Текст книги "Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36
Секс и магия

Граф внес меня в спальню, как трофей, который он только что отбил у дракона, варваров и налоговой инспекции одновременно.

Дверь за нашими спинами захлопнулась от удара его сапога.

– Запечатать, – рявкнул он в пустоту.

По косяку пробежала синяя искра, и замок щелкнул с таким звуком, словно задраили люк на подводной лодке. Теперь сюда не вошел бы ни Архип с кашей, ни сам Господь Бог без письменного приглашения.

Александр не поставил меня на пол. Он пересек комнату в три гигантских шага и направился к кровати – монументальному сооружению из черного дуба под балдахином, которое больше напоминало алтарь для жертвоприношений.

– Саша, – выдохнула я, вцепившись в лацканы его рубашки. – Если ты сейчас скажешь что-то вроде «раздевайся, женщина», я начну смеяться. Это банально.

– Я не собираюсь разговаривать, – прорычал он.

Мир кувыркнулся.

Меня бросили на кровать. Матрас, набитый, кажется, облаками и пухом девственных лебедей, спружинил, подбросив меня вверх.

Я упала на спину, утонув в бархатном покрывале.

Граф навис надо мной. Его зрачки расширились так, что радужка исчезла, оставив только бездонную тьму. Он дышал тяжело, как паровоз, идущий на рекорд скорости.

В эту секунду мы столкнулись с главной проблемой всех исторических романов. Гардероб.

На мне были штаны пажа и рубашка, которую я сдуру завязала на талии морским узлом. На нем – жилет с двадцатью мелкими, тугими пуговицами, придуманными садистом-портным.

Его пальцы, привыкшие держать меч и создавать ледяные штормы, сейчас дрожали. Он дернул узел на моей рубахе. Ткань затрещала, но не поддалась.

– Черт! – выругался Инквизитор.

Я села, потянулась к его жилету. Пуговица выскользнула из пальцев.

– Да к черту! – не выдержала я. – У нас бюджет позволяет! Рви!

Он понял меня с полуслова.

Резкое движение – и треск ткани прозвучал как музыка. Моя рубашка разлетелась на лоскуты. Пуговицы с его жилета отстрелили в разные стороны, застучав по стенам шрапнелью страсти. Одна из них дзинькнула о ночной горшок.

Преград больше не было.

Его руки коснулись моей кожи.

– Ох… – вырвалось у меня.

Он был ледяным магом. Его ладони всегда были прохладными. А я горела. От адреналина после битвы с Элеонорой, от бега по лестнице и от желания, которое копилось во мне все эти недели.

Контраст температур был таким резким, что мне показалось, будто от места прикосновения пошел пар.

Он провел ладонями по моим бокам, вверх, к груди. Я выгнулась навстречу.

– Ты горячая, – прошептал он, целуя ложбинку между ключицами. – Ты плавишь меня, Варя.

Его губы накрыли мои. Это был не поцелуй. Это было столкновение двух стихий. Жадно, глубоко, до потери пульса.

Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

И тут моя магия, сдерживаемая браслетом и стрессом, решила, что ей тоже пора на вечеринку.

Блокиратор на моем запястье начал нагреваться. Он вибрировал, гудел, как трансформаторная будка, но я не обращала внимания.

Мое подсознание, одурманенное эндорфинами, решило сменить декорации. Мрачные стены замка, холод, камень – все это не подходило для момента.

Я захотела тепла.

– Саша… – простонала я.

Вдруг запах пыли и воска исчез.

Граф замер. Он оторвался от моей шеи и огляделся.

– Что за… – выдохнул он.

Стен спальни больше не было. Потолка тоже.

Над нами раскинулось бархатное южное небо, усыпанное мириадами звезд, таких крупных, что казалось, их можно тронуть рукой. Где-то рядом, ритмично и успокаивающе, шумел океан. А под нами…

Кровать стояла посреди белоснежного песка.

– Песок? – Граф потрясенно посмотрел вниз. – Почему мы на пляже?

– Не отвлекайся, – я потянула его за шею обратно к себе. – Это «ол инклюзив», милый. Мальдивы. Я всегда мечтала о медовом месяце на островах.

