Текст книги "Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30
Допросы с пристрастием

Кабинет Графа напоминал логово Синей Бороды, который решил сделать евроремонт в стиле «магический хай-тек».

Высокие стеллажи, забитые книгами, уходили под самый потолок, теряясь в темноте. Огромный дубовый стол, заваленный свитками и артефактами непонятного назначения, занимал половину пространства. А в камине вместо уютных дров горело холодное синее пламя, которое не грело, а, казалось, высасывало остатки тепла из комнаты.

Александр вошел первым. Я проскользнула следом, стараясь не наступать на подол его рубашки, которая была мне безнадежно велика.

Щелк.

Я обернулась. Дверная ручка мгновенно покрылась инеем. Замок закрылся сам собой, повинуясь безмолвному приказу хозяина.

– Садись, – он кивнул на жесткий стул для посетителей (или для обвиняемых, тут грань была тонкой).

Сам он опустился в глубокое кресло за столом, скрестив пальцы. Поза доминатора. Взгляд прокурора.

Я проигнорировала стул. В жестких переговорах главное – занять высоту.

Я подошла к столу и присела на его край, скрестив ноги. Рубашка задралась, открывая колени.

– Слезь с казенного имущества, Варвара, – устало произнес он. – Это стол из мореного дуба, ему триста лет.

– А я не могу стоять, – я невинно похлопала ресницами. – У меня ноги слабые. Это побочный эффект твоего детокса. После смузи из крапивы и подорожника меня штормит.

Он хмыкнул, но сгонять меня не стал. Вместо этого он потянулся к стопке книг и вытащил тяжелый фолиант в потертой кожаной обложке.

– Я искал причину, – сказал он, раскрывая книгу. Страницы зашуршали, подняв облачко вековой пыли. – Почему простая девка, дочь купца, чья родословная не должна содержать ничего, кроме умения торговаться и солить огурцы, фонит магией, как перегруженный эфирный реактор.

– И что? – мне стало любопытно. – Я радиоактивная?

– Ты – внучка греха, – он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. – Вот. Прадед твоего отца. Князь Меншиков. Опальный маг-иллюзионист, сосланный в глушь за… эксперименты с реальностью.

Я вытянула шею. Древо было запутанным, но имя Синицыных там действительно значилось – тонкой боковой веточкой, стыдливо уходящей в сторону от мощного ствола аристократии.

– Он прижил дочь от крепостной актрисы, – продолжил Граф. – Кровь спала три поколения. Но в тебе она проснулась.

Он захлопнул книгу. Звук был похож на выстрел.

– Ты – латентный маг Иллюзий, Варвара. Сирена. Твоя магия проснулась от стресса… или от контакта со мной. Ты влияешь на восприятие. Заставляешь людей видеть то, чего нет. И хотеть того, что им не нужно.

– Ого, – я присвистнула. – То есть я официально элита? Где моя корона и фамильное поместье?

– Твоя корона – это кандалы, если ты не научишься контролю, – отрезал он.

Он встал. Обошел стол. Теперь он нависал надо мной, и преимущество в высоте снова было на его стороне.

– Мне нужно знать глубину проникновения, – его голос стал тише, опаснее. – Кто тебя учил? Кто взломал печати на твоей крови?

– Никто меня не взламывал, Саша, – я посмотрела ему в глаза. – Я самородок. Самоучка. А ты сейчас пытаешься подобрать пароль к системе, у которой нет интерфейса.

– Я Инквизитор, – он наклонился так близко, что я почувствовала запах мяты (спасибо смузи) и морозной свежести. – У меня есть отмычки от всех дверей. В том числе и от тех, что в твоей голове.

Он положил ладонь мне на лоб.

Мир качнулся.

Я почувствовала чужое присутствие. Холодное, острое щупальце попыталось проникнуть в мои мысли. Он хотел прочитать меня. Увидеть мое прошлое. Мой мир. Дубай, Инстаграм, яхту.

«Ой, нет, дружок, – подумала я. – Там такой бардак, что ты ногу сломаешь».

