Текст книги "Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 45
Разбор полетов

Двор усадьбы Синицыных напоминал филиал кунсткамеры на выезде.

В центре, огороженный веревочкой (которую предприимчивый Кузьмич стащил с бельевой сушилки), возвышался замороженный шпион. Выражение лица у Игната было одухотворенным – рот открыт в крике, глаза вытаращены, рука с жезлом тянется к небу.

Вокруг памятника человеческой жадности суетился Городничий. Он потел, пыхтел и строчил что-то в блокноте, то и дело косясь на Графа.

Александр сидел в кресле, которое мы вынесли из дома. Он был бледен, его рубашка была расстегнута (чтобы не давить на свежий шов), но вид имел такой, словно принимал парад, а не давал показания.

– Таким образом, – голос Графа звучал устало, но твердо, – Игнат Зубов, он же резидент Южной Империи, пытался совершить диверсию на стратегическом объекте.

– На мыловарне? – уточнил Городничий, вытирая лысину платком.

– На объекте магического значения, – отрезал Граф. – Гражданка Варвара Синицына проявила гражданскую сознательность и оказала следствию… неоценимую помощь.

Авдотья Петровна, жена Городничего, стояла рядом с мужем. Политика её интересовала мало. Она не сводила глаз с меня.

– Варенька, – зашептала она, дергая меня за рукав, пока мужчины обсуждали транспортировку ледяной глыбы. – Бог с ним, со шпионом. Скажите, когда новая коллекция? Мой супруг после того, как увидел на мне «Врата Рая»… он стал таким энергичным! Я теперь спать не успеваю!

– Скоро, Авдотья Петровна, – я улыбнулась своей фирменной улыбкой «акула бизнеса». – Мы готовим линейку «Ледяная страсть». Специально для долгих зимних вечеров.

В это время Кузьмич у ворот пытался продать двум молодым стражникам билеты на осмотр «Ледяного Игната».

– Подходи, не скупись! – шипел отец. – Потрогать – пять копеек. Сфотогр… тьфу, зарисовать – гривенник! Эксклюзив! Вчера еще живой был!

– Кузьма! – рявкнула я. – Прекрати монетизировать улики!

Наконец, официоз закончился. Статую Зубова с трудом погрузили на телегу (он оказался тяжелым, зараза). Городничий откланялся, пообещав представить меня к награде «За спасение Отечества» (или хотя бы к налоговой льготе).

Ворота закрылись.

Мы остались одни. Тишина навалилась на двор, нарушаемая только треском поленьев в доме.

Граф медленно, морщась от боли в боку, поднялся с кресла.

– Оставьте нас, – произнес он, не глядя ни на кого. – Всех. Вон.

Моя семья, прошедшая огонь, воду и медные трубы (буквально), понимала команды с полуслова.

– Пойдем, Дуняша, – Жак подхватил сестру под локоть. – Нам надо обсудить фасон фаты. Я вижу там… многослойность. И жемчуг.

– А я пойду… это… инвентаризацию проведу, – буркнул Кузьмич, косясь на погреб. – А то наемники, поди, не все выпили.

Через минуту двор опустел.

Александр подошел ко мне. Он взял мои руки в свои – теплые, живые, без перчаток.

– Варвара, – сказал он. – Ты спасла мне жизнь. Ты спасла этот город. Ты невыносима, безумна, нагла и опасна для общества.

– Спасибо за комплименты, – хмыкнула я. – Счет за услуги психотерапевта и телохранителя пришлю почтой.

Он не улыбнулся. Он смотрел на меня так серьезно, что мне стало не по себе.

И вдруг он начал опускаться. Прямо в пыль двора. На одно колено.

– Саша! – ахнула я. – Тебе нельзя нагибаться! Шов разойдется!

– Плевать на шов, – он смотрел мне в глаза снизу вверх. – Варвара Синицына. Я прошу тебя стать моей женой. Графиней Волконской. Мы уедем в Столицу. Я восстановлю родовое поместье. Ты родишь мне наследников… сыновей, таких же сильных, как ты…

В любой другой книге героиня в этот момент должна была бы заплакать, упасть ему на шею и прошептать «Да!».

Но я была Викторией Ланской. И я знала: брак – это не финиш. Это старт нового бизнес-проекта.

– Встань, – сказала я мягко.

