Текст книги "Фемида его любви (СИ)"

Автор книги: Ингрид Ельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Переварив все, я вздрогнула и прикусила губу, ощутив тянущую боль внизу живота. Кажется, я перенервничала. Боже, мне же нельзя нервничать, но с таким образом жизни я обречена стать неврастеничкой.

– Саш, ты звонить будешь? – напомнил о себе брат.

– Я напишу ей в мессенджере и тебе все расскажу. Давай сейчас посмотрим сериал и я жутко хочу пиццу, ты определился с выбором? – попыталась перевести тему, пока сердце пыталось совершить побег сквозь грудную клетку.

– Почему ты меня не слушаешь? Сейчас пиши ей, при мне! Ну, быстрее! – он продолжил пихать мне свой телефон, пугая своим напором.

– Не буду я никому сейчас писать, успокойся. Я все узнаю, но позже. Пожалуйста, не дави на меня, ты обещал посмотреть со мной серию, я очень устала. Давай сейчас проведем время вдвоем без Вестников, его подруг и прочих неприятностей. Хорошо?

– Курьер уже должен подойти, – брат как-то странно покосился в мою сторону и прошел за пультом. Включив серию, он присел рядом со мной на диван, обнимая меня и сделал вид, будто увлечен сериалом.

Курьер привез пиццу когда серия подходила к концу. Я с трудом, но смогла расслабиться и отвлечься. Семен тоже больше не поднимал тему Вестника, критикуя героев сериала. Он всегда возмущался над их поведением, говорил, как бы он сделал и называл всех придурками. Я только хихикала, восхищаясь любовной линией. Там герои выгрызали свою любовь и стремились сделать все, чтобы быть вместе. Только не всегда там все заканчивалось хэппи-эндом. Поплакать в конце – излюбленная фишка турков.

– Саш, а ты у Леры была сегодня, да? —между делом спросил Семен, протягивая мне колу и убрал мне волосы за ухо.

– Угу, – подтвердила, не отвлекаясь от сериала.

– Завтра тоже к ней, да? Вы так часто последнее время видитесь. Рисуете опять что-то там?

– Да, мы хотим принять участие в выставке, готовимся. А что такое?

– Нет… Ничего. Просто я решил тебе другого телохранителя дать, мне как раз позвонили из агентства, пока пиццу забирал. Темира я себе возьму, он мне нужен, а с тобой другой походит. Хорошо?

– Мне с Темиром было хорошо. Ты же помнишь, как я к нему долго привыкала, мне будет некомфортно с левым человеком, – я совсем не собиралась расставаться со своим охранником, который меня во всем устраивал. Главное его достоинство – умение хранить секреты. Новый человек будет сливать меня брату, чего мне не хотелось от слова совсем.

– Это временная мера, принцесса. Пару недель походишь с другим, ничего не случится. Он тоже нормальный и проверенный. А сейчас кушай пиццу, пока не остыла.

34

– Вестник, ты в своём уме? На хрена ты ему отсрочку дал? Он же нас киданет. Надо было валить его, как договаривались.

– Он согласится, пусть подумает хорошенько. Завалить мы его всегда успеем. У него жена на сносях, не хотелось бы ей такой сюрприз делать.

Я старался не обращать внимания на потрясенные взгляды пацанов и следил за дорогой.

– Ты, конечно, босс. Тебе виднее, – протянул Стас, – но я не одобряю. И пацаны тебя не поняли. Про бабу вообще не вкурил. Тебе что, кого-то стало жалко? Я тебя не узнаю.

– Да, во мне проявилась светлая сторона, – усмехнулся я и в зеркале заднего вида столкнулся с непонимающими взглядами моих людей.

Я их удивил. Раньше от меня подобных «подарков» никто не получал, но раньше я и Шурку не знал. В момент, когда нужно было нажать на курок, про нее вспомнил и подумал, как бы она поступила. Художница бы по-любому дала бедолаге шанс, сетуя на скорое рождение первенца. Мысленно проиграв в голове диалог с Шурой, я решил попробовать немного примкнуться к светлой стороне. К чему приведет пока не знал, но был уверен, Ей бы понравилось.

