Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Но для этого следовало первым делом решить вопрос постоянно висевшей над головой опасности. А значит, что? Значит, нужно найти Долгина и поговорить. Навык выявления лжи при мне, убедительность потихоньку растет. А мне всего-навсего нужно узнать, сколько человек из скверников имеет выход на божка из команды противника. Или божков – вариант, что мой врет или не в курсе, я не отбрасывал. Долгин тоже может знать не обо всех, но у меня создалось впечатление хитрого типа, который пытается держать руки сразу на всех пульсах, до которых дотягивается. При этом рук у него было куда больше, чем должно быть у человека. И даже больше чем у осьминога.

Сам я пока с уверенностью мог говорить о трех группах скверников: одна была под началом Саморядова, одна – великого князя и одна – Долгина. Группа, которая совершила диверсию в княжестве Молчановского, могла быть как одной из первых групп, так и еще одной, главарь которой мне неизвестен. Наверное, не стоило исключать и группу Долгина: он мог соврать о своей непричастности. Или же диверсию совершил кто-то из его не в меру ретивых подчиненных.

В любом случае я собирался первым делом с ним поговорить, получить столь необходимую мне информацию. Уж по поводу общения с божками он точно знал куда больше моего.

Вернувшись домой, я сразу связался с Масленниковым, который ждал моего звонка.

– Башню не отдаем, – решил я. – Там требуется не такой большой ремонт, чтобы передавать свою собственность в чужие руки. Штраф и извинения в газете принимаю. То есть согласен решить без суда.

Тем более что компенсацию они мне уже выплатили, сами того не зная.

– Возможно, они захотят уменьшить сумму, если не смогут рассчитывать на прибыль с башен.

– Обсуждаемо, – решил я проявить снисхождение. – Кстати, узнайте, насколько реально создать свою дирижабельную компанию.

– Свою? – удивился он.

– А чего нам постоянно оглядываться на чужие желания? Узнайте, какие документы нужны, какие подводные камни могут возникнуть и можно ли купить дирижабль. То есть купить его наверняка можно, вопрос – сколько стоит и как быстро.

Наверное, я мог бы его сделать сам, но увы, я один, а аппетитов у меня много – на всё, что хочется, мне не разорваться. Что касается летающего паука, то ведь его в точности так же могут запретить, как и летающего помощника. А вот запретить личный дирижабль станет уже куда сложнее.

Ваганова, отвечающего у меня не только за бухгалтерию, но и за отдел кадров, я озадачил поиском человека, который будет отвечать за причальные башни – сначала за восстановление, а уже потом за их нормальное функционирование.

И уже после этого с чистой совестью пошел доводить до ума артефакт поиска, где первый раз использовал артефактную привязку к себе. Теперь это устройство никто, кроме меня, не смог бы использовать. Правда, я пока не знал, смогу ли использовать сам.

Завершив изделие, я достал флакончик, капнул в анализатор и запустил обработку. Каковы же были мои удивление и радость, когда артефакт после короткого раздумья выдал направление! К сожалению, расстояние продолжало оставаться неизвестным, но это теперь было решаемым. Пару раз прыгнуть и вычислить по пересечению лучей.

Проблема теперь была разве что в том, что прыгать по порталам я мог только на Птосе, а уверенности, что за мной не наблюдают и не донесут о перемещениях вне княжества, не было. Всё же придется отправляться в обжитые места, где могут быть артефакты, фиксирующие призрачных помощников.

Глава 11

Валерон не торопился с отчетом по выявленному шпиону Долгина в Камнеграде. Я решил сам к ним наведаться, заодно узнать, что думают по этому поводу Митя и Яша. Последний свой экзоскелет не снимал, утверждал, что тестирует во всех режимах, поэтому при входе в дом помощников, теперь не только призрачных, я обнаружил двух пауков в креслах с книгами, Птоса, валяющегося на спине, и Валерона, сложившего морду на лапы с совершенно блаженным видом, потому что ему делала массаж мурчащая кошка. Если, конечно, так можно было назвать перестановку лап в молочном шаге по его спине. Главное – процесс явно нравился им обоим.

