Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

15

Разбудили меня настойчивые поцелуи. Еще не до конца проснувшись, стала отвечать на требовательные ласки, наощупь ища искушающие к разврату губы и задрожала, когда шершавые пальцы сдвинули кружево и стали ласкать мокрые складки. Ощутив взаимное желание, дыхание Алекса участилось и он стал активнее атаковать мой рот. Властно проникать в него языком, словно трахал меня, пока его пальцы гладили промежность, проникая внутрь и дразнили набухающий клитор. Бесстыже раздвинув бедра, я заелозила в такт в жажде разрядки, тем самым раззадоривая своего утреннего искусителя еще больше.

Прошлый провал в интиме для Алекса, как и для любого другого мужчины – мощный удар по самолюбию, поэтому он хотел все исправить. Компенсировать неудачу, поставив галочку в своей состоятельности. Думаю, если бы я попыталась противиться, он бы меня не услышал, потому что полностью погрузился в омут своих похотливых желаний, и мне повезло, что я не хотела протестовать. Я капитулировала после первого поцелуя и не меньше Алекса хотела получить утреннюю разрядку.

Не покидала мысль, что мне это все снилось, потому что для меня происходящее было за гранью реальности. Все ощущения обострились до предела и даже тривиальные поглаживания по спине вызывали разряды тока по всему телу.

– Дикая кошка, ты мне губу прокусила, – Алекс хрипло простонал то ли от боли, то ли от наслаждения и посадил мое невесомое тельце на себя сверху, любуясь мною.

Казалось, что его зрачки съедали всю радужку, когда наши глаза встречались. Его восторг придавал мне уверенности и усиливал возбуждение. Я была самой натуральной дикой кошкой, которая только и думала о его эрекции, которой он терся о мою промежность и постанывала от нетерпения, сводя Алекса с ума окончательно.

– Я рехнусь, как хочу тебя, – произнес, грубо целуя, и стащил с меня осточертевшую обоим футболку.

Когда-то мы обсуждали с девчонками, как ведут себя в постели такие, как Алекс. Я тогда твердо заявила, что не смогу быть с подобными мужчинами, скептически отзываясь про их грубость, отсутствие такта и желания доставить удовольствие женщине. Считала их деспотами, а себя ранимой особой, которой нужны воздушные шарики, дифирамбы комплиментов и океан нежности. Я такой и была, слепо веря в свою правоту, пока не встретила Его.

Алекс – провокация всех моих убеждений и стереотипов. Он научил меня ловить кайф от того, когда волосы грубо наматывают на кулак, чтобы получить доступ к беззащитной шее и закусать ее до синяков. Подсадил на пошлые фразочки, от которых я текла, как последняя сука и исходила дрожью. Показал, что удовольствие – это не только нежность, но и боль. Оказывается, мне нравилось, когда он прикусывал мои соски, срывая с губ новые порции стонов.

Этот уголовник показал мне мое альтер эго, о существовании которого до сегодняшнего дня я не догадывалась, завел в дебри моих правдивых желаний, о которых я раньше даже думать не могла. Опроверг все, чем жила раннее, но пока что я ничуть не жалела, желая, чтобы его пытки никогда не заканчивались.

– Ты точно не целка? – спросил, прежде чем насадить на себя. – Смотри, если врешь, будет больно. И я не из тех, кто женится после одного раза. Усекла?

– Ты долго еще болтать будешь? – нетерпеливо фыркнула, вызвав у Алекса хищную улыбку и затем мы синхронно застонали, когда он одним толчком вошел в меня.

Он замер на несколько секунд, пока я пыталась разобраться со своими ощущениями, с непривычки ошалев от их переизбытка.

Во-первых, он был крупноват для меня. Во-вторых, было немного больно с непривычки, но эта боль была приятной. В-третьих, меня спустя несколько движений пленил огненный жгут внизу живота, и я уже мало что понимала и слышала. Если бы мои родители узнали, что их примерная дочь одурманилась уголовником, они бы не поверили или свалились от инсульта, но правда была такова: если я не одурманилась, то влюбилась. А дурман и влюбленность одной масти.