Я вспомнила самый навязчивый трек из ТикТока. Потом представила таблицу скидок на «Черную пятницу». Потом – список покупок.

Граф дернулся и отнял руку, словно обжегся. Он поморщился, потирая висок.

– Что там у тебя? – прошипел он. – Какой-то… белый шум. Хаос. Обрывки музыки, цифры, картинки… Я ничего не вижу.

– Это называется «многозадачность», милый. Женский мозг – это браузер с сотней открытых вкладок. Не советую туда лезть, зависнешь.

Он посмотрел на меня с подозрением, смешанным с уважением. Ментальная атака провалилась.

– Хорошо, – сказал он. – Проверим физику. Стой смирно. Я проверю пульс эфира.

Он положил руки мне на шею.

Его пальцы легли на сонную артерию. Большие пальцы уперлись в подбородок, заставляя запрокинуть голову.

Его руки были ледяными. Моя кожа после волнения и беготни по замку горела.

От контраста температур воздух вокруг нас задрожал. По полу пополз низкий туман.

– У тебя пульс частит, – констатировал он, глядя не в глаза, а куда-то ниже, на мою шею. – Эфир бурлит.

Рукав его рубашки, которая была на мне, предательски сполз с плеча, обнажая ключицу.

Взгляд Графа скользнул по голой коже. Я почувствовала, как его пальцы на моей шее дрогнули. Не сильно. Едва заметно.

– У тебя руки дрожат, Инквизитор, – прошептала я. – Это Паркинсон или страсть?

– Это отвращение, – быстро ответил он. – К твоей неконтролируемой, дикой силе. Ты опасна.

– Врешь, – я улыбнулась. – И краснеешь ушами.

Он действительно покраснел. Кончики его ушей стали пунцовыми, что на фоне бледной кожи выглядело очаровательно.

– Я не краснею, – рявкнул он. – Я закипаю от гнева.

– Саша, – я сделала то, чего делать было нельзя.

Я подняла руки и положила ладони ему на грудь. Прямо на черный мундир, туда, где билось его сердце. Оно колотилось как бешеное.

– Знаешь, почему ты такой холодный? – спросила я мягко. – Не потому, что ты маг Льда. А потому, что ты трус.

Его глаза расширились.

– Что ты сказала?

– Ты боишься, – продолжала я, поглаживая сукно мундира. – Ты заморозил себя, чтобы ничего не чувствовать. Потому что если ты растаешь, то уже не соберешься обратно. Кто тебя обидел, Саша? Мама в детстве не купила пони? Или первая любовь оказалась стервой?

– Замолчи, – прохрипел он. – Ты ничего не знаешь о долге. О бремени силы.

– Я знаю о мужчинах. Ты хочешь меня арестовать, посадить в клетку, допросить… Но еще больше ты хочешь меня… расшнуровать. Признай это, и станет легче.

Это был удар ниже пояса. В десятку.

Его самоконтроль, который и так держался на честном слове и сельдерее, рухнул.

Он резко подался вперед, вжимая меня бедрами в край стола.

– Ты хочешь правды? – прорычал он мне в лицо. – Да. Ты – заноза. Ты – хаос. Ты – все то, что я ненавижу. И я хочу выжечь этот хаос из тебя. Или заморозить. Или…

Он не договорил. Он наклонился, чтобы заткнуть меня единственным доступным способом.

И в этот момент случилось страшное.

Мои эмоции – коктейль из страха, возбуждения, триумфа и желания – сдетонировали. Древняя кровь иллюзионистов, разбуженная его близостью, выплеснулась наружу.

Воздух в кабинете пошел рябью, как вода от брошенного камня.

Я ничего не делала. Честно.

Но Граф вдруг замер. Его глаза остекленели. Он смотрел на меня, но видел не меня в своей старой рубашке.

Он видел то, что хотел видеть.

В его глазах отразилась я. Но в черном кружевном комплекте «Грешная монахиня». В чулках. И больше ни в чем.

– Боже… – выдохнул он, отшатываясь, словно я ударила его током. – Что… что ты делаешь⁈

Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

– Прекрати! Перестань морочить мне голову! Оденься!