– Это еще кто? – удивился я, разрушив их идиллию.

Кошка испуганно подскочила и метнулась под укрытие крыльев Птоса.

– Ты же гимназию окончил, – недовольно зевнул Валерон. – И будешь говорить, что никогда не видел кошек?

– Кошек-то я видел, но откуда здесь взялась эта?

– Ты мне кошку обещал? Обещал. Давно? Давно. Но, как всегда, забыл. Пришлось этот вопрос решать самому, а то так и умер бы без кошки, – обиженно всхлипнул Валерон и вытер лапой несуществующую слезу.

На меня с укором посмотрели два паука и Птос. Возможно, кошка тоже смотрела с укором, но ее не было видно.

– Кошек я видел. Мне непонятно, откуда она здесь взялась. С учетом того, что у нас здесь шпионы…

– Кошку-то в таком подозревать не стоит, – хмыкнул Валерон. – Я ее эвакуировал из зоны. Она там чудом выжила. И мы с ней договорились, что она живет у нас. Мы ее кормим, а она смотрит, чтобы не было мышей.

Надо же, даже дефицитный стазисный контейнер под кошку не пожалел. Хотя это же большие в дефиците, а мелкие у Валерона наверняка есть в запасе, для кошки одного хватило.

– И делает массаж, – хмыкнул я.

– Не завидуй, – гордо сказал Валерон. – Я умею обустраивать собственный быт, если ты не заметил. Кошки создают уют.

– Нужно будет попросить Екатерину Прохоровну глянуть ваш уют на предмет болячек и блох. Надеюсь, вы ее не только мышами кормите?

– Какие мыши? Ты видел здесь мышей? Пока они до нас добегут – годы пройдут. Но ты не волнуйся, с голоду наша Милка не умрет. Я позабочусь о ее питании, – гордо сказал Валерон.

Поскольку кошка голодной не выглядела, разве что только недоверчивой и испуганной, то я решил, что эта компания справится с кормлением кошки как-нибудь без меня, и перевел разговор на то, ради чего я пришел:

– По шпиону идей нет?

– Он наверняка ведет себя как обычный житель города, – сказал Митя. – Пока он не начнет отчитываться Долгину, его не вычислишь.

– Или их, – тявкнул Валерон. – Я по городу пробежался. Со Скверной никого нет и Скверной не пахнет. И подозрительных типов, которые ничего не делают и пялятся на княжеский особняк, тоже не заметил. На первый взгляд, случайных людей нет. Подозрительных артефактов тоже не унюхал. Докладывать было не о чем.

– Это не могло быть блефом? – спросил Птос. – Обнаружили исчезновение артефактора, и Долгин отослал письма всем, кого подозревал.

Мне такой вариант тоже казался возможным, но это не значило, что мы можем расслабиться и почивать не на лаврах даже, а на пуховых подушках с кошачьим массажем в комплекте. Кошка, кстати, из-за Птоса высунулась и неотрывно за мной следила. Чувствуя себя параноиком, я проверил ее и на навыки, и на клятвы. По всему выходило, что кошка действительно обычная. Ничем не выдающаяся – даже окраска типовая. Я-то думал, Валерон подберет себе что-то из пантер или тигриц, а он внезапно притащил крошечную кошечку, из всех преимуществ у которой – умение делать собачий массаж.

– Я бы исходил из худшего варианта, пока не найду Долгина, – сказал я. – Потому что, если человек умеет так хорошо скрываться, проблем от него будет много.

– По навыкам я никого подходящего не видел, – сообщил Валерон. – Может, выехал человек на день-два? Завтра-послезавтра опять проверю. Враг не пройдет.

Он встал, наверняка представив себя статуей героического Валерона на куске гранита – очень уж величественный вид он пытался принять: грудь вперед, туловище вытянуто, нос задран.

