже не покрасневшую щеку.

И чего только страдает? Не могла я ему никакого урона причинить с моими-то силами. Вон, даже руки пока не до конца слушаются!

– А вот что за дурость взбрела Вам в голову, раз Вы так самоотверженно отправились на поиски нелегкой погибели, мне бы очень хотелось узнать!

– Как будто Вы не знаете, – устало выдохнула и потупила взгляд. – Я знаю, что Вам нет никакого резона мне верить, но я… ничего не сделала, – мне физически плохо было даже подумать о том, что мою сторону не выслушают… нет, конечно, наверняка меня заставят пройти унизительную процедуру допроса, но лишь чтобы посмеяться над моими неловкими попытками оправдаться.

– С чего Вы взяли, что мне нет резона Вам верить? Ведь мы провели всю прошедшую ночь в моих покоях…

Чего?

С какого дуба он рухнул? Раз не отличает фантазии от реальности…

Но слова застряли в горле. Я лишь с крайне говорящим сомнением посмотрела на герцога как на последнего… безумца.

– Но ведь ничего подобного не произошло, – уверено заявила, пытаясь достучаться до его памяти.

– Однако весь двор уверен в обратном.

– Что? – уже не жалея охрипшего горла вскрикнула и вскочила на ноги. А затем тихая ярость наконец пробудилась от спячки, и рука ухватилась за так опрометчиво оставленный ковшик.

По постыдно кривой траектории полетела она совсем мимо герцога, что все же предусмотрительно сгруппировался. И, чтобы не пропустить следующий удар, вперился в меня, чтобы... тотчас выругаться:

– Богиня! – охнул, прикрывая глаза ладонью.

– Не подлизывайтесь! – зло фыркнула и запустила кусок мыла, в этот раз попадая точно в цель!

Мужчина ойкнул и все же отвел ладонь, и теперь глядел крайне упорно мне в глаза.

По близости больше ничего не оказалось, а выбираться из теплой воды я не осмелилась, потому раздосадованно взвыла:

– Как Вы могли? – схватилась за волосы, чувствуя, как картина совсем не желает складываться.

Что с сюжетом? Что происходит, мать его!?

Торвин настороженно приблизился, словно животное спугнуть боялся.

За себя переживать надо, любезнейший! Вон у Вас в руке я уже и полотенце присмотрела. Мокрое, тяжелое... огреть таким – самое то!

– Ладно Вы обо мне не подумали, но о себе!? – возмущенно ткнула уже гнущимся пальцем в мощную мужскую грудину, скрытую также одной лишь рубахой. Та вмиг намокла, от чего рельеф его мышц проявился под влажной тканью и.… не об этом!

– Простите? – казался он сбитым с толку.

– Я столько усилий приложила, чтобы очаровать миледи, а Вы… Вы хоть представляете, как сложно теперь будет вернуть ее расположение? – от стресса невольно прикусила щеку, потому дальше ругалась чуть невнятно.

– Вам не следовало давать волю своему задетому эго только лишь потому, что я отказалась стать Вашей постельной грелкой, – недовольным взглядом прожгла собеседника, потому прекрасно видела, в какой момент он оскорбился.

– Кажется Вы не понимаете, – недобро усмехнулся и сделал шаг вперед, нависая. Слова его теперь ощущались куда внушительнее: – Мы отныне помолвлены.

Будто ухаживать за одной девушкой, а затем в какой-то момент переключаться на совершенно не рассматриваемый вариант – это абсолютная норма! Я и подумать не могла, что Торвин настолько ветреный.

Осуждающе покачала головой и продолжила:

– Я Вам говорила, что не хочу участвовать в грязных манипуляциях, – разочарованно выдохнула и прикрыла глаза. – Нет, конечно, мы можем надеяться на то, что ревность сделает свое дело и Мирабель вступит в гонку... в конце концов помолвки часто разрываются, но… я очень недовольна, Ваша Светло…сть… что это?