– Я одета! – взвизгнула я, запахивая рубашку, которая и так была на мне. – Это не я! Оно само!

– Само⁈ – заорал он. – Я вижу… я вижу то, что не должен видеть! Убери этот морок!

В углу кабинета, на полке, вдруг истошно завыл магический кристалл – детектор аномалий. Он пульсировал тревожным красным светом, заливая комнату цветом аварийной сигнализации.

«Внимание! Уровень ментальной угрозы критический! Обнаружено несанкционированное воздействие на сознание дознавателя!»

Мы стояли друг напротив друга. Я – испуганная ведьма-недоучка. И он – Инквизитор, который только что увидел свои самые грязные фантазии в 4K разрешении.

И судя по тому, как он смотрел на меня, допрос только что перестал быть томным. Он стал опасным.

Глава 31
Пробуждение Иллюзий

В углу кабинета выл кристалл.

Это был не тот благородный звон, с которым хрусталь сообщает о прибытии императора. Это был визг пожарной сигнализации, скрещенный с воем мартовского кота, которому наступили на хвост. Комната пульсировала красным светом, превращая кабинет Инквизитора в дешевый ночной клуб в час пик.

– Выключи это! – заорала я, зажимая уши. – У меня сейчас эпилепсия начнется!

Граф не слышал. Он стоял, вцепившись в край стола побелевшими пальцами, и смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Или третья грудь.

Впрочем, судя по его остекленевшему взгляду, он видел что-то поинтереснее.

– Ваше Сиятельство! – в дверь забарабанили так, что дубовые панели жалобно затрещали. – У вас прорыв Бездны⁈ Мы ломаем дверь!

Голос начальника караула был полон героического идиотизма.

Александр вздрогнул, выныривая из морока. Он перевел взгляд на дверь, потом на меня (я все еще была в рубашке, но он явно видел кружевное неглиже), потом снова на дверь.

Если стража ворвется сейчас, его репутация рухнет. Инквизитор, запершийся с полуголой девицей под вой сирены – это скандал, после которого только в монастырь. Или в отставку.

– Стоять! – рявкнул он, взмахнув рукой.

Дверь, которая уже начала подаваться под ударами плеч, мгновенно покрылась коркой льда толщиной в ладонь. Засов смерзся с косяком намертво.

– Идут секретные эксперименты! – прокричал Граф, срывая голос. – Уровень опасности «Красный»! Всем отойти на сто шагов! Кто войдет – расстреляю за шпионаж!

За дверью наступила тишина. Потом послышался топот удаляющихся сапог.

– Ушли, – выдохнул он.

Кристалл продолжал выть.

– Саша, – я сделала шаг к нему. – Выруби эту мигалку.

– Не подходи! – он выставил руку вперед.

Но было поздно. Адреналин в моей крови бурлил, смешиваясь с проснувшейся магией. И этот коктейль требовал выхода.

Мой дар Иллюзий, лишенный тормозов, решил, что самое время поиграть в «Угадай желание».

Граф моргнул.

Я увидела, как расширились его зрачки.

Вместо меня в белой рубашке он увидел свой главный кошмар.

На моей голове выросли витые рога. Кожа покраснела. Сзади хлестнул хвост с кисточкой. Я превратилась в суккуба из средневековых трактатов.

– Изыди! – прохрипел он, пятясь к камину.

– Эй, полегче! – возмутилась я. – Какие рога? Я же не твой бывший бухгалтер!

Мое возмущение сменило картинку.

Мозг, тоскующий по прошлой жизни, подкинул воспоминание.

Яхта. Солнце. Монако.

Иллюзия сменилась мгновенно. Рога исчезли. Рубашка растворилась.

Я стояла перед ним в том самом золотом бикини от Agent Provocateur, в котором «умерла» в прологе. На шпильках. С бокалом мартини в руке.

Граф перестал дышать. Он никогда не видел бикини. Для человека 19 века это было не белье. Это было «ничего», перевязанное веревочками.

– Где… – он сглотнул, не в силах отвести взгляд от моего живота. – Где твоя одежда, Варвара?