Целительницу я на всякий случай к ним отправил. Она подтвердила, что это обычная здоровая кошка, а бонусом вывела у нее блох. Блохи окончательно убедили меня в том, что кошка не засланная. Правда, я и до этого ее особо не подозревал – слишком маловероятна была такая подстава.

Наташа, кстати, сходила с Даньшиной и неожиданно призналась, что тоже не отказалась бы завести в особняке кота, а то и двух. Не хватало ей нормальной домашней живности в доме. Я пообещал решить этот вопрос, когда поеду на княжеский совет, потому что в нашем княжестве кошек был явный недостаток.

Разумеется, если не забуду. Как мне казалось, получится Совет непростым. И потому что несколько князей утратили реликвии. И потому что один из них, Молчановский, – подстрекатель княжеских активностей. Уверен, на нем нынче только ленивый не потопчется. Опять же исчезновение великого князя, который всегда председательствовал на советах, не пройдет даром.

Его исчезновение особо не афишировалось. По поводу его пропажи каких только версий не ходило. Мертвым его не объявить – артефакт не позволит, но и найти не вышло – а ведь наверняка пытались, у императора возможностей очень и очень много. Но увы для императорской семьи, все эти возможности не позволяют найти человека в стазисе. Или человека, который очень не хочет, чтобы его нашли – встретилась и такая версия в газетах. Но преподносилась она очень осторожно и только мельком в короткой заметке. На удивление, исчезновение великого князя практически не обсуждалось – возможно, исчезал он не впервые и строить какие-то предположения было чревато.

Вдохновленный успехами с поисковым артефактом, я принялся собирать переговорный и преодолел-таки затык, мешавший двинуться дальше. Более того, я сообразил, как на основе этого артефакта сделать сеть. Идея была сырой и требовала доработки и множество проверок, но она хотя бы появилась.

Для начала стоило довести первый артефакт до готовности: сделать базу и отдельные переговорные артефакты. Вспомнились сотовые телефоны моего прошлого мира – технология для этого запредельно сложная, но вполне заменимая магией, причем даже схема имелась, а личные переговорные артефакты я мог сделать любой формы. Так почему бы и не сделать их такими, которые удобно закладывать в карман. Например, вместо часов? Кстати, такие артефакты можно совместить с часами. Будет этакий гибрид. Необычно и дорого – самое то, чтобы продавать среди аристократии. Стоит успеть до Совета сделать рабочий образец.

Размышлял я об этом во время еды или перед сном. Потому что, когда собираешь артефакты, нужно думать о них, а не о возможном применении и связанной с этим прибыли. Этот артефакт оказался сложнее поискового, но лишь потому, что, кроме основной базы, там были привязываемые к ней устройства, каждое из которых следовало делать отдельно и встраивать в сеть. Опять же стоило проверить дальность – вдруг там имеется ограничение. Маловероятно, поскольку основой была магия, но вдруг?

Соединение с нужным абонентом происходило после нажатия соответствующей комбинации кристаллов, которые в данной модели ставились исключительно для пафоса, поскольку никакой функциональности не несли. Во всяком случае, мне так поначалу показалось. Но когда ради эксперимента в новом привязываемом устройстве я сделал нажимные клавиши вместо кристаллов – образец напрочь отказался работать.

При этом форму его я мог менять – и это ни на что не влияло, поэтому конечный вариант напоминал плоские карманные часы, раскрывающиеся, когда надо было переговорить. Часы я туда тоже вставил, что неожиданно подняло сразу два профессиональных навыка на единицу: часовщика и ювелира. Они оба стали нынче второго уровня. Забавно, но сделанные до этого драгоценности повышения мне не дали, а здесь сомнительное для ювелирного дела устройство, из всех украшений на котором – ворон в качестве логотипа, и этого хватило.