Когда мы синхронно завершили наш марафон, я обессиленно рухнула рядом с Алексом и доползла до его плеча. Этот развратник же закурил прямо в постели. Раньше бы я сморщила нос и возмутилась, а сейчас старалась запечатлеть каждую черточку, чтобы потом написать портрет, не упуская ни одной детали. Уверена, ближайший месяц мне будет что рисовать.

Когда в дверь постучали, я вовремя успела накрыться одеялом, потому что после третьего стука в комнату зашел Молчун. Его ничуть не смущало, что мы валялись в кровати и по моему раскрасневшемуся лицу было заметно, что он помешал. Парню было плевать.

– Приехали? – спросил Алекс, вставая. – Шур, собирайся пока что. Артем проводит тебя в кухню и выдаст одежду. Я скоро.

Он не сделал Молчуну замечания и ничуть не смутился своей наготы. Будто так и надо. Быстро собрался и ушел. Провожая обеспокоенным взглядом его мощную фигуру, я отметила, что он уже твердо стоял на ногах, да и бодрее был, если вспомнить, что мы не так давно вытворяли.

– Можно я переоденусь? – пискнула я, продолжая краснеть. Молчун на меня слишком внимательно смотрел. – Артем? Пожалуйста, отвернись.

Если ночью мне показалось, что я обзавелась другом, то сейчас подумала, что обожателем. В ореховых глазах появилась ревность.

Еще раз убедилась в этом, когда Артем принес мне мое мятое платье и включил идиота, когда я стала просить отпариватель или утюг. В конечном итоге он написал, что у нас мало времени и мне придется идти так. Психанув, я отказалась от завтрака и выходила на улицу, сгорая от стыда. В мятом, хоть и чистом платье, я испытывала больший дискомфорт, нежели в драной мужской футболке.

Как ни странно, но ни в доме, ни во дворе, мне никто не встретился. Толпы уголовников испарились, будто их и не было, все помещения сверкали чистотой. На улице стояли только мой крокодильчик и тонированный внедорожник. Алекс общался с кем-то через окно джипа. Заметив меня, он кивнул Артему, чтобы тот прыгал в авто, а сам направился ко мне.

Я залюбовалась им, поэтому не сразу заметила в его руках мою сумку и телефон, которые он протянул мне.

– Откуда это у тебя? – удивленно спросила, рассматривая аппарат с полной зарядкой. Проверив содержимое сумки, обнаружила там кошелек, документы, косметичку. Все было на месте.

– Нашел. Ты мне лучше вот что скажи, – он кивнул на капот моего «Ягуара». – Ты кого на капоте прокатила?

– Лося сбила, – я напряглась.

– И как же звали этого лося, позволь узнать? Или вы не успели познакомиться? – Алекс склонил голову набок, пугая меня холодным взглядом, под которым хотелось превратиться в невидимку или обзавестись ковром-самолетом и свалить в неизвестном направлении.

16

Вчерашний кошмар, который с глобальным трудом получилось пережить, снова вернулся ко мне бумерангом, больно ударив по черепушке. В памяти всколыхнулись кадры аварии, а кожу снова запекло от клейма убийцы. Поежившись от неприятных ощущений, я стиснула зубы, чтобы не подвергнуться новой порции истерики и потупила взгляд. Признаваться в том, что сбила человека, не буду. Пусть хоть пытают, но я и слова больше не скажу. И так с Артемом разоткровенничалась, хорошо, что он не слышал.

– Ты же местная, да? – Алекс кивнул на номер моего крокодильчика. – А лось к нам что, на поезде приехал?

Видя мое непонимание, добавил:

– У нас все лоси вымерли, Шурочка. Одни олени остались, – самодовольно улыбнувшись, он закурил, выпуская клубы дыма вверх.

– Значит, это был олень. Я в темноте не разглядела, – буркнула я, исподлобья его разглядывая.

Не к добру такой разговор. Раз он смог найти мои вещи, которые я выронила возле офиса брата, значит знал, возможно, гораздо больше меня о той ночи и теперь издевался, выжидая, пока я начну откровенничать, но обнажаться у меня не было ни малейшего желания. Достаточно того, что я перед ним разделась догола физически, а он бросил меня в беспомощном состоянии со своим Молчуном. От его поступка в душе свербело обидой.