– Это купальник, деревня, – хмыкнула я, покачивая бедром (иллюзорным). – Стоит как твой замок. Нравится?

Ему нравилось. Ему нравилось так сильно, что у него из носа потекла тонкая струйка крови. Давление эфира зашкаливало.

Но тут в игру вступило мое подсознание.

Я злилась на него. Я хотела поставить его на место. Я хотела, чтобы этот самоуверенный сноб ползал у моих ног.

Картинка моргнула.

Золото сменилось черным латексом.

Облегающий комбинезон, блестящий, как нефть. Высокие ботфорты. И плетка в руке.

– Ого, – прокомментировала я, глядя на свои (иллюзорные) руки в черных перчатках. – А вот это уже интересно. Подсознание, ты шалун.

Я щелкнула кнутом. Звук был ненастоящим, но Граф вздрогнул всем телом.

Он был в ужасе. И в восторге. Он видел то, чего боялся и желал одновременно. Его ментальные щиты трещали по швам.

– Хватит! – заорал он.

Он понял, что словами это не остановить. Я не контролировала процесс. Я была зеркалом, отражающим его пороки.

Граф вскинул руки к потолку.

Там, под сводами кабинета, мгновенно сконденсировалась туча. Маленькая, локальная, черная туча.

И она пролилась.

Это был не дождь. Это был водопад. Поток ледяной воды – реальной, мокрой, холодной воды – обрушился на нас сверху.

– А-а-а! – взвизгнула я.

Шок от холода сработал как рубильник.

Иллюзия латексной госпожи лопнула, как мыльный пузырь. Бикини исчезло. Рога растворились.

Осталась только я. Мокрая насквозь. В белой мужской рубашке, которая от воды стала прозрачной и облепила меня так, что лучше бы я была в бикини.

Кристалл на полке всхлипнул и заткнулся. Красный свет погас.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только звуком капающей с нас воды.

Мы сидели на полу – я у стола, он у камина. Оба мокрые, запыхавшиеся, с безумными глазами.

– Ты… – у меня стучали зубы. – Ты испортил мне укладку. Снова.

Граф вытер кровь под носом мокрым рукавом. Он смотрел на меня уже не как на врага. И не как на женщину. Он смотрел на меня как сапер смотрит на бомбу, у которой перепутаны провода.

– Ты не шпионка, – хрипло сказал он. – Шпионы умеют это контролировать. Шпионы действуют тоньше.

Он поднялся, опираясь о каминную полку.

– Ты – хаос, Варвара. Ты – зеркало. Ты отражаешь желания.

– Чьи желания? – огрызнулась я, пытаясь отлепить мокрый батист от груди. – Я не хотела плетку! Я вообще пацифист!

– Мои, – тихо признался он, отводя глаза. – И свои. Ты опасна. Если ты выйдешь в город в таком состоянии, с нестабильным даром… ты устроишь массовый психоз. Мужчины начнут убивать друг друга на улицах просто потому, что им покажется, что ты им подмигнула.

– И что делать? – я шмыгнула носом. – Казнить нельзя помиловать?

Он подошел ко мне. Вода стекала с его волос, капала с носа.

– В тюрьму тебя нельзя, – рассуждал он вслух. – Ты сведешь с ума стражу. Через час они откроют тебе камеры и перережут друг друга за право нести твой шлейф.

– Лестно, – кивнула я.

– Домой нельзя. Зубов или твои конкуренты могут использовать твой дар. Если они поймут, что ты такое… тебя продадут на аукционе как оружие массового поражения.

– Значит, я остаюсь здесь? – спросила я. – Как узница?

– Нет, – он протянул мне руку и рывком поднял с пола. – Как ученица.

– В смысле? – я пошатнулась. – Хогвартс на минималках?

– Я заблокирую твой дар. Временно. Поставлю печать. И я научу тебя ставить блоки. Контролировать эмоции. Иначе Инквизиция сожжет тебя, Варя, и я даже не успею подписать прошение о помиловании.