– Маль… что? – он попытался осмыслить происходящее, но я не дала ему шанса.

Я прижалась к нему всем телом, и реальность снова перестала иметь значение. Какая разница, где мы, если мы вместе?

Страсть нарастала лавиной.

Его магия – Лёд и Телекинез – среагировала на мою Иллюзию.

Вокруг кровати закружились крупные, пушистые снежинки, которые не таяли в теплом воздухе моего пляжа. Они смешивались с лепестками роз, которые материализовались из ниоткуда.

Кровать скрипнула. Жалобно, протяжно.

– Саша, – выдохнула я, чувствуя, как мир начинает вращаться. – Мне кажется, или нас укачивает?

– Тебе кажется, – прохрипел он, не разжимая объятий.

Нет, не казалось.

Гравитация, оскорбленная таким напором энергии, решила взять выходной.

Тяжеленная дубовая кровать, весившая полтонны, медленно, величаво оторвалась от пола.

Мы парили. Мы занимались любовью в воздухе, в метре от пола, в окружении снега, звезд и шума прибоя.

Браслет на моей руке раскалился добела. Он жег кожу, но эта боль только подстегивала.

– Ты… – Граф смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько восхищения, что я могла бы умереть прямо сейчас. – Ты ведьма… Моя ведьма…

– А ты… лучший… инквизитор… – ответила я, срываясь на крик.

Пик наслаждения накрыл нас одновременно.

Это было похоже на взрыв сверхновой в замкнутом пространстве.

Магический выброс был такой силы, что реальность треснула.

ДЗЫНЬ!

Серебряный браслет-блокиратор на моем запястье не выдержал. Он лопнул с звонким, чистым звуком, разлетевшись на мелкие осколки, которые вспыхнули и сгорели в воздухе.

Магия, удерживающая кровать в левитации, исчезла мгновенно.

– Ой, – сказала я.

БА-БАХ!

Кровать рухнула на пол.

Ножки, не рассчитанные на падение с высоты полета, подломились с сухим хрустом. Каркас перекосило. Тяжелый бархатный балдахин, сорвавшись с креплений, рухнул на нас сверху, накрыв плотным, пыльным куполом.

Мы оказались в темноте, запутавшиеся в простынях, бархате и собственных конечностях.

Иллюзия Мальдив исчезла. Снова пахло пылью и деревом.

Повисла тишина. Только наше тяжелое дыхание и скрип умирающей мебели.

– Ты жива? – раздался голос Графа где-то у моего уха.

Я начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, до икоты. Это был смех счастья, облегчения и абсурда ситуации.

– Саша… – простонала я, пытаясь выбраться из-под балдахина. – Мы сломали антиквариат. Твои предки нас проклянут. Эта кровать, наверное, видела еще Ивана Грозного.

Сильная рука сгребла меня в охапку, прижимая к горячему, мокрому от пота боку.

– К черту предков, – сказал Александр. Он откинул бархат, впуская в наше убежище лунный свет. – Я закажу новую. Железную. Приваренную к полу. И с ремнями безопасности.

Он навис надо мной. Его волосы разметались, на щеке была царапина (кажется, моя работа), но он выглядел абсолютно, невероятно счастливым.

Он взял мою руку. Левую. Ту самую, на которой еще минуту назад был браслет.

На коже остался красный след. Он поднес мое запястье к губам и поцеловал его. Нежно, благоговейно.

– Блока больше нет, – сказал он. – Он лопнул.

– Я теперь опасна? – спросила я, проводя пальцем по его губам.

– Ты всегда была опасна, – он серьезно посмотрел мне в глаза. – Но теперь… Ты больше не узница, Варя. И не ученица.

– А кто? Твоя головная боль?

– Моя душа, – ответил он просто.

Я замерла. От этих слов, сказанных Ледяным Волком, у меня внутри все перевернулось.

– Я не чувствую холода рядом с тобой, – продолжил он, утыкаясь носом мне в шею. – Лед растаял. Совсем.

– Я люблю тебя, – прошептала я. – И если ты сейчас скажешь «спасибо», я тебя укушу.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнул он. – Моя сумасшедшая попаданка.

