Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

6

– Дядь, ты там грибы собирал? Иди куда шел, – с досадой рявкнул рыжий, переводя взгляд с меня на незнакомца. Он планировал сделать дело без свидетелей и ночной гость его заметно напрягал. Еще больше его заставляло нервничать оружие.

– Так я к тебе шёл. Опускай свою пукалку, – голос уголовника звучал уверенно, но тяжело. Видимо, рана была серьезной.

– Зря шёл. Я не ждал гостей, – процедил парень.

Про меня временно забыли. Показалось, судьба давала мне шанс. Глупо отказываться от него, пускай он еще совсем кроха. Один шаг навстречу и малыш будет расти и крепнуть.Стоило рискнуть, чтобы на смертном одре честно сказать: я использовала предоставленные возможности на полную катушку. Чтобы потом не мучиться мыслями "а если бы" и не дать себе погрязнуть в пучине самоедства за посеянные страхи и неуверенность.

Я побежала.

Рванула что есть мочи, пытаясь вилять из стороны в сторону, чтобы не попали в спину. Тогда казалось хорошей идеей. Выплеск адреналина в кровь был настолько мощным, что купировал боль от камней и колючек под босыми ногами. Желание жить было настолько сильным, что я забыла про плохую дыхалку, наращивая скорость, быстрее, чем на уроках по физкультуре, где нужно было проскочить стометровку за короткий лимит времени. Так быстро в своей жизни я еще не бегала по темноте и без конечного пункта.

В голове с высокой частотой пульсировало желание, как можно дальше свалить от этих странных мужиков с оружием, а потом я придумаю что-нибудь. Я не видела, куда бежала. Не слышала, что происходило за спиной. Не знала, что будет дальше. Все ушло на второй план. Главное, спасти себе жизнь.

Громкий выстрел рассек ночную тишину и отозвался мощным приступом ужаса, который выбил меня из колеи. От испуга я споткнулась и упала, больно затормозив ладонями о землю. Несколько минут лежала, не шевелясь. Прислушивалась к себе. Вроде целая. Только руки жутко болели. Видимо, я содрала кожу.

Любопытство победило страх и я рискнула поднять голову: ничего не видно. Решилась встать. Там, откуда я сбежала, никого не было. Оглядевшись по сторонам, поняла, что надо вернуться. Глупая затея, да, но что-то манило. Как мотылек летит на свет, так и я шагала обратно к месту своей казни. В любом случае, мне нужно хотя бы попытаться вернуться к машине, чтобы добраться до дома. Тихонечко, ползком, я смогу пробраться к своему крокодильчику и укатить с проклятого места.

Они были там. Рыжеволосый парень лежал на спине в неестественной позе. Неподалеку от него, опустившись на колени, сидел незваный гость. Я еще раз покосилась на безжизненное тело. Можно было не проверять пульс, кровавые следы на лбу наглядно показывали его отсутствие. Странная все-таки штука, жизнь. Еще десять минут назад рыжик хотел убить меня, а погиб сам тем же способом.

Моя психика была не готова к двум трупам за вечер и меня начало тошнить. Рухнув на разбитые колени, я слабо пыталась противиться жажде желудка вывернуться наизнанку. Проиграла.

Слабость опутала все тело, в голове загудело, символизируя о предобморочном состоянии. Подняться на ноги получилось не сразу. Когда приняла вертикальное положение, обреченно застонала. Ничего не изменилось: все также по правую руку от меня лежал остывающий труп, а в радиусе нескольких метров сидел тот уголовник. На меня он не обращал внимания и следовало воспользоваться возможностью и уйти к машине, но почему-то вместо этого я направилась в другую сторону.

Осторожной поступью, стараясь не пораниться босыми ногами о мелкие камни, я шла к раненому зэку. Разум уже не шептал, а кричал о том, чтобы бежала прочь, но ноги сами по себе тащили к спасшему меня мужчине. Я замерла в радиусе метра от него.

