Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

И если здесь котята были всего лишь милотой, деталью, которая делает дом уютным, то в Святославске они прекрасно справлялись с тем, ради чего их брали – как мне сообщил Валерон, темная энергия у Хикари потихоньку рассеивалась. Теперь главное – не набрать новую. Но пока нас там нет, новых скверников не пришлют – а там гляди, скверники и вообще закончатся. Во всяком случае те, что имеют желание со мной разобраться. Так-то я человек мирный: не лезут они ни к кому с попытками разбить реликвии – и я их не трогаю.

Глава 20

Я ждал отчима, но Арсентьев приехал раньше. Видно, решил, что санный путь нынче практически безопасен – и взял извозчика от конечной станции на железной дороге прямиком до Камнеграда. С ним было два дружинника – и на этом князь беспокойство о своей безопасности закончил. Прибыл он к вечеру и был немало озадачен отсутствием гостиницы в городе. В недавно открытом трактире было несколько комнат для сдачи, но уровень там… Как говорится, хорошо, что клопов нет. По-хорошему – мое упущение, поскольку не все приезжают в собственные дома, и даже те, кто приезжают к себе, могут обнаружить дом разрушенным. Кроме того, к нам приезжают торговцы и представители разных предприятий. Ладно, сегодня мне сообщили о прибытии князя, и я пригласил его к себе. Но не могу же я приглашать всех лиц благородного сословия? Приличная гостиница нам необходима, согласен даже первые года два-три не собирать налоги с хозяина. Озадачу Ваганова, пусть ищет желающего либо вложиться, либо управлять. Во втором случае придется вкладываться мне, но это необходимые траты.

Арсентьева я обнаружил в том самом трактире, задумчиво вкушающего пищу. Судя по его лицу, пища была так себе.

– Добрый день, Алексей Сергеевич, – сказал я. – Не дело вам в таком месте останавливаться. Приглашаю вас к себе. Гостевых комнат у нас полно, а вот гостей недостача.

– Добрый день, Петр Аркадьевич, – ответил он. – Признаться, я приехал именно для разговора с вами и после него намеревался отправляться в обратный путь.

– Но вы же не станете это делать на ночь глядя? Поговорим, переночуете у нас – и поедете утром, если не захотите задержаться. Супруга будет рада новому лицу.

Уговорил я его быстро – собственно, он не особо и сопротивлялся. Так, поломался для приличия – мол, не хочу обременять и всё такое, а потом быстро дал себя уговорить. Можно сказать, мы исполнили необходимый ритуальный танец: он отказывался, я уговаривал. В дворянской среде без этих условностей никак, хорошо хоть затягивать Арсентьев не стал, и вскоре мы уже ехали в мой особняк.

– Ваш автомобиль довольно комфортен, – заметил он скорее как начало разговора, чем как настоящую похвалу.

Но я притворился, что этого не понял, и сообщил, что мы с отчимом планируем открывать совсем скоро автомобильное производство, для чего выкупили почти все дома в одном из маленьких городков.

– Дорого вышло, Петр Аркадьевич?

– Не особо. Некоторые были рады получить хоть что-то. Ехать и проверять, сохранился ли дом, мало кто захотел, тем более что городок на границе с Заварзинским княжеством.

– Рискуете, Петр Аркадьевич, – заметил он.

– У нас охрана экипирована наилучшим образом. За всё время открывалось два искажения и не было ни одной жертвы. Ну и княжество надо как-то оживлять. Привлекать чем-то людей. Так почему не крупным производством?

– Признаться, Камнеград выглядит пустым, – сказал он.

– А что вы хотели? Люди не начнут возвращаться по щелчку пальцев, – мрачно ответил я. – Более того, большинство людей в городе нынче – мои люди. Думаете, у Верховцевых дело лучше? А ведь у него почти на год раньше восстановилась реликвия. Боятся.

– Василий Петрович тоже жаловался, что не хотят возвращаться, хотя он и налоги срезал до минимума.

– Пока не убедим в безопасности – так и будет.

