Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

12

– Я с Сашей приехала, мне нужно из авто кое-что взять… – пролепетала, трясясь от ужаса. К татуированному мужчине подошли еще двое. Они с интересом рассматривали меня, как хищники перед трапезой, чем вызывали еще больший ужас.

– С каким ещё Сашей? – прищурился черноглазый, отступая на шаг назад. Он с интересом рассматривал мой внешний вид, особое внимание уделяя голым коленкам, на которые я безостановочно натягивала полы футболки. Под его тяжелым взглядом я ощущала себя полностью голой и тряслась еще сильнее.

В воздухе перемешалась адская смесь: мой адреналин, блевотный запах пота и пары алкоголя. Вся уголовная компания что-то отмечала, а я прилетела как вишенка на торте: полуголая, молодая, напуганная.

– Мы приехали ночью, я отлучилась в машину, – произнесла охрипшим от ужаса голосом.

– Я слышал что привезли шалаву, только не пойму о каком Саше ты чешешь? – вклинился другой уголовник.

– Алекс… Не знаю его фамилию… – я брезгливо сморщилась от запаха пота, что не осталось незамеченным.

– Сомневаюсь, что Алекс бы повелся на такую безвкусицу. Морда опухшая, шмотки убогие. Еще и ключи от тачки дал? Может ты ворюга? – прищурился черноглазый и снова опустил взгляд на мои ноги.

– Это моя машина! – возмутилась я, но сразу заткнулась, похолодев от следующей фразы одного из мужчин:

– Раздевай ее, Тох. Эта шалава не из дома вылезла. Проверь, что стырить решила кроме тачки.

– У меня карманов нет! – испуганно воскликнула и хотела открыть дверь, но заскулила от боли в плече, когда обладатель змеиной татуировки, по совместительству – Тоха сжал его, ехидно улыбаясь:

– Так зачем карманы, когда есть куда прятать. И никто искать, думаешь, там не станет? – черные глаза вспыхнули похотливым огоньком.

– Не смей меня трогать, я все Алексу расскажу , – я начала брыкаться, когда ткань затрещала по швам под восхищенные мужские возгласы.

Я понимала, что они со мной планировали сделать и корила себя за глупость, продолжая обороняться до тех пор пока не получила пощёчину. Хлесткий удар заставил зарыдать в голос, и свалиться на асфальт, что вызвало громкий ржач.

Это не люди, это животные. То, что вызывала в других сочувствие, у этих разжигало азарт и острое желание поиграться своей жертвой, как кошка с мышкой, а потом уничтожить.

– Вставай, отработаешь по тарифу, никому не скажем, что тачку угнать хотела. Сколько берешь, сука?

Не получив ответа, Тоха поднял меня за волосы, от чего я громко завизжала.

– Сколько ты стоишь, шлюха?!

– Я приехала с Сашей, не нужно меня больше бить, пожалуйста! Он сейчас в доме, вы можете у него узнать, я не шлюха, не трогайте меня! – я начала реветь в голос, беспомощно закрываясь от животных руками в ожидании новой порции удара.

– По хорошему не понимает. Тащи ее в подвал, – услышала сбоку и следом меня схватили за волосы и потащили куда-то в сторону

Это конец, мелькнуло в голове и перед глазами сверкнула блестящая ручка двери, когда позади услышала знакомый голос. Он мне показался самым родным и желанным в тот миг. Моим спасительным глотком кислорода. Моей соломинкой, за которую я теперь буду всегда держаться и никогда не отпущу.

– Что тут происходит?

– Да вот, шлюху уму-разуму учим, – поделился Тоха и уже привычно развернул меня за волосы, демонстрируя трофей. – Присоединишься?

Я загнанным взглядом столкнулась с Алексом. Если я была в истерике, то он был вне себя от ярости. Губы поджал, злобно двигал желваками, а глаза… Так смотрит бык на корриде, готовый разорвать всех, кто встретится у него на пути.

– Руки убери от нее, – злобно процедил.

– В смысле? – не понял Тоха.

Вместо пояснений Алекс достал пистолет и навел его на моего обидчика. Остальные ребята благоразумно отошли в сторону. Татуированный послушно отпустил меня после чего получил кулаком по лицу. После короткого, но точного удара в воздухе завитал запах крови.

Ему показалось этого мало и он повторно навел на Тоху пистолет. В этот момент я не выдержала и бросилась Алексу на грудь.

