Текст книги "Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 39
Логово врага

Я никогда не думала, что можно замерзнуть насмерть в сентябре, сидя верхом на горячем коне.

«Кристалл Борея», спрятанный в моем декольте, работал как портативный морозильник, включенный на полную мощность. Моя кожа онемела. Я перестала чувствовать левую грудь еще на повороте у старой часовни. Казалось, если я сейчас постучу по себе, раздастся звон битого стекла.

– Потерпи, – стуча зубами, прошептала я, гладя шею Белого. – Еще немного. И я избавлюсь от этого холодильника.

Старая мельница возникла из темноты, как скелет великана. Ее лопасти скрипели на ветру, напоминая стоны грешников. Вокруг ни души, только ветер гонял опавшую листву и мой страх.

Конь всхрапнул и остановился.

Из тени вышли двое. Серые плащи, лица, скрытые масками, в руках – арбалеты. Наемники. Профессионалы. Никаких «стой, кто идет».

Они стащили меня с седла грубо, без реверансов. Я приземлилась на ноги, которые тут же подогнулись.

– Руки, – скомандовал один, обыскивая меня.

Его ладонь потянулась к корсажу, откуда исходило голубоватое свечение.

– Руки убрал! – рявкнула я, и от холода в моем голосе он на секунду замер. – Это интимный пирсинг с подсветкой. Сама достану. Веди к боссу.

Он толкнул меня в спину.

* * *

Внутри мельницы пахло мукой, мышиным пометом и безысходностью. Единственный фонарь, стоявший на жернове, выхватывал из темноты моих заложников.

Картина была жалкой.

Кузьмич, связанный по рукам и ногам, сидел на мешке. Кляп во рту не мешал ему мычать что-то явно нецензурное и вращать глазами. Его новый сюртук кучера был порван.

Жак лежал рядом, привалившись к стене. Глаза закрыты, лицо белее муки.

– Он жив? – крикнула я.

– В обмороке, – равнодушно бросил наемник. – Слишком нежный. Увидел нож и поплыл.

Дуняша была единственной, кто держался вертикально. Она сидела на полу, прямая, как струна, хотя по щекам текли слезы. Увидев меня, она дернулась.

– Варя! Беги!

– Молчать, – голос Игната Зубова прозвучал из глубины помещения.

Он сидел на возвышении, устроившись на горе мешков, как падишах. Шубу он сменил на дорожный камзол, но количество золотых цепей на шее осталось прежним. Он поигрывал кинжалом, подбрасывая его в воздух.

– Опаздываешь, невеста, – усмехнулся он, сверкнув золотым зубом. – Я уже начал скучать. И думать, с кого начать отрезать лишнее.

– Пробки, – отрезала я. – Час пик на выезде из замка.

Я шагнула вперед, но наемники скрестили алебарды (или что там у них было) перед моим носом.

– Отпусти их, – сказала я. – Сначала они выходят, потом камень.

Зубов рассмеялся. Смех у него был неприятный, булькающий.

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, Варвара. Ты одна. Без своего ледяного защитника. Камень на бочку. Или я отрежу твоему портному ухо. Ему для шитья уши не нужны, верно? Главное – руки.

Он сделал жест наемнику. Тот наклонился к Жаку и приставил нож к его уху.

– Нет! – крикнула я.

Моя рука нырнула в декольте. Пальцы, немеющие от холода, нащупали ледяную грань.

Я вытащила Кристалл.

В полумраке мельницы вспыхнуло голубое солнце.

Свет был таким ярким, что наемники зажмурились. Температура в помещении рухнула мгновенно. Пар повалил изо рта. Вода в ведре у входа затрещала, покрываясь коркой льда.

Зубов подался вперед. В его глазах больше не было алчности ростовщика. В них горел фанатичный огонь.

– Наконец-то, – прошептал он. – Ключ от Севера.

Он спрыгнул с мешков. Достал из кармана кусок плотной черной ткани (видимо, зачарованной) и, подойдя ко мне, выхватил камень из моих рук, обернув его тряпкой.

Я сразу почувствовала, как тепло возвращается в тело, но на душе стало еще холоднее.

– Теперь отпусти их, – потребовала я.

Зубов спрятал сверток в специальный кофр на поясе.

