Текст книги "Не убей меня, злодей! Я тебе ещё пригожусь (СИ)"

Автор книги: Инна Бабушкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6. Тактика прямого нападения… или падения… прямо кому-то в ноги

– Госпожа, Вы что-то потеряли? – приторно-нежный голос раздался у самого уха.

Если бы во мне осталась хоть капля сил, я бы, не задумываясь, пожертвовала эту певчую соловейку первому встречному коту.

Не из ненависти, нет… по крайней мере не совсем из-за нее. Просто из научного интереса: будет ли она – пожеванная да без сна – щебетать также бодро.

После каких-то жалких четырех часов дремы даже ангельское создание я бы с удовольствием отправила на костер. Лишь бы она замолчала!

Пол ночи я пыталась вспомнить сюжет или хотя бы вычленить из воспоминаний самые раздражающие моменты книги. Хоть одну сцену между «казнью» и «хэппи-эндом»! Но все тщетно:

Любовный треугольник помню, пару злодеяний Андреасы помню, казнь помню, долго и счастливо тоже… а вот что было между – только автору известно!

Капля пота скатилась по лбу от напряжения.

Я надеялась, будто память со временем сама подкинет воспоминания, но что на нее надеяться? Я даже забыла забрать спрятанные туфельки!

И как назло к утру они исчезли. Не то чтобы это была трагедия: шмоток у графини гора и больше. Но мысль, что какой-нибудь гардеробщик-фетишист сейчас нюхает мои сапожки в подсобке… ох уж эти фантазии.

Стукнула себя по лбу, чувствуя подступающее раздражение.

Любой нормальный человек бы их просто продал! И забыл с концом.

– Нет, просто разминаюсь, – бросила подопечной и поднялась с пола, отряхивая юбку… ну насколько хватило возможности наклониться.

Пусть я строго-настрого запретила затягивать корсет, а все равно жесткие части не давали согнуться. Избавилась бы от него вовсе, да только глубокое декольте на каждом платье… выйдет в самом деле жуткое – даже вполне злодейское – зрелище.

Как же невинные джентльмены переживут такое: вечером грудь на месте, а на следующий день – бац – и только обвисшая ткань.

Черная магия какая-то получается.

И стоило нам только покинуть комнаты, как миледи оживилась с новыми силами:

– Разве нам не стоит поторопиться на завтрак? – наивно поинтересовалась подопечная, заглядывая мне в глаза с исключительным и все же не заразительным рвением.

– Дорогая моя, – начала на распев, пытаясь напустить на себя благодушие. И причина была – я наконец вспомнила, в какой момент в игру вступил герцог. Как раз-таки за завтраком! И пусть по сюжету им суждено было пересечься только непосредственно в гостиной, я собиралась посодействовать их еще более скорому сближению.

– Явиться слишком рано – дурной тон. Это производит впечатление, будто дама боится не прийти, а следовало бы бояться явиться… не в расцвете сил и красоты!

– Как скажете, графиня, – потупила свои чудные глазки, так правильно подведенные кистью, словно рукой опытного визажиста, а не деревенской девчонки. Ох, сюда бы еще румянца или хотя бы…

– Покусай губы, – приказала воинственным шепотом, прислушиваясь к происходящему за углом. Едва различимая поступь шагов!

– Простите?

– Вот так, – начала терзать губы, чтобы показать пример, и одновременно с тем пыталась разглядеть в отражении доспехов силуэт. Мне нельзя ошибиться! – Какая же ты медлительная, – буркнула недовольно под нос, замечая, что девушка так и не заставила губы невинно поалеть.

Но времени на пререкания не осталось – я двинулась было к девчонке, надеясь чуть толкнуть ее в нужном направлении. Вот только совсем не заметила, как наступила на собственный подол и вместо того, чтобы заставить девушку полететь в объятья будущего возлюбленного, сама полетела в неизвестность носом к низу, руками враскорячку.

