Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

18

– Саша? – Егор непонимающе глядел то на меня, то на припаркованный неподалеку внедорожник. – Что происходит? Я все утро пытаюсь до тебя дозвониться, мать сказала, что ты приехала еще вчера. Что происходит? Почему ты так выглядишь? Где твоя обувь? Кто этот мужик? Это что у тебя на шее, засосы?!

Егор пребывал в шоке. Я его понимала. Он меня ещё такой не видел. Ранее я никогда не позволяла себе выйти на улицу неопрятной, не уложив волосы. Егор бы и никогда не посмотрел на такую, как я сейчас. Рядом с ним должны были находиться только элегантные женщины. Те, кто знали, как себя подать. Он бы ни за что не взял под руку пацанку в спортивном костюме или девушку, которая не знает, что такое маникюр. Ему нравились изысканные, женственные модницы с воплощенной аристократичностью, другие бы с ним не смотрелись. Он и сейчас приехал весь при параде: брючки, рубашка с небрежно растегнутой пуговицей и закатанными рукавами, цветы. Парфюм от "Шанель"... Когда-то я испытывала рядом с ним головокружение и гордилась тем, что он выбрал меня. Мы были красивой парой и хорошо смотрелись.

Еще вчера я была другой. Еще вчера засосы ни под каким соусом не принимала. Один раз Егор в чувствах поставил мне на шее небольшой засосик, после чего гуглил, как быстро его вывести. Больше не пробовал. Я считала, что лучшее украшение для кожи – отсутствие на ней изъянов. Но это было раньше, сейчас мне нравились синяки на коже. Они напоминали мне о горячем пробуждении, о жарких касаниях Алекса, о его грубых толчках во мне, о безумной эйфории на финише.

– Сашка, не молчи. – не унимался Егор. – Ты на себя не похожа! Тебя подменили словно. – затем на его лице появилось озарение и он заулыбался, как дурачок, хлопнув себя по лбу. – А... Кажется, я понял. Ты – не моя девушка. Ты – Алекса. Господи, вас же родители даже путают, вы так реально похожи. Алекса, прости... Я уже подумал, моя роднуля сошла с ума. Где она кстати?

Он осмотрелся по сторонам, выискивая меня.

– Это я, Егор. Ты не обознался, – устало ответила и покосилась на джип. Он все еще стоял, рядом с ним курил Артём. Парень внимательно наблюдал за нами, словно ждал команды. Больше всего я боялась, что Алекс воспримет ситуацию не так и посчитает меня легкомысленной. Или хуже того, решит отметелить Егора. Что из этого прискорбнее я не знала.

– Тогда я не понимаю... – растерялся парень и вспомнил про букет. Неловко вручил мне его, озираясь по сторонам. Он все ещё думал, что мы его разыгрываем.

– Спасибо, – цветы я взяла. Они ни в чем не виноваты. – Но только это уже лишнее. Егор, я от тебя ухожу.

– Почему? У нас же все нормально.

– Сомневаюсь. Когда в отношениях все нормально, не ищут отдушину в других.

– Что? Кто тебе это наговорил?!

Он настолько искренне возмутился, что можно было засомневаться в себе. Если бы я собственными глазами не видела женскую обувь и не слышала их разговор, поверила бы в очередную фальшь. В этом была моя слабость – я слишком доверчивая и добрая, когда не следует.

– Давай не будем ссориться. Мы расстаемся, – на этой ноте я попыталась уйти, но Егор схватил меня за локоть:

– Нет, подожди. Что значит расстаемся? Я не хочу с тобой расставаться. Я тебя люблю, меня все устраивает. Какая пчела тебя укусила?

Он попытался меня обнять и притянуть к себе, но я вывернулась. Молча достала ключи от его квартиры и вручила ему.

– Ммм, – он поджал губы. – Судя по всему, не пчела кусала, а шмель. Нашла себе другого? Побогаче? Ну, и как он тебе?

Так, что до сих пор сердце замирает от восторга, подумала про себя, а разум шепчет, что сошла с ума. Но вслух сказала другое:

– А как тебе обладательница красных босоножек? – победно наблюдая, как его лицо вытягивалось, продолжила. – Я вчера хотела сделать тебе сюрприз и приехала, когда ты был с другой. Я все видела, Егор. Нам с тобой не по пути, – решив, что разговор окончен, я направилась к воротам.