– Зачем тебе это, Игнат? – спросила я, пока он возился с замком. – Ты богатый человек. У тебя весь город в должниках. Зачем тебе государственная измена? Тебя же казнят.

Он выпрямился. Посмотрел на меня с превосходством, которое бывает только у людей, знающих секрет.

– Ростовщик? – он хмыкнул. – Ты мыслишь мелко, Варвара. Как и все в этой ледяной дыре. Я – Резидент Южной Империи.

– Шпион? – я моргнула. – Ты? С таким лицом? Тебя же за версту видно!

– Лучшее прикрытие – быть на виду. Жадный купец не вызывает подозрений. Но игра окончена. Моя миссия подходит к финалу.

Он подошел ко мне вплотную.

– Ты думала, я хотел забрать твою жалкую мыловарню ради мыла? Или ради твоих красивых глаз? Глупая, самовлюбленная баба.

Он ткнул пальцем мне в грудь.

– Твой дом стоит на Жиле.

– На какой жиле? – не поняла я. – Канализационной?

– Магической! – рявкнул он. – Под твоим гнилым сараем проходит выход пласта эфирных кристаллов. Древний, мощный источник. Именно поэтому твоя мазня работала! Именно поэтому твои кремы действовали как приворот! Не потому, что ты гений маркетинга. А потому, что ты варила их на ядерном реакторе!

Я застыла.

Удар был сильным. И бил он не по страху, а по самолюбию.

Значит, мой успех… мой «Поцелуй нимфы», мои скрабы… это не я? Это просто фонящая магия из-под пола? Я – не Стив Джобс в юбке. Я просто удачно поселилась на месторождении урана.

– Обидно, да? – Зубов наслаждался моим лицом. – Но теперь этот источник послужит Великой Цели. Кристалл Борея – это детонатор. Если соединить его с Жилой… бабах.

Он развел руками, изображая взрыв.

– Магический купол города рухнет. Защита падет. И мои войска, которые ждут сигнала на границе, войдут сюда, как к себе домой.

– Ты псих, – выдохнула я. – Граф тебя найдет и…

– Граф? – он захохотал. – Граф будет занят. Спасением горящего города. И поисками предательницы, которая украла сердце его защиты.

– Ты обещал отпустить нас!

– Я соврал. Это работа шпиона, деточка. Врать. Вставайте!

Он махнул наемникам.

– Грузите их. Мы едем в мыловарню. Финал будет там. Вы мне нужны. Живой щит – лучшая защита от Инквизитора. А ты, Варвара… ты активируешь Жилу. Твоя связь с ней уже налажена.

* * *

Нас вытолкали наружу.

Телега, стоявшая за мельницей, была готова. Жак пришел в себя и теперь тихо скулил, глядя на грубые веревки на своих запястьях («Это неэстетично!»). Кузьмич был мрачен и трезв, как никогда.

Меня связали вместе с Дуняшей. Спина к спине.

– Дуня, – шепнула я, пока нас усаживали на солому. – У меня в правом рукаве, за манжетой, пилка для ногтей. Алмазная. Попробуй достать.

– Варя, мне страшно…

– Мне тоже. Но умирать сегодня в мои планы не входит.

Телега дернулась и поехала.

Я повернула голову.

Вдалеке, там, где на холме возвышался замок Волконских, небо было не черным. Оно было синим.

Яркий, пульсирующий луч ледяного света бил в облака, разгоняя тучи. Вокруг него закручивалась воронка снежного шторма.

Это была не погода. Это была ярость. Чистая, концентрированная ярость Высшего мага, которого предали.

Мое сердце сжалось.

Он не ищет меня, чтобы спасти. Он ищет меня, чтобы уничтожить.

– Он идет, – прошептала я, глядя на зарево. – Он идет за нами.

– Кто? – спросил Зубов, который ехал верхом рядом с телегой. – Твой любовник?

– Твоя смерть, Игнат, – ответила я. – И моя, скорее всего, тоже.

Но если мне суждено стать ледяной статуей, я хотя бы позабочусь о том, чтобы ты сдох первым.

Телега свернула на дорогу, ведущую к моему дому. К моей мыловарне. К месту, где все началось. И где все должно было закончиться.