Словно пробка от шампанского: стремительно, неприлично и смертельно опасно.

– Что ж за невезение! – процедила сквозь зубы, когда меня не подхватили за талию, нет.

Меня ухватили за… не ту часть талии, которую непринято упоминать в приличном обществе. Мягко говоря, за задник. И заставили замереть в нескольких сантиметрах от пола. И все бы ничего, но корсет так болезненно впился в подмышки, что я натурально и совсем неженственно, аки раненый зверь, взвыла.

И вот теперь уже недогадливый герцог догадался поставить меня на ноги. Только от перепугу, никак иначе, еще для чего-то обхватил за талию, чуть притягивая к себе. Ну что за тугодум? Сейчас-то к чему это геройство?

– Вы не ушиблись?

– Нет, – процедила, недовольно скалясь и натурально зло пронзая оторопевшего мужчину взглядом.

Нужно было немедленно придумать достойный переход: начни я так сразу расхваливать герцога за «столь быструю реакцию» и «такие крепкие руки», это можно было бы принять за личный интерес. Сомневаюсь, что тогда Мирабель взглянула бы на герцога как на партнера по жизни.

Но мне и не пришлось ничего придумывать: миледи, словно почувствовала сердцем, тотчас смущенно вступила в беседу:

– Как удивительно встретить Вас снова, – пролепетала и приблизилась быстро и слегка нерешительно. И пусть походка у неё была скорее испуганной, чем соблазнительной, момент подобран идеально. – Позвольте просить у Вас прощения еще раз за вчерашнее недоразумение.

Мужчина лишь чуть скосил глаза на говорящую, кажется, не собираясь удостоить ее и парой слов. Потому я поспешила оттенить его смущение – под покровом юбок от всей душ наступила ему на ботинок.

Губы его – канонично строгие и идеальные – искривились, а глаза наполнились – а как иначе? – темной дымкой. Я ответила ему безмолвным укором, и герцог наконец прозрел:

– Это лишнее. В конце концов, в том была лишь моя вина. Я застал молодую леди врасплох, – он мог бы и постараться, но для первого раза сойдет.

– Какая занимательная история, – вцепилась в его руку, что, кажется приросла к моему платью, и начала отцеплять, не теряя энтузиазма. – Хотелось бы поподробнее ее услышать. Неужто Вы находились с моей подопечной совсем без сопровождения? – деланно нахмурилась, словно готовилась устроить скандал. А я собиралась, если этот тормоз не отцепится от меня сию секунду.

Он чуть откашлялся, словно засмущался – и верно! Нечего без сопровождения встречаться с невинными созданиями под покровом луны. И почему он только не догадался использовать такое замечательное преимущество и просто не потребовал сиюминутной женитьбы? Ох, всему его учить нужно…

– Госпожа, Вы не подумайте! – а вскрикнула-то совсем не невинно. И щеки как заалели!

Девушка тотчас смущенно прикрылась ладонями, словно вчера произошло что-то совсем из ряда вон, потому я довольно взглянула на мужчину.

А тот совсем окаменел, никак не спеша ни оправдаться, ни – что было бы очень кстати – подтвердить слова девушки. Вот же изваяние…

Ладно, если роману угоден более размеренный процесс сближения, я умерю свое нетерпение.

– Раз так, то Вы просто обязаны сопроводить девушку в трапезную и угостить десертом, дабы загладить свою вину и мой гнев, – деловито хлопнула в ладоши и наконец сумела ухватиться за ручку Мирабель – и как только это работает?

Герцог же совсем завис, потому и не сопротивлялся, хотя чуть напрягся, когда я уместила на его локте ручку прелестницы. Этот бревноподобный кавалер почти вселяет в меня надежду на счастливый конец…

Влюбленные мужчины, что с них взять?

И как бы он только ее внимания добивался, не включись я в сюжет? Ох, учить его и учить.