Уголовник не обращал на меня внимания, сидел на земле, опустив голову и тяжело дышал. В одной руке у него был пистолет, вторую он прижимал к ране на животе.

– В-вы меня слышите? – заикаясь, обратилась к нему.

Ответа не последовало.

– Вы в порядке? – тихо спросила я, делая робкий шаг вперед. – Вам нужна помощь?

Когда оказалась в критической близости, мужчина поднял голову, демонстрируя залитое кровью лицо. Меня испугал его злобный и хищный взгляд, который он пытался сфокусироваться на мне.

– Вы меня слышите? – повторила я.

Вместо ответа мужчина направил на меня пистолет и стал медленно подниматься на ноги.

7

Он смотрел исподлобья, как опасный зверь. Волчьим взглядом подозрительно оценивал меня, как секьюрити на строгом фейс-контроле, от макушки до пят. Словно пытался понять, кто я такая: друг или враг. Он был насквозь пропитан напряжением и болью. Рана мучила его, заставляла стискивать зубы и тяжело дышать. Хищник. В этот момент он вызывал во мне ассоциации с раненным зверем, который был уязвлен, слабел, но не готов продать жизнь задешево. И от этого становился еще опаснее.

– Уберите пистолет, – просипела, не узнав свой голос. По сравнению с рыжеволосым, этот человек вызывал во мне атрофию голосовых связок и лютый страх, которого раннее никогда не испытывала. Тот парнишка был ангелом, а этот – само воплощение современной костлявой с окровавленным лицом, которая сменила привычную косу пистолетом.

– С чего это вдруг?

– Вы только что меня спасли, нелогично теперь угрожать оружием...

– Я не добрая фея и тебя не спасал, – мужчина сморщился и медленно покачал головой, борясь с приступом боли. Видать ему хорошо прилетело. При таком кровотечении, ему досталось, как минимум, сотрясение.– Что ты тут делаешь?

– Я…Я к бабушке еду, – ляпнула первое, что пришло в голову. Практически не соврала. Я правда планировала поехать к бабушке, но только завтра с Егором. Сейчас мне оставалось лишь проклинать себя за попытку сюрприза, из-за которой я оказалась в этом месте. Если бы не она, мы бы встретились с Егором, поехали к бабуле и я продолжала свято верить в то, что у нас все хорошо, а не вот это вот все. Но у судьбы были на меня другие планы.

– К бабушке? – мужчина хрипло усмехнулся и закашлялся. – Ты красная шапочка что ли?

Он прищурился, ожидая ответ и опустил оружие.

Я не торопилась отвечать, потому что язык перестал слушаться, став неповоротливым, а сердце того и гляди выскочит от страха, пробив ребра. Адреналин стремительно расползался по венам, запуская головокружение. Еще немного и у меня начнется паническая атака.

– Ты оглохла что ли? – тяжело выдохнул, зажимая рукой рану.

– Н-нет, я Саша, – невпопад ответила и укорила себя за глупость.

– Саша? – он расслабленно улыбнулся неожиданно приятной улыбкой и убрал пистолет за спину. – Саня, значит.

– Меня зовут Саша, – поправила его. Я ненавидела, когда кто-то искажал мое имя. Особенно бесили умники, которые называли Шурой.

– Я понял, Саня, – резюмировал уголовник, забивая очередной гвоздь в нашу симпатию, – значит побудешь сегодня Шурой.

Убранное оружие вернуло мне способность говорить и я хотела было возразить, но окровавленное лицо исказила гримаса боли и мужчина снова схватился за бок.

– Вам нужна помощь, – осмелилась подойти вплотную, но замерла, запутавшись в цепях неуверенности. Мужчина смотрел на меня снизу вверх и буравил темным взглядом, цвет которого нельзя было разглядеть из-за темноты. Нас освещали только звезды, которые раскинулись на темно-синем покрывале, а этого было недостаточно. – Вам нужно обработать рану, у вас кровь, – кивнула на живот.