– Но смотрю, у вас и стройки вовсю идут. По дороге видел.

– А, вы про наше подсобное хозяйство? Решили сделать свое производство свиного и куриного мяса, – пояснил я. – У меня там управляющая весьма деловая особа, хотя и из крестьян.

– Крестьян?

– Заварзинских, – пояснил я. – Из тех, что я вывел. А она пришла и сказала: «Вы нас спасли, значит, теперь за нас и отвечаете».

– Так и сказала? – рассмеялся он.

– Не совсем так, но сути это не меняет. Пришли и попросили взять их к себе. Но она хваткая особа, развернется.

– Не боится, что опять накроет?

– Накрыть может в любом месте, Алексей Сергеевич, – напомнил я. – Пример Молчановского очень показателен. А борьбы с преступниками о которых прекрасно известно, на государственном уровне нет. У себя я таких вычищаю, но в масштабе государства их, скорее, поддерживают. Точнее, поддерживает великий князь, а вот позиция самого императора мне непонятна.

– Патриарх говорил о покушениях на вас, организованных великим князем… – припомнил Арсентьев с некой задумчивостью в голосе.

– Церковь мне очень помогла, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – И она, в отличие от императора, делает всё, чтобы предотвратить взрывы реликвий. К сожалению, возможностей у нее меньше, чем у императора, за которым сила. И этой силой он пользуется весьма неразумно.

– Если я не смотрю на вас, Петр Аркадьевич, то в разговоре забываю о вашем возрасте. Такой вдумчивый подход обычно характерен для более зрелых лет.

– Алексей Сергеевич, на меня столько раз уже покушались, что пришлось экстренно взрослеть. Инфантилизм в моем положении смертелен, – ответил я. – И ответственности у меня ныне – считайте, целое государство. Пока мало населенное, но я над этим работаю.

Разговор сам собой прекратился, когда мы доехали до особняка, и возобновился, лишь когда Арсентьев устроился у меня в доме и мы поужинали. Весьма неплохо поужинали, надо признать.

Мы переместились ко мне в кабинет, куда я приказал подать чай, поскольку Арсентьев наотрез отказался от крепких напитков. А зря – у меня нынче в обоих особняках очень неплохой выбор крепких и легких спиртных напитков, благодаря моим врагам и хозяйственности Валерона, благо ни одна из бутылок не помечена печатью личной винотеки. А была бы и помечена – что стоило бы ободрать все бумажки или перелить в графин. Последним обычно маскируют низкосортную выпивку, но не считают чем-то недостойным.

– Вы наверняка поняли, с какой просьбой я приехал к вам, Петр Аркадьевич, – не стал разводить политесов Арсентьев. – Зона у нас еще скакнула, и нынче от княжества остался настолько крошечный огрызок, что сомнений нет – весной и он уйдет. И останемся мы князьями без земель. Я уже понял, что воссоздание реликвии – процесс опасный и весьма ресурсозатратный, но положение у нас безвыходное, поэтому называйте любую цену – и мы постараемся найти ресурсы.

– Вы из меня торговца делаете, – недовольно ответил я.

– Но Гуляеву вы отказали…

– Потому что он пришел и начал требовать, а потом пошел к императору тоже с требованием, чтобы он меня заставил.

– Не вздумай отработать по нему бесплатно, – обеспокоенно тявкнул Валерон, увязавшийся за нами в кабинет и сидевший до этого времени тихо. – Да, он нищий, но с него можно затребовать ингредиенты и кристаллы. А не только хорошее отношение. На Верховцева мы уже сколько всего потратили? Это не дело. Этак разориться можно.

Арсентьев обратил внимание на Валерона наклонился и почесал его за ухом. Собак он явно любил.

– Разговорчивый он у вас, Петр Аркадьевич.

– Есть такое, Алексей Сергеевич. Иной раз мне кажется, что он мне что-то говорит – столь убедительный у него лай.

– И что он вам пытается сказать нынче?