«Зато смотрятся они ой как славно» – рассудила, позволяя паре пройти вперед и теперь наблюдая издалека. За его неловкими движениями губ, за ее очаровательной улыбкой и несомненно прелестным щебетанием.

Такие неловкие и несовершенные, но… смотрятся просто великолепно.

Может, мне стоит открыть школу по обучению неуклюжих герцогов? Или курсы?

«От бала до вуали: как не испортить свидание с первой попытки».

Глава 7. Рекордсмен по тяжеловесному молчанию

Я всегда думала, что романтические сцены проходят под женский лепет и активную мужскую жестикуляцию в ответ. А слова, словно весенний ручеек, очищают пространство вокруг и сердца говорящих от сомнений и недомолвок.

Но герцог, кажется, решил, что речь – не его стихия.

Стоял, словно новогодняя елка в марте… силы в нем жизненной уже не осталось, но коснись, и он вмиг рассыплется. Проблем потом не оберешься!

Но их и так уже по горло – аристократ даже пары слов не связал. Стоял как истукан, лишь изредка поглядывая на собеседницу, будто пытался выявить в ту шпионку, а не любовь всей жизни.

– Он безнадежен, – устало вздохнула, наблюдая за всеми этими брачными играми с балкона.

Одно радует: к девушке никто не осмеливался приблизиться. Стоило какому смельчаку заметить грозную фигуру герцога, как ноги сами собой уносили незадачливых ухажеров подальше.

– Не то слово, – прозвучало вдруг над ухом, пугая меня до усра… ужаса!

Но увидеть владельца голоса оказалось еще хуже:

– Ваше Высочество! – тут же присела в крайне неуклюжем реверансе, теряя равновесие и оттого со звучным бум врезаясь в перила.

Ох, конечности совсем затекли!

Подняла взгляд на принца, совсем недобро прищурившегося. Не говорите только, что его так сильно задела моя невежественность? Хотя что взять с венценосной особы? Нарцисс королевский! Или имперский – в самом деле, уже и не припомнить, какой всех громогласных статусов жанра относится к парню.

– Я сейчас же уйду, – буркнула и постаралась улизнуть, но он свирепо ухватил меня за локоть, заставляя замереть.

– Говорят, юная миледи находиться под Вашей опекой, – сказал так сурово, что я непроизвольно поморщилась, предчувствуя неприятности.

– Раз уж так говорят…

– Прошлым вечером казалось, будто Вы желаете опозорить девушку…

– Что Вы, произошло досадное недоразумение…, – попыталась объясниться, но на меня уже глядели с презрением, которое трудно пережить.

– Не смейте перебивать! – едва ли не прикрикнул, и вдруг мне впервые стало в самом деле страшно.

Прежде вся ситуация воспринимались как сюр. Даже близость потенциального убийцы не заставляла меня серьезно относиться к миру.

А теперь… будь такая защита направлена не против меня, я бы посчитала такой ужас романтичным. Но теперь это просто… ужас.

– Я счел, – продолжил как ни в чем не бывало, будто в самом деле не замечал легкой дрожи и поджатых губ своей собеседницы. – Что Вы в самом деле настроены против невинного создания. Неудивительно. В конце концов, в Ваши годы и мечтать о замужестве стыдно, – а ведь Андреаса всего на три года старше Мирабель.

О времена, о нравы! Теперь меня только на помойку али в гувернантки….

– Представьте, какого было мое удивление, когда мне доложили о Вашем сводничестве.

Не смела – откровенно боялась – поднять голову. И как только прознал? Приставил стражу? Вполне может быть, если он умудрился влюбиться в девушку во время первого танца.

– Неужто я Вам чем-то не угодил? – спросил тоном, совсем не подразумевающим возможность положительного ответа.

– Как можно! – не спешила разуверять мужчину в его безупречности. – Но я и мысли допустить не могла, будто Ваше Высочество…

– Неудивительно, Вы же женщина. Откуда мыслям взяться в Вашей напудренной головке? – цокнул языком, заставляя оторопеть.