– Нет. Я жду ответа.

– Встань, Саша. Тебе больно, я вижу. И послушай меня.

Я помогла ему подняться (он поморщился, но встал) и усадила обратно в кресло. Сама же, по старой привычке, присела на подлокотник, оказавшись чуть выше него.

– Я люблю тебя, – начала я, глядя в его синие, как северное море, глаза. – И я, наверное, полная дура, раз влюбилась в Инквизитора, который пытался меня посадить. Но давай на чистоту.

Я набрала воздуха в грудь.

– Я не буду «просто Графиней», Александр. Я не буду сидеть в высокой башне, вышивать крестиком и ждать, пока ты вернешься с работы, весь в крови и славе. Я не буду рожать наследников в режиме нон-стоп, пока не сойду с ума от скуки. Я – бизнесвумен. Это не лечится.

– У тебя будет все золото мира, – он нахмурился. – Тебе не нужно будет работать.

– Мне не нужно твое золото. Мне нужно мое золото. Я хочу франшизу, Саша. Я хочу сеть бутиков «VV» по всей Империи. Я хочу, чтобы мое имя было брендом, а не приставкой к твоему титулу.

Он смотрел на меня с удивлением. Видимо, в его роду женщины обычно просили новые платья, а не сеть магазинов.

Я начала загибать пальцы, перепачканные сажей.

– Первое. Бизнес остается моим. Ты – инвестор, ты – «крыша», ты можешь гонять конкурентов, но ты не лезешь в управление. Цвет штор выбираю я.

– Допустим, – кивнул он.

– Второе. Никакого «сиди дома». Я езжу с тобой. В столицу, в инспекции, на балы. Я твой партнер, а не домашнее животное.

– Это опасно.

– Я пережила атаку Теней и твой характер. Я справлюсь.

– Третье, – я загнула безымянный палец. – Жак едет с нами. Он станет главным модельером Двора. Без него я как без рук.

– Портного я заберу, – согласился Граф. – Он талантлив, хоть и трус.

– И четвертое, – я посмотрела на него в упор. – Я оставляю за собой право носить брюки. Официально. И иногда командовать тобой. В спальне.

Повисла пауза.

Граф смотрел на меня. В его глазах медленно, как солнце из-за туч, разгоралось веселье.

– Ты торгуешься? – спросил он, и в уголках его глаз собрались морщинки. – В момент предложения руки и сердца? Женщина, ты невозможна.

– Я страхую риски, милый, – я положила руку ему на плечо. – Это называется брачный контракт. Ну так что? Берешь пакет «Все включено» с расширенными опциями или ищешь послушную дурочку, которая будет смотреть тебе в рот?

Он перехватил мою руку. Прижал ладонь к щеке.

– Послушная дурочка наскучит мне через день, – честно признался он. – Я сдохну от тоски. Я беру пакет. С полным покрытием рисков.

Он снял со своего мизинца тяжелый перстень-печатку с гербом Волка.

– У меня нет с собой кольца с бриллиантом, – сказал он. – Я не успел заехать к ювелиру, был немного занят войной. Но это – лучше.

Он надел перстень на мой безымянный палец. Кольцо было велико, но в ту же секунду магия Графа сработала: металл нагрелся, сжался и плотно обхватил мой палец, как влитой.

– Это кольцо – ключ, – серьезно сказал он. – Это доступ к счетам рода Волконских. Это пропуск в любые двери Империи. И это знак моей защиты. Теперь ты – моя проблема, Варвара. Официально. И горе тому, кто попытается тебя обидеть.

Я посмотрела на серебряного волка на своем пальце. Он скалился, но мне казалось, что он улыбается.

– Согласна, – выдохнула я.

– Вот и славно.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Нежно, осторожно, но с таким собственническим подтекстом, что у меня подогнулись пальцы на ногах.

Мы вышли к семье.

Кузьмич сидел на крыльце, обняв пустой бочонок. Жак и Дуняша что-то чертили прутиком на земле.

Увидев нас, они вскочили.

Я молча подняла руку, демонстрируя перстень.

Жак схватился за сердце и театрально закатил глаза.

– Свадебное платье! – взвизгнул он. – Я должен превзойти самого себя! Мне нужен шелк! Жемчуг! Слезы ангелов! Барышня, мы порвем Столицу!