Мы заснули в обнимку, среди руин антикварной мебели, укрытые бархатом и нежностью.

Мы не знали, что в этот момент, за окном, в темноте парка, вспыхнули два жадных глаза.

Шпион Зубова, сидевший на дереве, видел вспышку в окне Северной башни. Он видел, как защитный контур замка на секунду мигнул и погас, перегруженный эмоциональным всплеском хозяина.

Он достал из-за пазухи почтового голубя.

– Защита пала, – прошептал шпион, привязывая записку к лапке птицы. – Инквизитор уязвим. Пора.

Глава 37
Ход Ростовщика

Мы сидели на полу, среди обломков дубовой кровати, которая честно отслужила триста лет роду Волконских, но не пережила одной ночи со мной. Вокруг живописно валялись бархатные подушки, куски балдахина и остатки моей совести.

– Нам нужен плотник, – констатировала я, отпивая из чашки. – И, возможно, экзорцист для мебели.

Архип, который принес нам завтрак прямо в этот эпицентр разрушений, превзошел сам себя. Пенка на латте (из козьего молока, но кто мы такие, чтобы привередничать) была плотной, как облако.

Граф Волконский сидел напротив меня, опираясь спиной на уцелевшую ножку кровати. Он был без мундира, в расстегнутой рубашке, босой и преступно довольный. Ледяной Волк растаял и превратился в сытого, ленивого хищника.

– Я закажу новую кровать, – сказал он, убирая прядь волос с моего лица. – Из титана. Или из гранита. Чтобы наверняка.

– Лучше сразу полигон заасфальтируй, – фыркнула я. – Надежнее будет.

Он перехватил мою руку и поцеловал ладонь. В его глазах больше не было льда. Там плескалось такое тепло, что мне захотелось зажмуриться.

– Я люблю тебя, Варвара, – произнес он просто, как констатацию факта. – И сегодня я самый счастливый идиот в Империи.

У меня в груди ёкнуло. Счастье было таким острым, что кололо под ребрами.

– Мне нужно в Канцелярию, – он неохотно поднялся, демонстрируя идеальный торс (господи, за что мне такая красота?). – Подписать отчеты о поимке Элеоноры и закрыть дело о твоем… хм… мошенничестве. Пару часов. А потом мы поедем выбирать кольца.

– Кольца? – я поперхнулась кофе.

– Обручальные. Ты же не думала, что я оставлю тебя в статусе любовницы? Я собственник, Варя.

Он поцеловал меня – быстро, сладко, с обещанием продолжения – и ушел одеваться.

Я осталась сидеть на полу, глупо улыбаясь в чашку. Жизнь удалась. Я победила систему, магию и самого сложного мужчину в этом мире.

– Надо съездить домой, – решила я. – Обрадовать Дуняшу и Жака. Мы теперь официально «Поставщики Двора». И, кажется, без пяти минут графини.

* * *

Казенная карета, которую выделил мне Граф, довезла меня до усадьбы за полчаса. Я отпустила кучера у поворота, сказав, что хочу прогуляться и насладиться триумфом.

Солнце светило, птички пели, но, когда я подошла к воротам, птички заткнулись.

Ворота были распахнуты настежь. Одна створка криво висела на петле.

Во дворе было тихо. Слишком тихо. Не кудахтали куры, не слышно было вечного ворчания Кузьмича или стука швейной машинки (которую Жак изобретал из прялки).

Холодок пробежал по спине, моментально убивая утреннюю эйфорию.

– Папа? – позвала я. Голос прозвучал жалко. – Дуня? Жак?

Тишина. Только ветер скрипнул ставней.

Я взбежала на крыльцо. Дверь была открыта.

Внутри царил хаос. Не тотальный погром, словно здесь прошла драка, а какая-то зловещая, торопливая неразбериха. Опрокинутый стул. Рассыпанная по полу гречка. Горшок с моим скрабом, разбитый вдребезги – темно-красная жижа растеклась по половицам, как кровь.

– Эй! – крикнула я, чувствуя, как паника сжимает горло ледяной рукой.

Я вбежала на кухню.

Здесь было пусто. Но стол…

В центр столешницы, прямо в разделочную доску, был вогнан нож. Огромный кухонный тесак.