Затраты в десяток кристаллов были не столь велики, чтобы на них экономить, хотя в масштабе большого производства, разумеется, стоило всё же поэкспериментировать над заменами, но пока я сделал сначала один набор, а затем второй, которые попытался между собой состыковать.

Всё время до отъезда на Совет я провел в этих попытках, но так и не преуспел: сети друг друга в упор не хотели замечать. Но даже в виде локальной сети это было весьма перспективное направление, потому что связь работала даже в зоне, куда, разумеется, никто не потащит телефонный кабель.

Широкой общественности представлять было рано, но раздать артефакты своим людям для связи было необходимо, поэтому выезжал я с дополнительными привязываемыми устройствами, которые вполне можно было называть магфонами. Если добьюсь связывания разных баз – можно будет продавать под таким названием. Дополнительно можно было ставить глушение звуков при разговоре по устройству – так что в результате слышали друг друга только разговаривавшие. Но можно было и не ставить – такой режим жрал больше энергии.

Когда я приехал в Святославск, ко мне немедленно пришел Щепкин. По всей видимости, кто-то из его людей караулил мое появление на улице и сразу сообщил патрону – очень уж быстро появился Александр Владимирович, я даже дальше прихожей не успел пройти, потому что связался с Наташей и разговаривал с ней по переговорному устройству. Рассказывал, как добрался. Рассказывать было особо нечего, потому что дорога в этот раз выдалась необычайно скучной: на нас и наши автомобили (ехали мы на двух, не столь по необходимости, сколько ради поддержания статуса) никто не напал и даже попыток проследить не сделал. Валерон отправился со мной, хотя шпиона он так и не вычислил, и мы начали склоняться к мнению, что Долгин действительно взял нас всех «на понт».

– Петр, – после перехода в кабинет перешел Щепкин сразу к делу, – меня очень беспокоит вопрос восстановления реликвий. Есть ли хоть какие-то подвижки?

– Нужно с него всё-таки деньги взять за восстановление, – задумчиво сказал Валерон. – А то пойдут слухи о том, что ты бесплатно рискуешь жизнью ради тех, кто не смог сохранить своё. Посчитают идиотом, а это урон репутации.

– К сожалению, императорский указ очень сильно подрезал мне крылья, – ответил я. – У меня проблемы даже с поиском осколков, а уж как я буду восстанавливать, если их найду, теперь не знаю. Одно дело – прилететь в центр города, и другое – туда пробиваться. Создается впечатление, что императорский указ направлен против нас. Что кто-то там не хочет восстановления реликвий.

– Ходят слухи, что императору невыгодно восстановление реликвий, – с трагической миной на лице сказал Щепкин. – Что взрывы происходят чуть ли не с одобрением наверху. Мне это кажется маловероятным, но, как говорится, дыма без огня не бывает.

– Есть такая версия, что взрывы санкционируются наверху, Александр Владимирович, – осторожно сказал я. – Мне кажется маловероятным, что в этом замешан сам император, но кто-то рядом с ним – очень даже может быть. Что касается указа о летающих питомцах, создалось впечатление, что он направлен лично против меня. Чтобы у меня и у других владельцев летающих помощников не было возможностей спасать людей из зоны.

– Это император мог решить и самостоятельно, Петр, – неожиданно сказал Щепкин. – Потому что большая часть летающих питомцев – в императорской семье. Предполагается, что великий князь пропал как раз на эвакуации людей из захваченных зоной княжеств.

– Пропал или погиб, Александр Владимирович?

– Если бы погиб, император знал бы, вы же понимаете… – с намеком на родовое древо сказал Щепкин. – Мне вообще история с исчезновением великого князя кажется странной, потому что я знаю, что вместе с ним пропала и обстановка в его покоях. То есть великий князь куда-то перебрался, где пережидает время, понимаете?

У него было слишком выразительное лицо, чтобы я не смог догадаться, что он пытается мне транслировать.

– Неужели вы думаете, что великий князь как-то замешан в организации взрывов?

