Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

20

В гостиной на первом этаже ждал мужчина. Высокий, симпатичный брюнет с модной катанкой. На вид ему было около тридцати. Глаза – это первое, на что я обратила внимание. Светло-серые. Очень яркие, с завораживающим ледяным спокойствием.

Встав напротив незнакомца, пыталась понять, кто передо мной. Высокий, с хорошей комплекцией. Одет в графитовую футболку, которая облепила его проработанные мышцы, как вторая кожа, и в черные джинсы. На врача он похож не был, на психолога тем более. От него «пахло» также, как от окружения Алекса – уголовной кухней, которая пропечаталась в памяти, вызывая непреодолимый рефлекс – убежать. Неосознанно я отшатнулась от мужчины, настороженно покосившись на брата.

– Познакомься, это Темир – твой личный телохранитель. Будешь везде перемещаться под его контролем, – поставил меня в известность Семен.

Такого поворота я не ожидала и с трудом потушила в себе стремительно разгорающийся костёр вопросов. Меня не воодушевила новость брата, наоборот, она возмутила и породила внутри ярый протест, который нельзя демонстрировать при посторонних. Это некрасиво, хоть моя внутренняя бунтарка отчаянно просила дать ей право голоса.

– От меня что-то еще требуется? – я натянуто улыбнулась. Видя, как лицо брата бледнеет от злости, поспешила откланяться. – Нет? Тогда я пойду. У меня полно дел. Всего доброго.

Кивнув Темиру на прощание, я поспешила к себе в комнату. Мужчина никак не отреагировал на мою реакцию. Видимо он привык к подобным пируэтам от избалованных девиц, считая такое поведение нормальным. По крайней мере на лице у него не отобразилось ни единой эмоции.

Остаться наедине со своими чувствами Семён не позволил, влетев за мной следом в комнату.

– Мне требуется от тебя хотя бы немного уважения за все то, что я делаю для тебя! – рявкнул он, с грохотом закрывая за собой дверь.

– Я не маленький ребенок, чтобы ко мне приставляли сторожевого пса, – я старалась сохранить самообладание в тоне. – Но если для тебя это так важно, хорошо. Я буду везде ходить с этим бульдогом. Пожалуй, прямо сейчас схожу на рынок и куплю сахарных костей, чтобы подружиться, – отчеканила, выдержав потемневший от злобы взгляд.

– Это ты от своей сумасшедшей сестры нахваталась? Тебе надо меньше с ней общаться, она плохо на тебя влияет, – прорычал брат, стискивая челюсть.

Мне бы промолчать, не подкидывая поленья непокорности в пламя его ярости, но я продолжила:

– Тебе не нравится то, что у меня есть свое мнение и оно отличается от твоего?

– Мне в принципе не нравится, как ты себя ведешь. Ты после той ночи, на себя не похожа. Откуда ты набралась этих слов? Хамишь, качаешь права. Не ожидал, что ты окажешься такой неблагодарной… – его слова наполнились сожалением, от чего я испытала минутный укол совести, но все равно решила стоять на своём, потому что стала ощущать себя заложницей в собственном доме. Невидимая рука сжимала горло, перекрывая доступ к заветному кислороду, постепенно увеличивая давление. Приучала к рабству. Прививала покорность.

Про невидимую руку я приукрасила. Она не владела мантией невидимки и у нее были вполне реальные очертания. И это, увы, мой брат.

– Саш, ты правда не понимаешь, что происходит? – взвился Семен. – Думаешь, это все шутки?

– А что происходит, расскажи мне? Ты же никогда ничего не рассказываешь, но требуешь беспрекословного подчинения. Тебе плевать на чувства других, есть только твое слово, возражения не принимаются. Мы не в армии! Ты мог хотя бы посоветоваться со мной!