Под лезвием белел лист бумаги.

А рядом лежали вещи.

Голубая лента, которую Дуняша вплетала в косу. Порванная.

И очки Жака. Треснувшие, с одним выбитым стеклом.

Я подошла к столу на ватных ногах. Выдернула нож. Взяла записку.

Буквы были жирными, витиеватыми, написанными с сильным нажимом. Я узнала этот почерк. Я видела его на векселе.

«Долг платежом красен, Варвара. Твоя семья у меня. Старик, девка и твой ручной портной. Они живы. Пока что. Если хочешь увидеть их снова – ты должна мне услугу».

Лист выпал из моих рук.

Зубов.

– Не кричи, красавица, – раздался голос из темного угла кладовки. – Голосовые связки тебе еще пригодятся.

Я резко обернулась.

Из тени вышел человек. Он был серым. Серый плащ, серое лицо, серые глаза. Незаметный, как моль, и опасный, как бритва в рукаве. Наемник.

– Где они⁈ – выдохнула я.

– В надежном месте, – ухмыльнулся он. – Сидят, чай пьют. Правда, твой папаша немного буянил, пришлось его успокоить. А сестренка твоя… красивая. Жаль будет портить личико.

– Если хоть волос упадет с их головы… – я вскинула руку, пытаясь призвать магию Иллюзий. Я хотела заставить его увидеть стаю волков, пожар, что угодно.

Наемник лениво достал из кармана амулет – черный камень на цепи. Камень пульсировал, подавляя эфир.

– Зубов подготовился, ведьма, – сказал он скучающим тоном. – Никаких фокусов. Дом под куполом тишины. Побежишь к Графу – сестренке отрежут косу. Вместе с головой.

Я опустила руку. Бессилие накрыло меня с головой.

– Что вам нужно?

– Игнату Порфирьевичу известно, что ты греешь постель Инквизитора, – наемник подошел ближе. – Ему нужно то, что лежит у Графа в личном сейфе, за картой Империи. «Кристалл Борея».

Я моргнула.

– Что? Я даже не знаю, что это!

– Узнаешь. Это камень. Синий, холодный, размером с кулак. Источник магии, на котором держится защита города. Принеси его сегодня до полуночи на старую мельницу. И получишь свою родню обратно в целости.

– Но Граф… он заметит! Это государственная измена!

– Выбирай, Варвара, – наемник пожал плечами. – Любовник или семья. Пафос или жизнь сестры. У тебя время до полуночи.

Он шагнул к окну и растворился в воздухе, словно его и не было.

Я осталась одна в пустой кухне.

В голове билась одна мысль.

Граф – Инквизитор. Для него долг превыше всего. «Кристалл Борея» – это защита города. Если я расскажу ему, он поднимет гарнизон, он пойдет штурмом…

Но у Зубова шпионы везде. Если Граф дернется – Дуняша умрет. Зубов не блефует. Я видела его глаза. Он психопат.

Александр не отдаст кристалл добровольно. Он не может рисковать безопасностью тысяч людей ради трех заложников. Это математика войны.

Я сползла по стене на пол, сжимая в руке порванную ленту сестры.

– Прости, Саша, – прошептала я, и слезы брызнули из глаз. – Прости меня. Я люблю тебя. Но они – моя семья.

Я вытерла лицо рукавом. Встала.

Я сделала выбор. Я стану предателем.

* * *

Вечер в замке был тихим.

Граф ждал меня в кабинете. Он сидел у камина, просматривая бумаги, но, когда я вошла, он бросил всё и поднялся мне навстречу.

Он сиял. Он выглядел как человек, у которого есть всё.

– Ты вернулась, – он обнял меня, прижимая к себе. – Ты бледная, Варя. Устала? Жака хватил удар от новости про свадьбу?

– Да, – солгала я, утыкаясь носом в его рубашку. – Он… в шоке. Переваривает.

Я чувствовала, как бьется его сердце. Ровно, сильно. Сердце человека, который доверяет мне свою жизнь.

Я чувствовала себя Иудой в юбке.