– Мне кажется, просит вам помочь. Честно говоря, выполнение не всегда зависит от моего желания. Нужны все осколки реликвии, а собираю их не я, – навел я тумана. – Что касается того, что мне нужно для восстановления…

Я перечислил ингредиенты, которые требовались для двух больших сундуков Макоши и одного механического паука.

– Не могли бы вы записать, Петр Аркадьевич? – попросил Арсентьев. – Мы непременно всё соберем. Не скажу, что быстро: ряд позиций проблемные в нашей зоне, но мы приложим максимум усилий. Но вы не сказали, что нужно лично для вас.

– Я бы не отказался от схем по механике и артефакторике. Насколько понимаю, Алексей Сергеевич, у вас они падают чаще.

– Падают чаще – это так, но проблема в том, что у нас не осталось никого с навыком видящего, – огорченно сказал он. – Поэтому могу вам лишь отсыпать кристаллов, но без гарантии, что там будет что-то новое или интересное для вас.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок, – проворчал Валерон и грустно положил морду на лапы – понял, что с этого князя золотых гор не получить. И даже за ухом почесали единожды – и забыли.

– Кристаллы – тоже хорошо, – решил я. – Еще мне от вас будет нужна поддержка.

– Всенепременно, Петр Аркадьевич. Как вы могли подумать, что я вас не поддержу? Вы же не для себя стараетесь.

– В данном случае – для себя, – признал я, – пусть и с одобрения церкви.

– Заинтриговали.

– Как вы знаете, княжество Заварзиных осталось как без князя, так и без того, кто мог бы официально претендовать на княжение.

– К императору обратились с просьбой признать титул Заварзиных за определенным человеком, но там весьма туманные перспективы, – сказал он. – Даже после появления указа, отменяющего предыдущий указ о лишении титула при потере земель.

– Пока не признали, Алексей Сергеевич?

– Нет же, Петр Аркадьевич, я так и сказал, что не признали. Император взял на размышления месяц. И случилось это аккурат перед Княжеским Советом.

– Так вот откуда просьба патриарха решить всё как можно скорее… – сообразил я.

– Просьба патриарха?

– О восстановлении реликвии Заварзиных.

– Но князя же нет?.. – он нахмурился и смотрел на меня с вопросом во взгляде.

– Значит, будет новый. Тот, кого примет реликвия, – ответил я. – И вот о поддержке нового князя я буду вас просить, Алексей Сергеевич.

– И кто именно будет новым князем, Петр Аркадьевич? Признаться, я в недоумении…

– Мой отчим, Беляев Юрий Владимирович.

– Но позвольте, он даже не дворянин! – возмутился Арсентьев.

Что ж, я не думал, что это будет легко.

– И он, и его сын – дворяне. Я воспользовался своей возможностью дать дворянство близким людям. У Юрия Владимировича есть все возможности влить новую жизнь в уничтоженное княжество.

– Вы хотите сказать, у него есть деньги, – поморщился Арсентьев.

– Деньги в том числе, а еще опыт управления, что едва ли не важнее денег.

– Это довольно-таки неожиданная кандидатура. – Арсентьев помотал руками в воздухе, показывая, насколько он обескуражен. – Что ж, вы говорите, церковь одобряет его кандидатуру?

– Одобряет, Алексей Сергеевич.

Арсентьева явно ломало. Он не хотел делать равным себе какого-то денежного мешка, пусть и очень богатого. Он всё равно чувствовал свое сословное превосходство над такими людьми, а тут приходится ставить его вровень с собой. При этом он прекрасно понимал сказанное между строк: я могу отказаться восстанавливать его реликвию, если он не поддержит Беляева. Никто же не знает, как это происходит, значит, я могу откладывать бесконечно, по причине отсутствия необходимых ингредиентов или частей реликвии. Но Арсентьев не был бы князем, если бы не нашел компромисс, не оскорбительный для собственного княжеского достоинства.

– Тогда и я обещаю поддержать, если его примет реликвия. Потому что это будет решением Господа нашего, а кто я такой, чтобы ему противиться.

И как будто дождавшись этих слов, ко мне постучался лакей с сообщением о прибытии Беляева с дочерью.