– Рассказать? Хорошо, – он кивнул, нервозно облизывая губы и обернулся на дверь, будто опасался, что нас кто-то услышит. Затем пошел на меня, вынуждая отступать назад:

– Хочешь правду? Получай… – он недобро оскалился. – Дело в том, что моя любимая сестра неделю назад прокатила на капоте какого-то чувака и, возможно, со смертельным исходом, а камеры с записями кто-то лихо подтер. И тишина, – он развел руками, прожигая меня темными глазищами. Как расплавленная смола, проникал во все закоулки моей паники, вдавив меня в стену. – Ни единой зацепки, никто и ничего не слышал. А параллельно меня чуть не грохнули. Чуть не пристрелили, как собаку дворовую. Тоже совпадение? Что мне думать после этого?! Что ты мне предлагаешь делать?! В чем я тут должен посоветоваться с тобой?!

– Может камеры просто не работали и это правда совпадение, – промямлила я, понимая, что брат прав. Это он еще не знал, что меня потом выловили и убить пытались. Он бы вообще свихнулся и в бункер меня поместил.

– Мне угрожают, Сашуль. Поэтому совпадений быть не может. Если, конечно, у тебя не появился великий покровитель, у которого силенок хватило подчищать камеры по городу. Хер с ним с камерами по городу, он всю мою систему видеонаблюдения разворотил. За одну ночь! За одну, Саша, ночь! Точнее, не за одну ночь, а за утро. И что, ты, спрошу еще раз, предлагаешь мне делать? Сидеть сложа руки? Запереть тебя дома и совсем не выпускать? Хочешь быть затворницей, давай! Валяй! С помощью охраны я могу получить хоть какую-то гарантию, что тебя никто не тронет!

Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Меня тоже трясло то ли от страха, то ли от злости на происходящее. Мне все казалось нереальным. Мы еще неделю назад спокойно жили, а потом нас будто кто-то проклял, и привычная жизнь стала скатываться в овраг заговоров, страхов и ненависти. Я не хотела жить в таком мире. Мне хотелось, как раньше.

– Если ты хочешь получить гарантии, что нас никто не тронет, ты можешь отступиться, – неуверенно произнесла и зажмурилась, зажав пальцами виски, готовясь к новой порции скандала.

– Ты дура? – удивлено протянул. – Ты серьезно?

– Серьезно, – кивнула я. – Я не хочу больше бояться за тебя. Хочу жить в нормальной семье. Во что ты превращаешь нашу жизнь, посмотри? Своими деспотичными замашками ты довел маму до алкогольной зависимости, она пьет каждый вечер! Сестру на порог не пускаешь, имя папы произносить запрещаешь. Ты погнался за мифическим счастьем, желая больше власти, больше денег… А нам? А нам, спроси, это нужно? Ты думаешь, твои близкие не будут любить тебя просто за то, что ты есть?

Я почувствовала ручьи слез на щеках и прикусила задрожавшую губу. После покушения, я случайно услышала разговор матери с кем-то и там она говорила, что брат тоже ушел в криминал, за что расплачивался. Новые игроки того мира всегда проходят боевое крещение. Естественный отбор. Пройдут только самые сильные. Я жутко боялась за брата.

Семен терпеть не мог мои слезы и сдался. Притянул меня к себе, обнял, засопел в макушку, душа в объятиях:

– Я пытаюсь сделать то, что не смог отец: сделать так, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась. Чтобы вы могли кататься по всему миру, чтобы покупали себе то, что я в детстве не мог, чтобы ты образование получила нормальное. Я слово себе дал, понимаешь? Я не из тех, кто поджимает хвост и боится трудностей. За своё я буду драться. Слышишь? Я буду выгрызать место под солнцем себе и своей семье и ни под чью дудку плясать не буду. И я не хочу чтобы вы боялись выходить из дома, поэтому теперь у нас есть охрана, у тебя и матери – личные телохранители. Я не хочу вас контролировать, не считай меня деспотом, это вынужденная мера. Да не реви ты! Ненавижу, когда ты ревешь, ты меня режешь своими слезами, Саш.

Он еще сильнее прижал меня к себе, выговаривая в ухо, пока я всхлипывала:

– А как же папа? А Алекса? Они же тоже наша семья...

– Они больше не наша семья, после того, как поступили. Это я с тобой обсуждать не буду.

– Ты не прав. Может для тебя они чужие, но они моя семья. Это моя сестра, мой папа. И мамина дочь, – выпуталась из его объятий. Попыталась найти в родных глазах хоть каплю сожаления, списать его слова на детские обиды, но увы, брат давно определился в своей позиции и отступать не планировал. Как и я.