– Саша, – я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Я использовала весь свой актерский талант, все навыки манипуляции, которым научилась в прошлой жизни. – Я хочу… сюрприз.

– Сюрприз? – он улыбнулся. – Я люблю сюрпризы.

– Помнишь, ты говорил про доверие? Что я больше не узница?

– Конечно.

– Покажи мне, где ты хранишь самое ценное. Я хочу знать, что ты мне доверяешь. По-настоящему. Не только тело, но и свои тайны.

Это была грязная, дешевая манипуляция. Но он был влюблен. Он был расслаблен. Он «растаял».

– Мое самое ценное – это ты, – сказал он серьезно. – Но если ты хочешь увидеть мои игрушки…

Он подошел к стене, где висела огромная карта Империи. Провел рукой над Северным хребтом. Карта отъехала в сторону, открывая нишу.

Сейф.

Он приложил ладонь. Замки щелкнули. Дверца открылась.

Внутри, на бархатной подушке, лежал он.

Кристалл Борея.

Огромный, необработанный сапфир, который светился изнутри пульсирующим голубым светом. От него веяло мощью такой силы, что у меня заложило уши. Это было сердце города. Его щит.

– Красивый… – выдохнула я. – Можно потрогать?

– Осторожно, – он улыбнулся. – Он холодный.

В этот момент в дверь постучали.

– Ваше Сиятельство! – голос Архипа. – Срочное донесение из Ратуши!

Граф нахмурился.

– Черт. Ни минуты покоя. Я сейчас.

Он отвернулся к двери.

Это был мой шанс. Единственный.

Я сунула руку в карман юбки. Там лежал обычный булыжник, который я подобрала во дворе и на который наложила простенькую иллюзию сияния (мои уроки не прошли даром).

Ловкость рук. Спасибо годам работы с кассой и мелкими товарами.

Секунда.

Настоящий Кристалл скользнул мне в декольте, обжигая холодом кожу. Подделка легла на бархат сейфа.

Она светилась чуть тусклее, но Граф стоял спиной. Он не видел.

Он открыл дверь, забрал пакет у Архипа и вернулся ко мне.

– Ерунда, – сказал он, бросая пакет на стол. – Бюрократия. Ну что, насмотрелась?

Он захлопнул сейф. Запер его.

Мое сердце пропустило удар. Пути назад не было.

Он подошел ко мне и обнял за талию.

– Я люблю тебя, Варя, – сказал он тихо. – Сегодня я понял, что готов ради тебя на всё. Даже открыть государственную тайну.

Комок в горле был таким огромным, что я едва могла дышать. Кристалл у моей груди морозил сердце, превращая его в ледышку.

– Я тоже, Саша, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Я тоже тебя люблю. Прости меня.

Я потянулась к нему и поцеловала.

Горько. Отчаянно. Как в последний раз.

Потому что это и был последний раз. Завтра он будет меня ненавидеть. И он будет прав.

Глава 38
Предательство поневоле

«Кристалл Борея» лежал в моем корсаже, прижатый к коже кружевом лифа.

Он был ледяным.

Не прохладным, как металл, а обжигающе-морозным, словно я сунула за пазуху кусок айсберга. Холод просачивался сквозь ребра, замораживая сердце, которое и так билось через раз.

Александр обнимал меня. Его руки были теплыми, сильными и… доверчивыми.

– Я… – мой голос дрогнул, и это даже не пришлось играть. – Саша, мне нужно…

– Что? – он слегка отстранился, заглядывая мне в лицо. В его глазах плескалась такая нежность, что мне захотелось взвыть и удариться головой о стену.

Я чувствовала себя Иудой в дизайнерских трусах.

– Мне нужно в дамскую комнату, – выпалила я классику жанра. – Припудрить носик. И выпить воды. От счастья в горле пересохло. И вообще… мне нужно осознать масштаб. Я, кажется, немного пьяна от всего этого.

Он рассмеялся. Глубоким, бархатным смехом счастливого мужчины.

– Не задерживайся, – он поцеловал меня в висок. – Я пока закажу ужин. Прямо в спальню. Отметим начало нашей… эры.

Я посмотрела на него в последний раз. Запомнила эту улыбку. Запомнила, как лучик света играет в его пепельных волосах.

