Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

9

Он не торопился с ответом. Глянул так, словно я сумасшедшая, попросившая его о невыполнимой услуге. Будто не домой просилась, а велела забронировать ближайший рейс до Марса. Разве я много хотела? И так помогла ему, привезла к друзьям, рану обработала. Один бы он точно загнулся. Неужели в этом человеке нет ни капельки сострадания и чувства благодарности?!

Зачем я ему нужна? Ради выкупа? Вряд ли, уже давно бы заикнулся. Убить? Мог бы это сделать сразу. Девочка для развлечений? … Ему точно уж не до сексуальных утех, едва на ногах стоял, наоборот, обозначил своим бывшим сокамерникам, что я с ним и меня трогать нельзя. Тогда что?!

– Зачем я тебе нужна, отпусти меня? – я предприняла еще одну попытку достучаться до Шурика, видя, что он не торопился отвечать. – Меня дома ждут! У тебя есть дети? Ты знаешь, что чувствуют родители, когда их ребенок не приходит домой ночевать?

– Судя по твоему внешнему виду домой ты сегодня возвращаться не планировала, – невозмутимо ответил , рассматривая то, что когда-то было красивым платьем.

– Судя по моему внешнему виду у меня вместо дома коробка от холодильника! – снова испытала укол дискомфорта от своего облика. – Я же на бомжа похожа! Я даже представить боюсь, что подумали твои друзья, увидев меня!

– Думаю, они привыкли, – он подошел вплотную, задумчиво смотря сверху вниз сквозь меня.

– К чему? К тому, что ты постоянно водишь сюда девушек, похожих на бомжей? – дернулась, когда Алекс наклонился ко мне, но расслабилась, поняв, что он тянулся за футболкой. Ему тяжело было наклоняться, и я решила помочь, протянув ему одежду.

– Как догадалась? Это мой любимый типаж, – на его губах проявилась улыбка.

– По тебе заметно, – фыркнула я, садясь на борт ванны и сложила руки в локтях.

– По тебе тоже

– Что именно?

– Что ты мой типаж, – он пожал плечами, заинтересованно заскользил по мне взглядом, задержавшись на губах и хищно прищурился.

В ванной наступила громкая тишина, разбавляемая моим сопением. Покосившись на Шурика, я ощутила легкий озноб в аккомпанементе с жаром на щеках. Похоже, я начала краснеть. Боже, я точно краснела подобно томату, заметив на себе пристальный мужской взгляд. Чересчур внимательный, с толикой пытливости и заинтересованности. Он откровенно пялился на меня, ничуть этого не скрывая. Новые спутанные ощущения выбили меня из колеи окончательно, и я возмутилась:

– Не надо на меня так смотреть!

– Как? – склонил голову набок.

– Будто съесть меня хочешь. И вообще, отойди подальше, ты меня пугаешь!

– Я грязное не ем. Кстати, да, тебе не мешало бы помыться. Иди в душ, приведи себя в порядок. У тебя есть двадцать минут.

– Мне переодеться не во что.

– Я придумаю что-нибудь. Иди, иди, ни в чем себе не отказывай. У тебя есть ровно двадцать минут.

Видя, что он собирается уйти, вскочила за ним следом:

– Нет, подожди! Когда ты отпустишь меня домой?

– А ты как думаешь? – ответил, не оборачиваясь.

– Я думаю, что ты из чувства благодарности мог бы отпустить меня. Мы с тобой квиты.

– Квиты? – он развернулся и снисходительно посмотрел на меня. – Ты сейчас серьезно полагаешь, что мы с тобой квиты?

– А разве нет? Я тебе помогла, ты можешь отпустить меня… – уверенность в спешке паковала оставшиеся чемоданы и покидала свою владелицу. По сравнению с ним я была мошкой. Моськой, которая посмела что-то вякнуть на слона. Он так и смотрел на меня: как на маленькую, нелепую и причудливую букашку, которая что-то возомнила о себе.

– Шурочка, я у тебя глазах твоего кореша замочил и его драгоценный труп рыбам скормил. Ты серьезно думаешь, что я так просто тебя отпущу?

– Он не мой кореш, – я замотала головой. – Ты меня наоборот спас, он хотел меня убить…

– Да ладно. Милые днем бранятся, а после полуночи кровать расшатывают. Уронил бы тебя в озеро, проучил. Сомневаюсь, что он стал стрелять.