– Я не запрещаю вам общаться, но ноги их тут не будет. Думаю, я не так много прошу, – что и следовало ожидать. Он их не простит.

– Я не хочу жить и бояться за тебя. Дёргаться от новостей, боясь, что услышу там твое имя. Мне не нужны все богатства и маме тоже. Просто будь моим братом, каким ты был до твоего бизнеса, будь с нами, не лезь, куда ты прёшься напролом? Я же не переживу, если с тобой что-то случится. Я хочу, чтобы мы были все счастливы...

Я заплакала и уткнулась Семёну в грудь. Все без толку. Он не отступится от своего. Принципиальный. Вот, куда он прется? А вдруг перешел дорогу такому, как Вестник? Тот же не оставит его в живых... Подумав, испугалась ещё сильнее и затряслась, на миг представив, что брата больше нет.

– Эй, Саш. Ну ты чего. Все со мной хорошо будет. У меня куча знакомых, мощных подвязок. Вся эта катавасия с охраной временная, хотя тебе еще понравится. Прикинь, будет с тобой ходить Темир и таскать сумки пока ты по магазинам ходишь. Ты его даже не заметишь, если с подругами куда-то пойдёшь. Вот увидишь, ещё отказываться не захочешь. – он подмигнул, пытаясь отвлечь от дурных мыслей.

– Где ты его вообще достал? От него зоной несет, – выдавила из себя и тяжело вздохнула. На нервах перестало хватать воздуха.

– Он чистый. Я бы не доверил самое дорогое уголовнику. Профессиональный телохранитель, бывший контрактник. Нормальный мужик, вы с ним найдёте общий язык.

– Он мне не нравится.

– Ты с ним еще не познакомилась.

– Мне хватило первого впечатления, – я отстранилась и ушла к окну, приоткрыв его, чтобы вдохнуть свежий воздух. Из моей комнаты была видна задняя часть двора: там мама ухаживала за розарием. Ее отдушиной были цветы, как моей – рисование.

– Ты странная какая-то последнее время. Ты не беременна?

Я подскочила от неожиданного вопроса и удивленно обернулась: Семен внимательно наблюдал за мной.

– Нет… Нет, с чего вообще такие мысли?

– Ты на себя не похожа. Споришь, перепады настроения, аппетит пропал. Раньше ты такой не была.

– Нет. Мы были ответственны в этом вопросе. А перепады… Это нервное.

– Хочешь, я накажу его за то, что так поступил? – он встал рядом со мной, наблюдая за тем, как мама копошилась с розами.

На секунду я подумала, что он про Алекса, но потом поняла, что речь о Малецком:

– Не нужно. Мы расстались, я не обижаюсь на него. Это мелочи, по сравнению с тем, что происходит с тобой.

– Этот вопрос я решу. Обещаю тебе.

– Как?

–Я придумал, как решить эту проблему. Я разберусь с этим ублюдком, – мечтательно протянул и закинул руки за голову.

– Семен… – я испуганно протянула. – Остановись…

– Не лезь не в свое дело, сестрен. Я все продумал, мой план сработает. Я найду слабое место этой твари. И удавлю. Дай мне месяц и мы поедем на море или куда захочешь? Хорошо?

– А если у него нет слабостей?

– У любого человека они есть и у него тоже. Я уже заплатил серьезным людям. Осталось подождать.

– А у тебя есть слабость? – спросила, видя, что брат не остановится. Он загорелся азартом, как гончая и никакие уговоры его не переубедят.

– Ты, – коротко произнес, мельком повернувшись в мою сторону. – И ты это сама знаешь.

– А ты не боишься, что он мной воспользуется, как твоей слабостью?

Брат повернулся и обвел взглядом с головы до пят, после чего сфокусировался на глазах:

– Если предашь, я убью вас обоих. Ты меня поняла?

Меня бросило в ледяной пот после его слов. Он не шутил.

Неужели он всерьез думал, что я смогу его предать? Самого близкого мне человека? Ни за что!