– Я быстро, – прошептала я. – Одна нога здесь, другая там.

Я выскользнула из его объятий, чувствуя, как с каждым шагом от меня отрывается кусок души.

* * *

Как только дверь кабинета закрылась, я побежала.

Не к дамской комнате. К черному ходу.

Я летела по коридорам замка, прижимая руку к груди, чтобы проклятый камень не выпал. Холод от него расходился волнами, и мне казалось, что я оставляю за собой морозный след.

На винтовой лестнице я едва не сбила Архипа.

Старый камердинер поднимался навстречу, торжественно неся на серебряном подносе пыльную бутылку вина и два бокала.

– Барышня? – он изумленно поднял брови. – Вы куда-с? Барин велели открыть «Шато Лафит» урожая года Великой Засухи.

Я затормозила, хватаясь за перила. Врать этому старику, который варил мне латте и учил вязать узлы на шторах, было невыносимо.

– Архип, я… – мозг лихорадочно искал оправдание. – Я забыла дома… утюг!

– Утюг-с? – Архип моргнул. – На углях?

– Да! На углях! Он стоит на новом шелке! Сейчас все сгорит! Моя коллекция, дом, куры! Я быстро. Туда и обратно. Не говори Графу, я хочу… хочу успеть до тоста.

Старик посмотрел на меня с подозрением. Потом на мою бледность. Потом на бутылку.

– Сюрпризы – это хорошо-с, – философски заметил он, посторонившись. – Барин любят сюрпризы. Только вы, барышня, плащ накиньте. Зябко нынче.

– Спасибо, Архип. Ты лучший.

Я чмокнула его в пергаментную щеку и ринулась вниз, перепрыгивая через ступеньки.

«Прости, Архип. Сюрприз ему не понравится. Ох, как не понравится».

* * *

Двор встретил меня тишиной и темнотой.

Мне нужен был транспорт. Запрягать карету – долго. Искать кучера – опасно.

Я рванула к конюшне.

Ворота были приоткрыты. Внутри, в стойле, переминался с ноги на ногу Белый. Тот самый жеребец, на котором Граф пафосно разъезжал по городу и морозил фонтаны.

Конь скосил на меня лиловый глаз и фыркнул. Он меня знал. Я угощала его сахаром, когда воровала пух у гусей (длинная история).

– Ну что, животное, – прошептала я, лихорадочно расстегивая задвижку. – Сегодня ты работаешь на сопротивление.

Седлать времени не было.

Я вывела коня во двор. Кристалл в моем корсаже вдруг завибрировал. Он почувствовал, что его уносят от «гнезда», от источника силы.

Вокруг меня, в радиусе метра, воздух сгустился. С неба, которого не было видно за тучами, посыпалась ледяная крупа. Прямо мне на голову.

– Да заткнись ты! – шикнула я на камень, пытаясь забраться на высокую спину жеребца в узкой юбке.

Это был тот еще акробатический этюд. Я подтянулась, зацепилась ногой за гриву (прости, Белый) и кое-как взгромоздилась верхом.

– Но! – я ударила пятками по бокам. – Вези меня к злодеям. Надеюсь, у тебя встроен навигатор на неприятности.

Конь всхрапнул, встал на дыбы и сорвался с места, высекая искры копытами.

Мы вылетели за ворота и растворились в ночи.

* * *

Граф Волконский смотрел на карту Империи.

Прошло пятнадцать минут.

Варвары не было.

Сначала он улыбался, думая о том, как она поправляет прическу или просто тянет время, чтобы эффектно вернуться. Но с каждой минутой улыбка таяла, уступая место тревоге.

Не человеческой тревоге. Магической.

Он был Высшим магом. Он чувствовал свой замок как продолжение собственного тела. И сейчас он почувствовал… пустоту.

Исчезла пульсация. Тонкая, едва заметная вибрация силы, которая всегда исходила из сейфа за картой. Фоновый шум «Кристалла Борея», к которому он привык, как к стуку своего сердца.

Тишина.

Александр медленно отложил бокал.

Он подошел к карте. Провел рукой. Панель отъехала в сторону.