Задумчивый взгляд с прищуром ждал моей реакции. Непроста завел этот разговор. Он что-то проверял. Только что? Как мне ответить, чтобы поймать свободу за хвост?

– Я впервые видела этого человека. И даже если бы он не стал стрелять, то вода – прямой путь к моей смерти. Я панически боюсь глубины. Тело парализует. Дело в том, что я стала свид…

В тот момент когда я захотела открыться перед ним и рассказать, как было на самом деле, он жестом прервал меня и холодно произнес:

– Меня не волнует, что ты с ним делала и за что он хотел тебя завалить. Это твое личное дело. Ступай, приводи себя в порядок.

– Ты меня не отпустишь? Я останусь тут навечно?

– Завтра утром приедут мои люди, я кое что проверю и дальше посмотрим.

– А до утра мне что делать? – напряглась я.

– Тебе приготовят комнату. Переночуешь там.

– Я не буду тут ночевать! – успела поймать его за руку до того, как он выйдет из комнаты. – Алекс, Саш, подожди! Я не могу тут ночевать, как ты не понимаешь?! Я боюсь ночевать одна в чужом доме, тем более, когда вокруг столько уголовников!

Он развернулся и недобро прищурившись, процедил:

– Ты так умело выявляешь уголовников, не видев справку. Откуда такой опыт? – уставился пытливо. – Но раз ты боишься ночевать одна, окажу тебе услугу: я буду ночевать вместе с тобой.

Пока я хлопала глазами, не зная, что ответить, продолжил:

– Что, с уголовником ночевать противно в одной комнате? – сделал паузу и добавил. – Приводи себя в порядок, тебе тоже нужно обработать раны после твоих босых пробежек по полям. Извини, но я твоя компания до утра, хочешь ты или нет. Предупреждаю сразу: если вернусь и ты будешь в таком же облике бомжихи, помою тебя сам.

Когда он ушел, я подбежала к двери, закрылась на защелку и устало осела на пол, обхватив голову руками. Стали давить стены и накатил приступ нехватки кислорода. Осмотревшись по сторонам, впала в отчаяние: тот, кто проектировал этот дом, не подумал про окна. Даже малюсенького не поставил. Шансов сбежать из этой каморки не было.

Чтобы справиться с подступившись жаром, включила вытяжку и врубила ледяную воду. Начала дышать ртом, оперевшись на раковину. Тихо, Саша. Это нервы. Твой организм просто не был готов к таким поворотам и сбрасывал стресс. Я читала про такое. Это переизбыток адреналина давал о себе знать. Просто нужно продышаться и приступ пройдет.

– Это все когда-нибудь закончится, – прошептала своему отражению в зеркале, пугаясь своего внешнего вида. Неудивительно, почему на меня все так пялились: высокая и аккуратная прическа превратилась в гнездо свихнувшейся сороки, макияж сполз на лицо, нос распух от бесконечного плача и вся в грязи и царапинах. Помозок. Мама бы офигела от внешнего вида дочери. За девятнадцать лет ни разу такой не приходила и вот на тебе. Компенсация за прожитые годы. И как только Алекс меня поцеловать решился…

Снова подумала про него.

К худу или к добру?

Исключительно к худу. Вряд ли бы мне послали дьявола для благих целей. А Алекс Именно демон. Он вызывал во мне ассоциации с Белиалом. Насколько он ужасен, настолько же и красив. И глаза… Никогда не видела таких глаз. Они никогда не бывали пустыми. Всякий раз в них плескался шторм эмоций в зависимости от его мыслей. Удивительное зрелище и завораживающее. От гневного взора можно умереть от сердечного приступа, а от ухмылки богу душу продать с доплатой. Лишь бы еще раз взглянул вот так, как он может…

Мысленно заткнулась, осознав, что прокручивала в голове наш поцелуй. Алекс назвал его анестезией, для меня же наоборот спонтанный поступок стал активатором всех чувств.

В голове кавардак и от этого нужно избавляться.

Опустив взор, я вспомнила про ключи ключи от крокодильчика, которые лежали под тумбой и снова покосилась на дверь.

Предупреждаю сразу: если вернусь и ты будешь в таком же облике бомжихи, помою тебя сам.