– Не надо, пожалуйста! Не убивай его, прошу тебя! Они ничего не успели мне сделать, – молила, вися на нем. Моих сил не хватит, чтобы остановить эту раненную, усталую, но непомерно сильную машину, но я шептала всякий бред, пытаясь угомонить разъяренного Алекса:

– Пожалуйста, не нужно больше никого убивать, прошу тебя...

– Я же просил не шляться одной среди пьяных мужиков, – тихо произнес на ухо и накинул на меня свою куртку.

– Больше не буду, буду слушаться тебя, только опусти пистолет, – зашептала ему в ухо и робко попыталась опустить руку, которая все еще держала на прицеле Тоху.

Алекс прижал меня одной рукой к себе, после чего развернулся со мной к двух другим, кто молча наблюдали за происходящим:

– Если хоть одна гнида к ней приблизится, мозги вышибу. Вопросы есть?

У них как в звериной стае. Слово вожака закон, который нельзя оспорить. Алекс – вожак. И к нему стоит держаться ближе.

Это я усекла путем неудачных проб обрести свободу и сейчас, когда присутствующие, подобно побитым собакам, молча разбрелись по углам. Один Тоха продолжал стоять на месте, закинув голову вверх. Алекс так и держал его на прицеле.

– Пойдем в комнату, прошу тебя. Не нужно никого убивать. Они перепили, оставь его. Прошу тебя, – снова взмолилась я.

Эти руки пачкались в крови. Он грешен. На его совести не одна смерть, его боялись. Его уважали. Мне тоже стоило держаться от Алекса подальше, но почему-то лишь когда его ладонь обняла меня за талию, я ощутила долгожданное спокойствие. В этих безжалостных пальцах, что нажимали на курок, таилась моя нирвана.

– Пожалуйста, – прошептала едва слышно, согревая тревожным дыханием его шею. – Уведи меня отсюда.

Ему было сложно поддаться моим уговорам. Палец продолжал напряженно лежать на спусковом крючке, когда, наконец, Алекс сдался и жестом показал несчастному уголовнику, чтобы валил отсюда.

– Имей в виду, – процедил мне Алекс, убирая пистолет. – Сейчас тебе удалось меня остановить, но больше я этого делать не буду. Ты истратила свою единственную блажь.

– А больше я и не попрошу, – прошептала я и, сама от себя не ожидая, встала на цыпочки и потянулась к его губам.

Поцеловала первая, с замиранием сердца ожидая, ответит или нет.

13

Любопытство, страх и волнение, сплелись воедино под руководством нетерпения. Мне хотелось еще раз необычной анестезии, чтобы все, что произошло со мной за сегодня забылось, как будто и не было вовсе. Поэтому сама потянулась к Алексу, чего раннее никогда бы не сделала.

Раньше я свято верила, что поцелуй дамы нужно заслужить. Сегодня поняла, что поцелуй мужчины – тоже. Я своим поведением больше косячила, нежели набирала баллы, но на что– то надеялась. Реальность в который раз ударила меня жестким кулаком в солнечное сплетение, показывая всю абсурдность моего поступка.

– Это вместо обезболивающего, – почти шепотом произнесла, сконфуженно и нехотя убирая руки, которые еще пару мгновений назад обвивали сильную шею.

Моим надеждам не суждено было сбыться. Вместо томной анестезии я получила поцелуй с бетонной плитой. Теплой бетонной плитой, которая не поддалась моим чарам и не превратилась в спасительный эликсир. Он не ответил. Остался стоять с плотно сжатыми губами и хмуро наблюдал за тем, как я горела со стыда.

Теперь я точно в его глазах была инфальтивной малолеткой без чувства собственного достоинства. Только девицы лёгкого поведения могут так себя вести.

Стало стыдно. Не зная, куда деть бесстыжие глаза, я снова оттянула футболку до колен и начала кусать губы, языком слизывая практически невидимый вкус губ Алекса.

– Сначала тянешься, целуешь. А потом краснеешь. Ты часом не целка, Шура?

Услышала тихий голос. Подняв взгляд, заметила, что Алекс задумчиво наблюдал за мной. Остатки былой хмурости еще были заметны на лице, но уже не так явно. Ее сменила заинтересованность.

– А что, для тебя это проблема?

– Это проблема для тебя. Не я же целка.