Видимо, эмоции отразились на лице, потому что брат улыбнулся:

– Не гони, все будет хорошо. Я уверен в тебе.

Решив, что мы закончили и все вопросы решены, брат направился к выходу, но потом остановился и как-то странно посмотрел на меня.

– Слушай, —хитро прищурился. – А давай я тебя с одним парнем познакомлю? Точнее, с мужчиной. М?

– Для чего? – я растерялась.

– Что значит, для чего? Ну, ты как маленькая. Познакомитесь, пообщаетесь. Грустить перестанешь, – брат загадочно смотрел на меня, а я не понимала, почему он мгновением раннее, орал, а теперь воодушевленно нес про какое-то знакомство, которое мне будет полезно. – Он постарше тебя, с характером, но зато рядом с ним ты сможешь перемещаться без телохранителей. И я думаю, ты ему понравишься. А встречу я вам организую на днях. По рукам?

– Я не готова к новым отношениям, но тебя же это не волнует, правда?

– Не считай меня монстром. Не понравится, никто тебя принуждать не будет, но я очень хочу, чтобы вы познакомились. Он, кстати, твой тезка, – перед тем, как выйти, он добавил. – Спускайся вниз, я хочу поужинать всей семьей.

На выходе мне встретился Темир. Мой верный бульдожа уже был на посту.

– Мы с вами не подружимся, – тихонько произнесла, показывая еще раз, что не рада его присутствию.

– Предлагаю сразу перейти на «ты», – ухмыльнулся он, напомнив своей наглостью Алекса.

21

– Не, ты прикинь? Как он вообще до такого додумался? Моя, значит, убираться начинает… Поднимает ковер, а там, на линолеуме – пепелище. Костер он младшей решил показать, как выглядит. На девятом-то этаже! Как мы вообще не угорели?!

– История, когда моя дочь гвоздями прибила весь линолеум по площади пола уже не кажется мне такой прискорбной…

Пацаны делились своим родительским опытом, пока мы ждали обед в кафешке. У нас существовало правило, которому мы неизменно следовали: во время обеда никаких разговоров о работе. Такую традицию ввёл я. Когда полдня занимаешься всяким дерьмом, готов говорить о чем угодно, только не о том, что тянет тебя на дно, цементируя постамент в адовом котле.

Поэтому Виталик с Костяном использовали возможность поболтать на полную после знойного утра.

– Мы тут детишек обсуждаем, а Вестник на нас, как на идиотов смотрит, – усмехнулся Виталя и толкнул Костю в бок. – Посмотри на него: ему нас не понять. Холостой, бездетный. Свабодны -ый, – протянул с долей зависти.

– Да, он всех своих детей бабам скармливает только, – поддакнул второй.

– Или бабе. Последнее время одна зачастила. Никак остепениться решил.

– Хорош трепаться, хуже баб, – цыкнул на них. – Завидуйте молча моей свободе и независимости.

– Детишки – это счастье, как ты не понимаешь, – голосом бабули закурлыкал Виталик и резко замолчал, уставившись за меня, после закивал, предлагая обернуться.

Ощутив на себе пристальный взгляд, я не спеша развернулся.

Надо же, картина маслом: Шура Козлова. Обиженная и наполненная несбывшимися мечтами художница встретила подлеца, который ее трахнул и не позвонил.

Я не планировал с ней встречаться. Месяц назад попрощавшись, сразу же удалил ее номер из телефонной книги, так ни разу не позвонив. А зачем? Девочке была нужна любовь, как в лырных романах, отношения, где он бросает на нее восхищенные взгляды, а она томно вздыхает, принимая букеты цветов. А я что? Мой образ жизни не предполагал нормальные отношения, семью, детей. Цветы, театры и прочая канитель остались в прошлом. Я честно пробовал, но какая нормальная девчонка примет убийцу? За моими плечами море крови, души тех, кого я унес, пожизненный срок и тяжелое бремя – договор, который я должен соблюсти. Для такой как Шура, у меня найдётся место только в постели, а ей непременно захочется большего – меня целиком. А целиком я нужен себе сам. Героем ее романа мне точно не стать. Разве только могу предложить место в драме или криминальном триллере, где нам отведены главные роли и моя, отнюдь не положительная.