Прятать мне ключи некуда, разве что в лифчик. Если не искупаюсь, Алекс вполне мог превратить свое предупреждение в реальность и затащить меня в ванну, тогда я спалюсь с ключами. Значит, придется мыться. Как он там сказал? Ни в чем себе не отказывай? Окей…

10

Ни в чем себе не отказывай! Ни в чем, Саша, себе не отказывай! Ну, конечно. Царь был щедр к своему холопу и разрешил ему помыться. Только элементарные средства гигиены предоставить позабыл. Все, что я нашла – это мыло. Мы-ло! Никакого шампуня, геля для душа... Я уж молчала про гидрофильное масло, к которому привыкла моя кожа. Жалкий обмылок – это все, чем я могла довольствоваться. Но так как деваться было некуда, воспользовалась тем, что дали.

Спустя какое-то время я устала до боли тереть лицо, чтобы удалить суперстойкий макияж, села на дно ванны и разревелась.

Я. Так. Больше. Не. Могу.

Это выше моих сил. Мои плечи слишком слабые, чтобы нести такую ношу. Брат всегда пытался уберечь меня от любых проблем и сам их решал, а тут я встряла по самое не хочу, и помочь было некому.

Где я так нагрешила, что на меня обрушилась череда неприятностей? И не просто череда, я стала убийцей.

Вспомнив сбитого мужчину, заткнула рот кулаком, чтобы не взвыть в голос. Если еще убийство рыжего, компанию уголовников я смогу забыть, то свой грех никогда. Пусть случайность, пусть не виновата, но я лишила жизни человека. Когда он прыгал на мой капот, был жив. Это я его убила!

Да будь проклят этот вечер и мой визит к Егору! Будь неладна моя эмоциональность, из-за которой прозевала пешехода! Да пропади оно все…

Перед глазами всплыл болезненный осколок воспоминания, где я выходила из авто и разглядывала лежащее на асфальте тело, а потом камеру, которая сняла весь процесс. Я пропала... Мне никогда не отмыться. Кусок мыла лишь придаст эстетическую чистоту, а внутри я так и останусь грязной убийцей. Трусихой, которая не смогла явиться в полицию и ответить за поступки. Тварью, лишившей жизни человека и трясущейся за своё будущее. Я ничтожество.

Эмоции, которые я глушила в себе последние часы, наконец пробили брешь и вылились в истерику. Когда стала задыхаться от нехватки кислорода, испугалась еще сильнее и попыталась прийти в себя. Кое-как восстановив дыхание, забилась в угол ванной, обняв себя за колени, и едва слышно заскулила.

Когда-то я считала самой большой трагедией разлуку с сестрой. Думала, страшнее ничего быть не может. После того как отец развелся с матерью они поделили детей, то есть нас. Я осталась с мамой, а Алекса уехала с отцом за границу. Такой поступок родителей осуждали все родственники и друзья. Потому что нельзя разлучать близнецов, которые друг без друга жизни не представляли и все делали вместе. Даже болели синхронно. Когда я сломала руку в третьем классе, у Алексы начались сильные боли в руке. Это поистине неземная связь. А тут нас оторвали друг от друга, что в последствии чуть не вылилось в катастрофу.

Брат тогда стал главой семьи и взял на себя роль отца. Заботился о нас и считал папу предателем. Алексу почему-то он тоже приписал к числу изменников и запретил нам общаться. Мораторий был снят лишь когда мы с сестрой сильно заболели и какой-то крутой психолог после толпы врачей посоветовал вернуть нам общение. Брат согласился, но с одним условием: ноги сестры тут не будет. С тех пор только я ездила в гости к папе с Алексой, плюс созванивалась с ней каждый день.

Тогда я считала разрыв с сестрой самой главной катастрофой. А сейчас было намного страшнее. И я представить боялась, что чувствовала моя сестра. А она стопроцентно чувствовала меня и наверняка оборвала телефон, который остался где-то в полях или возле офиса брата вместе с сумочкой.

Если это так, то велик шанс, что Алекса подняла бучу и уже дозвонилась матери, с расспросами, как у меня дела и почему я слетела с радаров. Та уже позвонит брату и начнутся мои поиски. На машине стояла GPS система отслеживания, к которой был доступ у Семена. Он мог с точностью до метра определить с телефона, где находится машина.

Если все сработает, то меня быстро найдут…

Как быстро обрадовалась, так же лихо осознала суровую реальность: я же уехала к Егору на романтическую ночь. А значит, отключенный телефон – это нормально и искать меня начнут не раньше, чем завтра вечером.