– Я не ц... Это вообще не твое дело. Это личное, – вспыхнула возмущением и попыталась отойти от него.

– После того, что между нами было, ни о каком личном не может идти речи, – шагнул ко мне и притянул за талию. – Кстати, пушап ты носишь неправильно.

– Я не ношу пушап, – начала и ойкнула, когда его пальцы оказались у меня под футболкой и прикусила губу, заметив в руках брелок от авто.

– Обычно девушки все прячут в чашке, ты оригинальна, – продолжал с интересом наблюдать за моей реакцией.

Ему было забавно наблюдать за мной, не иначе. Он не ругался, не пытался меня наказать. В манящей синей глубине его глаз плескалось только любопытство, а губы дрогнули, не поддавшись на провокацию улыбки. Успел спрятать, но я припалила.

Мне нечего было ответить. Потупила взгляд, но ловила удовольствие от того что его рука все еще покоилась на моей талии.

– Пойдем в дом, – сообщил, не дождавшись ответа.

– Снова закроешь меня? – рискнула поднять голову и осторожно глянула на него из-под ресниц.

– На этот раз я останусь с тобой, – обнял моё лицо ладонями, а после легонько щелкнул по носу. – И если выкинешь нечто подобное, я тебя накажу. Поняла? И запомни: из этого дома невозможно сбежать.

Хотела спросить, как он планировал меня наказывать, но не стала нарываться. Пошла покорно следом. В дом мы заходили, держась за руки. В дверях нас встретил парень с уродливым шрамом, но ничего не сказал. Только задержал взгляд на наших руках и отошел в сторону.

– Почему он всегда молчит? У него что, языка нет? – спросила, когда мы поравнялись с дверью.

– Нет.

Краткость – сестра таланта, но она не особо понятно выражалась. Я не поняла ответ и переспросила:

– Нет – языка нет, или ты про что?

– Когда-то он задавал очень много вопросов. Прямо как ты… И мне пришлось отрезать ему язык, – Алекс открыл передо мной дверь. – Советую принять эту грустную историю к сведению.

Намек я поняла и молча прошла внутрь.

Вопреки моим ожиданиям Алекс провел меня в другую комнату на втором этаже. Тоже небольшую, но более уютную. Если раннее мне казалось, что этот дом напичкан уголовниками, то сейчас, разглядывая помещение, я ощущала тут присутствие женщины.

Мило. Даже слишком. Скандинавский стиль, бело-серые стены, большая кровать по центру комнаты, над изголовьем ложа панно с природой в черно-белом формате. Небольшая тумба с фото окончательно убедила меня в том, что женщина в доме все же была. Чья это комната? Гостевая или для развлечений? Сколько девчонок сюда приводили? Кроватка-то явно не для сна в одиночку.

Пока я изучала интерьер, Алекс прошел к тумбе, стащил с себя футболку и швырнул ее небрежно на кровать, после чего стал рассматривать свою рану.

– Помочь обработать?

– Помоги, – ухмыльнулся и кивнул на живот.

Это звучало пошло и вызывающе. Словно не рану предлагал проверить, а опуститься перед ним на колени и зубами расстегнуть ремень на джинсах, пуговицу, расстегнуть собачку ... Меня снова понесло не в ту степь и когда оказалась рядом с Алексом, с ума чуть не сошла от своих мыслей.

Сегодняшняя рана не была первой. Мощное тело за годы жизни приобрело не только завидную мышечную массу, но и несколько отметин на память. В прошлом Алексу штопали живот и плечо. Вот, еще я добавила стежков на боку.

А шрамы ему шли. Они манили к себе прикоснуться, обвести подушечками пальцев, а может даже и губами. Ещё от Алекса бесподобно пахло. Не знаю, что за парфюм, но такой я не слышала. Что-то с табаком, ванилью и еще какими-то нотами, которые не могла узнать, но хотела вдохнуть поглубже в лёгкие.

Мои прикрытые от кайфа глаза и глубокие вдохи не остались незамеченными.

– Ты очень громко думаешь, – тихо произнес Алекс и приподнял мне подбородок. – И это сводит и меня с ума.

– Ты выдумываешь, – хотела отвернуться, но не смогла отвести взгляд от темно-синих глаз, которые с сумасшедшей скоростью обретали надо мной власть и подобно коварным сиренам, что встречались на пути матросов, тащили меня на дно моих озабоченных мыслей. С каждой секундой я контролировала себя все меньше и мне это нравилось.

