Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

30

– Я не собираюсь тебя менять, – сказала, любуясь его потемневшими глазами с расширенными зрачками. Там бушевал самый настоящий шторм, в глубину которого засасывало и мне, черт возьми, до одурения нравилось это чувство. – Я просто хочу понять тебя. Что ты хочешь от меня?

– Боюсь, то, что я хочу от тебя, ты дать мне не сможешь, – произнес, медленно двигаясь в мою сторону.

– Так ты скажи, что ты хочешь, может я смогу…– я попятилась от него, в который раз ощутив спиной стену.

– Сначала скажи, что хочешь ты, – он оперся по бокам от моего лица руками, после чего приподнял мне подбородок, чтобы не сумела отвести взгляд. – Ну? Говори.

– С тобой хочу быть, – от ненависти до любви один шаг. От страха до привязанности меньше метра. От желания уйти до никогда не расставаться – меньше получаса. Все переменно. Еще десять минут назад я молила бога дать мне шанс уйти, а сейчас сгорала от желания: быть как можно ближе к Алексу.

– Со мной хочешь быть? Ты уверена?

– Я бы хотела попробовать… – нервно сглотнула, испугавшись своей откровенности. Я ожидала от него новой порции язвы, которая для моего эго грозило катастрофой.

– Со мной можно или быть или отказаться. Если ты хочешь, то должна сразу знать: я очень ревнив. Если ты со мной, то до конца. И только моя.

– Что именно ты подразумеваешь?

– Если увижу тебя с другим – убью. Поняла? – он сказал об этом слишком серьезно, чтобы списывать на преувеличение или шутку. Алекс не пугал, он предупреждал о последствиях и советовал хорошо подумать.

– Это твоя плата за то, что ты найдёшь того, кто пытался покушаться на моего брата?

– Нет... Телка поневоле мне не нужна. Потом я попрошу что-то, когда придумаю. Тут ты должна осознанно решать. Подумай хорошенько, прежде чем ответить.

– А взамен что я получу? Что ты мне можешь дать?

– А что ты хочешь? – он усмехнулся.

– Хочу, чтобы ты был только мой. Чтобы никаких вульгарных кошек рядом с тобой не было и ты смотрел только на меня, – раз пошли такие высокие ставки, я тоже имела право на условия.

– Я не совсем понял твои условия… Мне нужно отстреливать всех красивых баб или попросту их игнорировать? – он улыбнулся.

– Ты понял, о чем я. Ты же сообразительный, правда?

– Сообразительный… Значит буду всегда носить с собой запасную обойму, – прошептал, пялясь на мою блузку.

Опустив взгляд, я поняла, почему он одурманился. Моя белая блузка прилипла к телу, а прозрачный бюстгальтер был никчемной ширмой, поэтому сейчас Алекс мог любоваться просвечивающейся грудью с выпирающими сосками. Ему сейчас хоть что скажи, на все готов подписаться, в голове у него были отнюдь не высокоинтеллектуальные мысли.

Меня саму заразил его взгляд, и я ощутила возбуждение, скопившееся тяжестью внизу живота. От одних его пьяных глаз можно было кончить, особенно зная, что пьянел он от меня. Ни один мужчина на меня так не смотрел и столько для меня не делал. Подарки, комплименты – это все ничто, по сравнению с тем, что Вестник спас мне жизнь. Я была уверена, за меня он был готов и убить. Не просто так он Темира отметелил. За то, что не углядел. Я была небезразлична Алексу, и его чувства были взаимны. В этой комнате мы оба друг друга хотели. В этой комнате запахло безумством, ибо я только что заключала сделку с дьяволом. Я согласилась стать его собственностью, подтвердив это словами:

– Я готова быть твоей, где печать поставить?

– Кровью потом распишешься, – хрипловато прошептал, сглотнув и облизнул губы, продолжая любоваться мной, пока я заходилась бурными фантазиями о предстоящей близости и возбуждалась. А Вестник это чувствовал и не торопился меня брать. Белиал наслаждался моим состоянием и заводился сам, о чем говорил его напряженный пах.

– Тебе очень идет быть мокрой, – двусмысленно произнес, опустив ладонь на мое горло. Большим пальцем погладил скулу, после чего перешел на губы, оттянув нижнюю. В этот момент мне безумно захотелось взять его палец в рот. А потом до дрожи от порочных мыслей спуститься вниз на колени. Мне не нужно было пить, чтобы одурманиться. Алекс – мой самый крепкий алкоголь, от которого сносило крышу.