Сейф был закрыт.

Он приложил ладонь. Щелчок. Дверца распахнулась.

На бархатной подушке лежал камень.

Он светился мягким голубым светом. Выглядел точно так же, как и полчаса назад.

Но Граф не протянул к нему руку. Он застыл.

Теперь, когда дурман страсти и близости немного рассеялся, его профессиональное зрение Инквизитора включилось на полную мощность.

Он видел не глазами. Он видел эфиром.

И эфир молчал. Камень был мертв.

– Нет… – выдохнул он.

Это слово прозвучало не как отрицание, а как стон раненого зверя.

Он протянул руку и коснулся светящейся грани.

Иллюзия, наложенная наспех, на нервах, не выдержала прикосновения хозяина. Она не разбилась. Она просто осыпалась серым пеплом.

Сияние погасло.

На бархате лежал обычный, грязный булыжник с дороги. Серый, шершавый, бесполезный кусок гранита.

Граф смотрел на него, и мир вокруг него рушился.

В голове с ужасающей четкостью сложился пазл.

Её внезапная нежность. Её поцелуи. Просьба показать «самое ценное». То, как она прижималась к нему, пока его руки были заняты. Её поспешный уход.

Она не любила.

Она играла.

Все это время. Сцена в бане, смузи, уроки магии, ночь в разрушенной кровати – все это было частью плана. Спецоперация. Она была профессионалом.

А он… он был влюбленным идиотом, который сам открыл врагу ворота крепости. И душу заодно.

Боль была такой острой, что он перестал дышать. Это была не ярость. Это была агония предательства. Она выморозила его изнутри за секунду.

В дверь постучали.

– Ваше Сиятельство! – голос Архипа был радостным. – Вино открыто! А барышня убежала? Сказала, утюг выключить… Я ей плащ предлагал, да она…

Граф медленно повернулся.

Архип, шагнувший через порог с подносом, осекся.

На него смотрел не его барин.

Глаза Графа были абсолютно белыми. Без зрачков, без радужки. Два провала в ледяную бездну. Вокруг его фигуры воздух дрожал и трескался.

– Барин? – прошептал слуга.

ДЗЫНЬ!

Бутылка «Шато Лафит» на подносе взорвалась. Красное вино мгновенно превратилось в острые ледяные иглы, которые веером разлетелись по комнате, вонзаясь в дерево панелей.

Оконные стекла лопнули и вылетели наружу.

Граф взял со стола булыжник. Сжал кулак. Камень превратился в пыль, которая потекла сквозь его пальцы серым песком.

– Объявить тревогу, – его голос звучал так, словно говорили сами скалы. В нем не было ничего человеческого. – Перекрыть город. Поднять гарнизон. Активировать поисковый контур.

– Кого ищем, Ваше Сиятельство? – затрясся Архип, роняя поднос.

– Государственную преступницу Варвару Синицыну. Взять живой. Не повредить.

Он шагнул к разбитому окну. Ветер трепал его рубашку, но он не чувствовал холода. Он сам был холодом.

– Я хочу лично… – он посмотрел на свою пустую ладонь. – Я хочу лично услышать, как она будет лгать мне перед казнью.

* * *

Я скакала по дороге к старой мельнице. Ветер бил в лицо, слезы застилали глаза, но я не вытирала их.

Кристалл за пазухой вибрировал, намораживая на моей коже корку льда. Я дрожала, стуча зубами, вцепившись в гриву коня.

– Быстрее, Белый! Быстрее!

Вдруг небо за моей спиной, там, где остался замок, разорвал луч света.

Яркий, голубой, холодный столб энергии ударил в тучи. Следом разнесся вой. Не сирена, а магический гул, от которого вибрировали кости.

Я оглянулась.

Над самой высокой башней замка формировалась гигантская ледяная воронка.

Он узнал.

Мое сердце пропустило удар.

Теперь за мной охотился не просто обманутый мужчина. За мной шел самый сильный маг Империи, которому я только что вырвала сердце и заменила его булыжником.

– Только бы успеть, – прошептала я, прижимаясь к шее коня. – Только бы спасти Дуню. А потом… потом пусть хоть заморозит. Я заслужила.