Проклятье…

Я хотела вновь утопиться в вязком болоте самобичевания, но вспомнила про ограниченный лимит времени. Сколько прошло минут я не знала, поэтому поспешила закругляться. Спешно смыла слезы ледяной водой и выглянула из-за занавески.

В комнате я была одна. Никто не сломал дверь и не пытался ворваться внутрь.

Осторожно вышла из ванны и заметила на раковине футболку и чистое полотенце. Мое платье отсутствовало.

Черт...

Схватила футболку и нервно ее завертела в руках, после чего скомкала и выбросила в угол. Надела нижнее белье и проверила под раковиной ключи от авто: на месте.

Блин, не идти же вот так в трусиках и лифчике к уголовникам. Уж тогда лучше сразу раздеться догола, ничем не будет отличаться. А дразнить урок мне хотелось меньше всего. Будь моя воля, вообще бы тулуп нацепила ниже колен и спряталась в самом темном углу. Чтобы не нашел никто. Чтобы забыли про мое существование.

Пришлось понуро идти за футболкой и надевать ее. На удивление она оказалась чистой. Обычная мужская футболка черного цвета. Вполне могла сойти за короткое платье оверсайз.

Спрятав ключи в бюстгальтер, я взглянула на себя в зеркало: макияж удалось смыть, теперь я была похожа на человека, а не бомжа. Волосы я кое-как собрала в хвост, закрепив непослушные пряди заколками. Не сразу заметила носочки. Женские, аккуратные, розовые. Если бы они не были запечатанными, пренебрегла бы царской подачкой, но сейчас напялила с благодарностью. Бегать босиком было неудобно. А побегать сегодня я еще планировала.

На цыпочках, как воровка, озираясь по сторонам, вышла из ванной и наткнулась на Алекса. Он сидел рядом с дверью, прислонившись спиной к стене и с интересом смотрел на меня. Он тоже приоделся в чистую футболку.

– Как ты зашел в ванную? – спросила и оттянула футболку, ибо это воплощение беспардонства заценивало мои обнажённые коленки.

– Через дверь, – ответил, как ни в чем не бывало и демонстративно принюхался, раззадоривая мою госпожу Ярость. Он снова троллил, напоминал про мой внешний бомжатский вид.

– Я там мылась, я была голая, я закрылась изнутри! Кто разрешал тебе заходить?! – окрысилась я и сжала руки в кулаки.

– Вот именно потому что ты мылась голая, а твое платье нуждалось в стирке, я и занес тебе одежду. За шторку не заглядывал. Решил не мешать тебе сопли на кулак наматывать.

– Где мое платье? – произнесла обреченно. Без толку рассказывать этому типу про воспитанность, этику и личное пространство. Не заглянул за шторку, уже спасибо.

– В стирке. Скоро достирается, утром сможешь его надеть.

– Его нужно стирать в особом режиме, ты же его испортишь, оно дорогое, – закатила глаза, вспоминая, как однажды Семён изуродовал мою любимую одежду.

– Ты час назад в нем в кустах валялась и не думала про ценник. Не гони, включил деликатный режим, я хоть и уголовник, но в тряпках разбираюсь.

Он хмыкнул и закурил.

Ну, точно. Невоспитанное хамло. Кто курит в доме? Разве для этого нет специально отведенного кусочка на улице?

Вслух свое возмущение озвучивать не стала.

– Извини, – отмахнулась от дыма и присела рядом с ним, натягивая футболку на колени.

– М? – покосился на меня. – За что?

– За уголовника. Я просто сильно испугалась, там зона рядом и у тебя был пистолет... Если я ошибаюсь, то извини.

– Не стоит. Все ты верно сказала. Я уголовник. И мои друзья тоже, – выпустил клубы дыма в потолок.

– И за что ты сидел? Долго?

– Угадай, – усмехнулся. – Фантазия у тебя хорошо работает, нафантазируй.

– Они назвали тебя вестником. Почему? – украдкой стала рассматривать его. На этот раз он выглядел расслабленно. Пугавшая меня агрессия затихла и теперь мужчина спокойно вел диалог. Кажется, я его даже не бесила.

– Потому что приношу вести, – миролюбиво ответил и осмотрелся по сторонам в поисках пепельницы.

– Хорошие?

– Думаю, те, кому я их приношу, так не считают, – нашел консервную банку и похоронил в ней бычок.