Глава 40
Инквизитор в ярости (Волконский)

от лица Волконского

Я стоял посреди своего кабинета, слушая, как воет магическая сирена. Ветер, ворвавшийся в разбитое окно, трепал шторы и разносил по комнате бумажный вихрь из донесений и карт.

Но внутри меня было тихо.

Это была тишина кладбища. Тишина после битвы, в которой не выжил никто.

Я смотрел на свою ладонь, где еще минуту назад лежал булыжник, рассыпавшийся в пыль.

– Она ушла, – сказал я пустоте.

След «Кристалла Борея» исчез с моих радаров. Просто растворился. Тот, кто забрал его, знал, как экранировать артефакт такой мощности. Варвара? Нет. Она талантлива, она хаос во плоти, но она самоучка. У нее нет навыков, чтобы спрятать ядерный реактор в кармане юбки.

Значит, она не одна.

– Профессионалы, – констатировал я, чувствуя, как включается мозг Инквизитора, отодвигая в сторону истерику влюбленного идиота.

Я закрыл глаза и расширил зону поиска. Я искал не Кристалл. Я искал магический след самой Варвары. Ее аура, пахнущая вишней, мятой и безумием, была слишком яркой, чтобы исчезнуть бесследно.

Вот.

Слабый, едва заметный след. Он вел не к городским воротам. Он вел к ее дому.

Я шагнул в тень. Пространственный скачок – техника, доступная только Высшим, и то ценой мигрени на неделю. Но сейчас мне было плевать.

Мир смазался и собрался заново.

* * *

Я возник посреди двора усадьбы Синицыных.

Здесь было темно и тихо. Слишком тихо для дома, где живут три женщины (я считал портного одной из них) и пьющий старик.

Дверь в дом была распахнута настежь. Она скрипела на ветру, ударяясь о косяк.

Я вошел внутрь.

Воздух здесь был спертым, пропитанным страхом. Я повел рукой, зажигая холодный огонек на кончиках пальцев.

Тени метнулись по углам.

Хаос. Стул опрокинут. На полу – рассыпанная крупа и осколки глиняного горшка. Темно-красная лужа растеклась по половицам.

На секунду мое сердце остановилось. Кровь?

Я присел, коснулся пальцем жижи. Поднес к лицу.

Сахар. Вишня. Масло. Ее скраб.

Я выдохнул, но ледяной ком в груди не растаял.

– Если бы она сбежала, – произнес я вслух, анализируя факты, – она бы взяла вещи. Золото. Ткани. Она бы закрыла дверь.

Я прошел на кухню.

Здесь следы борьбы были очевиднее.

На полу валялись очки. Одно стекло разбито. Портной без очков слеп, как крот. Он бы не ушел без них добровольно. Рядом – голубая лента. Порванная.

Меня накрыло холодной волной понимания.

Это не побег. Это похищение.

Я подошел к столу. В центре столешницы зияла глубокая щель от ножа. Кто-то вогнал его сюда с силой, чтобы закрепить послание.

Записки не было. Варвара забрала ее.

Но дерево… Дерево помнит всё. Сосна мягкая. Тот, кто писал, давил на перо со злостью и нетерпением.

– Ну-ка, – прошептал я.

Я провел ладонью над поверхностью стола, не касаясь его.

– Спиратум Гляцис.

Я выдохнул на дерево ледяной пар. Мельчайшие частицы влаги осели на столешнице, мгновенно замерзая. Лед заполнил микроскопические бороздки, оставленные пером, и выступил на поверхности белым, четким узором.

Буквы проступили из ниоткуда, светясь в темноте.

Я читал, и с каждым словом мир вокруг меня переворачивался.

«…долг платежом… семья у меня… старик, девка… Кристалл Борея… старая мельница… до полуночи…»

Я уперся руками в стол, чувствуя, как дерево трещит под моими пальцами.

Шантаж.

Она не предавала меня. Она не играла. Она спасала их. Свою непутевую сестру, отца-алкоголика и этого нелепого портного.

Она стояла передо мной в кабинете, улыбалась, целовала меня, а в ее корсаже лежал камень, который морозил ей кожу, и страх, который морозил душу.

– Дура, – выдохнул я. – Какая же ты дура, Варя. Почему ты не сказала мне?