– Алексей Сергеевич, у вас будет возможность лично познакомиться и составить собственное мнение.

– Очень этому рад, – ответил он. – Тогда мы договорились? Я выдаю вам ингредиенты по списку и, скажем, пятьсот кристаллов, и поддерживаю вашу кандидатуру, если ей удастся привязать реликвию.

Реликвия Арсентьева у меня была уже собрана, за исключением крошек с места взрыва, но всё же я счел за лучшее предупредить:

– Алексей Сергеевич, я не могу гарантировать немедленного восстановления. Зависит от того, насколько быстро удастся собрать куски вашей реликвии. Нынче носители Скверны активизировались и воруют их, делая поиск очень сложным. Поиском осколков занимаюсь не я. Как обстоит дело конкретно с вашей – я не знаю.

– Правильно, пусть похищение считают делом скверников, – тявкнул Валерон. – Неприлично же князю таким заниматься.

– Я понимаю вашу обеспокоенность, Петр Аркадьевич, и не собираюсь от вас требовать немедленного исполнения, тем более что у вас сейчас на очереди вполне определенное княжество, битву за которое еще предстоит выдержать.

На этом мы разговор завершили и спустились в гостиную, где я представил Арсентьеву отчима и сестру. Маменька от поездки, слава богу, отказалась, но ее с успехом заменил дуэт из Ниночки с Мотей, которые не затыкались ни на миг, делясь своим впечатлением о поездке.

О Моте я благополучно забыл, а ведь ей ни в коем случае нельзя попадать в дом помощников – с ее болтливостью о коллекции оружия вскоре узнают все окружающие. И кто желает, и кто не желает.

Отчим понял мой выразительный взгляд совершенно правильно, но ничуть не устыдился:

– Мы так тебе благодарны, Петя, за Мотю. Она нам очень-очень помогает, а уж как она была полезна в дороге – ты не представляешь.

– Она знает чуть ли не больше меня, – заявила Ниночка. – А всё потому, что ей не нужно спать ночью и она много читает. А меня заставляют спать. Скажи им, Петя, что ежели я тоже не буду спать ночами, стану намного умнее.

– Человеческий мозг, Ниночка, устроен таким образом, что нуждается в отдыхе, а если ему не давать такой возможности, то он начинает очень плохо работать. Увы, люди нуждаются во сне. Такова наша природа.

– И в еде, – добавила Наташа. – Правильное питание тоже необходимо для мозга. Вы же пропустили ужин, не так ли? Я сейчас распоряжусь, чтобы вам подали.

– Только не спаржу, – с ужасом сказала Ниночка. – Маменька говорит, что это самое правильное питание, но она ужасно невкусная – хуже только шпинат.

– Ни шпината, ни спаржи у нас нет.

– Это хорошо, – обрадовалась Ниночка. – На остальное я согласна.

Мы с Наташей переглянулись. О том, что у Ниночки будет формироваться источник, супруга знала, а значит, побеспокоится и о правильном меню, потому что лучше всего будет заняться этим завтра утром, когда Ниночка отдохнет. После мне будет не до этого, так как восстанавливать реликвию отправимся завтра, и тогда не получится привязать пробуждение магии к старту беляевского княжения.

Наташа с Ниночкой и беспрерывно болтающей Мотей ушли, и в гостиной установилась тишина. Арсентьев внимательно изучал Беляева, который сохранял полную невозмутимость. Арсентьев же и разбил молчание.

– Ваш пасынок сообщил мне о своих планах в вашем отношении.

– Вот как? – Беляев вопросительно посмотрел на меня.

– Да, Юрий Владимирович, Алексей Сергеевич в курсе моих планов о передаче реликвии Заварзиных вам и обещал поддержать на ближайшем Княжеском Совете.

– Если реликвия вас примет, Юрий Владимирович, – уточнил Арсентьев. – Потому что одно владение реликвией еще не дает никому право называться князем.

– А бывает, что реликвия не принимает? – задал я волнующий меня еще с разговора в кабинете вопрос.