– Вестник смерти? Ты их убиваешь? – прошептала я, одновременно умирая от страха и любопытства, но Алекс пресек мой поток вопросов, бросив на меня насмешливый взгляд:

– Шура. Если ты хочешь домой, то советую прекратить задавать лишние вопросы. Нам подготовили комнату. Сейчас ты пойдешь туда и будешь сидеть мышью тихо. Поняла?

– Я не хочу сидеть в комнате.

– А я не хочу чтобы ты разгуливала в таком виде среди пьяных и голодных мужиков. Еще есть вопросы? – он многозначительно покосился на мои коленки и мне пришлось с ним согласиться.

Он прав. Мне тоже меньше всего хотелось, чтобы его кореша видели меня в таком наряде.

– Веди меня в темницу, – буркнула я и встала.

У Алекса получилось подняться не с первого раза. Былая расслабленность мигом покинула черты лица, сменившись напряженностью в скулах и помутневшими от боли глазами. Я хотела ему помочь, но не стала. Такие, как он, не любят признаваться в слабости, считая свое состояние унизительным и моя попытка сделать лучше пробудила бы Кракена.

Хотя, он и так злился, но сейчас только на свою слабость. Лучшим решением с моей стороны было сделать вид, что ничего не заметила.

Пусть сам. По стеночке, за ручку от двери, но сам принимает вертикальное положение.

Он справился. С полминуты после этого стоял на месте, пытаясь шагнуть вперед, но было заметно, что у него все кружилось перед глазами.

– Мы сейчас спать? – это все, что я придумала для заполнения продолжительного молчания.

– Ты – да. Я позже подойду, – ответил, шумно дыша.

– Оставишь меня одну? Надолго? – обеспокоенно покосилась на него. Только не вздумай умирать. Без тебя меня на кусочки тут раздербанят и ничего не оставят.

– Ты снова задаёшь много вопросов, пойдем. Провожу тебя в твои покои, – Алекс словно услышал мои мысли и выдавил из себя нечто схожее с улыбкой. Только улыбка не вызвала во мне облегчения, наоборот, обеспокоенность моим будущим достигла критической отметки.

Незаметно проверив ключи под футболкой, я проследовала в комнату, обдумывая, как поступить дальше.

11

Тяжелая дверь из толстенного дерева, двадцать два шага по темному коридору прямо, и мы оказались возле двери из белого массива, из-под которой выбивалась тоненькая полоса света.

– Руки за голову и к стене? – с горечью спросила, когда Алекс отворил врата в мою темницу.

На провокацию он не отреагировал, молча прошел в комнату и кивком пригласил меня внутрь. Нехотя я проследовала за ним, несколько раз оборачиваясь, будто в темноте позади можно было что-то разглядеть. Черта с два. Я чувствовала наличие нескольких дверей в потемках, но сориентироваться в доме не могла.

Моей темницей стала небольшая комната с двумя односпальными кроватями, накрытыми серыми пледами и мини-столиком между ними. Больше мебели сюда бы не поместилось. Даже стула не было, чтобы присесть. Посадочное место было лишь на застеленном ложе. Абсолютный антиуют. Что же, кровати две, не могло не радовать. А уют… Надеюсь, надолго я тут не задержусь.

– Ты не останешься? – спросила, осмотревшись.

Мой вопрос звучал двусмысленно. Я бы даже сказала, пошло. Не знаю, что мелькнуло в мыслях Алекса, когда он услышал от меня подобное, но не стал сводить к пошлым беседам. Не до откровений ему с девицами с голыми ножками. Мой вопрос он попросту проигнорировал.

– Чуть позже поесть принесут, – сообщил, перед тем, как уйти.

– Не оставляй меня тут, – я испугалась и вцепилась ему в руку, пытаясь поймать взгляд, чтобы найти там хотя бы чуточку сочувствия. Мне казалось, если он сейчас уйдет, то со мной обязательно что-нибудь еще приключится.

– У меня есть дела, – освободился из слабенького захвата.

– Ты меня точно отпустишь утром? – приземлилась на мягкую кровать и уставилась на него исподлобья.

– Утром поговорим.

– А если не отпустишь, то что? Уберешь, как свидетеля?

– Не накручивай себя.

Он вышел.

У меня создалось впечатление, что от меня отмахнулись, как от назойливой мухи. От говорящей дотошной мухи, которая задавала много неуместных вопросов. Но разве мои вопросы были неуместны? Разве желание знать свое будущее может быть нелепым?