Маленькая и слабенькая девочка по имени Шура оказывала на меня мощное влияние и я ему противиться не мог. Она , подобно жидкому ключу, проникала во все углы моего подсознания, оставляя там отпечатки. Прошел только день, а я соскучился. Несколько раз одёргивал себя, чтобы не написать ей сообщение, не спросить, чем занимается. Я делал свою грязную работу, а в ушах ее звонкий голос и... Незнакомые ранее эмоции: мне было противно от того, чем я занимался. Я всей своей прогнившей шкурой ощущал ее презрение и в памяти слова мешали сосредоточиться: «в тебе же тоже есть свет» .

Есть... Теперь походу есть. Это ты его зажгла, Шурочка и мне представить страшно, какие демоны на него сбегутся и что мне со всем этим делать.

Домой я вернулся только ночью. Меня встретил соскучившийся Руслан и заспанный Артем. Парень все время пока я разгребал продукты, пытался проснуться, то и дело тер лицо, но его морило. Заметив это, я предложил :

– Оставайся у меня, завтра по делам прокатимся с утра.

В ответ мне как обычно была тишина.

Иногда меня бесила его немота. Я отвалил кучу бабла, чтобы восстановить Артему способность говорить, но врачи оказались бессильны. Он был полностью здоров, но из-за детской травмы молчал. Психологи достучаться до парня тоже не смогли. Я сдался, но все равно верил, что когда-нибудь он восстановится. Со слухом, к слову, у Молчуна было все в порядке, но мы об этом не распространялись. Он был моими глазами, ушами и безупречно справлялся со своей ролью. Только Темир подозревал пацана, но тот всегда был недоверчив.

Закончив с продуктами, я сделал себе бутерброды и налил чай. Аппетита не было, хотя я был голоден, но чтобы уснуть мне нужно было хоть что-то в себя закинуть. Иначе обреку себя на бессонницу. Артем остался со мной, видя, что меня что-то беспокоило.

– Он меня завалит при любом раскладе, – я всё-таки решил поделиться. – Не пустит к дочери. Не важно, завалю я Козлова или нет, Волков уберет меня. Похоже мы с тобой последние недельки дорабатываем, потом пойдешь в свободное плавание. Документы я тебе сделал, на счету сумма есть. Вали отсюда подальше, учись, развивайся. И об этом олухе позаботься, – я кивнул на Руслана.

– Мы придумаем что-нибудь, – написал Артем, показывая мне экран смартфона.

– Что? Я не смогу тягаться с Волковым. Я два года ищу пути с ним разойтись и не могу ничего путного придумать. Сейчас он дал понять, что времени у меня практически нет.

– Ты уберешь Козлова? – Нет, – обещанное художнице нарушить я не мог. Как бы не хотелось удавить ее братца, я не имел привычки нарушать данное слово. Ему повезло. – Это из-за нее? – Я обещал ей. – Она нравится тебе?

Я задумался. Нет... Сомнений в том, что Шура мне нравилась, у меня не было. Она мне не просто нравилась, а безумно. Я рядом с ней с ума сходил. Хотелось ее сгрести в охапку и никуда вообще от себя не отпускать. Я даже готов был слушать ее несколько тысячный залп слов в минуту, он для меня стал приятным мотивом, хотя раньше не любил лишний треп.

С ней вообще все наперекосяк пошло. Я ощущал, как таю рядом с ней, скидываю броню и сам себя не узнаю. Наверное, мой организм чувствовал близкую кончину и пытался выплеснуть весь неисчерпанный запас эмоций, раз я наизнанку выворачивался перед ней. Еще чуть и буду мухам жизнь даровать. Бред какой-то. Но в этом бреду мне на удивление хорошо.