– Зять! – гаркнул Кузьмич, расплываясь в улыбке, в которой не хватало пары зубов. – Ну, теперь-то мы завод построим? Спиртовой? На паях?

Граф обнял меня за талию, прижимая к своему больному, но крепкому боку.

– Построим, папаша, – сказал он, и я впервые услышала, как он смеется в голос. – Мы построим новую Империю. Кружевную.

Я посмотрела на него.

Ледяной Волк все еще был хищником. Опасным, сильным, властным. Но теперь он ел с моей руки. И, черт возьми, мне это нравилось.

– Готовь смокинг, папа, – сказала я. – Мы едем покорять мир. И на этот раз у нас есть бюджет.

Глава 46
Свадьба Века

Столичный особняк Волконских гудел, как трансформаторная будка перед коротким замыканием.

В будуаре невесты царила истерика, возведенная в ранг искусства.

– Мадам! – взвизгнул Жак, который теперь носил бархатный берет и требовал называть себя «Мэтр». – Не дышите! Если этот шов лопнет, Империя падет!

Он ползал вокруг меня на коленях, держа в зубах дюжину булавок.

Я стояла перед огромным зеркалом в венецианской раме и пыталась не дышать. Не из страха за шов, а от восторга.

Это было не платье. Это была провокация, сшитая из белого шелка и чистого греха.

Спереди оно выглядело обманчиво скромным: высокий воротник-стойка, длинные рукава. Но стоило мне повернуться…

Спина была открыта. Полностью. До самой поясницы, где начиналась драпировка, переходящая в шлейф длиной в три метра. По краям выреза змеилась вышивка: морозные узоры из серебряной нити и мелкого жемчуга. Дань уважения жениху и его ледяному характеру.

– Жак, расслабься, – сказала я, глядя на свое отражение. – Если шов лопнет, Граф будет только рад. Он вообще предлагал пожениться в спальне, без свидетелей и одежды.

– Варвары! – простонал Жак, закатывая глаза. – Никакого уважения к кутюру!

Дверь скрипнула.

На пороге возник мой отец.

Я моргнула.

Кузьмич был трезв. Настолько трезв, что вокруг него даже воздух казался стерильным. (Спасибо придворным магам-наркологам, которых нанял Граф). Но главное – он был в смокинге.

Черная ткань обтягивала его широкие плечи, белоснежная рубашка сияла, а галстук-бабочка сидел на мощной шее немного криво, придавая ему вид постаревшего Джеймса Бонда, который вышел на пенсию и занялся фермерством.

Он дернул бабочку пальцем.

– Удавка, чес-слово, – проворчал он. – Как в этом дышать, доча?

– Красота требует кислородного голодания, папа.

Он подошел ближе. Его взгляд остановился на моем лице, потом скользнул по платью. В уголках его глаз, окруженных сеткой морщин, блеснула влага.

– Красивая ты, Варька, – хрипло сказал он. – Прям как мать… Только хитрая, как лиса. И хваткая, как капкан.

Он шмыгнул носом и неловко похлопал себя по карманам, ища фляжку, которой там не было.

– Ты это… прости меня, доча. За всё. За мыловарню ту проклятую. За Зубова. Дурак я старый был.

Я шагнула к нему и поправила сбившуюся бабочку.

– Проехали, папа. Ты теперь тесть Инквизитора и акционер спиртового завода. Держи марку. И не вздумай плакать, а то я тоже начну, и потечет тушь за сто рублей золотом.

– Понял, – он выпрямился, расправил плечи. – Ну что? Пошли сдавать тебя в эксплуатацию?

* * *

Огромный бальный зал особняка изменился до неузнаваемости.

Магия Графа превратила его в зимний сад. Колонны были увиты ледяными лианами, которые не таяли. С потолка падал мягкий, пушистый снег, который исчезал, не долетая до пола. Воздух был свежим и прохладным, как в Альпах.

Гости – весь цвет Империи: генералы в мундирах, дамы в бриллиантах, министры с орденами – замерли, когда открылись двери.

Заиграла музыка. Не свадебный марш, а что-то легкое, воздушное, похожее на звон хрусталя.

Кузьмич предложил мне руку. Он шел жестко, чеканя шаг, словно конвоировал меня, а не вел к алтарю.

Я шла рядом.