– У тебя тоже, – хмуро ответил, рассматривая мое платье, из-за чего мое сердце нервно подскочило и провалилось в пропасть паники от одной мысли, что меня все-таки ранили, но я этого не почувствовала и из-за шока.

Я осмотрела себя всю, насколько это было возможно. Вроде целая. Только платье грязное, но крови не видно. Вспомнив, что не одна, взглянула на уголовника и обнаружила, что тот смотрел на меня с сочувствием.

– У человека вообще в среднем шесть литров крови, – произнес он, – у меня, судя по всему меньше.

До меня не сразу дошло, что он меня протроллил. Видимо мои попытки помочь мужчину забавляли. Мол, что ты сможешь? Да ты от одного вида крови в обморок сейчас упадешь.

Да, упаду. И сыкуха я жуткая. И подходить не стоило, но противная привычка – помогать всем и всегда в который раз играла против меня. И сейчас, вместо того, чтобы извиниться и уйти, я продолжила настаивать на оказании медицинской помощи.

–У меня в машине есть аптечка. Пройдемте? – я осторожно сделала шаг в сторону своей машины.

Где-то в глубине души я мечтала, чтобы он ответил что-то в стиле «О, нет, спасибо. Мне совсем в другую сторону, я по дороге что-нибудь придумаю». А с другой стороны прекрасно понимала: если я ему не помогу, он вряд ли доберется до дороги. Истечет кровью и останется кормить полевых букашек. Было еще мнение здравого разума. Тот с укором стучал по моей светловолосой макушке, говоря, что этот уголовник меня просто убьет, как того парня и отберет тачку.

Пока я мысленно разглагольствовала со своими субличностями, уголовник успел принять мою помощь:

– Пройдемте. Только сейчас кое-что закончу, – кивнул, прежде чем направиться в сторону трупа и начать шариться у того по карманам. Нашел что-то, положил себе в куртку и потащил покойного к обрыву.

Для меня все происходящее было диким и противоестественным. На моих глазах еще никогда никого не убивали, не избавлялись от трупа таким варварским способом и вообще я вживую никогда не контактировала с убийцами. Может все-таки стоило убежать, пока не поздно? Машина позади, пока этот уголовник тащил труп, у меня были все шансы.

Подумать одно, а сделать сложнее. Я словно статуя замерла, наблюдая за действиями своего потенциального попутчика, не в силах пошевелиться. Опомнилась только когда тот оказался рядом и вручил мне ключи от авто. Оказалось, они были у рыжего. Хорошо, что не попыталась бежать. Было бы глупо и потеряла лимит доверия. Злить раненого и сбежавшего из мест не столь отдаленных хотелось меньше всего.

– Ну что? Теперь пойдем? Или ты передумала мне оказывать первую помощь? – этот ненормальный кивнул в сторону моего крокодильчика и шагнул вперед.

Пока я нервно переворачивала багажник, параллельно борясь с нервным тремором, атаковавшим руки, мой спаситель устало осел на землю, прислонившись спиной к бамперу. Найдя аптечку, я украдкой покосилась на своего странного знакомого.

Мужчина почувствовал на себе мой взгляд и повернулся. Я быстро уткнулась в аптечку, пытаясь сообразить, что мне нужно достать.

– Нашла что? – я ощутила тяжелое дыхание над собой и замерла.

– У меня в аптечке есть перекись и йод… – пробормотала я.

– Давай перекись и бинты. Сюда давай, ты не рыба ни мясо, – нервно проговорил, и выхватил у меня из рук марли с пузырьком. – тут бы зашить, но у тебя кроме бинтов с прокладками, ничего нет в тачке.

– У меня бабушка-врач. Она живет неподалеку отсюда. Мы можем заехать к ней и она поможет обработать ваши раны… – протянула, наблюдая за тем, как он рассматривал прокладки. Кажется, мои щеки начали краснеть.

– Шура, а ты всегда такая наивная? – глянул на меня, как на нашкодившего подростка. – Нельзя быть такой доверчивой. Вдруг я маньяк какой? А ты меня к себе приглашаешь, да еще и с бабушкой знакомить собралась. У тебя все в порядке?