Я пошла на поводу у своих мыслей, увидев, как помутнел взгляд Алекса, когда я взяла в рот его палец. Мне хотелось видеть каждую искру в сапфировых глазах, запомнить в них каждую эмоцию, наблюдать, как порок разбавлялся истомой и как мужчина становился зависим от меня и каждого моего действия.

Казалось, он дышать перестал, когда я опустилась вниз и, не прерывая зрительный контакт, расстегнула ширинку. Я слышала, мужчин заводит, когда им делают минет, смотря в глаза и сейчас загорелась целью – свести его с ума, а он и не сопротивлялся. Завороженно наблюдал за тем, как я игралась с его членом, попеременно то облизывая его, как мороженное, то, обсасывая чувствительную головку, подобно чупа-чупсу. Правда, мои игры ему быстро надоели, и он толкнулся бедрами вперед, настаивая, чтобы брала в рот целиком. Когда я подчинилась, хрипло застонал и начал направлять мою голову, задавая темп.

Нежно и ласково – не про Вестника. Он сам по себе огонь. Горячий, дерзкий, ненасытный в жизни и в сексе такой же. Ему нравилось жестко, ему хотелось глубже, так, чтобы дыхание сбивалось от темпа, а из головы выбивались все непричисленные к пороку мысли.

Я никогда и не думала, что смогу так завестись, делая минет мужчине, но Алекс рвал мои стереотипы, показывая, как бывает, когда сносит крышу. Меня безумно возбуждал его запах, вкус, размер, я хотела свести с ума его, а обезумела сама и недовольно застонала, когда меня подняли, подхватывая под ягодицы и впечатали в стену. Сверху ударили струи воды, а мы, как безумные под ними целовались. И плевать, что в одежде, и плевать, что не хватало воздуха. Мы захлебывались и были друг для друга кислородной маской, неуклюже пытаясь стащить друг с друга прилипшую к телу одежду.

Плюнув на мою блузку, ставшую со мной единым целым, Алекс начал целовать мою грудь прямо через ткань, покусывая соски. Я выгнулась ему навстречу, громко застонав и сильнее сжала бедра на его торсе. Мне хотелось его чувствовать, касаться. Он, как антидот, мое противоядие, в котором я остро нуждалась, чтобы выжить. Мне были нужны его руки по моему телу, его поцелуи до отметин, его хриплый шепот с пошлостями, от которых крышу сносило бесповоротно, а узел внизу живота болезненно сжимался, угрожая взорваться при первом же толчке каменного члена внутри меня. Так и случилось, когда мы наконец смогли разобраться с одеждой и он вошел в меня. Я взорвалась моментально, пульсируя на члене.

– Подожди, Шурочка, я еще не наигрался, —шепнул он мне в поцелуе, заметив, что я начала на нем обмякать и расслабилась. – Я месяц мечтал о том, как окажусь в тебе, такой узкой и мокрой, так быстро ты не отделаешься.

Не дав мне шанс на передышку, он поставил меня на пол, развернул к стене, нажимая на поясницу, чтобы выгнулась ему навстречу и приняла его снова. Новая волна удовольствия взяла меня в плен, заставляя громко постанывать от каждого толчка.

Он одновременно делал и больно, и приятно, что в сочетании оказалось неплохим тандемом на пути к моему оргазму. Кусал меня, выкручивал соски – до боли. Игрался с клитором и скользил во мне – до остроты приятно. Алекс заставил меня чувствовать его каждой клеточкой, он разбирал меня на части и собирал заново, показывал, насколько я чувствительна и отзывчива, пока он полностью управлял процессом нашего соития. Я против не была, умоляя его не останавливаться и в какие-то моменты быть со мной грубее. На утро я буду считать синяки с засосами и довольно улыбаться, а дома прятать шею под платком, но при этом буду счастлива, потому что эти метки будут напоминать мне о том, что сегодня ночью я официально стала девушкой Вестника.

31

Сегодня ночью я заключила сделку с дьяволом и стала официально девушкой Вестника. Я подруга самого отмороженного человека этого города. Я спутница убийцы, чьи руки по локоть в крови. Но это не так страшно, как то, что нас видели десятки людей и уверена, кто-то из них запостил в сеть наши фото. Если брат узнает, что я спуталась с его врагом, то боюсь предположить, что за этим последует. Я даже не знаю, какие слова мне можно подобрать в качестве оправданий, пока в голове набатом била фраза Семена, что он убьет меня, если предам.