Потому что она не верила, что я выберу ее, а не долг. И, честно говоря, до сегодняшнего вечера я и сам не знал ответа на этот вопрос.

Теперь знал.

Ярость, которая клокотала во мне, изменила вектор. Она перестала быть огнем, сжигающим меня изнутри. Она стала холодной, расчетливой сталью. Оружием.

Я больше не был обманутым любовником. Я был Инквизитором, у которого забрали его женщину. И эти идиоты даже не представляли, какую ошибку совершили.

* * *

Мельница. В записке говорилось про мельницу.

Я глянул в окно. Небо на востоке чуть посветлело. Полночь давно прошла.

Они не на мельнице. Если бы сделка состоялась там, Варвара уже вернулась бы. Или…

Я отогнал мысль о ее смерти. Нет. Она жива. Я бы почувствовал, если бы этот огонь погас.

Я вышел на крыльцо.

Ветер швырнул мне в лицо горсть снега. Моя магия, вышедшая из-под контроля, устроила в городе локальную зиму.

Я закрыл глаза и прислушался к земле.

Маг моего уровня чувствует эфирные потоки так же ясно, как собака чует след.

Варвара говорила, что ее зелья работают лучше, чем должны. Зубов (почерк в записке был его, я узнал эти завитушки) хотел Кристалл.

Зачем шпиону Кристалл защиты города? Чтобы отключить купол? Нет, это слишком просто. Чтобы взорвать его.

А для взрыва нужен детонатор. И источник энергии.

Земля под моими ногами гудела. Тонкая, едва слышная вибрация, от которой ломило зубы.

– Жила, – понял я. – Под этим домом проходит выход магической жилы.

Я открыл глаза и посмотрел вглубь двора.

Там, в темноте, стояло покосившееся строение. Мыловарня.

Самое логичное место. Эпицентр силы. Идеальная точка для ритуала разрушения. И они там. Прямо сейчас.

Я медленно спустился с крыльца.

Мой шаг был тяжелым. С каждым касанием земли из-под подошв моих сапог разбегались ледяные трещины. Трава, еще зеленая вчера, мгновенно стекленела и рассыпалась в пыль.

Я не спешил. Спешка – удел дилетантов. Палач не бежит на эшафот. Он восходит.

Моя кожа побледнела, став белой, как мрамор. Волосы покрылись инеем. Воздух вокруг меня сгустился, формируя невидимый, но непробиваемый доспех из абсолютного холода.

В моей руке сам собой материализовался меч. Не стальной. Ледяной клинок, прозрачный и острый, как бритва.

– Ты боялась, что я тебя заморожу, Варя? – прошептал я, глядя на темные ворота мыловарни. – Нет, любимая. Я сожгу их холодом. Я превращу их кровь в ледяную крошку, пока их сердца еще будут биться.

Я подошел к дверям.

Изнутри доносилось бормотание и какой-то гул. Ритуал уже начался.

Я не стал искать ручку. Я просто приложил ладонь к дереву.

Температура двери упала до абсолютного нуля за долю секунды. Древесина потеряла всякую прочность, став хрупкой, как стекло.

Я ударил носком сапога. Легонько.

Дверь рассыпалась в миллион сверкающих осколков, осевших на пороге алмазной пылью.

Я шагнул в проем.

Внутри было темно, но для меня тьмы не существовало. Я видел их всех. Связанного отца. Портного в углу. Сестру.

И Зубова, который стоял над Варварой с ножом.

Они обернулись на звук.

За моей спиной выл буран. Мои глаза, лишенные цвета, светились белым огнем смерти.

– Добрый вечер, – произнес я голосом, от которого замерз бы даже ад. – Я по поводу нарушения тишины. И по поводу… моей невесты. Надеюсь, я не опоздал к началу веселья?

Глава 41
Битва на мыловарне

Дверь не просто открылась. Она дезинтегрировалась.

Миллионы ледяных осколков, сверкая в свете факелов, осели на пол алмазной пылью. А в проеме, на фоне бушующей снежной бури, стоял он.

Граф Волконский.

Если до этого я думала, что видела его злым, я ошибалась. То был легкий бриз. Сейчас передо мной стоял ураган «Катрина», упакованный в черный мундир. Его волосы посеребрил иней, а глаза светились таким белым, потусторонним светом, что мне захотелось немедленно исповедаться во всех грехах, включая украденную в третьем классе стирательную резинку.