– Я считаю, что вам нужна помощь, – стала оправдываться, наблюдая за тем, как он уверенно обрабатывал рану и соорудил себе повязку. Для него это не в диковинку, и он знал, что делать. – В больницу вы, наверное, не пойдете, да?

– Да, – он по-хозяйски полез в багажник. – Шура, у тебя есть вода в машине? – ответить мне не дал, удивленно воскликнув. – Это что такое у тебя тут?

Я отвернулась, закатив глаза. Он нашел самогон. Тот самый, который я возила с собой уже месяц, забыв отдать брату. Бабушка в свободное время спонсировала местных забулдыг, и неплохо зарабатывала. В мой последний визит она вручила мне несколько бутылок в качестве презента брату. Я благополучно забыла про алкоголь, укатив к сестре за границу, и как итог вот.

– Это самогон? – мужчина открутил крышку и принюхался.

– Самогон, – подтвердила я.

– На хрена тебе столько?

– Это не мое… – начала я.

– Бабушкино?

– Да, это самогон, который варит моя бабушка. Не надо на меня так смотреть. Вам нужно оказать помощь, поехали, тут недалеко.

На удивление, он не стал спорить и последовал в авто, прихватив одну бутылку с собой.

В машине при включенном свете получилось получше рассмотреть своего нежеланного попутчика. Ему около тридцати. Может чуть больше. Вокруг глаз уже проявили себя небольшие морщинки. Или много улыбался или хмурился. Но ничего такой. Симпатичный. Брюнет с угловатыми скулами, легкой, почти незаметной щетиной и пухлыми губами.

О боги, таким чувственным устам наверняка завидовали все девчонки. Они, как источник вдохновения для муза. Жаль только достались уголовнику. Но этот зэк спас мне жизнь, поэтому я стремилась отплатить той же монетой. Или просто пыталась выжить. Что из двух было истинным мотивом моих действий, пока сама не понимала.

Нет, точно. Я бы его нарисовала. Выводила бы часами портрет, а особенно эти глаза. Сапфирового цвета. Они проникновенные и хищные. В них утонуть ничего не стоит. Вот только сейчас в них напряженность и боль растворялась в расширенных зрачках. Представляю, какие они манящие, когда смотрят с любовью или страстью. Купидон только и успевает перезаряжать стрелы. А это он еще окровавленный и измученный. Страшно представить, каким станет, если отмыть.

Эх, мне бы сейчас мой блокнот и карандаш... Михалыч мне бы точно автоматом "отлично" проставил за такой мужской портрет в моем исполнении. Прямо бы прорисовала его таким: хмурого, с плотно сжатыми губами и необъяснимой тяжестью во взгляде. Эх...

– Эй, Шура, – вывел меня из размышлений, – ты с тачкой синхронизируешься что ли? Мы едем или ты во мне дыру хочешь прожечь?

– Простите, – быстро проговорила и повернула ключ зажигания. Крокодильчик замурчал сытой кошкой. Неуверенно выжала педаль газа и тронулась вперед. Свет фар осветил пустынную грунтовку, по бокам которой простирались пшеничные поля. Надо же, я их даже не заметила раньше.

– Шура, давай только ты прекратишь мне выкать, а то чувствую себя дедом и придумай, что сказать своей бабуле. А то вместо пирожков ее внучка привезла грязного и окровавленного мужика.

Я нервно вздрогнула. Всякий раз его «Шура» вызывало во мне желание выкинуть хама из авто. Но, есть вероятность, что именно благодаря его уголовным шуточкам я перестала рыдать и отвлекалась от воспоминаний минувшего часа. Хотя руки до сих пор тряслись, но уже не так сильно.

– Я скажу, что ты мой парень. Скажем, что случайно упал и напоролся на нож. А то она заставит вызывать полицию…

– Вариант интересный, – протянул, кивая головой. – Скажем, что грибы в темноте собирали. Романтично же, да? И я сначала упал на нож, а потом еще пару раз о пенек ударился, пока вставал и бровь себе разбил и ребра сломал. И плевать, что у меня далеко не ножевое, ага.