Мой проход был не просто проходом невесты. Это было дефиле. Я чувствовала на себе сотни взглядов. И слышала шепот.

Они обсуждали не мою красоту. И не жениха.

– Смотрите на спину! – шипела какая-то графиня. – Это новый тренд! Я хочу такое же!

– А кружево? Вы видели шлейф? Это работа того самого месье Жака!

– Говорят, под платьем на ней комплект «Первая ночь». Эксклюзив. Стоит как поместье!

Я улыбалась. Моя революция свершилась. Я заставила аристократию обсуждать трусы на собственной свадьбе.

У алтаря, сделанного из цельного куска льда, стоял Александр.

Он был в парадном белом мундире с серебряным шитьем. Высокий, строгий, невыносимо красивый. Его волосы были убраны в хвост, открывая хищный профиль.

Он смотрел только на меня. В его синих глазах не было холода. Там полыхал такой огонь, что ледяной алтарь рисковал превратиться в лужу.

Кузьмич подвел меня к нему.

– Береги её, барин, – буркнул отец, передавая мою руку. – А то она нас всех продаст, купит и снова продаст, но уже дороже.

– Обещаю, – серьезно кивнул Граф.

Он взял мою ладонь. Наши пальцы сплелись. Магия – его Лёд и моя Иллюзия – среагировала мгновенно. Вокруг нас закружилось северное сияние, отгораживая от толпы прозрачным, мерцающим куполом.

Мы остались одни в центре зала.

– Ты выглядишь преступно, – прошептал он, склоняясь ко мне. – Этот вырез на спине… Я хочу арестовать тебя прямо сейчас. За нарушение общественного спокойствия.

– Терпи, Инквизитор, – шепнула я в ответ, глядя на его губы. – Сначала кольцо, потом обыск. И учти, я буду сопротивляться.

– Надеюсь на это.

Священник, который видел только наши шевелящиеся губы и сияние, решил не затягивать. Он быстро пробормотал положенные слова, опасаясь, что его сейчас заморозят или превратят в жабу.

– Объявляю вас мужем и женой!

Александр не стал ждать разрешения поцеловать невесту. Он просто притянул меня к себе и накрыл мои губы своими.

Зал взорвался аплодисментами, а ледяные лианы на колоннах распустились белыми розами.

* * *

Банкет напоминал не свадьбу, а бизнес-форум в Давосе.

Вместо того чтобы кричать «Горько!», гости занимались нетворкингом.

Я стояла с бокалом (безалкогольного, я же на работе) лимонада, принимая поздравления.

Ко мне подошел грузный генерал с пышными усами.

– Графиня, – он смущенно кашлянул. – Мои поздравления. Чудесная церемония. Кхм… Моя супруга стесняется спросить… Тот комплект, «Вдова на охоте»… Есть ли размеры побольше? Для, так сказать, стратегических резервов?

– Конечно, генерал, – я профессионально кивнула. – Запишитесь у моего секретаря. Для армии у нас скидки.

В другом углу зала Жака взяли в кольцо дамы высшего света. Он, красный от счастья и шампанского, размахивал руками, записывая заказы на манжетах крахмальной рубашки.

Дуняша блистала.

Моя сестра, одетая в платье цвета лаванды, которое подчеркивало все её достоинства (спасибо корсету «Императрица»), была звездой танцпола. Вокруг неё вились кавалеры – корнеты, поручики и даже один заезжий принц. Она смеялась, кокетничала и выглядела абсолютно счастливой. Она больше не была деревенской простушкой. Она была Лицом Бренда.

Кузьмич, который нашел общий язык с министром финансов (видимо, на почве любви к крепким напиткам), что-то доказывал ему, чертя вилкой на скатерти схему перегонного куба.

Я почувствовала руку на своей талии.

– Графиня, – шепот Александра обжег ухо. – Ваш рабочий день окончен.

– Саша, подожди, – я попыталась вывернуться. – Я не договорила с послом Китая про пошлины на шелк! Это важно для новой коллекции!

– Пошлины подождут. Посол подождет. Империя подождет.

Он подхватил меня на руки. Легко, как пушинку.

Толпа гостей разразилась восторженным визгом и аплодисментами.

– У меня есть неотложное дело, – заявил он громко, направляясь к выходу. – Брачная ночь. И я планирую провести её без магии, без теней, без свидетелей и без разговоров о бизнесе.