– Саш, стой. Я все объясню. С Жанной у меня ничего серьезного, ты не так поняла! – он снова нагнал меня, попытался преградить путь, но я обошла его, не желая ничего слушать. – Да подожди ты! – схватил за руку и начал целовать мои ладони. – Я тебя люблю. Только тебя. Это так… Увлечение. Я же творческий человек, мне нужна муза! Это ничего не значит!

Я вдумчиво вглядывалась в когда-то родные графитовые глаза и размышляла про свои чувства. Если вчера меня терзала боль, то сегодня опутало безразличием. Вчера бы я спросила у него, красивЕе она меня? КрасИвее? (мысленно себя одернула). А сегодня считала, что игра не стоит свеч. Мне не важно, как давно Малецкий обманывал меня, с кем ему лучше, сможет он исправиться или нет. Я перевернула страницу с нашими отношениями и придерживалась принципа, что разбитую вазу не склеить, а возврат в прошлое – дорога в никуда. После Алекса мне просто будет скучно. Мой Белиал пробудил меня ото сна, показал, как бывает и что значит быть живой и чувствовать. Обратно в хрустальный сосуд я не хочу. С Малецким мне было хорошо, он достойный парень, но не мой. Это больше не моя история.

– Желаю тебе удачи с твоей музой. Нам больше не о чем говорить, – сухо произнесла, смотря на переносицу парня, будто сквозь него, а после обернулась, чтобы проверить, на месте ли джип. Стоял, за мной наблюдали.

– Значит он всё-таки лучше. Не ожидал от тебя, Саш. Думал, для тебя чувства важнее, а ты купилась на толстый кошелек. Вот увидишь, он трахнет тебя и бросит. Хотя, ты выглядишь словно на субботнике побывала. Видимо, он уже тебя хорошо поимел, да и не только он.

Когда Егор сел в машину, джип тоже тронулся с места. Я не стала задерживаться и поторопилась домой, обдумывая, как бы так проскользнуть мимо мамы незамеченной. План оказался провальным изначально: мамулик слышала наш разговор и уже обеспокоенно ждала меня на входе в дом.

– Саша? Мне показалось, или вы поругались с Малецким? – мама изумленно смотрела на внешний вид своей блудной дочери и не могла подобрать слова.

Сейчас мы с ней смотрелись, как яркие представители разных поколений. Моя мама везде следовала на каблуках, даже дома. Носила исключительно платья и красилась даже если никуда не планировала выходить. Я на фоне ее темно-синего платья в пол, туфель и высокого пучка гремела тинэйджерским бунтом. Еще ирокез мне для пущего эффекта и на обложку журнала со скандальным заголовком.

– Мы расстались. Мам, я все объясню по поводу платья. Я случайно его испачкала…

– Да, уж будь добра. А то у меня есть сомнения относительно того, ты ли это, – она с подозрением косилась на меня. Сейчас тоже подумает, что мы с Алексой решили устроить ей сюрприз. Мы бы устроили может, но моей сестре вход сюда заказан.

– Я очень голодна. Можно мне сначала позавтракать, а потом мы поговорим? – честно говоря, мне нужно было потянуть время. Историю я не придумала, а с живой с меня не слезут. Чихвостить меня не будут, но мамочкино женское любопытство отмолчаться мне не даст.

– Хорошо. Только сначала переоденься и прими человеческий облик, чтобы Семен тебя не видел. Он и так весь на нервах с утра. Тоже учудил, братик. Оба меня до инфаркта довести хотите.

– А Семен-то что натворил? – удивилась я, проходя за мамой в дом.

– А ты не смотрела новости? На него вчера покушение было. Черти что творится. Старшего убить пытаются, дочь, как прости господи, выглядит. Вторая вообще за мать не считает....

– Что?! – меня в пот бросило от ее слов, я пошатнулась, ошалело смотря матери в спину. – Что с Семой? Его ранили? Он в больнице?

– Все обошлось, не нервничай. Ни царапины на нем, охрана хорошо отработала, – мама прошла в кухню и налила себе стакан воды. Для матери, которая чуть не лишилась сына, она выглядела чересчур спокойной. Мне бы ее самообладание.

– А где он сам? Кто на него покушался? Он дома? Я должна его увидеть.