Он тяжело задышал и откинулся на спинку кресла. Покосившись на него, я заметила, что бинт наскозь промок от крови. Ох и встряла ты, Сашка. Но бросить его так просто не могла. Главное, чтобы не помер у меня тут в машине. Что я с ним делать буду?

– Мне нужно узнать ваше…ой, твое имя? – слышала, что с ранеными нужно постоянно говорить, чтобы они не отключились.

– Зачем тебе мое имя? – он сморщился и попытался удобнее устроиться в кресле.

– Как-то я должна представить тебя бабушке, верно?

– Придумай любое имя, мне все равно, – процедил сквозь зубы и откупорил самогон.

– Вы в бегах? Скрываетесь? Думаете, если назовете имя, я смогу как-то навредить?

– Меня зовут Алекс, – он резко вклинился в мой поток вопросов, показывая, что не намерен со мной откровенничать.

– Алекс, значит. То есть, Шурик?

– Почему Шурик? – он еще не понял, в какую топь для издевательств себя окунул.

– Алекс, Саша, Шурик. Связь улавливаешь? – нервно хихикнула я, и включила поворотник, чтобы свернуть в поселок, где жила бабушка.

– Нам прямо, – вдруг заявил Шурик.

– Но моя бабушка… – начала я.

– Шура, ты сейчас едешь прямо. Ни к какой бабушке мы не поедем. Не держи меня за идиота. Рули. Я скажу, когда нужно будет свернуть.

Увидев, что он достал пистолет, я громко сглотнула и послушно порулила вперед.

8

Когда спустя сорок минут мы оказались в каком-то поселке, я обрадовалась, подумав, что мои приключения закончились. В глубине души теплилась надежда на использование меня в роли таксиста, которого отпустят на все четыре стороны когда довезу «клиента» до точки. Поэтому когда Алекс указал на красный забор, за которым прятался двухэтажный дом, я едва сдерживала нетерпение от скорого прощания.

В доме были люди. Об этом свидетельствовали несколько дорогих машин вокруг территории. Вот и все. Сейчас Алекс уйдет к своим сородичам, а я поеду к себе и забуду события треклятого вечера, словно его и не было. Дома расскажу все Семену, он разберется, кто за этим стоит и защитит меня.

Радость длилась недолго. Алекс уничтожил все надежды о скором прощании одной фразой:

– Держись со мной рядом и тебя никто не тронет, – сообщил, прежде чем выйти из авто. Ключи он предусмотрительно забрал с собой.

– В смысле меня никто не тронет? Куда мы приехали? – выскочила за ним следом и на цыпочках побежала по прохладному асфальту. – Ты меня привел к своим друзьям-уголовникам? Зачем мы сюда приехали? Куда мы потом? Алекс, что происходит? Почему мне стоит держаться рядом с тобой? Ты, что, не отпустишь меня домой?

Пока я сходила с ума и валила его десятками вопросов, он молча открыл калитку и прошел на территорию. Меня мистер одеревенелый сухарь игнорировал, будто бы я шутка какая-то , а не живой человек. Хотя ему и не до разговоров было: он все еще ранен и походка у него не очень уверенная. Пока мы ехали сюда я боялась, что он кони двинет, но все обошлось. Живучий.

Поток моих вопросов быстро стих, когда во дворе нам встретились двое парней. Увидев под светом фонаря их бандитские рожи, я еще раз убедилась в том, что меня привели на сборище уголовников и ойкнув, спряталась за Алекса, решив прислушаться к его совету и держаться рядом с ним. Тот сухо поздоровался с парнями, уточнил про какого-то Алмаза и прошел на веранду. Я юркнула следом, стараясь казаться незаметной.

В доме нам открыл дверь отвратительный мужчина с лишним весом. Внешне он был похож на хряка. Огромное сальное лицо, пивной живот и маленькие глаза, которыми он похотливо меня рассматривал, при этом громко чавкая. Я пряталась за Алекса, схватив его за куртку, боясь, что меня тут бросят.