Но я не предавала... Вестник не пытался покушаться на него и скоро я это докажу. И тогда можно будет открыто заявить про наши отношения, а пока стоит держать их в тайне. Пусть моя личная жизнь станет большим секретом. По крайней мере до тех пор, пока это возможно.

Я нежилась в постели, обдумывая свое возвращение домой. Решила сказать Семёну, что была у подруги. Он обычно не проверял меня, поэтому можно было не предупреждать девчонок.

Обдумав вопрос с братом, я улыбнулась, вспоминая эту ночь. Алекс до такой степени меня залюбил, что под конец меня уже не держали ноги, и я находилась где-то в прострации, позволив себя искупать. В постель Алекс меня относил на руках и, как бы мне не было любопытно осмотреть его логово, я бессовестно вырубилась на мужском плече, пробормотав, что должна была отписаться брату. Проверив телефон, я улыбнулась. Вестник сам написал моему брату смс, что со мной все хорошо и я осталась я у подруги.В ответ брат написал короткое «ок».

А мужчина у меня заботливый... Слово «забота» сразу вызвало ассоциации с заботой о себе и приемом противозачаточных, о которых я благополучно вчера забыла. Вскочив к своей сумке за таблетками я взвизгнула и запрыгнула обратно на кровать, увидев перед собой огромного ротвейлера. Собака хмурила брови и, кажется, как минимум, собиралась подать голос.

На мой крик в комнату забежал Алекс.

– Руслан, фу! – приказал он псу и тот прижал уши, демонстрируя покорность. – Место.

Дождавшись, когда ротвейлер уйдет, Алекс подошел ко мне, присел рядом на кровать и потерся носом о мою щеку, целуя: – Не заметил, как он вышел. Напугалась?

Я кивнула и скромно улыбнулась ему, укутываясь в одеяло, пряча свою наготу, но потом протянула руки для обнимашек.

Алекс искренне улыбнулся и, подражая мне, раскрыл руки для объятий, захватывая меня в плен, и начал одаривать шею поцелуями. Я громко засмеялась. Это не Вестник – гроза Владивостока, это моя плюшевая небритая бубочка, которая судя по аромату с кухни готовила завтрак. В трениках и с обнаженным торсом, ему только эротичного фартука не хватало.

– У тебя обалденная фигура, – подметила я, поглаживая прокачанные мышцы груди и спустилась к кубикам пресса. Остановившись на зашитой мной ране, вскинула взгляд наверх. – Не болит?

– Не болит. У меня был хороший доктор, – снова улыбнулся и потянулся, чтобы поцеловать. – Пойдём завтракать.

Он встал, прошел к шкафу, достал оттуда черную футболку, кинул ее мне и показал на наручные часы, намекая на отсутствие времени.

– Никакой романтичности. Ни завтрака в постель, ни алых роз, ни «ни в чем себе не отказывай», – я закатила глаза и хихикнула, пытаясь просочиться через нахмурившегося в проходе Вестника.

Кажется, мой юмор он не оценил, потому что предъяву комментировать не стал.

Мне удалось осмотреть логово своего мужчины. Он жил вдвоем с собакой, женщиной тут не пахло. Квартира была оформлена в сдержанном стиле. Ничего лишнего, сплошная строгость: стены под бетон, белые двери, серый ламинат… и так во всех помещениях. Всего тут было две просторные комнаты. Одна – спальня, в которой я проснулась, и вторая – зал с диваном, телевизором, столиком и тумбой. Скукота, но сейчас так было модно. Эх, если бы я здесь жила, то тут всюду были бы цветы, побольше белого и плюшевых игрушек. Строгость и выдержанность в дизайне меня убивала. А вот Алексу такое было по душе. Кажется, он был педантом. У него все разложено по своим местам и по линеечке. В ванной я вообще побоялась что-то трогать, когда увидела идеально висящие полотенца.

Приведя себя в порядок, я прошла в кухню, по стеночке обходя собаку, которая развалилась посреди тесного помещения. Сев за стол, стала наблюдать за тем, как Алекс кладет омлет на тарелку и спросила:

– А почему Руслан? – Так звали моего знакомого, – он поставил передо мной тарелку. – Хорошего? – Очень, – сказал неоднозначным тоном, но я решила не уточнять: – Не знала, что у тебя собака. Большая и красивая. Кусается? – Проверь?

Алекс с интересом наблюдал за мной. Он не верил в то, что я подойду к собаке. Не подумал, что я решусь поздороваться с псом, а тот в ответ подаст мне лапу и позволит себя погладить. Кажется, это что-то значило, потому что Вестник задумался.