– Тогда оттолкни меня, – притянул к себе за талию. Слова вымолвить не успела, как он поцеловал меня, утягивая в свою пропасть сумасшествия и моих порочных желаний. Его глубокий поцелуй имел привкус ментола с древесными нотами самогона. Оказалось, пьянящая смесь мне сносит крышу.

Раньше полагала, что мне могут понравиться лишь парни из приличной семьи. Те, кто могли отличить Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от Бабеля…На такого, как мой сегодняшний принц я бы никогда не обратила внимания. Думала, что не обратила бы. А на деле… А на деле я ни с кем рядом не испытывала такую вереницу эмоций.

Мы настолько самозабвенно целовались, что я не заметила, как оказалась на тумбе, а Алекс расположился между моих ног. Сколько прошло времени? Минута, десять, полчаса? Время потеряло счет, а губы приятно горели от страсти.

– Еще поцелуй, – бесстыже попросила, когда он оторвался от меня и сама примкнула к его губам. Алекс снова взял меня в оборот, жадно целуя. Оно и неудивительно. Если он бежал из тюрьмы, женщины у него давно не было, отсюда и грубость, нахрап, нетерпение.

Ему было мало одних лобызаний, он этого и не скрывал, упираясь в меня своей эрекцией. Это безумно заводило. На животном уровне. Перцовая смесь напора Алекса, его грубость под присыпкой нежности вышибала пробки и я лишь только постанывала что– то невнятное, на этот миг забыв, что за стеной отара уголовников. Об этом я подумаю завтра, а сейчас хотелось насладиться моментом. Может меня убьют утром, как нежелательного свидетеля, а девочка не кончила. Свое хотелось получить сполна.

Мы были где-то на периферии. Там, где терпение граничило с безудержностью и там, где воспалялись все чувства. Хотелось одного – чувствовать его. Уверена, ему хотелось того же.

Футболка полетела в сторону, за ней бюстгальтер. Тело выгнуло дугой навстречу горячим губам, изголодавшимся по женской груди, и новый хриплый стон наполнил комнату, когда Алекс начал прикусывать мои соски, а его пальцы проникли под кружевную ткань. Туда, где уже давно было очень влажно и придется сушить трусики, потому что насквозь их промочила еще томясь в своих фантазиях. Оказалось, так мое тело тоже умело.

Учитывая, что у меня давно не было интимной близости с мужчиной, а Алекса я безумно хотела, кончила я за пару минут и в порыве чувств прикусила его за шею, расцарапала спину. Устало обмякнув, повисла на нем, тяжело дыша. Вчера бы назвала себя шлюхой, а сегодня, витая в облаке посторгазменной эйфории – самой счастливой женщиной.

Самой счастливой и ненасытно-пошлой, потому что как только ко мне вернулся минимальный запас ньютон, сама потянулась к Алексу, положив ладонь на область паха и сжала каменную эрекцию, кайфуя от потяжелевшего мужского дыхания. Хотела выпустить на волю член, начав расстегивать пуговицу на джинсах, но меня прервали: Алекс перехватил мою ладонь и поцеловал ее:

– Я впервые оказался в такой ситуации, – с горечью усмехнулся и уткнулся мне в шею.

– В какой? – закопалась пальцами в жесткие волосы, кайфуя от горячего дыхания, разбавляемого нежными поцелуями.

– В патовой. Когда хочу до жути девчонку, она меня хочет, а взять не могу.

– Почему? – пробормотала растерянно.

Алекс отстранился от меня и кивнул на рану:

– Я чуток не в форме, извини.

– Но я могу помочь тебе… – если бы он только знал, что такое я предлагала впервые, не отказывался бы так грубо:

– От руки мне накидаешь? Спасибо, я и сам могу, – поджал губы и снова нахмурился.

– Но я же... Получила удовольствие, а ты нет.

– Я его тоже получил. Твои стоны и то, как у тебя крышу сносит – тоже удовольствие для меня, – заметив мое замешательство, усмехнулся и коротко поцеловал меня в губы. – Шура, не расстраивайся так. В следующий раз так легко не отделаешься. Ты мне лучше вот что скажи: ты голодная?