– Вестник? – хряк увидел состояние Алекса и забеспокоился, начав громко сопеть. – Что произошло? – В аварию попал. Перекантоваться надо до утра, – Шурик закрыл меня собой, наощупь хватая за руку. Показалось, таким образом он пытался меня успокоить. Его горячая ладонь подарила мне намек на что-то хорошее в перспективах моей жизни. – Что с тачкой? Нужна помощь? – свиноподобный отступил от двери, приглашая нас внутрь. – Завтра пацаны заберут. Мне мобила нужна позвонить. Остальное сам.

Алекс по-хозяйски прошел в коридор, не отпуская мою руку. Он тут бывал раннее, потому что неплохо ориентировался. Хряк так и продолжал с любопытством пялиться на меня. Ещё бы. Грязная, лохматая, вся в ссадинах. Я бы тоже так смотрела.

– Твоя девочка? – не удержался он. – Она со мной.

Эта фраза несла в себе какой-то волшебный подтекст, потому что мужчина сразу потерял ко мне интерес и засуетился: – Комнату покажу, приводите себя в порядок. В ванной все есть, помощь нужна или сам? – он кивнул на живот, не прекращая противно чавкать, подтверждая свое сходство со свинообразными. – Сами. Потом подойду.

В коридор зашел ещё один мужчина кавказкой национальности. В отличие от хряка меня он проигнорировал, поздоровался с Алексом, спросив, нужна ли тому помощь. Хоть он не чавкал, все равно был неприятным. От всех, кто присутствовал в этом помещении, веяло зоной. Боже, куда я попала? На сборник освобождённых? Они тоже бежали как Алекс или вышли по УДО?!

Шурик вел себя с ними сдержано. Ответил кавказцу, чтобы тот кому-то позвонил и также как хряку сказал, что подойдет позже. Когда мужчины удалились, он начал подталкивать меня к двери сбоку.

– Это твоя друзья? – спросила с надрывом, без конца оглядываясь назад, пока Шурик заталкивал меня в ванную. – Они все уголовники, как ты?

Он закрыл за нами дверь, прошел к раковине, смыл с лица запекшуюся кровь, небрежно бросил на пол куртку и стащил с себя грязную футболку. Морщась стал снимать пропитанную кровью повязку. Закончив, сел на борт ванны и ухмыльнулся, разглядывая меня. Я так и осталась у двери, боясь ступить дальше.

– Принцессе не по душе наша компания, – скорее беззлобно резюмировал, нежели спросил, и зажмурился, борясь с болевым приступом. – Давай, приступай. Иди ко мне. – Куда приступать? Зачем? – Рану мне обработай. – А что, твои друзья-уголовники сделать это не в состоянии? Наверняка у них больше опыта… – Я хочу, чтобы это сделала ты. Иди сюда.

Я нахмурилась. Алекс – это тот тип мужчин, которым плевать на мнение окружающих. Повелительное наклонение, временная глухота на возражение других – его все. «Я хочу, иди сюда, сделай это...» Вот основные атрибуты его общения.

То, что я чудом в живых осталась, ему вообще побоку. Даже ни разу не поинтересовался, как я себя чувствую, не спросил, как оказалась на берегу озера под дулом пистолета. Эгоист...

– Тебя долго ждать? – он еще раз подтвердил мои догадки и кивнул на рану.

Происходящее напоминало страшный сон. Это все нереально. Я скоро проснусь и пойму, не было никакой аварии, убийств и уголовника, с которым мы заперлись в ванной для обработки раны.

– Шура? Прием? – напомнил о себе.

Осмотревшись по сторонам, будто в поисках неведомой защиты, я на ватных ногах поплелась к Алексу. Замерла напротив, с восхищением и страхом рассматривая его тело. Ну, что тут сказать? В тюремной камере он не брезговал тренажерами. Не сказать, что огромный, но мощная грудь, прокачанный пресс с боковыми мышцами, вызывали трепет, несмотря на обезображенный раной бок. От вида последней меня замутило, но глаза успели залюбоваться темной порослью волос на груди и животе, дорожка которой скрывалась под ремнем джинсов.