Опешила, заметив перед глазами колечко. А следом перевела взгляд и на хозяина необычного украшения, что медленно и слишком серьезно становился на одно колено.

– Опасно в таком месте... здесь щели, – невнятно пробормотала.

Нет, а вы сами то хоть раз ныряли в осеннее озеро в попытке отыскать в мутной воде маленькое колечко? Нет? А я ныряла, когда оно подло провалилось в неплотно прибитые доски!

В этом доме пол не лучше.

– Опасно – это оставлять Вас одну, – его голос был тверд, но я видела, что его пальцы чуть подрагивали. И продолжила отуплено на них смотреть.

Потому спустя пару неловких минут молчания мужчина прочистил горло и продолжил:

– Мне никак не удается понять ход Ваших мыслей, потому я вынужден говорить, как никогда прямо: согласитесь, ли Вы стать моей невестой?

– Вы всегда держите при себе помолвочное кольцо? – с удивлением шепнула, резво погружаясь от смущения и непонятной радости в лохань по самый подбородок – так, чтобы только глаза да макушка остались снаружи.

Только вот вода моментально хлынула прочь из бочки, потому пришлось выплывать и давать ответ. Пока никого не затопила.

– С того момента, как Вы мне это посоветовали. «Кто знает, какой момент станет самым удачным для предложения» – разве не так Вы говорили? – улыбнулся неуверенно и оттого совсем очаровательно.

Кивнула, в неверии протягивая кисть и позволяя надеть кольцо, что подошло как нельзя впору… а ведь мои руки были куда крупнее хрупких пальчиков баронессы.

– И все же я не совсем понимаю, – вынужденно призналась, рассматривая нехилый такой камень.

– Для начала Вам стоит прийти в себя. И, богини ради, позвольте прикрыть Вас! Не доводите до греха... – прошептал последнее едва ли не вымучено и спешно распахнул белый кусок ткани.

Я знала, что он не собирается ни смотреть, ни трогать. Вытирание, как и переодевание он доверил мне, и все же... я трепетала от невольной близости.

Скорее всего меня потряхивало от стресса, и все же куда приятнее думать, что на слабость в ногах влияет именно что... жених.

– Сегодня мы заночуем в деревне. Дождемся, пока вещи высохнут, да и Вы еще совсем слабы, – поведал герцог, что все это время стоял ко мне спиной и подкидывал поленья в полыхающее пламя.

Комната была крошечной, стены хранили запах дыма и хлеба. А в окно то и дело врезался свирепый ветер.

Похоже, началась метель.

Я отодвинула штору, чтобы узреть небольшую деревеньку. Не больше дюжины построек.

Судя по комнатке, нам выделили даже не дом, а в самом деле одну единственно свободную спальню, раз мужчина так настойчиво не покидал мою компанию, пусть и придерживался этикета.

– Хорошо, – неожиданно робко для себя шепнула и скользнула под тяжелое одеяло, прижимаясь к стене и замирая.

– Мне казалось, Вы всегда… остры на язык, – осторожно заметил Торвин, стараясь развеять неловкость.

Он неспешно задул свечи на тумбе и приблизился к нашему невольному ложу. Я замерла, рассматривая его такое… домашнее и не скованное множеством слоев одежды тело. Даже дыхание перехватило, особенно когда он приподнял край одеяла.

– Прошу Вас, не бойтесь меня, – замер и голос его звучал неожиданно… уязвимо.

– Вы же понимаете, что в такой ситуации…, – я даже признаться не могла в тех пошлостях, которые приходили на ум. И от которых сердце заходило галопом.

– Вам не о чем переживать в моей компании. Я сумею Вас защитить...

– И от себя? – заглянула ему в глаза так доверительно, что мне показалось, будто щеки мужчины тоже вспыхнули.

– Я никогда не осмелюсь причинить Вам боль.

– Обещаете? – перед глазами мелькал неизбежный финал истории.

– Клянусь!

И мне хотелось ему верить.