А я с детства любила собак и мечтала о щенке, но так как у брата была аллергия, то осуществить мечту мне не позволяли. Оставалось довольствоваться домашними питомцами подруг и ждать, когда покину дом, чтобы уже самой приобрести собаку.

– Шур, ешь. Остынет и мне на работу пора. Потом наиграешься с собакой. Тебя Темир отвезет, не обидишься?

Я потрясено уставилась на Алекса. Мне послышалось или он пекся за мою обидчивость?

– Не обижусь, – пожала плечами и, помыв руки, вернулась за стол.

Завтрак выглядел аппетитно. Попробовав воздушный кусочек, я хотела сказать, что Вестник классно готовит, но вдруг почувствовала приступ тошноты, под остротой которого я, извинившись, убежала в санузел. Когда вернулась, Алекс выглядел хмуро.

– Ты беременна? – холодно спросил он. – Нет... – поёжилась под его цепким взглядом, пугаясь самого вопроса. – Тогда что это сейчас было? Хочешь сказать, я настолько хреново готовлю? – Не знаю, очень все вкусно, просто мне уже несколько дней не здоровится, – призналась я.– Это нервное. – Тест делала? – он чернел на глазах. – Я пью противозачаточные, я же говорила. – Мне плевать, что ты пьешь. Ты тест делала? Или график месячных ты ведешь? – Не делала, у меня все в порядке. Ты чего так нервничаешь? Так не любишь детей? – , мне казалось, еще минута и Алекс меня в аптеку повезет, а потом писать на тест заставит, чтобы убедиться в отсутствии двух полосок.

– Дети не входят в мои планы. Даже тему такую не поднимай, – холодно ответил и отодвинул тарелку, демонстрируя потерянный аппетит.

– Почему? То есть, сейчас или вообще? – к такому разговору я готова не была, но Семен говорил, что все вопросы нужно решать на берегу и заранее, чтобы потом не было неприятных сюрпризов. – Вообще, Шура. Никаких детей. Предупреждаю сразу: не дури, – Алекс встал из-за стола, забрал у меня тарелку, выбросил остатки пищи в мусорное ведро. После стал мыть посуду. Тема детей его раздражала и он старался чем-то себя занять, чтобы не нахамить мне или не сломать что-то. По крайней мере, мне так казалось.

– А если случайно так выйдет... Всякое же может быть... – я продолжила дотыкиваться. – Ты уж постарайся, чтобы этого случайно не произошло. Или давай пользоваться резиной, чтобы наверняка. Если не хочешь потом идти на аборт, не дури, – с грохотом поставил посуду в сушилку. Еще один мой вопрос и он точно задымится. – Бесперспективняк какой-то, – покачала я головой. – Каждая девушка мечтает выйти замуж и родить ребенка от любимого. Ну, пусть не каждая, но большинство. Я не хочу детей сейчас, но может через пять-семь лет...

Я осеклась, когда Алекс оперся на край стола и уставился на меня тяжелым взглядом:

– Давай я тебе сейчас объясню один раз, а ты запомнишь? Никаких детей у нас не будет. Свадьбы тоже. Узнаю, что залетела, пойдешь на аборт. Усекла? – А если я решу рожать? – Не решишь. Ты же не дура, правда? Или ты хочешь потом жить и трястись за жизнь своего ребенка? Мне и своих проблем хватает, чтобы думать, куда вас прятать. – Видя, что я хотела что-то вставить, жестом показал, чтобы молчала. – Таким, как я, детей нельзя. Жениться тоже. Поэтому будь умничкой и не забывай пить таблетки. Поняла?

– Поняла, – я отвела взгляд, ощущая, как беспокойство одолевало надо мной верх . После его слов на душе остался горький осадок. У меня была задержка и чувствовала я себя отвратительно уже несколько дней. Если я реально забеременела, то это только от Алекса, потому что с Егором у нас весь интим в далеком прошлом. А если вдруг я беременна, Алекс меня просто убьет и насильно отправит в клинику. Хорошая перспектива....

Аппетит пропал окончательно. Выпив кофе, я ушла собираться. Благо утюг в этом доме был и я могла не беспокоиться о своем внешнем виде. Одежду Алекс закинул в стиралку еще ночью.

На выходе мы столкнулись с Артемом. Я молча ему кивнула, но тот сделал вид, будто меня не заметил. Стало обидно.

– Руслан, резче, вперед, – Алекс вручил Молчуну поводок. – Заберу его завтра вечером, ок? Парень кивнул в ответ и вызвал лифт. Мы, слава богу, поехали на другом.