– Диктатор, – выдохнула я, обвивая руками его шею. – Но мне нравится твой стиль управления.

Он вынес меня из зала, пнув ногой тяжелую створку двери.

Мы оказались в коридоре, ведущем в хозяйское крыло.

– Ты повесила табличку? – спросил он, не сбавляя шага.

– Конечно.

Мы подошли к дверям спальни (с новой, титановой кроватью, которую втащили через окно).

На золотой ручке висела табличка, написанная моим каллиграфическим почерком:

«НЕ БЕСПОКОИТЬ. Идет закрытое совещание Совета Директоров. Вход только по приглашениям».

Граф усмехнулся, внося меня внутрь.

– Ну что, партнер, – сказал он, закрывая дверь ногой. – Приступим к слиянию активов?

– Приступим, – прошептала я, начиная расстегивать его парадный мундир. – И на этот раз, Волконский, я буду сверху. Это прописано в контракте.

– Я люблю читать мелкий шрифт, – ответил он, и мир вокруг нас перестал существовать. Остались только мы, любовь и кружева, которые, как выяснилось, действительно правят миром.

Эпилог

Три года спустя

Столица Империи сияла. Но в этот вечер ярче всего горели не фонари на проспекте и не звезды в небе, а витрины флагманского бутика «VV» на Кузнецком Мосту.

Пробка из карет растянулась на три квартала. Герцогини, баронессы и жены министров готовы были давить друг друга корсетами ради того, чтобы первыми переступить порог этого храма моды.

Я стояла на крыльце, сжимая в руке золотые ножницы.

Над моей головой горела вывеска: «Varia Volkonsky». Золотом по черному мрамору. А ниже, мелким, но хищным шрифтом: «Красота – это власть».

В витринах не было манекенов. За стеклом двигались, смеялись и подмигивали прохожим девушки в белье. Это были не живые модели, а мои лучшие иллюзии – вечные, идеальные, не требующие перерывов на обед.

– Мадам! – зашипел мне в ухо Жак. – Улыбайтесь! Писарь из «Вестника Империи» смотрит! И расправьте плечи, этот пиджак стоит как годовой бюджет артиллерии!

Я улыбнулась. Жак, теперь официально именуемый Мэтр Жак, был великолепен в своем бархатном берете и с тростью, которой он бил по рукам нерадивых швей. Он стал главным снобом столицы, и я его обожала.

Я перерезала алую ленту.

Толпа взревела так, словно я забила гол в финале чемпионата мира.

– Добро пожаловать! – крикнула я.

Двери распахнулись, и поток денег и тщеславия хлынул внутрь.

* * *

Внутри царил контролируемый хаос.

Дуняша, моя прекрасная сестра, плыла сквозь толпу в платье из новой коллекции «Северное сияние». Она была замужем за молодым генералом, родила первенца, но формы свои не растеряла. Она больше не краснела от взглядов. Она купалась в них.

У входа, скрестив руки на груди, стоял Кузьмич.

Он был в смокинге, сшитом на заказ. В его ухе торчал магический артефакт связи – крупный рубин, через который он держал контакт с охраной.

– Объект «Графиня Шувалова» пытается украсть пробник, – буркнул он в воздух. – Перехват. Галя, Вася, работаем. Аккуратно, без синяков, она вип-клиент.

Я послала отцу воздушный поцелуй. Он подмигнул мне и сурово сдвинул брови, отпугивая карманника одним взглядом.

Убедившись, что механизм работает как часы, я скользнула в служебный коридор. Мне нужно было выдохнуть.

В моем кабинете было тихо.

В глубоком кресле у камина сидел Граф.

Он был в парадном черном мундире с серебряной перевязью. Только что со службы. Судя по ледяной крошке на эполетах, день у Главного Инквизитора выдался жарким, и кому-то очень не повезло.

Увидев меня, он выдохнул и потянулся к сапогам.

– Тяжелый день? – спросила я, подходя к шкафу.

– Два заговора, один темный ритуал и пять часов совещания у Императора, – ответил он, стягивая тяжелую обувь. – Последнее было страшнее всего.

Я достала с нижней полки его сменную обувь.

Розовые. Пушистые. С мордами зайцев и длинными ушами. Подарок детей на годовщину.