Он отошел от меня и надел снова футболку. Отвернулся, но я успела заметить, как он сморщился от боли. Рана снова стала его беспокоить и он старательно пытался перевести тему от своей неудачи. Он прав, в таком состоянии ему не до прелюбодеяний. Значит, восполним все в следующий раз.

В следующий раз? Он сказал «в следующий раз»? Это к слову пришлось или он действительно планировал еще раз со мной увидеться?

– Шурик, прием! – фальшиво-бордо крикнул Алекс. – Какая часть моей речи ввела тебя в внутренний монолог?

– Никакая, – замотала я головой и бросилась одеваться, стыдливо прикрывая обнаженную грудь руками.

– Ну-ну… Так что? Ты голодная?

– Нет, я спать хочу, – соврала, видя, что ему с каждой минутой плохеет. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Не сегодня. Укладывайся пока что, а я скоро приду.

Это было сказано таким тоном, что я даже при огромном желании не рискнула бы ослушаться. Когда осталась одна, сразу юркнула в ванную, что примыкала к спальной комнате и с восторгом запрыгнула в душевую, где были нормальные гели для душа, шампунь и даже скрабы. Наспех, но по-полной оттянувшись, вернула себе человеческий облик и высушила феном волосы. Теперь я была похожа на нормальную и вновь ощутила свою привлекательность.

Хотя... То, как Алекс меня целовал, тоже взывало к ощущению моей неповторимости. Я не совру, если скажу, что ни один из моих парней не вызывал во мне калейдоскоп эмоций и не раскрывал внутри такой факел страсти. Но и настоящего мужчины у меня до этого не было. Парни были, а Алекс – это взрослый и опытный мужчина, старше меня лет на двенадцать минимум. Алекса охренеет, когда я ей расскажу, что со мной произошло!

Я засуетилась выйти наружу. В спальне уже ждал Алекс. Он никак не стал комментировать мой внешний вид, чем немного обидел мою ранимую сущность. Здравый разум понимал, что не до комплиментов ему сейчас и, возможно, передо мной вообще человек, который априори их никому не говорит, но сентиментальная частица надулась и заставила меня лечь на край кровати и надуть щеки.

– Завтра утром ранний подъем. Советую выспаться, – Алекс увалился на свою половину кровати и закинул руки за голову.

– Ты отвезешь меня домой?

– Отвезу. Только не думай бежать. Под окнами и за дверями дежурит охрана, а я уже не смогу тебе помочь, если ты во что-то вляпаешься.

Уточнять, почему не сможет, не пришлось. Договорив, он засопел.

Привстав, я увидела на прикроватной тумбы какую-то ампулу и подошла ближе. Судя по надписи, он вколол себе обезболивающее.

– Да и не планировала я от тебя убегать, – пожала плечами и разместилась рядом, положив голову на мужское плечо. – Только с тобой я чувствую себя в безопасности, больше бегать я не буду.

14

Прыгнуть в объятья доброго бога снов – Морфея, у меня не вышло. Алекс не дал. Провалившись в безмятежность, он стонал во сне, ворочался, а потом у него начался жар. Около часа я потратила на перебежки от раковины к кровати, делая ему компрессы из мокрого полотенца, но толка от моих манипуляций не было. Я стала паниковать, что занесла в рану инфекцию и началось заражение. Будучи не сильной в медицине я жутко испугалась. Разбудить Алекса не получалось, поэтому я побежала просить о помощи.

Выскочила в рваной футболке, врезавшись на выходе из комнаты в Молчуна.

– Там Алекс… Он.. Он…

Заметив, как меняется выражение лица у парня, быстро закончила мысль, пока он не подумал, что я пришила его товарища в койке:

– У него жар и он не просыпается.

Молчун зашел в комнату, потрогал лоб Алексу, ненадолго вышел, после чего вернулся с чемоданчиком. Вот кому все ни по чем. Видимо он в школе посещал курсы оказания первой помощи или имел медицинское образование, раз вел себя так уверено. Не то, что я… сыкуха.

– Он пил самогон и вколол себе обезболивающее, – сказала, наблюдая за тем, как Молчун набирал в шприц лекарство.

Услышав меня, парень покосился на Алекса, затем убрал ампулу и достал новый шприц с другим лекарством.

Беспокойство за Алекса забирало меня в свои сети. Я могла бы промолчать и не предупреждать про алкоголь, присутствие анальгетика в крови. Кто мне такой этот уголовник, сбежавший из тюрьмы, чтобы я пеклась о его здоровье? Не за сладкий оргазм же отплачивала состраданием, и не за горячие поцелуи… И сама ответа не знала, но в душе кололо за него.