Поймав себя на фантазии, мигом споткнулась об подножку своей чересчур правильной Саши, которой не понравились мои порочные взгляды на область мужской ширинки, наравне с мыслями о том, что под ней скрывалось.

Саша, как не стыдно! Ты ведешь себя, как отвязная девица. Вместо того, чтобы начать обрабатывать раны, думаешь о том, что у мужика в штанах. И что на тебя нашло… И как вообще можно думать о таком, когда ты оказалась в эпицентре уголовников и должна оказать одному из них помощь. Хотя… Чем я от них отличалась? Я сама не так давно убила человека и сбежала. Возможно, меня уже с полицией ищут.

Шурик заметил мои колебания и хмуро кивнул в сторону небольшого пластикового ящика на раковине: – Там все, что тебе нужно. Обрабатывай рану и шей. Я готов. Только руки помыть не забудь. – Я…я никогда раньше это не делала, – облизнула губы, переминаясь с ноги на ногу. – Я буду подсказывать, не бойся. Шура, начинай, уже.

Он кивнул на рану, а я стиснула зубы от его очередного «Шура». Он специально меня так называл. Дразнил. Видел, что меня раздражало, но все равно продолжал гнуть свою линию. Упрямец.

Судя по серьезной физиономии Шурика, вариантов увильнуть от внеплановых курсов кройки и шитья у меня не было. Нужно выполнить все, что от меня требовалось, а там может и отпустят. Хотя, уже верилось с трудом.

Я неуверенно достала антисептик и вопросительно посмотрела на мужчину. На этот раз он смотрел на меня дружелюбно. Его напряженность спала. Наверное, это бабушкин самогон так действовал. Санек треть бутыля точно усосал, пока мы ехали. Может и мне тяпнуть для храбрости, чтобы руки не дрожали? А то ходуном ходят, словно кур воровала…

– Обработай хорошенько, а потом начинай шить, – он громко сглотнул, доверяя мне, неумехе, свою рану.

Шумно выдохнув, приступила к делу. Сейчас, когда мы оказались в запредельной близости и при хорошем освещении, я могла его детально разглядеть. Пробежалась взглядом по ярко выраженным скулам, обрамленным едва заметной щетиной, мазнула вниманием по черным коротким волосам и утонула в глубоком темно-синем море с расширенными от боли зрачками. Ох, какой у него взгляд. Гипнотический, прутом раскаленным проникающий в подсознание.

В этом море хотелось утонуть, хотя я до смерти боялась глубины. А на дне этой морской топи меня бы точно убило мощным давлением. Потому что там не просто темнота, а самый настоящий эпицентр шторма.

Саша внимательно следил за моим лицом, а точнее, губами, чем жутко смущал. Мне становилось не по себе.

Я впервые так близко контактировала с раненым. Мужчина держался молодцом, хоть и стискивал зубы так сильно, что их скрежет слышался на всю маленькую комнату.

– Ты молодец, – похвалил меня, когда я закончила обрабатывать рану, – теперь ее нужно зашить. Он облизнул губы и затуманено взглянул на меня. В очередной раз невольно залюбовалась пухлыми губами. Они красивые, с чувственными изгибами. Нет, я бы точно его нарисовала. Я любила писать портреты и часто выходила в город на проспект, наблюдая за прохожими. Находила подходящее лицо и писала. У меня хорошая память. Достаточно нескольких минут, чтобы запомнить досконально каждую черточку.

Мы снова пересеклись взглядом, когда я неуверенно взяла в руки иглу. В этот миг я заметила странные перемены в прежде непробиваемом выражении лица, словно его владелец хотел передумать.

–Тебе бы обезболивающее, – тихо произнесла, потупляя взор и потянулась к ране, – наверное, будет больно, потерпи. Я ни разу этого ее делала и буду мучить.