Прямо подтверждать Щепкин не стал, побоялся, обошелся опять намеками.

– Одно я скажу точно: на эвакуацию людей с личными вещами не выезжают, выезжают, когда хотят устроиться в тайном месте со всеми удобствами. И уверен, что императорская семья эвакуацией людей заниматься не будет. Поэтому и вынудили императора выпустить этот указ: чтобы не выглядеть бледно на вашем фоне.

Валерон, внимательно выслушивавший рассказ, при словах о пропаже вместе с вещами выразительно повернул ко мне голову – мол, видел, насколько я предусмотрителен? А потом еще и тявкнул:

– Теперь можно говорить, если кто-то опознает вещи, что нашли в зоне сваленными в кучу. Собрали, почистили – и вуаля – используем для себя. Не пропадать же добру?

Было сложно на него не отвлекаться, но и показывать беседу с собакой при Щепкине тоже не стоило. Вариант был совсем нерабочий, со всех сторон. Рабочим был только один – не впускать посторонних в их помещение. Совсем никого не впускать. Потому что великого князя мне не простят. Конечно, я его до сих пор не уничтожил, но лишь потому, что не знаю, как это будет лучше сделать. Вопрос – убивать его или нет – вообще не стоит.

– Императорская семья своих призрачных помощников не афиширует, – напомнил я. – Они могли заявить, что у них нет помощников, подходящих для эвакуации людей. К тому же такой тип эвакуации всё равно не эффективен без стазисных контейнеров большого размера. Людей нужно вывозить в первые несколько дней, дальше выживших уже не остается.

– И тем не менее посчитали такой вариант неприемлемым. Активно запускаются слухи, что указ выпушен для предотвращения мародерства.

– Раньше надо было переживать, – проворчал Валерон. – Украдено всё было еще до взрыва реликвий. Вот тогда это было мародеркой, теперь – честный сбор трофеев.

– То есть император подозревает меня в ограблении жилищ погибших людей? – удивился я. – Как он это представляет? Города кишат тварями. Вам же наверняка рассказывал сын.

– Петр, как вы могли подумать, что я вас в чем-то таком подозреваю? – испуганно сказал Щепкин. – Разумеется, у меня и в мыслях не было. Я лишь предупреждаю о слухах. Император тоже прямо ничего не говорит, даже намеки исходят не от него.

– И не от его семьи?

– Источник, похоже, всё-таки во дворце, – признал Щепкин. – Но сам император ничего такого себе не позволял в разговорах с моими знакомыми. Речь шла исключительно о безопасности владельцев летающих помощников. Мол, в молодости легко увлечься и пострадать.

– Конечно, мне же безопаснее проехать на снегоходе через захваченный тварями город, чтобы восстановить реликвию. Я в принципе могу не доехать, – сказал я. – Александр Владимирович, указ надо отменять. Вы – одно из самых заинтересованных в этом лиц. Иначе я просто ничего не смогу сделать. У меня связаны руки.

– Молчановский наверняка будет на вашей стороне, Петр. Я его навещал, он очень плох, но это не мешало ему в нашем разговоре отзываться о вас исключительно в положительном ключе. Он отправил вам благодарственное письмо.

– Боюсь, я его пока не видел, – ответил я, указывая на гору неразобранной корреспонденции на столе. – По моему приказу вскрывают только официальные письма, а все личные дожидаются моего приезда.

– Мы будем инициаторами рассмотрения этого вопроса на Совете, – сказал Щепкин. – Мы непременно добьемся его отмены, потому что это противоречит Уложению о княжеских семействах, это ущемление наших прав. Уверяю вас, Петр, что к вопросам своих прав князья подходят весьма щепетильно. Императору такого давления не выдержать.