Самый страшный человек Империи, от имени которого икали коррупционеры, сунул ноги в мягкие тапки и блаженно откинулся на спинку кресла.

– Боже, – простонал он. – Я заморозил сегодня двух министров, чтобы они перестали орать. Но эти зайцы… Варя, они греют мне душу.

– Ты заслужил, – я села ему на колени, обвив руками шею. – Мой герой в тапках.

– Как открытие? – он поцеловал мою ладонь.

– Полный триумф. Мы продали даже воздух в банках под видом «Дыхания страсти».

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

В комнату влетела нянька – дородная женщина с выражением панического ужаса на лице.

– Ваше Сиятельство! Барышня! Я не справляюсь! Они… они объединились!

Следом за ней в кабинет ворвался ураган.

Двое детей, двух лет от роду. Миша и Лиза.

– Папа! – заорал Миша.

В его маленькой руке сформировался снежок. Настоящий, плотный, ледяной снежок. Он размахнулся и запустил его в отца.

Граф, не меняя расслабленной позы, поймал снаряд в сантиметре от своего носа. Снежок рассыпался в безобидные снежинки.

– Метко, – похвалил он. – Но траектория низковата.

– Мяу! – заявила Лиза.

Она топнула ножкой. Воздух вокруг неё пошел рябью. По ковру во все стороны брызнули котята. Десять, двадцать разноцветных, пушистых котят.

Нянька взвизгнула и попыталась поймать одного, но ее рука прошла сквозь воздух.

– Иллюзия, – констатировал Граф, глядя на то, как «котенок» проходит сквозь ножку стола. – Стабильная. Молодец, дочь.

Дети с визгом полезли на кресло, атакуя нас объятиями.

– Мы вырастили монстров, Саша, – засмеялась я, уворачиваясь от ледяной ладошки сына.

– Мы вырастили преемников, – он поймал Лизу, которая пыталась создать иллюзию торта. – Миша заморозит конкурентов, а Лиза продаст им снег зимой по цене золота. У них твоя хватка и моя сила. Империя обречена.

* * *

Вечер опустился на столицу.

Детей забрал дедушка Кузьмич, пообещав научить их «диверсионной деятельности в тылу врага» (читать: воровать варенье из буфета).

Мы стояли на балконе моего кабинета. Весь город лежал перед нами, сияя огнями газовых фонарей.

Граф разлил напитки.

Я взяла свой бокал. Мартини. Холодный, прозрачный.

На дне, насаженная на шпажку, плавала крупная зеленая оливка.

Я подняла бокал на уровень глаз, разглядывая этот маленький зеленый плод. Три года назад точно такая же оливка убила Викторию Ланскую на яхте в Монако.

– О чем думаешь, моя ведьма? – спросил Александр, обнимая меня за талию. Его подбородок лег мне на плечо.

– О прошлом, – честно сказала я. – Знаешь… Иногда я скучаю. По телефону. По суши. По возможности улететь на выходные в Париж за два часа.

Он напрягся. Его руки сжались чуть сильнее.

– Ты жалеешь?

Я повернулась к нему. Посмотрела в его любимые, родные синие глаза, в которых больше не было вечной мерзлоты.

– Нет. Я бы не вернулась. Та, прежняя Вики, умерла не зря. Она была пустышкой в красивой обертке. Она подавилась, чтобы я могла начать дышать. По-настоящему.

Я поднесла бокал к губам. Выловила оливку зубами. Раскусила.

Соленая. Терпкая. Вкусная.

Я проглотила её, глядя мужу в глаза. Гештальт закрыт.

– Я думаю о том, что мы отличная команда, Саша, – улыбнулась я, ставя пустой бокал на перила. – Посмотри на этот город. В каждом третьем окне женщина надевает белье, которое придумала я. И чувствует себя королевой.

– А мужчины в этих окнах молятся на тебя, – хмыкнул он.

Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко, собственнически, так, как умел только он.

– И всё-таки, – прошептала я ему в губы, когда нам стало не хватать воздуха. – Кружева правят миром. Ну, и немного инквизиции. Для порядка.

– Согласен, – ответил Граф. – Но только если кружева на тебе.

Он подхватил меня на руки и понес внутрь, подальше от огней города, в темноту кабинета, где нас ждал диван и вечность впереди.

КОНЕЦ