Я поторопилась наверх. Мы были очень близки с братом. Он заменил мне отца и я за него была готова и в огонь и в воду. Слушалась его во всем и всегда советовалась. Он был авторитетом для меня. Даже мама не имела такого влияния на меня, как брат. Услышав, что ему угрожала опасность и я могла его больше никогда не увидеть, я жутко испугалась и спешила скорее к нему, чтобы убедиться лично, что с ним все в порядке.

Обежав второй этаж и не обнаружив никого, спустилась вниз. С лестницы увидела Семена. Он разувался, болтая с кем-то по телефону. Как обычно деловой, в своем сером костюме и в дорогих часах – символе преуспеваемости. Он тщательно следил за собой. Темные волосы всегда аккуратно пострижены у известного барбера, костюмы брат гладил сам, считая, что лучше мужчины это никто не сделает, а визитная карточка – дорогой парфюм, который не каждый себе мог позволить. Сема выглядел, как обычно. Даже намека нет на то, что на него было покушение.

Бросилась к нему, обнимая, что было силы и заплакала в бесшумном режиме. Господи, как же хорошо, что ты живой. Как же я счастлива, что с тобой все в порядке… Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось…

– Эй, Санчо, ты чего? – брат быстро попрощался со своим собеседником и присел передо мной на корточки. – Что, мать разболтала, да? – он нахмурился.

– Ты усилил охрану? Кто это сделал? – шмыгнула носом. Сколько раз я предлагала ему нанять людей, но он отнекивался. Охрана была только в офисе. Дома и по пятам никто не ходил. Брат считал это лишним.

– Да, я нанял грамотных людей. Ничего мне не станет, не вникай, это бизнес, не больше, – он улыбнулся лишь губами, чтобы меня успокоить. Семен редко улыбался. Рано повзрослев, он вобрал в себя привычку – быть серьезным и собранным. Из-за этого его карие глаза всегда настороженно смотрели из-под нахмуренных бровей, а челюсти были плотно стиснуты. Даже когда он веселился, все мышцы оставались в напряге.

– Откажись от бизнеса, мы не можем рисковать тобой, – я отвернулась от него и отошла к окну. Я прекрасно знала, что он скажет дальше.

– Твое дело – учиться и наслаждаться жизнью. Рисуешь свои картинки, рисуй. А я сам решу свои рабочие вопросы, уступать кому-то я не намерен. Я не отец, который сбежал с позором, я буду выгрызать то, что должно по праву принадлежать мне.

Он завелся. Никто и никогда не смел указывать Семену на то, что он должен делать и как лучше поступить. Он до паранойи хотел доказать всем, что не похож на отца, который сбежал из страны, как только начались проблемы. Не хотела с ним спорить на эту тему, поэтому согласилась:

– Прости, тебе, конечно же виднее. Я просто очень сильно волнуюсь за тебя. Береги себя,– грустно улыбнулась и, повернувшись, погладила его по гладко выбритой скуле. – Договорились?

– Договорились. Кстати, про беречь себя. Саш, мне показалось, или у тебя на капоте вмятины? Ничего не хочешь мне рассказать?

– Хочу. Только можно я сначала позавтракаю, а потом наверху мы поговорим?

– Стоять, – брат остановил меня, когда я попыталась уйти. Приподняв волосы, он внимательно изучал засосы на шее. Затем мазнул взглядом по моему внешнему виду и процедил. – Переоденься. От тебя несет духом Алексы.

Это значило: ты паршиво выглядишь. Потому что сестра у меня несносная. Могла с легкостью налакаться портвейном или вызывающе разодеться, наплевав на мнение семьи. Она жила так, как хотела, а ей всегда ставили в пример меня. Вон, посмотри, Саша закончила четверть без троек, Сашенька выиграла олимпиаду, Сашенька поразила всех своей картиной. Странно, что сестра меня любила. Наверное, потому что в глубине души я завидовала ей и она про это знала. Алекса была свободной от любых убеждений, а я в кувшине правильного воспитания.

Периодически мы меняли друг друга с сестрой. В основном на экзаменах. У меня было плохо с физкультурой и химией, Алекса лажала в литературе и русском языке. Всегда прокатывало, нас даже родители путали. Лишь только брат безошибочно нас различал. В чем его секрет или наша промашка до сих пор мы так и не поняли.

В кухню я пришла уже переодевшись. Чтобы не дразнить родных синяками и ссадинами, надела джинсы и футболку, повязала на шею платок. Понимаю, все видели засосы, но не хотела лишний раз мозолить ими глаза.