– Редко, но бывает.

– И что делают в таком случае, Алексей Сергеевич?

– Приглашают другого наследника, чтобы он окропил своей кровью реликвию. Был даже случай, когда пришлось искать третьего претендента, потому что реликвия ни в какую не хотела привязываться, – пояснил Арсентьев. – Поэтому я и уточнил, что поддерживать буду только законного князя, а законность подтверждается именно привязкой реликвии и наличием княжеских регалий.

На лице Юрия Владимировича проявилась обеспокоенность. Для меня же этот рассказ послужил подтверждением того, что реликвии для своего функционирования требовали кровь. И дело было вовсе не в том, что они не признали наследника, а в том, что отданной крови не хватило на перенос княжеских регалий – у реликвий энергия не берется ниоткуда, она получается вполне определенным, пусть и живодерским способом. Возможно, для поддержания в активном состоянии и защиты земель энергии требуется не так много, но она постепенно тратится и не восполняется, поскольку мало кто из князей знает, что нужно делать. А капель от привязки нового наследника на всё могло не хватить.

Реликвии Беляевых это не грозит – у нас нынче такой запас скверников, что мы можем активировать несколько реликвий подряд и еще останутся неначатые контейнеры. Главное – не перепутать и не вытащить великого князя и его сыночка. Второе совпадение смерти члена императорской семьи с активацией реликвии незамеченным не оставят.

Глава 21

Разумеется, отправляться вдвоем с отчимом в кишащий тварями город, не зачистив тварей, притворяющихся людьми, по окраинам этого города, было по меньшей мере неблагоразумно, поэтому команду зачистки я отправил на дело вечером: Валерон с Яшиной командой должны зачистить или покидать в стазис всех, даже того типа, который имеет что-то для защиты от призрачных помощников. Поскольку к нему смогут подобраться мелкие механизмы, о которых пока никто не догадывается.

Но вообще, тенденция неоптимистичная. Скверники учатся прямо на лету, видоизменяя свою защиту. А этот, видимо, из особо сильных. Его точно следует поместить отдельно, чтобы допросить. Поэтому начать я просил с него – если не получится его убрать, остальных не трогать и будем думать, что делать. Скорее всего, откладывать активацию реликвии. Потому что даже один незачищенный сильный скверник может создать серьезные проблемы если не для меня, то для мало тренированного отчима.

Беседа Арсентьева с Беляевым получилась довольно мирной. Не было высокомерия, свойственного князьям при разговре с менее титулованными людьми. Было ли это уважение ко мне, как к хозяину дома, или Арсентьев смирился, что скоро среди князей появится не просто новое лицо, а новое лицо с новой фамилией. Заварзины ушли в небытие, не защитив свою землю и не оставив наследника титула, и на смену им придут Беляевы. Уже завтра придут, о чем я думал, отправляясь спать.

Валерон отчитался утром:

– Собрали всех. Того странного, которого ты просил отдельно, Яша поместил отдельно. Мы в его пространственное хранилище поставили контейнер со стазисом. На всякий случай, а то кто знает этого типа, на что он способен. Я раньше не слышал о тех, кто из пространственного кармана выбираются, но стать тем, кто приносит дурные вести, не хотелось. Яша слишком мелкий – при неудачном раскрытии этот тип мог его раздавить.

– Я паучков укрепил и рунами, и алхимией, – напомнил я. – Вряд ли бы раздавил.

– Сейчас не время для экспериментов, – заявил Валерон. – Так что запас скверников пополнен. Как будешь собираться активировать – я тебе выдам пару контейнеров.

– Да, тебе при Юрии Владимировиче светиться не стоит, – согласился я. – Некоторые тайны должны оставаться внутри очень узкого круга.

– Вот-вот. – Валерон зевнул так широко, что мне самому захотелось спать, хотя я вот только после хорошего крепкого сна и должен быть полон бодрости. – Тогда я отдыхать. Вы же раньше обеда не выдвинетесь? Как раз успею набраться сил, особенно если выдашь дополнительную банку сгущенки для восстановления сил.