Глава 12

Это мероприятие было моим первым Княжеским Советом, но, надеюсь, не последним. Знакомых лиц наблюдалось не так много: Щепкин, Болдырев, Куликов и Гуляев. При этом Болдырев ко мне был настроен нейтрально, Щепкин – положительно, а Куликов и Гуляев – резко отрицательно. Последний смотрел на меня как на злейшего врага: с настоящей ненавистью во взгляде и с целым садом камней за пазухой. Никакого сомнения в собственной правоте и убежденность, что ему все должны – похоже, именно этот принцип и был основой его жизни. Куликов же делал вид, что меня не существует: смотрел сквозь и никак не показывал свое отношение.

Верховцева не было – не посчитал нужным приехать или побоялся оставить княжество и Лизу, поскольку у него не было такого быстрого способа перемещения, как у меня. Впрочем, и был бы – сейчас не рискнули воспользоваться призрачными помощниками те, кто имел летающих.

Почему-то не было и Симукова. Ну да, ему в княжестве после ареста по обвинению в смерти сына великого князя устроили, конечно, веселую жизнь. По-видимому, занимается налаживанием, а жаль, потому что отношения между нами наладились, и он мог бы поддержать меня в вопросе указа. А может, и не поддержал бы – Симуков действовал всегда исключительно в собственных интересах, и не факт, что он посчитал бы мою поддержку полезной для себя.

Не было и Молчановского. Мне кажется, причиной тому было не столько плохое самочувствие (а отговорился князь именно этим), сколько нежелание появляться перед недругами в своем нынешнем непонятном положении. Князь он или не князь – вот в чем вопрос. Письмо Молчановского я прочитал, написал ответное и получил приглашение на встречу. Собирался я пойти к нему завтра утром, перед началом работы второго дня княжеского Совета, который традиционно собирался в два часа дня и работал до шести часов вечера, в полной уверенности, что четырех часов достаточно на всё: разобрать, поспорить и принять резолюцию, которую ранее до императора доносил его дядя. А кто будет отвечать за это теперь?

Как выяснилось, от императорской семьи не пришел нынче никто – не решились заменить великого князя на менее представительную персону. Сразу начались проблемы с тем, кого ставить председателем на Совете. Почему-то борьба шла не за то, чтобы получить это место, а за то, чтобы от него половчее отказаться. Я шепотом спросил Щепкина о причине, и он так же шепотом ответил:

– Опасаются великого князя. Он вернется и узнает, что кто-то занимал его место. Обидится. А обиженный великий князь – персона очень мстительная. Когда он вернется, вы в этом убедитесь на себе.

– Почему, Александр Владимирович? – удивился я, невольно напрягшись.

Не намек ли это, что императорский дядя сидит у меня в стазисном контейнере?

– Он же вас невзлюбил, – пояснил Щепкин. – А если он кого невзлюбил – то всё, будет ставить ему палки в колесах во всех начинаниях. И конца этому не будет уж поверьте.

– Почему вы думаете, что невзлюбил?

– Потому что обвинил вас в смерти сына, Петр. Виноваты вы или нет – уже никого не волнует, все знают, что он вам будет мстить.

Вспомнили об этом и другие князья. Гуляев уж точно, потому что он внезапно откашлялся и практически проорал:

– Предлагаю выбрать самого молодого князя. Он своими героическими деяниями заработал место в президиуме. Если его не пугают порождения зоны – не напугаем и мы.

– Прекрасный вариант, – радостно поддержал его прошлый кандидат. – У юноши уже хорошая репутация, несмотря на возраст.

А еще на него можно будет давить собственным авторитетом – этого он не сказал, но посмотрел этак оценивающе. Мол, продавим наверняка нужное нам.

– Прекрасный кандидат – это тот, кто имеет возможность донести нашу позицию до императора, – громко сказал я. – Если раньше этим занимался великий князь, по каким-то причинам нынче отсутствующий, то логично будет позвать кого-то из его семьи.