– А если я не хочу учиться? – я вскинула подбородок. – Я бизнесвумен, а не волшебница.

Он опустил взгляд. Мокрая рубашка не скрывала ничего. Вообще ничего.

– Тогда, – медленно произнес он, – мне придется на тебе жениться. Чтобы прикрыть этот срам своим титулом. И запереть тебя в башне навсегда. Выбирай.

Я посмотрела в его глаза. Он не шутил.

– Ученица, – быстро сказала я. – Брак – это слишком экстремально даже для меня.

– Умная девочка.

Он стянул с себя мокрый мундир. Тяжелый, пропитанный водой, но все еще теплый внутри. И накинул мне на плечи.

– Идем.

Он вывел меня в коридор. Довел до двери моей «камеры».

– Завтра первый урок, – сказал он, не глядя на меня. – И ради всего святого, Варвара… надень что-нибудь менее провоцирующее. Мешок из-под картошки подойдет.

– Боишься не сдержаться, учитель? – я не удержалась от шпильки, кутаясь в его мундир, который пах властью и мужчиной.

Он посмотрел на меня. Устало и тяжело.

– Нет. Боюсь, что ты сведешь с ума весь замок. А мне еще нужен персонал.

Он закрыл дверь.

Я услышала, как он делает пасс рукой. Щелчка ключа не было. Вместо этого по дереву пробежала волна магии, запечатывая вход.

– Спокойной ночи, ведьма, – донеслось из коридора.

Я сползла по двери на пол, прижимая к себе его мундир.

– Спокойной ночи, инквизитор, – прошептала я. – Кажется, мы оба попали.

Глава 32
Уроки магии

Утро в замке началось с модного приговора.

Рубашка Графа, в которой я провела ночь, высохла, но выходить в ней в люди было нельзя. Это было бы равносильно прогулке по Красной площади в одной футболке «I love NY». Слишком много голых ног, слишком много намеков.

– Архип! – позвала я. – Мне нужно что-то надеть. И желательно не кандалы.

Старый камердинер возник на пороге с охапкой тряпья.

– Вот-с, барышня. Из сундуков покойной барыни-матушки. И форма служанок.

Я перебрала вещи. Серая шерсть, колючая, как проволока. Коричневый лен, унылый, как осенний дождь. Фасоны – «мешок для картошки» и «чехол для танка».

– Архип, – вздохнула я. – Я просила стиль «кэжуал», а не «сирота казанская». В этом только милостыню просить у паперти.

– Другого нет-с, – развел руками старик. – Барин велели не выделяться.

– Не выделяться? Ха.

Я выудила из кучи самую простую мужскую рубаху (кажется, пажа) и штаны, которые явно шили на подростка.

– Ножницы, – скомандовала я.

Через десять минут я стояла перед мутным зеркалом.

Рубашку я подвернула до локтей и завязала узлом на талии, открыв полоску живота. Штаны подкатала до щиколоток. На ноги нацепила какие-то мягкие полусапожки.

В зеркале отразилась Лара Крофт на минималках, попавшая в средневековье и потерявшая пистолеты.

– Сойдет, – решила я. – Если меня собираются учить магии, я должна выглядеть так, будто могу спасти мир, а не только помыть пол в прихожей.

Архип отвел меня в Оружейный зал.

* * *

Это было огромное каменное помещение на первом этаже. Стены украшали щиты, мечи и алебарды, которые видели, наверное, еще основание Империи. Здесь было холодно, гулко и пахло железом.

В центре зала стоял он.

Граф Волконский.

Ради тренировки он снял свой вечный мундир. Он остался в белоснежной рубашке, расстегнутой на вороте, и черном жилете, который плотно облегал торс.

Я замерла на пороге.

Без брони мундира, с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья с венами-реками, он выглядел… пугающе живым. И преступно привлекательным.

Он обернулся на звук моих шагов. Его взгляд скользнул по моим голым щиколоткам, поднялся к узлу на талии и остановился на лице.

Бровь Графа поползла вверх.

– Я просил надеть что-то простое, – заметил он. – Мешок, например.