Разве не в его целях меня задобрить? Хотя, о чем это я? Одно его слово:

– Не смейте более заниматься сводничеством!

И я… к сожалению, обязана буду ослушаться.

Речь идет о жизни и смерти! Хотя ситуация накалилась настолько, что я усомнилась – а не поменялись ли мужчины ролями? Быть может, мне следует теперь остерегаться принца и его ревности? Да быть такого не может…

Однако взгляд невольно скользнул к месту, где я в последний раз видела пока невлюбленную, но уже на верном пути пару… и заметила одну лишь Мирабель. И куда только исчез герцог, пока я тут жизнью риску…ю

– У Вас какое-то дело? – я поспешила отпрянуть в сторону, с неверием наблюдая за столкновением двух гигантов, что вот-вот поборются за сердце молодой миледи.

– Жемчужина сезона была так взволнована, что его Высочество может разгневаться на ее любимейшую наставницу из-за недопонимания, что попросила меня вмешаться, – спокойно резюмировал герцог, но мне казалось, что он явно чего-то недоговаривает.

Судя по тому, как Мирабель кидает смущенные взгляды по сторонам и все никак не взглянет в нашу сторону, я совсем не была уверена, что она вообще заметила мое затруднительное положение.

А вот на нее уже нацелились! и приступили обступать джентльмены. Кажется, и принц заметил раздражающую активность.

Только герцог оставался в блаженном неведении.

Развернитесь и вернитесь к даме сердца, уважаемый! К чему эти жертвы? Хотя есть в этом что-то… дальновидное.

– Что ж, не посмею пойти вопреки воли столь прекрасной дамы. Думаю, мне следует попросить прощения за доставленные неудобства, – говоря это он не взглянул в мою сторону, а двинулся к лестнице. И все же удосужился посвятить и мне чарующее пожелание: – Помните о нашей беседе, графиня, и делайте выводы.

– Всенепременно, Ваше Высочество, – пролепетала натянутым голосочком и, только когда принц скрылся из виду, бросила быстрое: – В саду через полчаса! Проверьте, чтобы за Вами не было слежки.

И поспешила в зал. В конце концов у меня крошки во рту не было с самой ночи! С этими мужчинами один стресс и нервы!

Глава 8. Главные герои на деревьях не растут, а вот злодеи… из кустов иногда вываливаются

– Графиня? – голос за спиной заставил меня вздрогнуть и вынырнуть из густых кустов, покрытых морозным инеем.

Совсем отвлеклась на сие чудо – зима совсем не торопилась превратить листья в ледышки. И я понимаю, касайся чудо сюжета лишь видимой части декорации, чтобы радовать глаз главной героини. Но ведь и подспорье тоже оставалось мягким, а у самых ног снежок даже не коснулся дорожки.

– Под дворцом проложены отопительные каналы, в том числе и в саду, – провозгласил герцог, заметив мой интерес.

– Да тише Вы, – шепнула я, хватая мужчину за руку и утягивая в темную нишу дворика.

– С Вами все в порядке? – уточнил осторожно и, наконец, тихо.

– А почему должно быть иначе? – сбил весь мой боевой настрой своим участливым тоном.

– Кажется, принц относится к Вам непозволительно грубо.

И с какой только стати он решил, что отвлекаться на подобное во время беседы с любимой – замечательная идея?

– Вам следовало и дальше наслаждаться компанией миледи, а не по сторонам смотреть. Мирабель ведь и не просила мне помогать, верно? – заглянула ему прямо в глаза, взывая к ответу.

Но собеседник отвел взгляд. И где вся его уверенность и жестокость, про которую авторша так упорно писала? Я понимаю, что ситуация нетипичная, и все же придерживаться характера нужно.

– Вы столь прямолинейны…

– Неважно, – неодобрительно покачала головой и глубоко вздохнула. – Куда важнее то, что теперь я не смогу помогать Вам в открытую. Придется действовать тайно!