– Добрый вечер, – произнес он. Голос звучал так, словно трескался айсберг. – Я по поводу нарушения тишины. И по поводу… моей невесты.

Двое наемников, охранявших вход, оказались ребятами с плохим инстинктом самосохранения. Вместо того чтобы упасть и притвориться ветошью, они выхватили сабли и с воплем кинулись на Инквизитора.

Граф даже не моргнул. Он сделал ленивое, почти небрежное движение кистью, словно отмахивался от назойливых мух.

Пол мыловарни, заляпанный жиром и грязью, мгновенно покрылся коркой идеального, зеркального льда.

Эффект получился как в дешевой комедии. Наемники, набравшие разгон, поехали. Их ноги взлетели выше головы, сабли звякнули об пол, и оба «убийцы» с грохотом приземлились на пятые точки.

– Ы-ы-ы! – хором выдали они.

Попытка встать закончилась тем, что их штаны намертво примерзли к полу.

Граф перешагнул через барахтающиеся тела, не удостоив их взглядом. Он смотрел только на Зубова. И на меня.

Игнат Зубов, несмотря на свое пузо и любовь к золоту, дураком не был. Он понял: грубая сила против Высшего мага – это самоубийство.

Он дернул меня на себя.

Я охнула, врезавшись спиной в его жесткий камзол. К горлу прижалось холодное лезвие ножа. Мы стояли у самого края разлома – светящейся фиолетовой трещины в земляном полу, откуда фонило сырой, тяжелой магией.

– Стой! – взвизгнул Зубов, прячась за моим плечом. – Сделай шаг, Волконский, и я вскрою ей горло! А потом брошу Кристалл в Жилу! Мы все взлетим на воздух, и от твоего города останется только кратер!

Граф замер.

Вокруг него воздух дрожал и искрил. Снежинки, кружащиеся вокруг его фигуры, застыли в полете. Он мог бы убить Зубова одним ударом сердца. Сосулькой в глаз. Заморозкой крови. Чем угодно.

Но он не мог рисковать. Я была живым щитом.

– Отпусти её, Игнат, – тихо сказал Граф. – И я обещаю тебе быструю смерть. Иначе… я буду убивать тебя неделю. И тебе это не понравится.

– Назад! – Зубов сильнее прижал нож. Я почувствовала, как лезвие царапнуло кожу. Тонкая струйка крови потекла по шее.

Глаза Графа вспыхнули. Лед под ногами наемников треснул.

Ситуация была патовая. Граф не мог бить. Зубов был на взводе и мог дернуться в любую секунду.

Нужно было сбить фокус. Сместить акцент. Разрушить сценарий.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– Игнат, подожди! – заорала я своим лучшим голосом бизнес-тренера, вещающего со сцены «Олимпийского». – Ты совершаешь ошибку!

Зубов от неожиданности вздрогнул, но ножа не убрал.

– Заткнись, дура!

– Нет, ты послушай! – я тараторила быстро, уверенно, напористо. – Это не моральная ошибка, нет. Это финансовый провал! Ты не продумал стратегию выхода!

– Чего⁈ – он ослабил хватку на миллиметр. – Какого выхода?

– Ты взорвешь город. Отлично. А что дальше? – я начала жестикулировать связанными руками. – Какой у тебя KPI? Кто твоя целевая аудитория? Трупы не платят процентов, Игнат! Ты уничтожаешь налогооблагаемую базу!

Граф, стоящий в пяти метрах от нас, чуть склонил голову. Белый огонь в его глазах погас, сменившись сосредоточенным вниманием. Он понял. Он начал медленно, незаметно двигать пальцами, и по полу, обходя меня по дуге, пополз густой ледяной туман.

– Ты бредишь, – прошипел Зубов мне в ухо. – Замолчи!

– Посмотри на этот ритуал! – не унималась я, кивая на разлом. – Освещение плохое. Жертвы не накрашены. Я в мешке из-под картошки! Это не уровень Резидента Империи, Игнат! Это уровень ларька с шаурмой на вокзале! Ты испортишь свой личный бренд главного злодея! Тебя засмеют в шпионском профсоюзе!