После укола Алекс перестал стонать и задышал ровно. Поблагодарила Молчуна я под аккомпанемент громкого урчания желудка, который в который раз за сегодня напомнил, что вообще-то тоже нуждался во внимании.

Парень покосился на меня, я стыдливо отвела глаза. Да, не ела весь день. Хорошо хоть в голодные обмороки не падала, хотя у меня и крошки хлебной во рту не было с утра. К Егору я тоже на голодный желудок поехала, о чем теперь жалела. Сейчас я была готова слопать бизона в одного. Целиком и косточки обмусолить. Каждый хрящик погрызть…

Молчун прочитал в моих глазах мечты о святом мясе, прошёл к выходу и в дверях кивнул мне, приглашая за собой. Я подошла к нему, поначалу подумав, что он мне что-то сказать хочет, а потом вспомнила, что парень не мог говорить. Он кивками звал меня за собой.

– Куда ты меня зовешь? Мне нельзя выходить из комнаты, – замотала я головой, испуганно оглядываясь на Алекса.

Я напоминала дрессированную собаку, которой было запрещено покидать пределы вверенного участка. Даже при открытой двери нельзя пресекать черту. Хозяин не разрешал.

Молчун взял с журнального столика листок и быстро стал писать

«Пойдем со мной на кухню. Поешь и вернёшься. Он не проснётся до утра».

– Алекс запретил мне.

«Со мной можно».

Я растерянно затопталась на месте. Есть хотелось ужасно, но я боялась отдаляться от Шурика. Мало ли что на уме у этого Молчуна. А вдруг он сейчас меня оттащит к тем сумасшедшим уркам и они продолжат начатое, а потом скажут, будто я сбежала.

Нет, так рисковать нельзя. Но кушать хотелось больше, чем слушаться Алекса, который, возможно, не проснется до утра...

Я сдалась. Плюнула на запреты и решила, по-быстрому перекусить и вернуться обратно.

Молчун проводил меня до кухни на первом этаже. Пока я разглядывала большое помещение с фиолетовым гарнитуром и залипала на кучу разной техники, парнишка по-хозяйски открыл холодильник и стал рассматривать его богатства. Так и хотелось шикнуть на него со словами: «гони все, что там есть, что ты там копаешься?!», но воспитание мне не позволило. Пришлось молча ждать, пока кормилец решит, что такая, как я, соблаговолю отведать. От шашлыка-то я отказалась. Мне даже стало интересно что он предложит.

Парнишка сделал выбор в пользу бутербродов с горбушей, маслом и сыром. Рядом поставил чай. Зеленый.

Неплохо-неплохо. Я бы, конечно, бизона слопала, а не три тонких бутерброда, но и так сойдёт. Проглотила угощение почти не жуя и жадно припала к горячей кружке, второпях обожгла язык и отставила чай в сторону. Молчун наблюдал за мной с легкой улыбкой. А он милый. Даже шрам сейчас мне не казался таким ужасающим, как в прошлый раз. У парня были добрые глаза. Красивого орехового цвета с искрой озорства, которая едва можно было заметить за его вечной напряженностью в лице. Интересно, как он оказался среди этих людей? Какая у него роль?

– Я допью чай в комнате, – опомнилась и вскочила из-за стола, боясь, что меня кто-то увидит, или Алекс проснется.

Молчун встать не успел, когда в комнату зашли двое мужчин средних лет. Скорее всего они были братьями, потому что были очень похожи: оба светловолосые, голубоглазые, невысокие.

– О, какая красота с босыми ножками! Глянь, Тим! – цокнул один, пугая меня похотливым взглядом.

– Красота-красота, но не по твою честь, – предупредил его Тим. – Это девица Вестника. Не советую к ней приближаться. Даже не смотри на нее. Тоха уже попробовал.

– Она с Вестником? – удивился первый и с любопытством стал меня рассматривать. Похоть испарилась, как только на мне появилось невидимое клеймо Вестника.

В ответ я стала их рассматривать неприязненным взглядом. А кому понравится, когда в его сторону тычут пальцем, как в зверька за решеткой, и еще удивляются, что Алекс посмотрел на такую, как я. Почему они все так удивляются? Что со мной не так-то сейчас? Дело в футболке, моем цвете коже или тут что-то другое?