– Она тебе нравится? – Молчун засопел , тыча мне своим телефоном.

– Я видел, как ты на нее смотришь, – я прищурился. – И советую прекратить пялиться на то, что принадлежит мне. Это моя девочка и пока я не наигрался, даже думать о ней не смей.

Артем поджал губы и что-то нервно стал набирать: – У тебя из-за нее будут проблемы. Ты видишь только, как я на нее смотрю, а я вижу, как на нее смотришь ты. И все это видят. Ты ее убьешь вашими отношениями или она тебя обведет вокруг пальца. – Так... – я нахмурился, – первый посыл я понял. А вот концовку – не очень. Почему ты считаешь, что она мне врет?

Молчун включил режим глухого и увлекся собакой, скармливая троглодиту колбасу.

– Артем. Я просил тебя за ней проследить. Где она была?

Парень пожал плечами и продолжил транжирить салями.

– Мне еще раз повторить? – уточнил я, закипая.

Познания о моей вспыльчивости возымели эффект и Артем нехотя начал печатать.

– В аптеке была.

Интересно. Темир про это мне не сказал.

– Что покупала? – ответ я знал, но хотел убедиться. – Тест на беременность. Саша беременна? – Надеюсь, что нет, – буркнул себе под нос. – Это твой ребенок? – Без понятия. Если мой, родить я ей не позволю.

В моем случае этот вариант единственно-верный. Лучше избавиться от плода сейчас, чем потом моего ребенка убьёт кто-то другой из-за мести.

– Дальше куда она поехала? – Дома была. – Ты уверен? – Да. – Почему ты сказал, что она меня обманывает? – мне показалось, что Артем не договаривает.

Парень начал что-то печатать, но нас прервал звонок в дверь. Напряглись все, включая Руслана. Еще бы. Два часа ночи, я тщательно скрывал, где живу, гостей мы не ждали. В такое время с добрыми намерениями не приходят.

– Сиди, я сам, – пресек попытку Молчуна пройти к выходу и достал ствол. В дверном глазке разглядел девушку-курьера из пиццерии. Чтобы я не смог разглядеть ее лицо, она натянула как можно ниже огромный козырек кепки.

Приготовившись к худшему, я открыл дверь с непонятным волнением и сразу приставил дуло пистолета ко лбу гостьи.

– Это я, Макс, запусти меня, – прошелестела девушка. – Пташка? – сдавленно прохрипел я, отступая к стене. – Что ты тут делаешь? Что-то с Алиной?

35

– Ты один? – Пташка испуганно всматривалась в черноту коридора, пока я пребывал в состоянии шока.

Вместо ответа я замотал головой, блуждая по ее хрупкой фигуре, которую она прятала под желтым балахонистым комбезом. Даже пиццу приперла. Конспираторша.

Вспомнив, что ее тут никак быть не должно, ощутил, как в груди слева екнуло то, что у нормальных людей зовется сердцем. Если Пташка тут, значит что-то случилось. У нее или у дочери. От мысли, что с Алиной могло что-то произойти, едва ли из себя не вышел, но ни слова вымолвить не получалось. Пялился, как кретин, на ту, которую любил безумно и забыл, как разговаривать. Если бы рот открыл, кроме мусорного «э», «а», «ы», точно ничего ляпнуть не сумел.

– Пойдем, выйдем. Поговорить нужно, – шепнула она мне, облизнув пухлые губы и сверкнула бездонными изумрудными глазами, в которых я тонул сто тысяч раз, восхищаясь их красотой.

Кивнув, я накинул кожанку, спрятал оружие и вышел следом. Когда мы спустились этажом ниже, Пташка остановилась и прижалась ко мне, зашептав на ухо:

– Возле твоего дома орава людей Волкова. Нельзя, чтобы они нас заприметили, – она сильно нервничала. – Ты же умеешь быть незаметным?

– Где встречаемся?

– Я припаркуюсь возле восьмого дома, увидишь машину из пиццерии.