– Говорят, что от избытка сладкого портятся шерсть и зубы, – намекнул я.

– Так это от избытка, а меня недостаток. У меня скорее что-то испортится от недостатка, – возразил Валерон. – Как не поем вовремя – сразу шерсть клочками вылезает и зубы начинают шататься. Вот, глянь.

Он попробовал пошатать лапой клык и для убедительности принялся дергать головой. Убедительность вышла так себе, но банку я ему выдал, потому что сладкое на его зубы, которые лишь видимость, повлиять никак не должно. Валерон удовлетворенно вздохнул, обхватил лапами банку и исчез, отправившись в дом помощников.

Вот насколько Птос равнодушно относится к человеческой еде, настолько Валерон трясся над отдельными видами. А ведь, казалось бы, и один, и второй относятся к одному и тому же виду. Или разным? Кто их там разберет, этих иномирных демонов. Секреты своего мира они не выдавали и были на редкость неразговорчивы, когда разговор заходил об месте их рождения.

До завтрака нужно было решить вопрос с Ниночкой, для чего меня уже ждала Даньшина. Как оказалось, сестренка уже проснулась, и Мотя чуть не притащила ей перекус перед завтраком, чего делать ни в коем случае было нельзя – Даньшина утверждала, что формирование источника следует проводить на голодный желудок, чтобы не тратить резервы организма на разные цели, а сосредоточить на одной.

Мотю мы из комнаты, в которой Наташа разместила Ниночку, выставили. И чтобы ее отвлечь (а вводить Мотю в курс мероприятия в наши планы не входило), Наташа завела с ней беседу о поездке. Мы же с Даньшиной зашли, я запер дверь, чтобы нам не помешали.

– Что случилось? – испугалась сестренка.

– Ниночка, ты хочешь иметь магию?

– Спрашиваешь, – фыркнула она. – Но меня проверяли и не нашли. Маменька говорит, что не стоит рисковать с посещением Лабиринта, и без магии люди живут.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, что не слишком согласна со словами нашей общей родительницы, но смиряется с ее авторитетом.

– У меня есть возможность зародить в тебе источник, – сказал я. – Но это очень больно, причем во время зарождения тебя нельзя ни отправить в сон, ни обезболить. Чем дольше выдержишь, тем источник будет больше и ты сможешь подряд отправить больше заклинаний. Так что решать тебе. Как в вопросе, получать ли магию, так и в вопросе, сколько терпеть, если решишься.

– Конечно, решусь, – ответила Ниночка. – Маменька говорит, что удел женщин – вечные страдания. С магией же страдать приятнее, правда?

– Зачем вообще страдать? – возмутилась Даньшина. – С магией или нет – мы можем стать счастливыми.

– У вас, наверное, детей нет, – заявила Ниночка. – Как говорит маменька – дети стоят на первом месте по причинению страданий, на втором месте – муж. А бывает и наоборот. Это уж как повезет. Но где уж нам с нашим счастьем.

Она вздохнула совсем как маменька, которая явно планомерно проводила воспитание дочери в направлении: «Жизнь – это страдание. Страдаем либо мы, либо другие. Так нужно сделать так, чтобы страдали другие в уверенности, что причиняют страдания нам». Что ж, если у маменьки это работает, то почти наверняка сработает у ее дочери, но Ниночкиному мужу я не позавидую, если и дальше воспитание пойдет в том же направлении.

Даньшина, у которой не было ни детей, ни мужа, не смогла найтись, что ответить. Не хватило ей опыта именно в этом направлении. Поскольку собрались мы здесь не для того, чтобы вести философские беседы, я сказал:

– Значит, ты хочешь получить магию и источник самого большого размера из возможных?

– Конечно, – ответила Ниночка.

– Тогда ложись и приготовься. Как только станет слишком больно – скажешь.

– Дыши по счету, – добавила Даньшина. – Три счета – вдох, три счета – выдох. И концентрируйся именно на счете, а не на боли. И на том, что чем больше ты выдержишь – тем больший источник получишь.