Мама уже ждала меня, заманивая за стол ароматом панкейков и кофе.

– Где ты была? – спросила она, когда птичка попала в клетку и стала лопать вкусности. – Только не ври, что у Малецкого. У кого ты ночевала, Саш?

Я бы соврала, что у Лены, да маму так не проведешь. Пришлось говорить полуправду.

– Я была у мужчины, – поставила паузу. Больше мне добавить нечего.

– Кто он? Из какой семьи?

– Он взрослый и самодостаточный мужчина. Его зовут Саша.

– Насколько он тебя старше? Кем он работает? Саша?

Маме было любопытно узнать, с кем я провела время, а мне добавить нечего.

Не знаю я, мама, кем он работает. И сколько ему лет – тоже. Он вообще уголовник и. возможно, этой ночью из тюрьмы сбежал.

Я уставилась на маму, проворачивая в голове ее реакцию, если расскажу правду. Ух, что будет. Прилюдное хватание за сердце и вызовы «Скорой» нам обеспечены. Чтобы добиться желаемого мама привлекала любые инструменты, пускай и не совсем честные.

– Не все сразу, мам. Я тебя с ним потом познакомлю. Уверена, он тебе понравится, – я натянуто улыбнулась, оставляя любопытную родительницу без деталей.

– Ну-ну… Попроси его в следующий раз быть аккуратнее. Я в твоем возрасте, конечно, тоже была страстной, но не позволяла себе разгуливать с синяками на шее. Боюсь спросить, в чем ты платье испачкала, – она поджала губы и недовольно замешала ложечкой свой кофе.

Отвечать я не стала. Пусть думает, что мы извращались как могли, чем узнает, что ее дочь убегала от преступников по полям. Мама отвлеклась от воспитательной беседы, переключившись на новостной выпуск про наш город. В нем ведущий рассказывал про происшествия, погоду и местные мероприятия. Я погрузилась в слух, настороженно выжидая репортаж про аварию. Передача шла двадцать минут. За это время сердце чуть не выскочило из груди, разгоняясь до высокой частоты. Я боялась увидеть запись со своим авто и аварией и всякий раз, когда ведущий начинал вещать о новом происшествии, и готова была скончаться от ужаса.

Меня пронесло. Ничего такого не сообщили. Большая часть выпуска уделялась пропаже сына мэра. Тот ушел вечером из дома и не вернулся. На ноги была поставлена вся полиция, искали с собаками, просматривали камеры, но безрезультатно

– Это страшно, когда пропадают дети, – тяжело вздохнула мама. – боюсь представить, что у нашего мэра сейчас на душе. Столько мыслей в голове, и готов все на кон поставить, лишь бы с твоим ребёнком все было хорошо …

– Не начинай, – в кухню зашел Семён. – Твои дети не такие имбецилы, как этот отпрыск мэра. Надышался небось какой-то дряни и теперь в отходняках отцу набрать боится. Саш, ты поела? Поднимайся наверх.

– Вернемся к нашему разговору позже, – кивнула мне мама. С Семеном она старалась не спорить. Особенно, когда тот в плохом расположении духа.

Брат предложил прогуляться по двору. У нас был большой участок, где мама с азартом практиковалась в навыках ландшафтного дизайнера и садовода. Выходя из дома я заметила двух незнакомых мужчин на территории.

– Это охрана, – пояснил Сема по поводу разодетых в черные костюмы Рэмбо. – С сегодняшнего дня наш образ жизни немного изменится, привыкай.

– У тебя серьезные проблемы? – заглядывала в лицо брату, пытаясь понять, что у него на уме. Я бы не стала рисковать собой, если бы мне угрожала опасность. Отдала бы то, что хотели и жила спокойно. У нас достаточно денег, внукам хватит, но Семен по слухам хотел больше и его начали прессовать. Я была далека от бизнеса и питалась отрывками из маминых телефонных разговоров.

– Серьезные проблемы не у меня, а у того, кто мне дорогу перешел, – он хмыкнул и кивнул на охрану. – Это для вашего спокойствия. Тому черту я райскую жизнь покажу, он сто раз пожалеет, что на свет родился. Никто не должен лезть в дела Семена Козлова.