– Откуда тачка?

– Одолжила на время. Жду тебя. Кстати, это тебе, – она всучила мне пиццу и побежала вниз.

Подождав, когда звуки ее шагов стихнут, я спустился на первый этаж, зашел в свою вторую квартиру, которую арендовал из-за того, что окна выходили на другую сторону. Уже спустя десять минут я стоял возле красной малолитражки с яркой надписью. Пташка вышла через несколько минут из стоявшей по соседству «Тойоты». Девушка уже переоделась и предстала передо мной в своем привычном облике: приталенное платье зеленого цвета, белый пиджак, каблук.

– Что ты тут делаешь? – спросил я, подходя к ней вплотную. Не церемонясь притянул к себе за талию, чтобы позволить еще ближе ощутить ее, осознать, что она реальная. Хрупкая, маленькая, дрожащая от волнения все с тем же парфюмом, что когда-то подарил ей я.

Затянувшись ее запахом, прикрыл глаза, пытаясь вернуть хладнокровие. Прислушался к внутреннему зверю. Он затих внутри. Принюхивался, будто не верил, что перед ним та, о ком он выл столько месяцев, сдирая когти до мяса. Упустив Пташку, я потерял веру в себя и наполнился лишь горечью с разочарованием. Потому что, любя ее, как безумный, я сам просрал ее любовь и шансов вернуть все обратно у меня не было. Как ни крути, она меня никогда не сможет простить. И сегодня она принадлежала другому.

– Что делаешь тут? – повторил свой вопрос, сильнее сжимая ее осиную талию.

Она не отталкивала. Знала, грань я не переступлю, и сама соскучилась, это чувствовалось. Мы были вместе не один год и за плечами у нас осталось многое. Просто так такое не выбросишь из памяти, даже если захочешь.

– Волков тебя хочет убрать, – она невесомо коснулась моей щеки, подпаляя прикосновением кожу. – Не спрашивай откуда знаю. Знаю и все.

– Зачем приехала? – потерся щекой о ее ладонь, разрешая нежным пальцам поглаживать скулы.

– Предупредить. Чтобы ты валил отсюда. Ты же сможешь.

– От Волкова? Свалить? Я не хочу всю жизнь бегать. Тем более, прижать меня и вернуть к ноге очень легко. – С горечью произнес, убирая руки.

– Мы в безопасности, нас есть кому защитить.

– Ты о своем Руслане?

– О нем. Он меня любит, Макс, – спрятала взгляд, начав снова нервничать, хотя она и не переставала.

– Как я любит? – тихо спросил, следя за ее реакцией.

– Как ты меня вряд ли кто-то сможет любить. Но я очень счастлива. Я вышла замуж, у нас двое пацанов. У нас все хорошо, – она улыбнулась мне и поправила пиджак, убирая длинные русые волосы с плеч.

– Я рад за тебя, – искренне произнес и подметил, – ты стала еще красивее. Расцвела.

Смутилась. Смешно затерла нос, будто я сказал ей что-то пошлое, а я всего лишь констатировал очевидное. Пташка для меня была идеалом красоты и раньше я ей очень часто про это говорил. С ней я был щедр на ласки и комплименты. Для нее ничего не жалел. Всего себя дарил и ни разу не посчитал, что зря.

– Зачем ты приехала? – отмахнулся от розовых соплей.

– Предупредить, – она покосилась в сторону «Тойоты».

– Серьезно? И все?

– Не все, – перешла на шепот, озираясь по сторонам.

– Тут чисто, говори, – процедил я, напрягаясь. Приготовился к худшему.

Пташка подала знак и из «Тойоты» вышел ее мент. Сказать, что я удивился – не сказать ничего. Руслан со мной не поздоровался, это ни к чему. Каждый из нас посчитал бы за радость, если бы ему дали волю – замочить друг друга, но нельзя. Потому что этот позорный мент – отец детей Пташки. И я – тоже. Пташка выступала между нами в роли рефери, удерживая нас в узде.