Встречаться я не планировал, но в то же время знал, что после случившегося в этом городе нам слишком мало места, чтобы ходить по разным улицам. Сила притяжения превалировала над желанием никогда не встречаться, а истинные мысли по закону визуализации всегда вырывались в реальность. Встреча была неизбежной, хоть я отсекал мысли о ней.

Месяц я выбивал девчонку из головы и вполне успешно, как мне казалось до сегодняшнего дня. Пока не обернулся и не поплыл от ее огромных и обиженных глаз, я весьма успешно врал, что мне плевать. Сука, не плевать же. На этот запретный плод грех не пускать слюни, не жаждать его. Его хотелось портить или очищаться самому. Да похер, как это называется. Факт остается фактом – рядом с ней меня вело и прежний контроль угрожал порвать рывковую цепочку и спустить зверя.

– Привет. Ты занят? – скорее констатировала факт, чем спросила.

– Как видишь, да, – она видела в моих глазах маску безразличия, которая благополучно прятала восхищение на дне зрачков и фразу, которую я чуть не ляпнул вслух: тебе до одурения идет это синее платье.

– Я подожду тебя, – невозмутимо сообщила и направилась к столику у окна, покачивая бедрами.

Ей определенно шли платья. Особенно такие: оголяющие стройные ноги и с хвастливым декольте, глубина которого позволяла разглядеть ложбинку между грудей. А там было на что посмотреть, девчонку бог не обделил.

Смотря ей вслед с трудом удержался от томного вздоха, а член, сука, дернулся, вспоминая, как ему хорошо было в ней. Я давно так никого не хотел, как тем утром месяц назад. Подобные острые чувства на грани помутнения разума вызывала только бывшая. И это меня раздражало.

– Это же сестра Козлова, ты знаешь? – протянул Костян.

– Знаю, – протер лицо ладонью и сморщился от принесённого официанткой обеда. Аппетит пропал наглухо. Наелся. Сейчас еще Саша накормит истериками по поводу того, что я пропал. По глазам ее видел, чудом удержалась не закатить скандал перед парнями, но воспитание не позволило.

– Только не говори, что ты ее трахнул.

– Судя по тому, как она глазела на него, так и было. И кажись, кто-то снова не позвонил.

О, да. Пацаны часто были свидетелями подобных сцен. Не перезванивать после хорошего траха – моя излюбленная черта. Девушкам она не очень нравится, но меня это как-то не особо волновало.

– Ладно. Жрите вдвоем, я с дамой потолкую, вечером увидимся.

Швырнув деньги на стол, пошел к дальнему столику, покосившись на соседний, где сидел Темир. Он безразлично наблюдал за мной, делая вид, будто мы незнакомы. Ему шла роль телохранителя богатой девочки. Наверное, ему нравилось. Особенно впечатляла зарплата. Козлов назначил ему нехилую сумму, а параллельно платил я. Хорошо устроился.

– Я заказала тебе кофе. Американо. Угадала? – Саша указала мне на ароматный напиток напротив себя.

– Угадала. Что хотела? – присев за столик, лениво облокотился на руку, наблюдая за тем, как девочка пыталась играть в невозмутимость. Интересно, когда рванет? С чего начнет? Сразу начнет лепить предъявы или издалека поведет? Мне стало немного любопытно.

– Хотела сказать спасибо, – махнула пушистыми ресницами и мельком глянула, быстро потупив взор. Обхватила тонкими пальцами чашку с горячим чаем и подула на него. – За камеры спасибо.

– Не понимаю, о чем ты.

– Разве? Мне показалось, это ты решил мне так помочь, – она искренне удивилась или испугалась, что брякнула лишнее.

– Тебе показалось. Сейчас я вообще не вкуриваю, что ты несешь.

Кажется, она расстроилась. Надеялась, что у нее появился таинственный защитник, который станет оберегать ее от бед, но я ее обломал. Бывает. Переживет.

Я про себя усмехнулся, пока залипал на то, как она сексуально облизывала свои губы и нервно их покусывала. Неосознанно, не понимала, что это безумно заводит мужчин. Меня уж точно.