Он улыбнулся и приобнял меня за талию, ведя к машине. Прислонив к нему голову, шла к своему крокодильчику, с каждым шагом приближаясь к минуте раскаяния. Сейчас Сема пытать начнет. Орать будет. Он очень у нас жесткий, мог сорваться, но меня обычно баловал лаской. Сейчас же я чувствовала, что настала моя очередь порки.

– Рассказывай, – он остановился напротив капота и кивнул на него, нервно облизнув губы. – Что за дела, Сашуль? Что у тебя случилось вчера?

– Я вчера человека сбила, – предусмотрительно я отошла на шаг назад и осмотрелась по сторонам, дабы убедиться, что никто не слышал. – Кажется, насмерть.

Я подробно рассказала про обстоятельства той ночи. Только про похищение умолчала. В моей версии я поругалась с Егором, сбила человека, затем поехала к Семену и уехала к подруге, не сумев к нему попасть. Все. Никакого Алекса в моей жизни не было. Стоило рассказать правду, но про своего Вестника я не рискнула откровенничать, считая, что это уже не моя тайна. Вдруг мои слова навредят ему, из тюрьмы же бежал. А к аварии он никакого отношения не имел.

Брат слушал меня внимательно. Ни разу не перебил. Хмуро пялился на вмятину на капоте, желваками работал, но молчал. Когда я закончила, в мою сторону даже не посмотрел. Так и продолжил упорно рассматривать искаженный металл.

– Иди к себе в комнату, я скоро подойду. Мне нужно уточнить кое-что.

Пробивать ушел. Когда я спускалась в кухню, слышала, как он кому-то называл номер крокодильчика.

Мне стало не по себе в который раз за день. По спине побежали неприятные мурашки, руки стали липкими. У Семена много связей, он быстро найдет записи с камер, возле офиса они тоже есть. Поймет, что я не все рассказала и выпытает из меня даже то, что я и не знала. Вряд ли я смогу противостоять ему и умолчать про Алекса. Когда брат узнает, что его сестрица спуталась с уголовником, точно посадит меня под домашний арест.

Представив последствия, мне стало тошно. Брат может не просто посадить меня под замок, но и снова запретить общаться с сестрой. И так уже высказал про мой внешний вид, делая отсылку к сестре. Ему только повод дай, чтобы выставить Алексу виноватой.

Я успела навести порядок в своем столе, когда зашел Семен. Он был хмурнее тучи.

– Ты ничего не перепутала, когда мне рассказывала? – он замер в дверях и сканировал каждый мой жест, выискивая знаки в моем нервозном поведении. Зная мою скрытность, предполагал, что о чем-то умолчала и пытался понять, что. Я не торопилась раскрываться тоже.

– Нет…

– А больше мне ничего не хочешь рассказать?

– Я не понимаю, о чем ты, – замотала головой и присела на кровать. Так просто болтать я не буду.

– Никто не заявлял про аварию. Но это похер, – он махнул рукой и прошел в комнату. Присел на стул и его карие глаза стали буравить меня с близкого расстояния. – Записей с камер нет.

– То есть? – я точно помнила камеру на месте аварии.

– Есть запись, как ты едешь от своего Малецкого, затем все обрывается.

– А возле твоего офиса?

– Камеры не записали интервал, в который ты приезжала туда. Кто-то намерено стер все записи с тобой. Ты точно не хочешь ничего мне рассказать?

19

Алекс не позвонил. Ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю. Первые пару дней я не выпускала из рук телефон, бросалась, как ненормальная, на каждое уведомление, а потом приняла реальность: он не позвонит. Это ожидаемо. Мужчины с женщиной могут проводить время вместе, заниматься сексом, но после расставания вычеркивать друг друга из жизни. В моем случае это сделал Алекс. Неудивительно. Мы с ним из разных миров, у нас разница в возрасте, я для него была ничем иным, как приятным времяпровождением. Таких, как я, у него, наверное, много.

Несколько раз я пересиливала в себе желание позвонить или отправить смс, но гордость оказалась сильнее. Поняв, что не нужна ему, на седьмой день я удалила его номер из телефонной книги, решив жить, как раньше, хоть было сложно. После случившегося брат посадил меня под домашний арест, запретил выходить из дома, боясь за мою безопасность. Я не особо противилась, параллельно изучая новостные порталы на наличие статей про аварию. Там тоже было глухо. Даже шумиха вокруг сына мэра улеглась. Того парня, к слову, не нашли.