Руслан осмотрелся, обошел авто, открыл заднюю дверь и в следующий миг я ощутил, как земля уходит из-под моих ног. Когда увидел собранные в косу волосы, яркую курточку и радостную улыбку на лице, изумленно уставился на Пташку, и не веря своим глазам, снова уставился на свою дочь. Та, увидев меня, бросилась ко мне на руки, вжимаясь в меня насколько хватало ее детских сил.

– Пап, я так скучала! – зашептала она мне. – Представляешь, я загадала Деду Морозу встречу с тобой и он мне депозитом сделал подарок. Мама сказала, у нас мало времени, но потом мы с тобой обязательно будем видеться чаще и общаться. Пап? Ты знал, что я тебе кучу подарков накупила уже? Если бы я знала, что мы встретимся, я бы с собой все привезла. А то как-то некрасиво получается, ты меня заваливаешь и балуешь, а я с пустыми руками…

Она что-то говорила и говорила, пока я надышаться ею не мог и плевал на проступившие слезы. Говорят, мужики не плачут? Плачут, когда есть тот, кто этого стоит. Моя дочь стоила. Она стоила гораздо больше моей репутации отморозка, моей жизни и всего этого мира в целом. Алина – и есть мой мир.

– Ты такая большая стала, – шептал я, пока пытался налюбоваться ею.

– Конечно, выросла, – Алина фыркнула и гордо вздернула нос. – Я в первый класс иду. Я уже взрослая совсем.

– Взрослая, – согласился я, вжимая ее в себя как можно крепче. Этот миг такой короткий, я не мог им насытиться, зная, что в любой момент нас могли остановиться.

– А хочешь, я покажу тебе, что мне подарили к Первому сентября? – дочь окончательно адаптировалась и перешла к своей излюбленной привычке – хвалиться подарками.

– Конечно, хочу, – я вопросительно посмотрел на Пташку, та кивнула. Руслан ушел в сторону позволяя нам с дочерью пройти к авто.

Мы проболтали около часа, но мне показалось, что прошла всего минута. Пока Алина болтала, делясь всеми новостями, которые накопились у нее за время нашей разлуки, я болванчиком кивал, впитывая каждое слово и очаровывался ей все сильнее.

Она безумно похожа на меня. Моя копия. Волосы, глаза, нос. Улыбка. Все мое и только губы мамины. Это моя принцесса и та, с кем мне будет тяжелее всего прощаться на смертном одре. В том, что он уже совсем близок, я не сомневался.

Когда Пташка привезла мне дочь, я уже не сомневался в том, что дела мои плохи. Значит, мои дни сочтены и чуйка меня не провела.

Мне стоило непосильных трудов попрощаться с дочерью. Оба не хотели, но понимали, так нужно. Я набрехал ей в три короба, что мы скоро увидимся. Она поверила. Алина мне всегда верила, а я ни разу не врал. Сегодня впервые. Во благо, но все равно чувствовал себя последней паскудой.

Когда вышел из машины, сбил с лица маску человечности и надел другую: хладнокровия. Моя привычная ипостась, в которой мне более комфортно.

– Кто знает, что вы тут? – спросил, переводя взгляд с мента на Пташку.

– Мы транзитом. За границу укатили, задержались в соседнем городе. Никто не знает, что мы тут, – Пташка вцепилась в руку Руслану, догадываясь, что настал этап пыток.

– Как нашли меня?

– Ты забыл, кто мой муж? – она попыталась улыбнуться, но быстро спрятала улыбку, столкнувшись с ледяным взглядом.

– Как. Вы. Нашли. Меня?

– Случайно увидели в Торговом центре, – вклинился мент. – Дальше не составило труда тебя найти. Работа обязывает. – хоть бы улыбнулся. Говорил, как рапорт читал. Менты все такие: ледяные ублюдки без жизни в глазах.