Руки меня не слушались, они ходуном ходили, будто я после бодуна. Но мне нужно собраться. Зашить эту чертову рану и закончить мытарства. Мама учила меня шить, нужно представить, будто зашивала дыру на кофте. Странную дыру. Сама по себе рана была непонятной. Вокруг нее образовалась гематома и мне было жутко представить, что ощущал Алекс всякий раз, когда я дотрагивалась до его живота.

Нет, не смогу. Это выше моих сил, я не смогу… У меня началась паника.

– Шура, ты справишься, – устало шепнул и большим пальцем подцепил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя, – я крепкий орешек, не бойся.

Затем случилось то, чего я никак не прогнозировала – он меня поцеловал. Жадно припал к моим губам, словно умирающий от жажды путник к заветному роднику. Впился в меня, притягивая к себе за затылок и углубил поцелуй. Сама того не ожидая я ответила, позволив нашим языкам устроить адскую пляску, переплетаясь в интимном ритме до слабости в ногах.

Вот уж правду говорят: поцелуй с незнакомцем – это рулетка. Или затянет или как бабка отшепчет. Меня словно током обожгло. От неожиданного напора перехватило дыхание и я позволила этому воплощению бесцеремонности терзать мои губы, словив в этом немыслимый кайф.

Алекс отстранился прежде, чем до меня окончательно дошло, что произошло. Теперь в этой комнате тяжело дышали двое.

– Вместо обезболивающего, – как ни в чем не бывало пояснил свой мотив и кивнул на рану, – а теперь шей. Начинать лучше с середины. Давай, я готов.

Дьявол. Он самый натуральный искуситель. Змей, который подкупил мою всегда спящую ипостась, и та заговорщическим шепотом мешала мне сосредоточиться и делать стежки. После неожиданного поцелуя во мне что-то щелкнуло и внутри проснулись новые ощущения. Незнакомые, трепетные, сокровенные. Голодные. Захотелось дотронуться до горящих от щетины губ и еще раз распробовать губы дикаря, которые подарили мне поцелуй. Кажется, мне понравилось, но не успела распробовать. Хотелось еще…

Одурманенная наглым поцелуем я не сразу заметила, что Алекс с интересом наблюдал за мной. Он с ехидной насмешкой ждал, пока я вернусь в реальность:

– Оставление в опасности – это статья, – тихо произнес.

– Что?

– Я все ещё нуждаюсь в медпомощи, Шура, пока ты кайфуешь от поцелуя, как наркоманка от чека. Тебя что, не целовал никто ни разу?

После порции язв чувство прострации меня резко покинуло и ушатом ледяной воды окатило реальностью. Мигом вспомнила, где нахожусь, с кем и что от меня требовалось.

Да, Алекс, ты прав. Меня еще никто не целовал. ТАК никто не целовал.

– Не делай так больше. Это неуважительно, – тихо произнесла и устремила внимание к ране, пока внутренний голос не обрел способность прокричать вслух «повтори еще».

Прикусив язык, начала шить. Саша больше меня не трогал. Только подбадривал и контролировал процесс шитья его тела. Оказалось, зашивать раны на человеке не так уж и сложно. Не знала, какие шрамы останутся у мужчины от моей медицинской помощи, но кровотечение мы остановили.

– Ты как себя чувствуешь? – спросила, умываясь после сложных манипуляций. С меня семь потов сошло.

– Лучше, чем было. Обезболивающее помогло, – этот обольститель подарил мне обаятельную улыбку и подмигнул, но следом скривился – забыл, что бровь мы тоже зашили.

– М-м-м, – промычала я, думая, что ответить и почувствовала что-то под ногами. Посмотрев вниз, увидела брелок от своего крокодильчика. Незаметно покосилась на Алекса: тот не следил за мной. Воспользовавшись случаем, я толкнула ключи под раковину и обернулась:

– Саш, скажи мне, теперь ты отпустишь меня домой?