– Ясно. Я тебя понял, – недобро прищурился. – Ты это, в следующий раз, если кто спрашивать будет, говори, что сбила рысь. Или собаку на худой конец. Олень бьет в лобовое, а лосей в наших окрестностях вообще не водится. Поняла?

– Поняла, – в который раз поежилась под его пронизывающим взглядом и поправила мятое платье. Кто ты такой, черт возьми, Саша? Откуда ты взялся на мою голову? И что ты теперь хочешь от меня?

– Садись в машину. Отвезу тебя, – прозвучал приказ.

– Куда? – осторожно спросила.

– Домой, как и договаривались. Или ты передумала?

– Нет.

Опустив голову, я направилась к авто, прижимая к груди вновь обретенный клатч, когда прозвучал оклик:

– Садись на пассажирское, на этот раз я поведу.

Тут он вспомнил про замашки джентльмена и проводил меня до авто, галантно открыл дверь. Даже поддержал, когда я на нервяках подвернула ногу и попыталась упасть.

– Я не смог найти твою обувь, – аккуратно посадил в кресло и присел на корточки, чтобы поднять уроненную сумку с телефоном. – Точнее, я забыл, что ты босиком. Виноват, – едва слышно дополнил и, возвращая вещи, намеренно провел ладонью от щиколотки до колен, заставляя мой противный организм предательски кайфануть под чуткими пальцами.

С трудом смогла отвернуться от искушающего взгляда. Он натуральный Белиал: его красота в том, что он опасен. Его вайб пьянил настолько, что хотелось утопиться в нем, как в чане с вином, чтобы полностью пропитаться и запечатлеть на себе. Таких мужчин нужно опасаться. Они не принесут ничего, кроме боли, но я, кажется, уже пошла по скверному пути и повелась на его уловки. Иначе, почему на такой частоте билось сердце и мурашки бежали по коже лишь от одного касания?

Алекс не стал надо мной измываться. Заняв место водителя, он не спеша повел автомобиль в сторону города. Адрес мой он не спрашивал, а я не говорила. А зачем? Уверена, он уже всю мою биографию изучил.

Любуясь тем, как мужчина ведет авто, я размышляла над разговором возле капота.

«Ты это, в следующий раз, если кто спрашивать будет, говори, что сбила рысь. Или собаку на худой конец. Олень бьет в лобовое, а лосей в наших окрестностях вообще не водится. Поняла?»

Он точно знал, что со мной произошло, но молчал. Почему? Решил не лезть в чужие дела или тут что-то другое? Но я видела его недовольство тем, что не исповедалась перед ним, только он никак это не комментировал. Молчание там, где его быть не должно, страшнее криков и это меня беспокоило. Может стоило рассказать? Нет. Про случившееся теперь я расскажу только брату. Больше я никому не доверяла.

Пока я кусала губы и размышляла о своих проблемах, параллельно думая, куда меня везут, домой или еще куда-то, Алекс спросил:

– Почему ты в мятом платье? Так сейчас модно?

– Молчун сказал, что в доме нет утюга.

– Молчун? Сказал? Кхм…

– Да, сказал. Мы с ним вроде как подружились и стали общаться, – буркнула, с досадой рассматривая свой прикид. У матери точно будет туча вопросов. Обычно я щепетильно отношусь к своему внешнему виду. Надо придумать качественную историю для отвода глаз.

– Ну раз Артем сказал, значит утюга в доме точно нет, – безразлично ответил и больше не смотрел в мою сторону.

– Это правда, что ты Артема забрал из приюта? – решила заткнуть чем-то тишину.

– Я его выкупил.

– Как это?

– У него родители – барыги. Причем двинутые. Отец – контуженный после войны, у него фляга конкретно свистела и мамаша не лучше. Издевались над пацаном, заставляли его дурью торговать, потом перешли дорогу серьезному дядьке и вляпались по самое не хочу. Артема за долги отдали одному человеку. Я его выкупил у него.