– И как же? – в голосе прозвучало любопытство на грани с насмешкой. Ох, и почему только люди не могут вести себя также естественно рядом с объектом влюбленности? Хороший ведь собеседник! Сговорчивый.

– Устроим тайное свидание, – довольная хлопнула в ладоши. Да, подобное не прописывалось в сюжете, но что мне помешает его нарушить? – В Вашем распоряжении ведь есть лошади?

– Двенадцать голов только в этом дворце, – нахмурился, словно я умудрилась оскорбить его вопросом.

– Среди них найдется спокойная лошадка? – прищурилась, прикидывая шансы на удачный исход.

– Все они отлично выезжены, – пробурчал с оттенком раздражения, и я невольно улыбнулась – мужчины и их примитивные истины.

Принц в оригинале сказал тоже самое, прежде чем миледи свалилась с лошади. К слову, совсем не грациозно и с риском для жизни.

Позже выяснится, что за этим стояла Андреаса – она чуть припугнула кобылу и та понесла. Потому сейчас я не могла допустить осечек – мне нужна была животинка, которая не потеряет контроль ни при каких условиях!

– Покажите мне…, – шепнула, в предвкушении потирая ладони.

– Простите?

– Покажите мне свою гордость! – довольно усмехнулась и засверкала глазами. Раз герцог так распаляется от вопросов, то, видимо, его выводок и вправду превосходен.

Вот только мужчина, вместо того чтобы распустить перья и распрямиться, отчего-то смутился и настороженно осмотрелся.

– Прямо здесь? – нерешительно прижал ладонь к камзолу.

– А у Вас и здесь припрятана парочка коней? – охнула, пытаясь разглядеть лошадиную морду средь зимнего сада.

– Ах Вы об этом, – выдохнул чуть расстроено и предложил мне локоть. – Позвольте сопроводить Вас.

– Вам ни к чему соблюдать приличия, – смущенно отмахнулась от его, несомненно, крупного предплечья и поспешила на выход из дворика, зорко оглядываясь вокруг.

Вот только кто знал, что зоркость у меня далеко не орлиная? И я пропущу самое важное: Мирабель, что именно в этот момент решила выглянуть из окна, и заметит торопливо выбегающую из кустов наставницу и неотступно следующего за ней по пятам чуть взлохмаченного герцога.

Того самого герцога, который запал ей в душу при первой же встрече! Того самого, который совсем не навязывает ей свое общество, слушает без осуждения, просто находится рядом…

Мирабель понимала, что ей следовало быть благодарной, но все же боль разрасталась в сердце нестерпимо. Зачем же графиня так с ее чувствами? Говорит, что хочет помочь, а затем заводит ее возлюбленного в отдаленное место и… бог весть что с ним творит!

– Мой дальний родственник так непостоянен, – кажется, принц хотел ее поддержать, но отчего-то на душе становилось совсем гадко от его слов. – Немудрено, он меняет любимец чаще чем тренировочные шпаги. Милая, Вам не стоит даже расстраиваться из-за такого грубияна, не то что тратить время.

– Что Вы, как я могу мечтать о подобном? – и все же вздохнула слишком расстроено.

Задетый наследник подошел вплотную, властно задрал её подбородок, заставляя одаривать вниманием лишь собственную персону.

– Верно, Вам следует мечтать о милости одного лишь человека, – смотрел так серьезно и настойчиво, что сердце девушки невольно пустилось вскачь, вынуждая кровь прилить к щекам, делая ее оттого лишь милее.

– О такой милости я и помыслить не смею, – выдохнула совсем неслышно, но принцу этого было достаточно.

– Так наивна и невинна, – одобрительно пробормотал и обвел губы девушки едва ощутимым касанием. – Но вынужден Вас покинуть – государственные дела.

– Смею ли я надеяться еще хоть на одну встречу? – подняла на него полный волнения взгляд.