Ниночка кивнула, легла и зажмурилась. Мучить мне ее не хотелось, но придется – как иначе зародить магию? Я принялся использовать навык по формированию источника, постоянно ожидая, что сестренка зайдется в диком вопле и судорогах. Но ничего этого не происходило. Она лежала, мерно дышала, а я не прекращал использования.

– Источник формируется хорошо и правильно, – сказала Даньшина. В ее голосе сквозило недоумение, поскольку она прекрасно помнила, чего стоило зарождение источника у отчима и Лёни. Но Ниночка и не думала корчиться от боли и кричать. Так что, когда я завершил использование навыка, у нее получился максимально возможный для нее источник.

– Было сильно больно? – спросил я.

– Вовсе нет, – ответила Ниночка. – Так, немножко жгло, как будто в груди появилось солнышко. Оно и сейчас есть. но оно, скорее, греет. Глаза можно открывать? И вставать?

– Можно, – подтвердила Даньшина. – И то, и другое.

Ниночка широко распахнула глаза, подскочила на кровати и метнулась к зеркалу, где принялась себя сосредоточенно изучать.

– Ничего же не изменилось, – расстроенно сказала она. – Я точно маг?

– Точнее некуда, – подтвердил я.

– А почему я ничего не могу магичить?

– Заклинаний не знаешь.

Я протянул ей сначала большой кристалл с магией Огня, потом маленький – с Искрой. Хотел ей отдать после целительского сна, но по всему выходит, что Ниночка в нем не нуждалась. Она и кристаллы использовала естественно, и огонек зажгла, и развеяла, как будто делала это раньше.

– Только ничего мне здесь не сожги, – предупредил я. – Осторожно используй и желательно, когда кто-то рядом.

– Хорошо, – легко согласилась она и опять вызвала Искру. – Есть только очень и очень хочется.

– И не усердствуй, – вставила Даньшина. – Источник пока не зафиксировался окончательно, ты его можешь уменьшить.

– Ой, – сказала Ниночка. – Тогда нет, не буду. А завтра можно будет без ограничений?

– Без ограничений никогда нельзя. К магии всегда нужно подходить с осторожностью, – сказала Даньшина, но было заметно, что она строжится по привычке, а реальной опасности для источника не видит.

Когда мы вышли из комнаты, то обнаружили не только Наташу с Мотей, но и отчима, который явно переживал, и стоило нам появиться, сразу спросил:

– Ну как?

– Всё отлично, – ответила Даньшина. – Намного лучше, чем у вас.

Отчим сказал короткие слова благодарности и бросился к дочери, чтобы своими глазами убедиться, что с той всё в порядке. Для обычно невозмутимого отчима это было весьма нехарактерно. Мотя заторопилась за ним, узнать, почему так все волнуются.

– Как всё прошло? – спросила Наташа. – Я боялась, что Ниночке будет очень больно.

– На удивление больно ей не было, – ответила Даньшина. – И я ума не приложу, почему так получилось. Как будто у нее источник уже был и просто проявился.

– Может, источник есть у всех детей? – предположила Наташа. – И он либо развивается, либо деградирует с возрастом.

– Интересная идея, – сказала Даньшина. – Но у ребенка при рождении уже видно, что источник есть. И даже иногда до рождения.

Она выразительно посмотрела на Наташу, а я понял, что мой будущий ребенок – маг, хотя дамы мне ничего и не говорили. Возможно, считали плохой приметой? В отношении будущих детей все становились слишком суеверными. Можно подумать, озвучивание информации что-то изменит.

– Это если источник изначально проявился. Например, в присутствии большого количества магии, если родители маги и часто при нем использовали. А если он есть, но не проявился?

– Интересно было бы проверить, – сказала Даньшина и уставилась на меня, как будто ожидала, что я немедленно предоставлю ей толпу для экспериментов.

– У меня считаное количество использований, – напомнил я. – Так что придется обойтись без экспериментов.

– Небольшую выборку мы всё равно получим, – оптимистично заявила она. – Кто там следующий на очереди? Вы уже кого-то наметили?