– Разве такое бывает? Можно за долги отдать своего ребенка? А ты так просто смог его выкупить? Не верю…

– Шура, в нашем мире много дерьма и беспредела, с которым ты, к своему счастью, пока еще не столкнулась. И продают, и выкупают людей. И убивают. Не думай про это, пока тебя не коснется. Живи в своем мирке, – он рассказывал, как о погоде. Безразлично, обыденно. То, о чем он говорил, для него было в порядке вещей. Он к такому привык.

– Как это не думай? Теперь я еще больше буду думать. Мне жалко Артема, ему так не повезло… А где сейчас его родители? Что он делает у тебя?

– Я их убил, – пожал плечами. – Я бы не хотел обсуждать с тобой Артема. Ты слишком активно им интересуешься. Понравился?

У меня зашумело в ушах после его признания. Непонятно, пошутил или всерьез. Взять себя в руки удалось с большим трудом:

– Не понравился. А еще больше мне не понравилось, что ты меня бросил голую наедине с ним. Я понимаю, для тебя это в порядке вещей и такое абсолютно нормально, но я не привыкла, чтобы ко мне так относились. Или может у вас все общее?

Сказав в порыве, пожалела мигом. Алекс резко прижался к обочине и притянулся ко мне. Я испуганно вжалась в дверную карту, жмурясь, когда он схватил двумя пальцами мой подбородок, чтобы не успела спрятать лицо.

– Открой глаза, не бойся меня. Шура, прием, – услышала его тихий голос возле своего уха и поежилась от мурашек под влиянием горячего дыхания. Приятно.

Продолжил он, когда я выполнила его просьбу:

– Я не делюсь девушками со своими знакомыми и сотрудниками. Это первое, – он недобро прищурился. – У тебя слишком извращенные понятия об уголовниках. Второе, чтобы в твою маленькую головушку не лезли шальные фантазии, попрошу больше никого не заходить, когда мы наедине.

Ну вот. Меня еще и виноватой извращенкой сделал и снова загнал лицо в томатный цвет. И ему нравилось, как я пыхтела от возмущения.

– Поговоришь, чтобы больше не заходил? Значит ты планируешь еще со мной встретиться? – не удержалась все-таки и спросила.

– А ты против?

Он провел пальцами по шее, где красовались засосы. В зеркале уже я успела себя изучить. Я вся сплошной синяк. Где не Алекс, там ветки или камни. Ночка и утро у меня были насыщенными. Хорошо хоть лицо не разбито.

– Если ты планируешь встречу в аналогичной компании, как в этот раз, то я сразу пасс, – кокетливо улыбнулась и набравшись смелости, погладила его по щетине: колючий.

– Я подготовлю для тебя культурную программу. Без своих друзей-уголовников. Позвоню тебе на днях, – он поцеловал меня в щеку и вернулся обратно на свое место.

– У тебя есть мой номер? – ой, тупая…

– У тебя мой тоже есть. Я вбил в телефонную книгу. Если что, можешь звонить, я всегда на связи.

Сказал и поджал губы. Заметив его руку на боку, где рана, я тяжко вздохнула. Обезболивающее перестало действовать. Хоть Алекс и держался бодрячком, подвижность у него была ограничена. Даже утром в делах любовных больше активничать пришлось мне, дабы не беспокоить рану. По-хорошему, ему бы к врачу, чтобы тот проверил все. Меня сильно беспокоила гематома вокруг ранения, но читать морали не было смысла. Алекс из тех мужчин, кто сам в состоянии принять верное решение. Жить он хотел. Если будет нужно, сам обратится, куда нужно.

До моего дома мы ехали в тишине. Я сразу заметила возле ворот красную «Мазду», на капоте которой со скучающим видом сидел Егор. В руках у него был огромный букет красных роз. Ненавижу розы. И говорила про это Егору сотню раз, но он упорно продолжал тащить мне эти цветы, поясняя тем, что мои любимые ромашки дарить позорно, его засмеют товарищи, скажут, будто денег зажал. Приходилось скрипя зубами принимать неприятные цветы. Иногда я их передаривала подругам, тем они приносили куда больше радости.

– К тебе? – Алекс тоже заприметил Егора, который привстал при виде моего «Ягуара».

– Это не то, что ты подумал, – я начала нервничать.

– А что я подумал? – хмыкнул.