Я бы и дальше занималась имитацией вычеркивания Шурика из чертог своей памяти, если бы не Алекса, которая набрала мне в обед, делясь своими новостями. Слово за слово и сестра надоумила меня поискать инфу про Сашу в интернете. Я повелась на поводу у нашего уже общего любопытства. Если звонить не позволяла гордость, то рыскать в интернете не считалось чем-то зазорным. Тем более, по заговорщическому тону Алексы я догадывалась, сестрица уже шерудила в сети и ждала, пока я повторю ее путь.

Вбив в поисковую строку «Вестник», я мигом окунулась в криминальный мир, почувствовав себя его участницей. Если бы неделю назад я понимала, кто передо мной, сто раз бы подумала, прежде чем назвать Алекса уркой. Я бы ни за что не вернулась и не пыталась ему помочь. Я бы бежала по тьме куда глаза глядят, но уже поздно кусать локти. В тот вечер я не просто не сбежала от темноты, я как заядлый никтофил, рванула в ее плети и до сих пор ощущала ее присутствие в себе. Темнота просто так не отпускает, один раз ее вкусив, ты всю жизнь будешь чувствовать ее нити в закромах своего подсознания. Необычные ощущения. Пугающие и завораживающие.

Про самого Вестника было не так много информации. Всего одно фото плохого качества и краткое описание. Алекс был скрытен, но того, что я прочитала, было достаточно для того, чтобы ошеломиться. Оказалось, я помогла не уголовнику, бежавшему из тюрьмы, а правой руке известного в нашей стране лидера преступной группировки – Назара Волкова.

Вестник появился в нашем городе всего год назад, но за эти двенадцать месяцев успел подмять под себя значительную часть территории. Его методы были жесткие, но действенные. Его слава была громкая, но кровавая. Его имя было на слуху, но при этом, кроме имени никто не знал ничего. Он будто родился ровно год назад сразу в зрелом возрасте из ниоткуда. Ни семьи, ни прошлого, ни возраста. Лишь догадки. Алекс был опутан слухами и аурой запрета. Мне показалось, что СМИ боялись его даже фотографировать, не то что писать детали его биографии.

Я обескуражено читала про тех, кого ликвидировал Алекс, ощущая, как по всему телу волоски становились дыбом. Он дьявол во плоти! Его даже полиция обходила стороной и опять же по слухам у Вестника среди полицейских было полно своих подвязок.

– Это просто жесть… – протянула я сестре в трубку. – Я переспала с правой рукой криминального авторитета. Люди его имя не рискуют произносить, чтобы не явился вдруг, а я в экстазе его стонала, да не раз. Поверить не могу…

– Ты меня переплюнула. Я таких перцев не цепляла! – Алекса была полна восхищения. – Я чисто по приколу решила пошариться в инете и вбила его данные, а тут такое. Не могла не позвонить. Честно говоря, думала, ты в курсе.

– Я даже не думала лазить по сети… И я его не цепляла, – поправила ее. – Почему про него так мало информации? Ничего личного, даже фото нет…

– Ну... Хочешь узнать больше о человеке, узнай про того, на кого он работает. Ты знаешь, на кого работает твой Шурик?

– Я особо не вникала. Кто такой Волков? Кроме того, что он криминальный авторитет.

– У... Садись лучше. Только сразу предупреждаю, не знаю, поможет тебе это или нет, но то, что Вестник работает на Волкова – слухи. Пруфов никаких нет. Но если он правая рука Назара, то...

– Что?

– То в следующий раз ты должна доставить ему райское наслаждение в постели. Такие связи нам нужны. Читай в мессенджере, я тебе накидала там.

Открыв ссылки, я повторно окунулась в другую реальность. Если Алекс – Белиал, то Волков в тысячу крат хуже. Его даже в ад не возьмут.

Про Волкова упоминаний было предостаточно. Того журналисты мусолили вдоль и поперек, смазывая пугающие статьи фотографиями привлекательного мужчины немного за сорок. Привлекательной в нем была только внешность. Остальное отторгало и вводило в состояние ужаса и протеста. Как такой человек мог вообще жить на земле и преуспевать?

Он насильно взял в жены свою нынешнюю супругу, жестоко убил ее родителей, устраивал многочисленные прилюдные казни, взрывал целые ангары с людьми, устраняя конкурентов. Жесткость, принципиальность – это все он. И работали на него только такие же безжалостные и безрассудные люди. Такие, как Алекс. В каждом городе у Волкова были свои доверенные лица. Владивосток был под вопросом. Как и сказала сестра, доказать связь Назара с Вестником никто не сумел, но почерк был похож.