– Почему ты заберёшь собаку завтра? – обеспокоенно спросила. Я видела, как он проверял оружие. Видимо, готовился к какому-то делу. – Я вернусь в город только завтра, – Алекс еще не отошел от темы про детей и вел себя, как еж, выставив колючки. – Это безопасно? – уткнулась лицом ему в грудь, выпрашивая ласку и довольно прикрыла глаза, ощутив, как его пальцы стали играться с моими волосами.

– Завтра вечером заеду за тобой. Покатаемся. – Ты помнишь, что торчишь мне культурную программу? – подняла голову и поймала краткий поцелуй, после которого Алекс хитро прищурился: – Боюсь, не смогу ее организовать... – Почему? – Вчера ты показала, какие компании предпочитаешь, я такие не люблю.

В ответ я закатила глаза и вышла из лифта. Алекс ущипнул меня за ягодицу и догнал, обнимая за талию.

У подъезда нас ждал Темир. Он протянул мне оставленный в машине пиджак и виновато отвел взгляд. Выглядел охранник не очень хорошо. Под глазом фингал, бровь рассечена, также как и губа. Вестник с ним провел плотную профилактическую беседу.

– Отвезёшь ее домой, – приказал Алекс и провел меня к авто. Перед тем, как открыть дверь, жадно поцеловал. – Я не буду говорить, что напишу, выйду на связь завтра. Не выдумывай ерунду, хорошо? – Береги себя, – попросила я и с тоской проводила удаляющуюся фигуру Вестника до джипа, после чего сказала Темиру ехать домой.

По пути попросила остановиться возле аптеки, где купила тест. Утренний диалог с Алексом меня сильно беспокоил и я хотела скорее исключить мысли о беременности. Затем заскочила в булочную и только после этого поехала домой. Возле ворот стояла чья-то «Бэха» и «Мерседес» брата. Я попыталась проскочить в комнату невидимкой, но брат меня припалил.

– Саш? Ты что, как преступник? Пойдем в кухню, познакомлю тебя кое с кем, – затем он заметил внешний вид Темира и нахмурился. – Что произошло? – К Ритке бывший пристал, – вклинилась я, а потом испуганно воскликнула, обратив внимание на состояние брата. – Что случилось? Тебя что, избили?

Быстро спустившись вниз, я подбежала к Семе, ошарашенно разглядывая его. Все лицо брата напоминало сплошной синяк: губы разбиты, бровь порвана и нос, кажется, сломан.

– Семен, кто это сделал? Что произошло? Ты обратился в полицию?! – Ты знаешь, кто это сделал и полиция мне не поможет. Сам разберусь, – огрызнулся брат и нервно убрал мои руки. – Пойдем в кухню, у нас гости. – Что значит, я знаю, кто это сделал? Ты о ком? – Сашуль, ну, не лезь в мои дела. Я сам разберусь. Все хорошо, – он попытался улыбнуться, но скривился от боли в разбитых губах. – Это Вестник сделал? – осторожно спросила я, слыша грохот своего сердца. – Да, Вестник.

– Когда он успел? – я с подозрением покосилась на Семена, не понимая, как такое возможно. – Когда ты уехала. Приехал этот ублюдок со своими отморозками, но своего они все равно не получили. Не гони, Саш, прорвемся. – фальшиво-бодро произнес брат и повел меня в кухню. – А где мама? – спросила я по пути, переваривая сказанное. Или Семен оговаривал Алекса или тот задержался для того, чтобы избить моего брата. Я уже окончательно запуталась и не понимала, кому верить. Стоило спросить версию Вестника, после делать выводы.

– Она улетела к Алексе, – недовольно процедил брат. – Что? Как? Почему мне не сказала? – Позвонишь и узнаешь, я не хочу это обсуждать. Ты идёшь?

Я растерялась окончательно. Слишком много новостей. Слишком много странностей. В нашем доме и в моей жизни в целом с каждым днем становилось все сложнее сохранять спокойствие. Я думала, хотя бы с мамой смогу пообщаться, но и та сбежала, даже не предупредив. Даже сообщение не написала. Брат явно что-то не договаривал и это меня беспокоило.

В кухню я зашла полностью погруженная в свои мысли и удивленно замерла на пороге, разглядывая гостя.

– Помнишь я говорил про мужчину, с которым тебя познакомлю? Знакомься, Александр Краснов, мой компаньон. – Привет, – протянула я , не ожидая тут увидеть вчерашнего знакомого и замолилась про себя, что бы Саша не рассказал брату, что мы знакомы.