– Это мой бывший…

– М… А он в курсе, что он бывший? – Алекс отстегнул ремень безопасности и вышел из авто. Демонстративно открыл передо мной дверь, игнорируя ошарашенного Егора, подал мне руку, помогая выйти из машины.

– Саш, что происходит? Я тебе звоню, не могу дозвониться. Кто это с тобой? – мой бывший подошел к нам и начал ревностно разглядывать Алекса.

Я в этот момент была готова провалиться сквозь землю. Понятия не имела, что думал обо мне мой Белиал. Отдалась в первый час, под окнами другой ждет с букетом. Что обычно говорят девушки в таких ситуациях?

Придумать ничего я не смогла, умоляюще смотря на Алекса. Боялась, что он решит вопрос привычным ему способом: изобьет Егора или того хуже: убьет его среди белого дня. Вон, он уже напрягся.

– Я рядом. Воркуйте, – процедил Алекс, с пренебрежением покосившись на Егора. Затем вручил мне ключи от машины и ушел к внедорожнику, который все это время следовал за нами.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – Егор схватил меня за руку, ожидая объяснений.

17

– Красивая девочка. Твоя? – спросил Темир, как только я сел к нему в машину.

– Ты думаешь, я бы позволил какому-то кренделю с веником приблизиться к моей девочке? – резонно ответил, не сводя глаз с разыгрывающегося скандала. Девка явно недовольна появлением Ромео, а тот не понимал, что к чему. Знал бы ты, парень, что твоя красавица делала этой ночью, повременил бы со своим букетом. Но Темир прав. Саня до одурения красива. Юная, стройная девочка с копной белокурых волос ниже плеч и глазами цвета ясного неба. Наивными и огромными, как у олененка. Утонченная вся такая, хрупкая, но с характером. Отдаленно она мне напоминала мою бывшую. Та тоже самоотверженно пыталась всем помочь, наплевав на себя.

Поначалу я принял Сашу за шлюху. Увидев ее, стоявшую на берегу обрыва под прицелом какого-то ушлепка, решил, что застал разборки проститутки и сутенера. Помогать незнакомке в планы не входило, мне всего лишь нужна была тачка. Я наблюдал за развитием событий с самого начала и знал, что ключи у рыжего. Моей целью был он.

Убивать пацана не хотел. Он бы в добровольно-принудительном порядке отдал мне ключи от авто, но пришлось чуток сменить планы, когда герой начал палить девчонке в спину. Чтобы дать ей уйти, сделал то, что умел делать на уровне рефлексов – стрелять без промахов.

Шура меня впервые удивила, когда вернулась и предложила помощь. Позабавила. Тряслась, как в лихорадке, но все равно упорно твердила про врачей. Я согласился по двум причинам: мной руководило любопытство на тему ее выгоды со всего этого, плюс сомневался, что доберусь до места сам. Что перевесило, не знаю. Скорее всего любопытство, потому что оставлять свидетелей – неблагодарное дело.

Затем я поддался удивлению второй раз. Шлюха оказалась странной. Еще ни разу не видел настолько стеснительную даму древней профессии. В какой-то момент мне вообще показалось, что передо мной целка, от чего я растерялся, ибо спасти проститутку – один разговор, а связаться с чьей-то любимой дочерью – увлекательное приключение, концовку которого предугадать невозможно. То, что девочка непростая, понял быстро. Шмотки дорогие, пусть и грязные. То, как подает себя. Такую хоть в мешок из-под картошки облачи, все равно свои аристократичные манеры наружу выплюнет.

Она очень светлая. Ангел во плоти. Ни грамма дерьма, наигранности и лицемерия, которым нашпигованы кожаные ублюдки. От этой девочки веяло аурой добра и рядом с ней я чувствовал себя грязным. Мои руки по локоть в крови, я много лет творил беспредел, не жалея ни стариков, ни женщин, а она и комара, возможно, пощадила.

Мы с ней как Инь и Ян, или точнее, подобно ангелу и демону. Кому какая роль уготована объяснять не стоит, также как и то, что зло всегда стремится завладеть добром. Меня неодимовым магнитом потянуло к Сашке, потому что в ней было то, что во мне давно потухло – свет. Меня грел ее свет, хотелось наслаждаться его теплотой, и может даже научиться, либо понять, что мое место во тьме не так уж и плохО.