– Ты получаешь деньги от меня? – отвлекся от него на Пташку.

– Получаю. Алине нравятся твои посылки. Я говорю, что это ты передаешь, – она смутилась, потому что проболталась. Когда я увидел удивление в глазах Руслана, не смог сдержать ухмылки.

Да, ментяра. Так вот. Мы умеем хранить секреты.

–Ты уедешь? Мы сможем привозить тебе дочь. Подумай хорошо.

– Подумаю.

– Уезжай. Со своей девушкой. Она научит тебя снова верить людям, вот увидишь. Я видела вас, хорошенькая. – Пташка подошла ко мне и заглянула в глаза. – Макс, я хочу, чтобы ты жил. Чтобы нормально жил, чтобы у нашей дочери был отец, она тебя безумно любит, а ты погибаешь без нее. Я знаю, что она для тебя значит и мне очень больно от того, как сделал Волков. Ради дочери, пожалуйста, уезжай.

– У тебя все? – я окончательно закрылся ширмой от сантиментов.

– Да. Можно я тебя обниму на прощание?

– Ты хотела сказать: в последний раз? – уточнил я и, не дав ей ответить, прижал к себе, целуя в висок.

Зная сентиментальность Пташки, лучше самому разорвать этот узел и поскорее попрощаться. Она всегда всех жалела. Не хватало еще, чтобы меня начала. Хотя… поздно. Зашмыгала носом, отвернулась, чтобы никто не увидел. Потом вовсе убежала в машину. Ее можно понять. Однажды она меня уже хоронила, но тогда попрощаться ей не дали.

Я с тоской взглянул на «Тойоту», в которой находилась моя дочь и тоже собрался уйти. Остановил Руслан.

– Вариант побега тебя не прельщает? – Руслан закурил, с прищуром наблюдая за мной.

– Я хочу остаться здесь. Не прячась, не озираясь, видясь с дочерью. Но, увы, это не мой вариант. Разве только...

– Завалить Волкова, – продолжил мою мысль.

– Я могу, да, – я деловито кивнул. – Я думал над этим. Два года думал. Хочешь мне в этом помочь?

– Я бы никогда не стал тебе помогать, если не Пташка. Она очень переживает за тебя. И у меня есть вариант помочь тебе. Если справишься, то будешь свободен от узд Волкова.

– Помочь мне? Не боишься, что я заберу у тебя ее потом? – уточнил, внимательно наблюдая за его реакцией. У него даже тень по лицу не пробежала:

– Нет. Макс, я в отличие от тебя не параноик. Два года назад у нее был выбор и она могла пойти с тобой, но осталась со мной. Она никогда к тебе не вернется, это моя женщина. А ты уважаешь ее выбор. Как бы я не презирал тебя за твой образ жизни, я уважаю тебя, как отца Алины. И за твое отношение к Пташке. Поэтому предлагаю помощь. Ничего личного, все ради них, – он кивнул в сторону авто.

– Врезать бы тебе разок за параноика, да дочь не хочу расстраивать, – улыбнулся ему. – Говори о своем плане. Только с мусорами я сотрудничать не буду.

– Будешь. Еще как будешь. У тебя представилась возможность – отмотать время обратно и исправить ошибки прошлого. И на этот раз облажаться нельзя. И сразу предупреждаю: выйти живым – один шанс из десяти. Учитывая, что ты уже смертник, ты ничего не теряешь.

***

Когда я вернулся домой, Артем дрых прямо за столом. Взяв его телефон, я прочитал то, что он собирался мне сказать до прихода Пташки.

«Никуда она больше не ходила. Булочки скупила в магазине и дома закрылась. Зато ее брат сменил всю охрану и приставил к Саше другого. Мне кажется, он ее под арест посадил».

– Ясно, – протянул я, ощущая громадную усталость, которая валила с ног неподъемной ношей. – С этим мы тоже потом разберемся. И с тем, что ты от меня скрываешь – тоже.