– Щепкина, – сообщил я. – Но только если она выйдет за Лёню, а так кандидатур нет.

– А еще интересно, можно ли таким навыком увеличить имеющийся источник, – почти умоляюще сказала она.

– Одно использование на это можно потратить, – сдался я. – Главное – выбрать подходящую кандидатуру.

На завтраке мы собрались все, включая Арсентьева. Мне показалось, что он несколько сожалел о вчерашнем согласии, продолжая считать не урожденных князей не ровней себе и забывая, что во всех княжеских семьях когда-то был первый князь, который еще неизвестно как получил свой титул. Легенды гласили, что к ним спускались с небес боги и вручали реликвии, но я сейчас в этом очень и очень сомневался.

– Мне кажется, мой чай остыл, – внезапно заявила Ниночка и плюхнула Искру прямо в чашку.

Чашка такого обращения не выдержала и разлетелась мелкими осколками, к счастью никого не поранив. Чай, может, и подогрелся, но проверить это было теперь сложно.

– Нина, – сурово сказал отчим, – магия – это не игрушки. Недопустимо использовать боевую магию за столом. Сейчас чудом никто не пострадал.

– Но я ведь совсем-совсем слабенько, – всхлипнула Ниночка, выскочила из-за стола и убежала рыдать, наверняка вспомнив маменькины наставления, потому что с укором посмотрели на отчима, а не на нее.

– Извините, – ничуть не смутился он. – Дети с магией – это дополнительная головная боль, поэтому я и не рискнул ее оставлять на супругу.

Речь была рассчитана на Арсентьева, который единственный этого не понял, потому что мысли его пошли совсем в другом направлении:

– У вас все дети – маги, Юрий Владимирович?

– У меня их двое. Старший сын и Ниночка. Да, оба маги.

Говорил отчим даже с ленцой, как будто это само собой разумеющееся.

– А вы? – спросил Арсентьев.

– Я заклинаниями за столом не разбрасываюсь, – усмехнулся отчим, но, противореча себе, тоже создал Искру.

Размером побольше, чем у Ниночки, но долго он нам любоваться ею не позволил – развеял почти сразу. А я понял, почему так легко было получить от Арсентьева вчера согласие на поддержку: он ни разу не слышал, чтобы у Беляева была магия, и был уверен, что того реликвия не признает именно по этой причине. Теперь же он понял, что наше предприятие может завершиться успехом, и задумчиво посматривал в сторону, куда удалилась Ниночка, наверняка прикидывая, что приданое за ней дадут значительное, а у них восстанавливать княжество не на что. Всё же князья в среднем довольно практичные личности и думают о пользе даже не для себя, а для своих земель. Спрашивать напрямую о размере приданого Арсентьев всё же не стал, но спросил:

– А вы когда собираетесь в Заварзинское княжество?

– Думаю, где-то в обед, – ответил я.

– Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас о гостеприимстве? Мне очень хочется узнать о результате вашего предприятия из первых рук, так сказать.

– Разумеется, Алексей Сергеевич, мы будем только рады.

На этом гостя пришлось оставить одного из-за необходимости заняться подготовкой. Да, отчим кое-кого уже отправил на границу княжества, в поселение со строящимся автомобильным заводом, но сейчас мы к ним перебрасывали дополнительные силы. В этот раз вертолет шел на паучином управлении и забивался под завязку. Беляевские люди относились к этому транспорту с опаской, зато переправлялись очень быстро, хотя и не по восемь человек, а по шесть. Так же они будут переправляться в Толоконск, что меня немного тревожит. Не то что они будут переправляться, а то, что на время мы останемся без прикрытия.

Поэтому ближе ко времени отбытия я безжалостно разбудил Валерона и попросил проверить еще здания рядом с центром. Да, в самом городе находиться опаснее, чем за его пределами из-за повышенной концентрации тварей, но есть скверники с очень интересными навыками – не хотелось бы попасть под удар таких. Переживал я больше за отчима, как за человека, совсем не участвовавшего в магических боях.