Потому что я точно знал, что у великого князя остался еще младший сын в возрасте, достаточном для того, чтобы председательствовать на Княжеском Совете. И хотя я, честно говоря, сомневался, что он будет держать мою сторону в вопросе призрачных помощников, я сам уж точно не смогу добиться аудиенции императора.

– Александр Федорович слишком молод, – сказал Гуляев. – Ему всего лишь двадцать пять лет.

– Простите, но я еще моложе. Мне и двадцати нет. Назначать столь юного князя председателем – проявлять неуважение к другим, куда более достойным князьям.

В результате прислушались именно к моему предложению, и вскоре я мог изучать последнего сына великого князя. У Александра Федоровича Скверны не было, не было и клятв – проявитель тоже ничего не выявил. В той или иной степени представлены были все стихии и ряд навыков уже подбирались к сотому уровню. Правда, ни один пока эту планку не перешагнул. Но само развитие было довольно гармоничным – его явно не пустили на самотек. И физическая форма у молодого человека была отличной – явно не пренебрегал нагрузками.

А вот выражение физиономии подкачало – такая на нем была написана пресыщенность и высокомерие, как будто он считал себя выше всех присутствующих в этом зале. А ведь император считался не настолько выше князей. Собственно, и выбрали в свое время вполне определенное семейство Свягиных исключительно для того, чтобы иметь надстройку для решения межкняжеских проблем. Чтобы не получалось так: «Кто сильнее – тот и прав». При этом императору подчинялись структуры, общие для всех княжеств. Та же армия, к примеру. Но князья имели и собственные дружины, иной раз соизмеримые с армией. Строго говоря, это было фактически дублирующей структурой. Не только армии, но и полиции. Причем в каждом отдельном княжестве княжеская дружина стояла выше.

До конца заседания оставалась чуть больше двух часов – пока проорались, пока послали за будущим председателем, пока он пришел. Но я надеялся, что хотя бы оставшиеся два часа удастся провести в нужном мне ключе.

Щепкин, с которым мы это обговаривали до начала Совета, сразу как Александр Федорович устроился на председательском месте, сказал:

– Предлагаю рассмотреть вопрос об отмене указа о запрете летающих призрачных помощников вне собственных княжеств. Это нарушает княжеские права и резко уменьшает возможность эвакуации людей.

– Способы эвакуации могут быть различными. Конкретно этот указ был принят, чтобы предотвратить мародерство в княжествах, захваченных зоной.

Намек был настолько прозрачен, что ко мне повернулись едва ли не все присутствующие князья.

– Мне показалось, или вы обвиняете меня в мародерстве, ваше императорское высочество? – спросил я в наступившей тишине.

– Хотите сказать, что вы не вывозили из зоны ничего, кроме людей? – насмешливо спросил он.

Улыбка у него была по-настоящему змеиной. В его словах и взглядах сквозила такая неприязнь, что не возникало ни малейшего сомнения: он продолжил дело своих родных, и миром нам не разойтись. Надо же, а я успел порадоваться, что у него нет Скверны, а значит, отец и брат не втянули его в свои грязные делишки.

– Я вывозил из зоны только людей.

Я в этом даже поклясться мог, потому что все ценности вывозил Валерон, и я к этому не имел ни малейшего отношения. И даже если бы что-то захватывал – это не считалось бы мародерством по тем самым правилам зоны, по которым жили в приграничных участках. Фактически оставленное в зоне имущество нынче не принадлежало никому.

– Вы лжете! – припечатал младший сын великого князя.

Это было уже самое настоящее оскорбление, причем намеренное, которое нельзя было оставлять без ответа, так что вскоре по два князя с каждой стороны выступали в качестве секундантов. Со стороны противника это были Куликов и Гуляев. Оба вызвались сами. Ладно Куликов – у него ко мне иррациональная ненависть, но Гуляев мог бы догадаться, что если я погибну, то он свою реликвию целой не увидит. Вообще, как мне показалось, природа на его мозгах отдохнула – посчитала, что ему достаточно для счастья княжеского титула, а думать при этом необязательно.