– Какой бренд? – Зубов окончательно растерялся. Его мозг, заточенный под золото и интриги, буксовал на словах «KPI» и «шаурма».

Нож отодвинулся от моего горла еще на сантиметр.

Этого было мало. Граф все еще был далеко. Туман полз слишком медленно.

Зубов начал приходить в себя.

– Хватит болтать! – рявкнул он, снова напрягаясь. – Сейчас я вас всех…

Время вышло. Слова кончились. Нужно было действие.

Я вспомнила уроки в Оружейном зале. «Представь то, что хочешь увидеть».

Я закрыла глаза.

Мне нужно было что-то яркое. Ослепительное. Внезапное.

Вспышка профессиональной камеры в темной студии. Софит, бьющий прямо в лицо.

– Улыбочку! – крикнула я. – Снимаю!

Я выбросила всю свою энергию, весь накопившийся страх и истерику в одну точку. Прямо перед лицом Зубова.

ПШ-Ш-Ш!

Воздух взорвался белым, магниевым светом. Это была не боевая магия, это была чистая Иллюзия, но настолько мощная, что сетчатка глаз Игната выжглась на пару секунд.

– А-а-а! Мои глаза! – взвыл он, инстинктивно отшатываясь и закрывая лицо руками.

Нож упал.

Я не стала ждать приглашения. Я топнула. Со всей дури, вложив в удар всю ненависть к 19 веку, я опустила каблук своей туфли на пальцы его ноги (в мягком дорогом сапоге).

Хруст. Вопль.

Зубов отпустил меня, прыгая на одной ноге.

Я рухнула на пол и перекатилась в сторону, подальше от трещины.

– Саша! – крикнула я.

Граф не нуждался в подсказках.

Он выбросил руку вперед. Ледяная волна, плотная, как удар тарана, сбила Зубова с ног. Шпион отлетел к стене, впечатавшись в полки с пустыми горшками.

Грохот, пыль, звон черепков.

– Есть! – выдохнула я, лежа на полу.

Но я рано радовалась.

Падая, Зубов разжал руку. Ту самую, в которой сжимал «Кристалл Борея», завернутый в тряпку.

Сверток вылетел из его пальцев.

Время замедлилось.

Я видела, как черный комок ткани разворачивается в воздухе. Как из него выпадает сияющий голубой камень.

Он летел по идеальной дуге.

Прямо в светящуюся трещину магической Жилы.

Граф был слишком далеко. Он рванулся вперед, но расстояние было непреодолимым.

– Нет… – прошептал он.

Если Кристалл коснется сырой магии – мы испаримся. Вместе с мыловарней и половиной города.

Камень падал. Три метра. Два. Метр.

И тут из-за кучи мешков вылетела тень.

Кузьмич.

Мой отец, который все это время тихой сапой перепиливал веревки о край старого жернова, освободился.

Он не понимал, что такое «магический детонатор». Он видел летящий блестящий предмет, который вот-вот упадет в грязь. Рефлекс человека, который всю жизнь ловил падающие бутылки, сработал быстрее мысли.

– Не бей тару! – заорал он.

Кузьмич прыгнул «рыбкой», как вратарь сборной на финале чемпионата мира.

Он не поймал камень руками. Он отбил его.

Грязным сапогом. Прямо в полете.

– Гол! – хрипло крикнул отец, падая лицом в навоз.

Кристалл, получив ускорение от кирзового сапога, изменил траекторию. Он пролетел мимо смертельной трещины.

И с веселым «бульк» плюхнулся в огромный открытый чан, стоявший в углу.

Тот самый чан, где дозревала брага для «премиального самогона», которую Кузьмич прятал от меня.

Повисла тишина.

– Фух… – выдохнул Граф, опуская руки.

И тут чан начал вибрировать.

«Кристалл Борея» – концентрированная магия холода и порядка.

Брага Кузьмича – концентрированный спирт, дрожжи и хаос.

Реакция была неизбежна.

Жидкость внутри чана засветилась неоновым голубым светом. Послышалось угрожающее урчание, словно там проснулся Ктулху.

– Ложись!!! – заорала я, накрывая голову руками.

Граф мгновенно создал над нами ледяной купол.

И рвануло.