Наверное, только за эти одни губы и замашки скромницы и стоило удалить везде записи с ее «Ягуаром», пока менты не добрались до них. Пока Саша играла в затворницу и боялась выходить из дома, а ее лошок-братец обрастал охраной, я решил проблемы с записями. Интересно, девчонка знала, что сыграла в страйк с сынишкой мэра, вокруг которого была шумиха. Мне пришлось хорошо постараться, чтобы его труп никто не нашел. Только героев, которые преследовали Шуру достать пока не вышло. Но это вопрос времени. В этом городе от меня спрятаться невозможно.

Видя, что Шура мялась и не хотела развивать диалог, решил свернуть его первым, пока окончательно не поплыл от ее выреза, губ, наивных глаз и всего того, что активировало головку и отключало голову:

– У тебя все?

Не получив ответ, встал из-за стола кивнув официантке, чтобы принесла счет.

– У меня не все, – наконец, отмерла. – Не уходи, пожалуйста.

Дождавшись, когда посмотрю на нее, осторожно произнесла:

– Я бы хотела попросить тебя об одолжении. Сможешь мне помочь?

22

Я его не понимала. Он то смотрел на меня с вожделением, будто я единственная женщина на этой планете, то как на непривлекательную пустоту перед собой. То возносил меня на заоблачную высоту мечтаний, то больно скидывал на грешную землю, показывая, что я ничто. Его диссоциативность меня коробила, загоняя в комплексы и неуверенность в себе. А больше всего раздражало то, что меня безудержно тянуло к этому эгоисту, который не удосужился ни разу позвонить. Я любовалась им, пытаясь скрывать свои взгляды, но он все равно их видел. Он как зверь, чувствовал мою тягу к нему и старательно ее игнорировал, чем убивал.

Сегодня Алекс выглядел безупречно. Уголовником бы я его ни за что не назвала. Правой рукой Волкова – тоже. Не вписывался. Джинсы, светлая футболка, поверх камуфляжная куртка с закатанными рукавами – на улице прохладно. Гладко выбрит и с дорогим парфюмом. Я нашла аромат этих нот табака с ванилью в магазине – себе такое простой студент или работяга позволить не мог.

Идеален, как бог. Но при его образе жизни, как дьявол.

– Говори, что у тебя? – резко поторопил, всем видом показывая, что у него полно дел.

– Как твоя рана?

– Хочешь предложить мне перевязку? – ухмыльнулся.

– Думаю, она тебе не нужна, – так же, как и я тебе. Мне бы уйти, не унижаться, но безумно хотелось побыть с ним хотя бы еще минуту, плюс он мне необходим. Кроме как к Алексу, обратиться было не к кому.

– Правильно думаешь, Шурочка. Так о чем ты хотела меня попросить? – оперся ладонями на стол, хищно осматривая меня, будто готовился отведать вместо обеда.

Под его порочным взглядом ощутила себя полностью обнаженной и с трудом преодолела желание – отвернуться, чтобы он не заметил краснеющих щек.

– Сначала пообещай, что ответишь честно.

– Хорошо.

– Нет, поклянись, что ответишь мне честно, – настояла я, видя, что он не воспринимал мои слова всерьез и в его сапфировых глазах начались пляски куража.

– Шура, я не крещенный и атеист, ты не по адресу. Но если для тебя важно, то я даю тебе слово, что отвечу честно. Что ты хочешь знать?

– Это ты пытался убить моего брата? – старалась произнести фразу как можно спокойнее, смотря на него в упор. Прежде, чем попрошу, я должна знать, что это не он.

Если он удивился, то виду не подал. Ни один мускул не дрогнул, но глаза стали серьезными. Я бы даже сказала, суровыми. Яркие сапфиры потемнели, напомнив негодующее море, а скулы заметно напряглись.

Ну, же, Алекс. Не молчи. Ты пообещал, что ответишь правду. И я готова принять ее любой, хотя молюсь всем богам, чтобы это был не ты. А если ты, то… Я переживу. Я справлюсь. Но, пожалуйста, пусть это не твоих рук дело.