– Как чудесно с Вашим ангельским личиком сочетается эта неслыханная дерзость, – лицо его исказилось чем-то едва понятным – баронесса боялась признаться, что чем-то одержимым, хотя откуда бы ей знать о подобных вещах? – Но Вам позволено, – бросил лениво и удалился, оставляя девушку наедине с призрачной надеждой.

Ей в самом деле было даже страшно мечтать о том, что симпатия принца – не сиюминутное увлечение. В любом случае она не согласиться ни на какие отношения, кроме как узаконенных богом и государством. Но настолько смелы и отчаянны были эти мечтания, что она старалась уничтожить сию мечту в зародыше.

И тут мысль вновь ускользнула к другому мужчине, что также крепко завладел ее сердцем, и тогда боль стала совсем невыносимой. Оба так добры, милы, любимы с первого взгляда… и кажется оба ускользали из ее жизни.

В расстроенных чувствах миледи отправилась в покои, чтобы набраться смелости обратиться к наставнице. Если та в самом деле испытывает что-то к герцогу, Мирабель не станет более смотреть в его сторону – слишком признательна она была за оказанную честь и помощь.

Но если же для наставницы все это лишь какая-то глупая игра… страшно сказать – интрижка! То Мирабель вынуждена будет просить оставить герцога в покое – этот человек достоин куда большего, чем стать временной грелкой в постели лицемерной особы.

Он заслуживал любви! Искренней и бескорыстной. Той, которую ему может предложить только Мирабель, ведь их встреча, бесспорно, была судьбоносной!

Глава 9. Непокладистые кони и люди

Стоило переступить порог конюшни, как запах сена и свежих древесных опилок ударил по рецепторам.

После застоявшегося в зале воздуха, пропитанного духами и пудрой, это место казалось практически санаторием для легких. Потому вдохнула поглубже, позволяя себе на секунду прикрыть глаза от удовольствия. Вот он – запах жизни и умиротворения!

– Не ожидал, что лошадиные стойла могут вызывать такое вдохновение, – сказал герцог с тенью улыбки.

– Мм, навоз, – протянула, сдерживая смешок. – Сложно не наслаждаться такой экзотикой.

Мужчина теперь уже в полную силу хохотнул – тихо и беззлобно. Но этот глухой звук заставил на мгновение забыться и поймать себя на глупой мысли, будто я.. в безопасности.

Опасное заблуждение. Смертельно опасное.

Но громкое фырканье отвлекло: лошади, словно паровозы, выпускали клубы пара из широких ноздрей, возбуждено переступали с ноги на ногу и призывно ржали, от нетерпения постукивая копытами.

Ближайший жеребец и вовсе осмелел, и начал колотить по двери денника, требуя к себе особого внимания.

– Я сейчас как стукну! – донёсся сердитый голос, и из-за угла выглянул конюх, по локоть, испачканный в овсе. Но, заметив нас, наигранный гнев слетел с работника, и тот поспешил поклониться. – Ваша Светлость! Прошу прощения, не видел, как Вы вошли.

– Мы пришли перед самым обедом, – чуть наклонился и оттого немного томно шепнул Торвин, заставляя меня чуть зардеться от уже позабытой человеческой близости.

Но его подобное совсем не задело: совершенно собранно и властно он махнул подчиненному, отсылая. А я преступно загляделась на уверенное движение и величественную выправку.

– Можем отсеять самых беспокойных, – вернул меня на землю.

Кони, кобылы, подспорье для тайного свидания!

Поспешила отвлечься на серого безобразника, что уже как только не изогнулся, лишь бы дотянуться до нас. Еще и губу оттопырил, игриво демонстрируя огромные желтоватые зубы.

– Не сегодня, красавчик, – виновато пожала плечами и с нервным смешком отступила, едва не попадая в – как уже не единожды выяснила – надежные объятья.

Но тотчас отпрыгнула, отчего что конь, что герцог вздрогнули. Только первый еще и всхрапнул, будто обиделся, и отступил в тень загона.