– У него хватит власти чтобы сделать так, что тебя и меня вообще не было. Стереть биографию, понимаешь? – сообщила Алекса.

– Мне показалось или ты восхищаешься? – возмутилась я.

– Да! Он нереальный, этот Волков. И твой Вестник – тоже. Только фото вообще нет, странно очень. Темная лошадка. Думаю, это тоже происки Волкова и какой-то его план. В противном случае твой Алекс – весомый оппонент для Назарчика и не ровен час, схлестнуться могут. Волков всех таких убирает со своего пути, а тут не трогает.

– Мне это неинтересно. Я вообще никакого отношения к криминалу не имею и хочу все забыть, – отрезала я, отложив в сторону планшет.

– Забыть хочешь, но рисуешь уже двадцатый портрет своего красавчика. Ага.

– Это просто вдохновение. Не больше. Тебя я тоже рисую.

– Может ты ему позвонишь хотя бы?

– Нет.

– Гордая? Может он номер потерял твой?

– Он записи с камер удалил, вещи мои нашел. Думаешь, ему составит труда найти его заново?

– Тоже верно... Ну значит тебе выпала честь, потрогать член Вестника. Гордись этим.

Алекса прыснула со смеху, вгоняя меня в краску. Но вместо того, чтобы перевести нежеланную тему, я добавила:

– Его, кхм, коллеги, сказали, что имя Алекса – визитная карточка. Если у меня будут проблемы, можно смело ею прикрываться.

– Надеюсь, что тебе не пригодится. У тебя брат есть, его именем тоже можно прикрыться. Кстати, про сбитого чувака никакой инфо нет?

– Тишина, – я вздохнула. – Семен злится жутко. Считает это заговором против него. Вот, сижу дома уже неделю под замком.

– Приезжай ко мне, пока все не уляжется.

Ответить я не успела. Услышав стук в дверь, быстро скинула вызов и присела за мольберт, имитируя увлеченность процессом.

– Сашуль?

Услышав голос брата, я уронила карандаш и спешно начала прятать рисунки. Не хотелось показывать Семе причину своих многочасовых посиделок в комнате. Я так и не поделилась с ним деталями своих приключений и пока решила оставить свои чувства при себе. А рисунки… Это единственный способ сублимировать свои эмоции и не впасть в депрессию. Своеобразная психотерапия вместо алкоголя, который мой организм не переносил.

– Что ты там прячешь? У тебя появились от меня секреты? – с деланной строгостью произнес брат и попытался заглянуть за мольберт, но я быстро накрыла его платком.

– Это секрет. Подарок тебе на день рождения, – нашлась я.

– А я думал, что ты оставишь меня в этот раз без подарка, – он улыбнулся.

Эти семь дней мы с ним практически не разговаривали. После того, как брат узнал про аварию, он не только запретил мне выходить из дома, но и продал моего крокодильчика. Я протестовала, как могла, но Семен был неумолим. Он на следующий же день продал мою малышку, взамен подогнав под окна лупоглазый «Порше» красного цвета с откидным верхом. Не впечатлил, от чего разозлился. Назвал меня витающей в облаках барышней, которая ничего не понимает и не знает чувства благодарности. Примерно так и сказал, только в грубой форме.

После этого мы завтракали и ужинали раздельно. Я не горела желания общаться, а Семен ждал, пока я приду каяться. Сегодня он пришел ко мне сам, чем удивил. Неужто сам решил закопать томагавк войны и заключить перемирие? На брата не похоже.

– Спускайся вниз, хочу тебя кое с кем познакомить, – сообщил Сема и вышел из комнаты.

Нет, мириться мы не собирались.

Мельком глянув на себя в зеркале, я одобрительно кивнула своему отражению: серый сарафан, коса – пойдет для знакомства с тем, кого я не ждала. Спускаясь вниз, кидала догадки, кто меня там ждет. Надеюсь, брат не нанял психиатра или пластического хирурга, чтобы изменить мою внешность. После прочитанных статей я уже ничему не удивлюсь.

__________

Тем, кто не читал про Волкова, советую с ним познакомиться с книге "Амбивалентность P.S: Я научу тебя любить.