– Я не пытался убить твоего брата, – процедил сквозь сжатые зубы. – О чем ты хотела меня попросить?

Ни единого вопроса. Не спросил, почему подумала на него. Не уточнил, с чего бы вдруг такие мысли. Солгал? Или сдержал слово и честно ответил? Замешкавшись, я поняла, что никогда не раскушу его и оставалось только поверить. Поверить – значит попросить.

– Найди того, кто пытался его убить и защити нашу семью, – на выдохе произнесла и спрятала взгляд. Боялась реакции.

– Почему меня просишь?

– Потому что больше некого. Я знаю, кто ты и в твоей власти решить этот вопрос.

– Допустим. А взамен что я получу?

– Если все сделаешь, можешь просить, что хочешь, – набралась смелости и взглянула в его порочный омут. Мой ответ понравился Белиалу, такую плату принять он был готов. А я за брата была готова отдать что угодно. Даже свою жизнь.

– Хорошо, – он достал бумажник и не глядя швырнул деньги на стол перед подошедшей официанткой. То, как она глазела на Алекса и косилась на меня, наводило на мысль, что они знакомы. И я девушке не понравилась.

– Только прежде чем я соглашусь, ответь мне, – он притянулся ко мне до критической близости, поддевая в своем привычном стиле большим пальцем мне подбородок. – Скажи, а ты готова будешь узнать правду? Вдруг она тебе не понравится?

– На что ты намекаешь? – прикрыла глаза, пугаясь и наслаждаясь близостью с ним.

– Я лишь спрашиваю. Вдруг за этим стоит кто-то очень близкий тебе. Ты готова потом жить с этим? – его дыхание коснулось моих губ.

– Если бы была не готова, не просила бы, – приоткрыла губы, в жажде анестезии. Она могла бы излечить меня от мучавших болей.

– Тогда я сделаю то, о чем ты просишь, – отстранился. Стало холодно. – Про оплату поговорим потом. Еще какие-то пожелания будут?

Открыв глаза, замотала головой, давясь разочарованием.

– Тогда пойдем, провожу тебя к выходу. Ты куда-то собиралась или персонально меня выцепляла?

– Мне нужно в магазин, выбрать платье к первому сентября. Тебя специально я не искала, это совпадение.

– Ну-ну, – он с недовольством покосился на Темира, который меня привез в это кафе, и подал руку, помогая встать. Снова решил сыграть в джентльмена.

Когда он взял мою маленькую ладошку в огромную свою, едва ли не потеряла равновесие, обжигаясь от его касания. Рядом с ним меня штормило и как бы я не пыталась убедить себя в том, что не переживала, организм демонстрировал обратное.

Мы направились к выходу. Где-то рядом шел Темир. Брат не обманул. Своего телохранителя я не замечала. Он перемещался бесшумно, вел себя ненавязчиво, но все равно мне не нравился. За месяц я впервые вышла из дома, потому что устала торчать в четырех стенах и за все это время перекинулась с Темиром парой фраз. Иногда мы обсуждали с Алексой, как от него избавиться, но толкового варианта придумать не смогли.

– Ты мне сообщишь, когда найдешь что-то? – спросила, когда мы вышли на улицу. Тихая обстановка кафе сменилась суетой центра. Все куда-то спешили, обгоняли друг друга, ругались из-за парковочных мест и торопились жить. Для меня время замерло и я старательно нажимала кнопку паузы, чтобы только продлить еще на миг присутствие с Алексом, с которым стало происходить что-то странное.

Он напрягся. Встал, как вкопанный, возле входа и внимательно сканировал обстановку. Всматривался в каждого, кого видел, будто котого потерял. Я попыталась оглядеться, но ничего странного не заметила. Улица, как улица, но Алекса что-то беспокоило.

– Работай, за что тебе деньги платят! – Вдруг рыкнул он на Темира и я почувствовала боль в плече, после чего упала на плитку, которой было вымощено крыльцо и ощутила, как сверху меня придавило что-то тяжелое. Послышались крики, звон стекла, визги покрышек и звуки, которые я слышала тогда в поле. Кто-то стрелял. Выстрелы – это последнее, что я помнила, перед тем, как сознание покинуло меня.