А я вернулась к мужчине, что задумчиво сложил руки за спиной с таким видом, словно от греха себя уберечь пытался. Слишком уж выглядел он задумчивым да хмурым.

– Итак, – неуверенно начала, осматривая нескончаемые ряды денников. – По какому принципу здесь выбирают верного товарища? По длине гривы? По добрым глазам? Или по количеству рубцов? – кивнула на вороного коня с старой раной на морде.

Собеседник вскинул бровь, не спеша с ответом. Он, кажется, вообще редко спешил – ни на балконе томной ночью, ни сегодня в трапезной, ни сейчас. Каждое слово у него будто проходило проверку перед тем, как сорваться с губ… Или стоило на вес золота? Надеюсь, мне не выпишут чек по окончании мероприятия.

– Обычно, – наконец начал, а в голове заработал счетчик. Буква – пара медяков. Предложение – уже серебряная монета…, – смотрят на темперамент. Хотя… – чуть задержал на мне взгляд, а затем откашлялся и шагнул к серой кобыле, – иногда выбирают сердцем.

– Прекрасный совет для бала, но не для конной прогулки, – отозвалась я с притворной серьезностью. – Отбросим сантименты: Миледи нужна лошадь, которая не сбросит, даже если начнется буря, прилетит дракон и земля разверзнется под ногами.

Торвин хмыкнул и резюмировал:

– Такие встречаются редко.

– Но встречаются! – с надеждой заметила и шагнула ближе.

Серая кобыла отвернулась от мужчины и уткнулась мне в плечо тёплым носом. Я машинально провела ладонью по шерсти, и сердце, против воли, смягчилось, притупляя настороженность.

– Эта, кажется, добрая, – выдохнула с невольным придыханием. – Или просто голодная, – если у лошадей действуют законы, принятые у кошек.

– У неё дурная привычка бить задом, – спокойно заметил. И животное, словно в подтверждение, обнюхало мой рукав, взбрыкнуло и отвернулось.

Вот так – яблочко в рукаве не припрятала, так и на ласку не надейся.

С тоской отступила, вновь окидывая просторы задумчивым взглядом.

– Почему бы Вам не довериться чутью? – с неожиданной нерешительностью заметил мужчина.

– Моему чутью? – в последний раз чуйка насоветовала мне влюбиться в мерзавца… Что ж, доверять ей так скоро я бы не торопилась.

– Я наслышан о Вашей превосходной езде, – произнёс Торвин без тени насмешки. И опять же с какой-то… скромностью? Меня в самом деле удивило, что он что-то обо «мне» слышал – не столь уж высокого полета птица.

– А я наслышана, – попыталась сменить тему, тихо удивляясь еще и тому, что Андреаса преуспела в чем-то помимо огромной коллекции платьев, – будто рядом с Вами невозможно находиться более пары секунд из-за гнетущей ауры. Но как мы видим, – развела руки в стороны, – не всему, что вылетает из чужих уст, стоит верить.

– Как знать, – повел плечом и отвернулся, и все же чуть покрасневший скул скрыть не сумел.

И я отставать не стала: повернулась в другую сторону, чтобы скрыть то же тепло на щеках. И довольную улыбку...

И всё же в груди было неспокойно – будто что-то легонько шевельнулось там, где прежде царила лишь пустота. Еще шаг и – словно знак свыше – сквозь окошко пробился луч света, падая на кобылу в дальнем углу. Гнедая, крепкая, с остриженной гривой и блестящей шерстью. Она смотрела прямо – без страха и без почтения.

И теперь в голове загудело совсем отчетливо – на секунду я чуть не задохнулась. Ком встал поперек горла, а на глаза набежали слезы.

– А вот эта… – прокашлялась и попыталась отмахнуться от неожиданной тоски, что скрутила внутренности и душила. – С характером?

На подогнувшихся ногах подошла ближе, и герцог двинулся следом – и очень вовремя. Лошадь дернула ухом и резко мотнула головой. Я едва успела отпрянуть, когда зубы клацнули рядом с локтем.