– Это он и есть, Ваше Сиятельство, – я развела руками. – Просто я добавила немного «фэшн». Чтобы магия лучше циркулировала. Вентиляция, знаете ли.

– Ты неисправима, – он покачал головой, но я заметила, как дрогнул уголок его губ. – Вставай в центр. Ничего не трогай. Особенно алебарды. Они острые, а ты – катастрофа.

Я встала в центр зала, чувствуя себя школьницей на экзамене, который точно завалю.

– Итак, – начал Граф лекторским тоном, расхаживая вокруг меня. – Магия – это не фокусы с кроликом. Это управление Эфиром. Потоки пронизывают все сущее. Твоя задача – почувствовать их, захватить и придать форму.

– Звучит как инструкция к пылесосу, – прокомментировала я. – Саша, давай к практике. Где тут кнопка «Пуск»?

– Тишина! – рявкнул он. – Чтобы управлять, нужен покой. Закрой глаза. Представь ледяное озеро. Гладкое. Холодное. Совершенное.

Я закрыла глаза.

Ледяное озеро? Скука. В моей голове играло техно, мигали стробоскопы, а на заднем плане маячил дедлайн по выплате долга Зубову.

– Я не вижу озера, – призналась я. – Я вижу график продаж.

– Сосредоточься! – его голос звучал все ближе. – Убери хаос.

Я честно попыталась. Но вместо покоя из меня полезло… что-то.

Я почувствовала щекотку в воздухе.

– Варвара! – голос Графа был полон возмущения. – Что это⁈

Я открыла глаза.

Вокруг меня, в холодном воздухе оружейной, порхали бабочки. Сотни мелких, светящихся, полупрозрачных бабочек. Они были какими-то глючными, дергаными, словно пиксели на битом экране.

– Ой, – сказала я. – Кажется, это мои мысли разбежались.

Граф вздохнул, сделал резкое движение рукой, и бабочки со звоном осыпались на пол ледяной крошкой.

– Твои каналы забиты мусором, – констатировал он, подходя вплотную. – Словами до тебя не достучаться. Придется переходить на ручное управление.

Он зашел мне за спину.

Я напряглась.

Его грудь коснулась моей спины.

Я перестала дышать. Через тонкую ткань рубашки я чувствовала его жар. Это было странно: он – маг Льда, ходячий холодильник, но его тело горело, как печь.

Его руки накрыли мои. Ладони у него были широкие, жесткие, с мозолями от меча. Он обхватил мои запястья и медленно, властно поднял мои руки перед собой, словно мы собирались стрелять из невидимого лука.

Или разыгрывали сцену из «Титаника», только без корабля и Ди Каприо.

– Дыши, – его шепот обжег мне ухо. – Вдох – холод. Выдох – контроль.

Я попыталась вдохнуть. Получилось судорожно.

– Чувствуешь? – спросил он. – Сила течет по рукам. От плеча к кончикам пальцев.

– Я чувствую, как у меня колени подгибаются, – честно пискнула я. – Это нормально для учебного процесса, профессор?

– Это нормально для хаоса, который ты в себе носишь. Не отвлекайся.

Он прижался плотнее. Его бедра уперлись в мои. Это было… провокационно. И, кажется, он сам это понимал, потому что его дыхание сбилось.

– Теперь, – хрипло произнес он, – создай шар света. Простой. Маленький. Стабильный.

Я зажмурилась.

Шар света. Окей. Что-то яркое. Что-то праздничное. Что-то, что вызывает радость.

В моей голове всплыл образ. Лучшая вечеринка в клубе «Soho». Блеск, сияние, музыка.

– Свет… – прошептала я. – Да будет свет!

В моих ладонях начало покалывать. Эфир, направляемый руками Графа, рванул вперед.

Но вместо маленького, скромного шарика в центре зала материализовалось… Оно.

Гигантский, сияющий, зеркальный диско-шар.

Он висел в воздухе, вращаясь вокруг своей оси. И он светился. Сотни, тысячи солнечных зайчиков разлетелись по мрачным стенам оружейной, плясали на лезвиях мечей, скакали по полу.