Темир должен был утром узнать, кто Саша такая. Он узнал быстро, а вот я в последний момент, когда Артем вывел ее из дома, а мой номер телефона уже был вбит в телефонный справочник. Наверное, даже сатана подивился моей выдержке, ибо внутри меня гремел фейерверк эмоций.

Так вляпаться мог только я. Из тысяч телок Владивостока выбрал именно ее. Ту, чье имя мне произносить не следовало, не то что трахать его обладательницу. Если бы я знал, кто передо мной, запер бы в комнате, не поддаваясь плотским желаниям и по утру поручил Темиру отвезти ее домой, а после даже не вспоминал про случайное знакомство. Но нет… Для меня это было слишком просто. Я не просто переспал с той, с кем не следовало. Она меня зацепила. Впервые после бывшей мне искренне понравилась девчонка, но с ней нам не по пути. Если очень сильно захочу, вместе нам не быть. Не цепями же ее к себе приковать. Хотя, когда она узнает, кто я, даже это не сможет удержать ее рядом со мной.

Проклятье.

Темир молча следил за Шурой и полупокером с цветами, периодами косясь на меня:

– Судя по твоему лицу, девочка не твоя, но вот зная тебя, боюсь, как бы этого кренделя в криминальной хронике не показали.

– Да, кстати, про криминальную хронику. Что там у нас? – я решил сменить тему, не сводя глаз с Шуры. Она все еще о чем-то ворковала со своим бывшим. Не знаю, сколько часов или минут назад он перешел в категорию экс-парней, но я бы с удовольствием переломал этому клоуну в белой рубашечке и черных брючках каждый палец, которым он пытался прикоснуться к Шуре, а веник сожрать заставил, но старался держать себя в руках.

– На Семена Козлова этой ночью было покушение, – сообщил мне Темир новости дня, вытаскивая из раздумий.

– И? Нашли смельчака? – я ухмыльнулся, услышав «любимое имя», которое в кишках уже сидело.

– Не поймали. Кто не говорят, но известно, что нападавшего ранили. Он сумел сбежать.

– Ясно… – я опустил взгляд на живот, прижав ладонью ноющую рану. – Ничего. Скоро все будет хорошо. Я все исправлю.

– Она его сестра, – вдруг произнес Темир. – Ты уверен?

– Уверен. И поэтому ты будешь следить за каждым шагом ее и докладывать мне. Понял?

– Что ты предлагаешь?

– Устрою тебя к ней телохранителем.

– Она могла меня видеть вечером возле офиса Козлова, – напомнил он.

– Я решу этот вопрос, не переживай, – отмахнулся я.

– Может ты сбавишь обороты? Вижу же, понравилась. Есть шанс еще выйти из дела.

– Это у тебя шансы есть, а у меня таких не было и не будет, – отрезал я. – Тем более, не имеет значения, понравилась она мне или нет, потому что сейчас она зайдет в дом и уже спустя короткий срок узнает, кто я такой. После этого она меня возненавидит так, что мои «понравилась» не будут иметь никакого веса.

Я увидел, что Шура закончила беседовать со своим бывшим и стала открывать калитку, сам бойфренд понуро поплелся к свой красной тачке. Можно было валить. Открыв дверь, я показал Артему, чтобы прыгал в машину.

– Иногда мне кажется, что он все прекрасно слышит и вполне себе неплохо говорит, – тихо произнес Темир, наблюдая за моим Молчуном.

– Когда кажется, креститься надо, – подмигнул ему, пристегиваясь.

– Я-то перекрещусь, только почему ты его из машины выгнал? Он бы все равно ничего не услышал, но девчонку обсуждать при нем ты не захотел. Или я не прав?

Я повернулся к Артему. Он рыскал в телефоне, делая вид, будто его тут и нет вовсе. С парнем нужно переговорить. Мне не понравилось, как он смотрел на Сашку. Видать, не мне одному запала в душу юная художница, а Молчун мне нужен со светлой головой, лишенной ненужных мыслей о сестре главного врага.