Моими же секундантами вызвались выступить Щепкин и Арсентьев. Последний тоже был из князей с разбитой реликвией. Давно разбитой – одновременно с вороновской. Ситуация у него была невеселой: два-три года – и зона полностью закроет княжество. Останутся они и без того огрызка, что имеют нынче, и без княжеского титула, которому осталось существовать не так уж и долго по княжескому указу. Помнится, выбирая место, куда отправляться учиться артефакторике, я рассматривал и их зону, нужная школа там была. Возможно, существует и сейчас. Не уверен, что поездка к ним дала бы результат лучше, чем к Куликовым, но кто знает. Впечатление Алексей Сергеевич производил хорошее. Правда, Куликов мне тоже поначалу показался вменяемым.

– Лучше бы вам примириться, Петр Аркадьевич, – сказал Арсентьев. – Дуэль с членом императорской семьи приведет к вашей опале, чем бы она ни завершилась.

– Алексей Сергеевич, меня удовлетворят извинения, принесенные столь же публично, сколь были высказаны оскорбления.

– Боюсь, что Александр Федорович слишком подвержен эмоциям. Его отец обвинил вас в смерти старшего сына. Наверняка делился причиной, почему так думает, в семье. Этим и вызвана агрессия в вашу сторону от Александра Федоровича.

– Тем не менее доводов я никаких не слышал, Алексей Сергеевич, только обвинения. Да, великий князь пришел ради этого лично ко мне в дом, но я так до сих пор и не знаю, почему ему пришло в голову, что я имею к смерти его сына какое-то отношение. Князь Симуков, к примеру, не поверил, когда великий князь решил его натравить на меня.

– Вячеслав Львович – очень разумный человек. Мне тоже кажется сомнительным ваше участие в убийстве Николая Федоровича.

Говорил он скорее то, что я хотел услышать, а не то, что действительно думал. Не хотел со мной ссориться на случай, если я выживу. Хотя в этом были уже некоторые сомнения.

Щепкин выглядел весьма встревоженно, когда сообщал мне требования Александра Федоровича.

– От примирения он отказывается. Предлагает использовать магию и свое оружие и отказаться от артефактов любого толка. И бой до смерти.

Требование отказаться от артефактов было понятным. Слишком много скверников обломали на нападениях зубы, чтобы семейка великого князя не уверилась: стоит убрать артефакты – и они добьются успехов. Правда, они не учитывали, что я и без защитных артефактов чего-то стоил, поскольку все мои боевые навыки нарабатывались в зоне. Я не привык драться на дуэлях, зато привык убивать.

– Настроен мстить за брата, – меланхолично сказал Арсентьев. – Он намеренно вас оскорбил, Петр Аркадьевич, чтобы получить преимущество и убить.

– Это мы еще посмотрим.

Я позвонил Николаю Степановичу с магфона, заодно проверив, как работает связь. Он ответил сразу же, и я полунамеками попросил доставить мой топорик на полигон для дуэлей. Оружие осталось в Камнеграде, но Валерон успеет за ним сбегать и к полигону оружие должны доставить одновременно с моим приездом. Николай Степанович пообещал, что выполнит мое поручение немедленно, и я отключился.

– Это у вас на каждого подчиненного по такой коробке? – пренебрежительно спросил Арсентьев. – Петр Аркадьевич, это нерационально. Лучше заказать нормальные переговорные артефакты. Маленькие, а не такая вот бандура. Скажу вам по секрету, у нас можно их заказать. Не напрямую, с предосторожностями, и дорого.

– Это одно устройство для связи со всеми моими подчиненными, у которых есть такое же устройство, – ответил я. – Есть общая база, через которую происходит соединение с нужным человеком. А уж часы я поставил, исключительно чтобы совместить два устройства и не таскать отдельно оба. Мне кажется, этот вариант намного лучше, чем когда носишь кучу артефактов для связи со всеми нужными людьми.