– Что это⁈ – выдохнул Граф, отшатываясь, но не выпуская моих рук.

– Это сфера радости! – крикнула я, перекрикивая нарастающий гул (моя иллюзия решила добавить и звуковое сопровождение – в ушах запульсировал ритмичный «туц-туц-туц»). – Ну красиво же!

Шар начал расти.

Он раздувался, как пузырь жвачки. Зайчики превратились в прожекторы. Свет стал слепящим.

– Он сейчас взорвется! – заорал Граф. – Ты перегрузила контур! Гаси!

– Я не знаю, где выключатель! – запаниковала я.

Шар занял уже половину зала. Еще секунда – и нас расплющит чистой энергией гламура.

Граф действовал рефлекторно.

Он резко развернул меня лицом к себе. Рывком прижал мои ладони к своей груди, прямо поверх бешено колотящегося сердца.

– Замкнись на меня! – рявкнул он.

Наши магии столкнулись. Мой хаотичный свет и его структурированный лед.

БАБАХ!

Раздался звук, похожий на хлопок гигантской хлопушки.

Диско-шар лопнул.

Но он не исчез бесследно. Он осыпался дождем.

С потолка, кружась в морозном воздухе, посыпались блестки. Килограммы разноцветного, сияющего конфетти. Иллюзорного, но от этого не менее бесящего.

Мы стояли в центре этого блестящего снегопада.

Его руки все еще прижимали мои ладони к его груди. Мы дышали в унисон – тяжело, рвано. Мой нос утыкался в его шею.

Я подняла голову.

На его черных ресницах лежали розовые блестки. На суровом лице Инквизитора это выглядело сюрреалистично.

Он смотрел на меня. В его глазах полыхала синева.

– Ты… – прошептал он.

Наши лица были в сантиметре друг от друга. Я видела, как расширились его зрачки. Он хотел меня поцеловать. Я знала это. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои запястья, словно он боялся, что я исчезну.

Я подалась вперед, приоткрыв губы…

Граф резко выдохнул и отстранился.

Он отпустил меня, словно я была раскаленной. Провел рукой по волосам, стряхивая конфетти.

– Ты безнадежна, – его голос был хриплым, но в нем снова зазвучал металл. – Твоя магия – это цирк. Балаган.

Он полез в карман жилета.

– Дай руку.

– Зачем? – спросила я, все еще пьяная от близости. – Предложение делать будешь?

– Наручники надевать буду.

Он достал широкий серебряный браслет, покрытый сложной вязью рун. Металл выглядел тяжелым и холодным.

Он щелкнул замком на моем левом запястье. Браслет сел плотно, как влитой. По коже пробежал холодок, и я почувствовала, как бурлящий внутри эфир успокаивается, словно реку перекрыли плотиной.

– Что это? – я покрутила рукой. – Тиффани? Новая коллекция?

– Это блокиратор, – сухо пояснил он. – Артефакт из хранилища. Он будет сдерживать твои выбросы, пока ты не научишься думать головой, а не… чем ты там думаешь.

– Сердцем? – предположила я.

– Гормонами, – отрезал он. – Не снимать. Никогда. Без него ты опасна для общества. И для архитектуры моего замка.

Он развернулся и пошел к выходу, хрустя иллюзорными блестками под сапогами.

В дверях он остановился, но не обернулся.

– Урок окончен. Иди к себе. И смой с себя этот… праздник.

Дверь закрылась.

Я осталась одна в огромном зале, глядя на серебряный наручник.

– Блокиратор? – хмыкнула я. – Ага. Спорим, я взломаю его за два дня? Я взламывала пароли от телефонов бывших, думаешь, я не справлюсь с куском железа?

Я провела пальцем по браслету. Он все еще хранил тепло рук Графа.

– Но то, как он меня держал… – я прикусила губу, вспоминая тяжесть его тела и стук его сердца. – М-да. Кажется, учеба мне начинает нравиться.

Я подбросила горсть конфетти в воздух и пошла в башню. Учить матчасть. Или планировать следующий урок. Погорячее.