– Осторожно! – Торвин мягко, но твёрдо хлопнул кобылу по морде. Не грубо, но достаточно, чтобы та почувствовала.

Кобыла вскинула голову, фыркнула и, кажется, немного смутилась. По крайней мере уши уже не так воинственно прижимались к голове.

– Дурная привычка, – произнёс он, глядя ей в глаза. – Вся в отца.

– Отца? – охнула, чувствуя, как еще и сердце неестественно болезненно сжимается.

Он огласил морду шерстяной мадам:

– Она дочь Вашего Тунгура – именитого жеребца из конюшен графа ДюЛанс. Кажется, именно он был Вашем первым товарищем до... пожара.

Мне поплохело. Чувство потери не просто сжимало внутренности – я не могла оторваться от кобылы, что чувствовалась такой родной, спасительной, давно забытой…

И тут же осеклась.

Что за сентиментальность? Не мне эта лошадь. Не мне эти слова и вежливость посвящаются. Все ради дела! Ради свидания и не более!

– Не подойдёт, – через силу выдавила, отмахиваясь от слишком уж детальных фантазий, в которых сама скакала верхом на лошади по заснеженным полям. Слишком живы были те образы. Особенно для человека, что прежде в седле не сидел. – Слишком своенравна. Мирабель испугается.

Герцог некоторое время молчал, прежде чем произнести:

– Зато Вас не испугала.

Я с трудом пожала плечами, не отрицая, и не соглашаясь. Лишь старалась умереть водоворот чувств, что бушевал внутри. Сердце так и тянет от… несправедливости. Нерациональной! Но такой громкой…

Тишину нарушило тихое ржание. Кобыла ткнулась мне в грудь, словно извиняясь.

Я улыбнулась – искренне, пусть и с грустью.

Мне следует на время забыть про эгоизм. Подавить детское желание не делиться столь прекрасным животным с миром и попросту потребовать себе. В оплату услуг… Дурость!

Для начала следует построить чужое счастье, чтобы заслужить право на собственное.

– Она выбрала вас, – осторожно заметил герцог.

– Увы, – ответила, огладив крепкую шею, – мой выбор значения не имеет.

Он кивнул медленно, с видом, будто хотел возразить, но не стал. А затем совсем без энтузиазма решил:

– Тогда пусть станет подарком для леди Мирабель. Я попрошу прогнать кобылу на корде перед прогулкой – немного устанет и станет покладистей.

Я кивнула, нехотя соглашаясь с таким решением.

Кобыла слишком красива и податлива спустя пару минут знакомства – она подойдет м… миледи.

– Замечательный подарок, – выдавила и поспешила на выход.

Лёгкий ветер тронул виски, словно пытаясь избавить от боли, что снедала. А ведь мне следовало бы испытывать облегчение! Следовало радоваться столь чудной находки для подопечной и ее скорой встрече с возлюбленным!

Отчего я тогда чувствую недовольство?

– Благодарю вас, герцог, – попыталась взбодриться. – За совет. И за спасённый локоть.

– Мне показалось, вы справились бы и без меня, – замер да моей спиной, словно не желал беспокоить. Столь учтиво и необходимо…

– Но всё-таки хорошо, что вы рядом были.

Между нами вновь воцарилось уютное молчание, разбавляемое лишь шелестом сена за спиной да хрустом снега под ногами. В этом моменте спокойствия захотелось задержаться. Раствориться… расслабиться.

Но я не могла себе позволить забыть: он – для другой. Рядом с чужим мужчиной мне не следует испытывать ничего подобного.

– Доброго вечера, – выдавила и поспешила прочь.

И только завернув в темную нишу, позволила себе выдохнуть и опуститься на землю. Лишь одно мгновенье слабости. Жалкая пара секунд...

А потом выпрямилась. И улыбнулась – ровно настолько, чтобы никто не заметил, как внутри ещё дрожит сердце.