Я боялась остаться одна. За последние пару часов у меня выработался рефлекс, что рядом с Алексом безопасно. Я ему даже простила заход ко мне в ванную и воровство одежды. По крайней мере он за занавеску не заглядывал, а платье было безнадежно испачкано и стирка – оптимальный вариант, чтобы завтра я могла вернуться домой, не напугав маму.

Мои биологические часы отсчитали минут двадцать, когда заворочался дверной замок и в комнату зашел молчаливый парень лет двадцати двух со шрамом через всю щеку. Шрам был уродливым. Мне показалось, будто бедолагу покусала собака, а хирург не горел желанием наводить пациенту марафет и куда-то торопился, наспех залатав рваное мясо.

Обладатель некрасивого шрама на несколько секунд задержался в дверях, разглядывая меня. В руках у него я увидела поднос с ароматной едой. Закончив разглядывать мои коленки, парень молча прошел к столику, поставил поднос и удалился. В мою сторону больше не смотрел.

Класс. Похоже, меня тут реально решили держать пленницей.

Я затравленно уставилась на тарелку с ароматно пахнущим шашлыком, свежие овощи и стакан с морсом. Хоть поданное с барского плеча сводило с ума, а желудок угрожал начать лопать самого себя, если сию минуту в него не бросят хотя бы кусочек манящей хрюшки, принимать пищу от незнакомцев я не собиралась. Неизвестно, что туда напихали. Вполне возможно в морс снотворное, а на мясе вместо специй какой-то препарат, после которого найдут меня в заграничном борделе. Лучше умереть голодной, чем так рисковать. Но, боже... Как же это все аппетитно выглядит... А запах... Он просто умопомрачительный и сводит с ума!

Чтобы не травить душу, я отвернулась и прислушалась. Где-то в глубине дома доносились голоса, но за дверью было тихо. По идее, ближайшее время я никого не должна была волновать, меня закрыли на ключ. Значит, думают, что никуда не денусь. Ждать своей участи, когда украденные ключи от авто грелись у груди я не собиралась.

Тем более непонятно, выпустят меня или фортуна снова будет не на моей стороне.

Еще раз прислушалась к звукам из-под двери: тихо. Для убедительности постучала и попросилась в туалет. Тишина. Шагов не было. Значит, меня оставили одну.

Выключила свет и на цыпочках прошла к окну. За счет уличного фонаря можно было разглядеть решетку на окнах, которая в большинстве частных домов закрывалась на обычный навесной замок.

– Как же хорошо, что Алекса в свое время попала в плохую компанию, а я восхищалась ею, открыв рот, – подумала про себя, доставая из волос шпильку. Сестричка мечтала понравиться Сереге – местному авторитету среди шпаны и пыталась выделиться. Решила тогда магазин с ними вскрыть. Несколько дней я наблюдала с восхищением, как она репетировала взлом в нашей комнате. Даже мне дала попробовать. Вот, пригодилось. Легкий замок открылся без труда.

Откупорив путь навстречу свободе, посмотрела вниз: а вот тут проблема. Я жутко боялась высоты, комната находилась за счет цокольного этажа на высоте метров трех. Для меня это много, плюс руки слабые, обуви нет.

Покрутившись по комнате, не придумала ничего лучше, кроме как скинуть вниз подушку с одеялом, выстилав себе своеобразный ковролин, а простынь привязала к решетке. Выиграла самую малость, всего полметра, но в совокупности всех факторов мягко приземлилась и ничего не сломала.

Половину дома удалось обогнуть без приключений. Вторую преодолевала на четвереньках, потому что над головой слышала мужские разговоры.

Оставалась асфальтированная тропка, в конце которой заветная калитка и авто. До двери я также пробралась незамеченной и уже хотела обратиться к небесам с обещанием обязательно зайти в церковь, когда услышала за спиной оклик:

– Куда собралась?

Позади вспыхнул свет и тело парализовало от ужаса, когда меня грубо развернули, ударяя спиной о железную дверь.

Передо мной стоял взрослый мужчина с татуировкой в виде змея на челюсти. Буравя меня чёрными, как смоль глазами, он повторил вопрос:

– Куда собралась, Мальвина?

В этот момент я вспомнила фразу Шурика: не стоит красивой девушке разгуливать одной среди пьяных и голодных мужиков.