– Да ладно тебе, не обижайся. Димарик не со зла, – сообщил Тим, заметив мой негатив. – Тебе повезло. Ты под надежной защитой. Даже если расстанешься с Вестником, можешь говорить, что ты его телка и тебя никто не тронет. Пока они справки не наведут, к тебе никто не имеет права прикоснуться, – он подмигнул мне и достал из холодильника бутылку пива, после чего обратился к Молчуну. – Че, пес, охраняешь ее?

Молчун не обратил внимания, будто не слышал.

– Ы-ы-ы… Говорю же, пес, – мужчина махнул рукой и открыл пиво зубами.

– Почему вы его оскорбляете? Потому что он ответить не сможет? – возмутилась я. – Это приятно, думаете? Идите и со своими друзьями так разговаривайте. Только сомневаюсь, что духу хватит. Не каждый такое стерпит и пустит, как у вас принято, другому пулю в лоб!

– А я кажется понял, почему Вестник ее выбрал. Наглая! – хохотнул Димарик.

– Ты чего? Из волонтерского движения, праведница? – моя реакция Тима удивила.

– Не люблю когда обижают тех, кто не может дать сдачи.

– Он меня все равно не слышит. Он же глухонемой, – невозмутимо ответил Тим и прошел к выходу. – Его Вестник в приюте каком-то нашел или выкупил у кого-то. С тех пор этот пес хранит верность своему хозяину. Он знает свое место, так что не расстраивайся за него так. И Алексу привет.

Они оба ушли.

– Ты меня не слышишь? – спросила я, на что Молчун никак не отреагировал. Продолжил внимательно смотреть на меня, ожидая, что скажу дальше. – Ты читаешь по губам?

Получив в ответ тишину, отвернулась от него и едва слышно буркнула:

– Ваш Вестник не парень мне никакой. Он просто мне жизнь спас и силой сюда меня притащил…

Меня прорвало на откровения. Все равно никто не слышит. Себе под нос промурлыкала про все, что произошло за сегодня. И про Егора, и про сбитого мужчину, и про то, как чуть не умерла, про Алекса… Все выложила, как на духу. Когда иссякла, почувствовала, что стало легче.

Молчун сидел позади меня и рассматривал свои черные кроссовки. Вот так и поговорила я сама с собой.

Почувствовав, что я повернулась, парень поднял взгляд, а я увидела классный ракурс и загорелась написать портрет. Я, наверное, напугала парня, потому что резко вскочила и подошла к нему:

– У тебя есть лист бумаги и карандаш? – видя, что меня не понимают, пояснила. – Я бы хотела написать твой портрет. Можно? Я быстро, только мне потребуется бумага и карандаш. У тебя есть?

Молчун не стал возражать. Уже через минуту я с увлечением писала его, запретив двигаться. Портреты у меня получались быстро. Это было моей любимой дисциплиной и хобби. В комнате две полки были битком забиты моим творчеством и все близкие обзавелись собственным портретом. Мои работы висели практически в каждом доме знакомых. Это было моей маленькой гордостью.

Молчуна нарисовала тоже быстро, пообещав ему в будущем сделать самый классный портрет. Я старалась показать максимально его изюминку, словно доказывая окружающим, что он не пес, а вполне привлекательный мужчина с шармом в виде шрама. Мне показалось, что ему понравилось. По крайней мере он улыбнулся.

– Ты классный, – я похлопала его по плечу. – И отлично делаешь бутерброды.

В комнату к Алексу я возвращалась со странным убеждением, что нашла тут себе нового друга.

В спальне было темно. Закрыв дверь я немного постояла на пороге, прислушиваясь. Алекс все еще спал, вокруг было тихо. На цыпочках прокравшись к кровати, я осторожно прилегла на прохладные простыни. Недолго полежав, решила все-таки проверить Алекса и потрогала ему лоб. Он был холодный, как у покойника. Испугавшись в потемках, что Молчун зафигачил ему не тот препарат и Шурик умер, наклонилась к лицу, проверяя дыхание. Дышал.

Когда прилегла рядом, Алекс сгреб меня в охапку и положил к себе на плечо. Млея от его поглаживаний подумала, что он не такой уж и суровый. В нем много ласки, только проявляется она когда разум в отключке.