Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Похоже, этот человек у княжича был в авторитете, потому что дальше все они без пререканий забрались в контейнер, который я оставил на крыше. И Птос опять поднялся в воздух. Мы облетели еще раз столицу, но больше выживших не нашли. По моей просьбе Птос слетал еще до ближайших деревень, но там тоже было пусто. Не зря писали, что волна, захлестнувшая княжество Молчановского, оказалась намного сильнее прежних. Тварей было не просто много, они кишмя кишели по всем княжеским землям, над которыми мы пролетали. Тварей было слишком много на такую площадь, поэтому между ними постоянно вспыхивали свары и одни твари рвали других. К сожалению, на общем количестве тварей это отражалось несильно.

Глава 3

Я вернулся в Святославск и высадил (или вытряхнул? Кто знает, как правильно говорить про извлечение из стазисного контейнера людей…) княжича Молчановского с остатками дружины. Пока я распоряжался об автомобилях для них, они ошарашенно озирались, не в силах осознать практически мгновенное для них перемещение.

– Спасибо, Петр Аркадьевич, – церемонно сказал княжич, когда наконец пришел в себя. – Мой род не забудет того, что вы для нас сделали.

– Я спасал вас не ради благодарности, – ответил я, – а потому, что это правильно. К сожалению, больше из города никого не удалось забрать.

– Я надеюсь, что кому-то всё-таки удалось выбраться. Мой дед это наверняка знает.

Говорить о состоянии деда, которому сейчас всё до фонаря, я, разумеется, не стал, лишь спросил:

– У вас есть подозрения, кто мог совершить такое преступление?

Княжич только головой помотал, ответил за него усатый мужик:

– Ничего не предвещало. Но ведь тот, кто это устроил, тоже погиб?

– Не факт, – возразил я. – Есть навыки, позволяющие договариваться с тварями зоны. Для них нужно сродство к Скверне.

– Я же говорил, что Саморядов не просто так пропал, – экспрессивно сказал один из дружинников. – Вот у кого Скверна была развита до предела.

– Насколько развита? – спросил я, прикидывая, как перевести разговор на Долгина.

– Это внутреннее дело Молчановских, – с нажимом сказал старший дружинник. – Извините, Петр Аркадьевич, но мы не имеем права делиться сведениями о наших внутренних делах с посторонними.

Жаль, но больше от них ничего не узнать. Вон как усатый зыркнул на сразу стушевавшегося молодого. Но слова того весьма характерны: показывают, что Саморядова не слишком любили, а его исчезновение связали с проблемами Молчановских.

– Боюсь, это уже давно не внутреннее дело конкретного князя, – возразил я. – Но вы правы, мне лучше поговорить сначала с князем. Получить от него разрешение на беседу с вами. Дело в том, что я пытаюсь вести расследование и выявить организацию, занимающуюся этим грязным делом.

– Вы думаете, за взрывами стоит организация? – удивился княжич.

– Разумеется. Если взрывы происходят примерно в одно время, это говорит о согласованности действий, а не о том, что разным людям пришли в головы одинаковые идеи. Плюс способы уничтожения явно улучшаются, значит, где-то ведется разработка.

И похоже, была она как раз в княжестве Молчановских. А может, и сейчас есть. Но спасенные об этом точно не знают.

Княжич Молчановский с людьми на моих автомобилях отбыл в дом деда, а ко мне вышли полностью готовые к полету Верховцевы. Вещей у них было многовато, пришлось выдать один из больших сундуков Макоши с наказом, чтобы по месту вытряхнули и сундук вернули с Птосом. Ингредиенты для больших контейнеров закончились, поэтому в ближайшее время сделать новых не выйдет – только в зону опять за ингредиентами идти. Покупать на стороне дорого, а с добычей в моем княжестве сейчас полный провал.

Город, стоявший на самой границе с зоной и бывший опорной точкой для артельщиков, Крайск, из зоны вышел, но состояние зданий было куда плачевней, чем в Камнеграде, поскольку именно этот город принял первую волну. Сам я там не был, но по переданному мне отчету целых зданий там не осталось вовсе. Поскольку город был удаленный, а дороги за время покрытия зоной превратились в черт знает что, отстраивание пойдет медленнее. Хотя там уже какой-то предприимчивый товарищ трактир забабахал и с Деминым договорился о доставке продуктов. По зимнику повезут бревна для деревянных зданий, а летом могут и кирпичные дома начать отстраивать. Но всё это дело небыстрое, активная добыча пойдет нескоро, потому что есть куда более доступные места и по снабжению получше.

Держать под контролем этот город всё равно было необходимо, потому что Лёня нынче был именно там. В другую зону он не поехал, потому что ходил с моими людьми, а артель Лихачева, присматривавшая за моим братом, отправилась именно в Крайск.

Верховцевы многословно благодарили, причем оба. Говорили, что с радостью бы задержались, но нужды княжества не ждут. Последнее более искренне говорил Сергей, чем Лиза. Она задержалась бы и на подольше – явно не горела желанием возвращаться, поскольку осознала, насколько хрупкой может быть установившаяся защита. Возвращаться в приграничное княжество ей было откровенно страшно. И летела она сейчас только потому, что считала обязанностью быть рядом с супругом. А еще была уверена, что он выведет ее в случае чего из зоны.

Птос их быстро отвез и вернулся с контейнером, и мы полетели в зону Щепкиных, потому что за утро я уже понял, что в зоне Молчановских спасать некого. Разве что по городам еще пройтись? Глянуть, что делается в казармах и банках? В них тоже могли остаться люди. Но там защищенные помещения, спасение терпит. А если удастся найти осколки, может, и до освобождения от зоны доживут.

В зоне Щепкиных тоже остались люди только в защищенных помещениях, которые были далеко не в каждом городе, чего уж говорить про деревеньки и села. В них было страшно залетать, поскольку картина была там не для слабонервных. Из жителей таких мест выжили только те, кто успел уйти.

К обеду я вывез всех, кого обнаружил, и решил, что дальнейшие полеты бессмысленны. Перед обедом я ненадолго засел в кабинете с газетами, чтобы понять, какое настроение у общества, и не только по отношению к себе. Насколько я понял, определяющим нынче стал страх. Княжество Молчановского ранее считалось безопасным, а сейчас люди осознали, что безопасность нынче везде мнимая. И что если ничего не делать, зона рано или поздно дойдет до каждого княжества. На этом фоне статьи о моей помощи пострадавшим в зоне Щепкиных терялись. Потому как погибло там куда больше, чем вышло. Говорилось о беспомощности князей и о том, что нынешние – всего лишь тени прошлых, поэтому реликвии слабы и не могут удержать напора зоны. Почему-то ни в одной статье не говорилось о диверсиях и взрывах, только о слабости носителей титула, из-за чего реликвия и распалась.

– Петр Аркадьевич, – постучав, вошел Николай Степанович, – к вам журналист из «Вестника Святославска». Хочет интервью взять.

Общаться с прессой откровенно не хотелось. Не то у меня было настроение, чтобы пытаться производить впечатление на четвертую власть. Хотя и игнорирование её – не самое лучшее решение.

– Стоит с ним встречаться, Николай Степанович? Он не из тех, кто везде пытается найти сенсацию, даже в ущерб здравому смыслу?

– Я бы рекомендовал с ним переговорить. Этот считается независимым. А вид у вас достаточно уставший, чтобы он заметил, что вы не имитировали спасение, а действительно пытались что-то сделать.

Я распорядился пригласить журналиста ко мне и подать чай. Время, конечно, обеденное, но не приглашать же его за стол с семьей, тем более что он пришел ко мне не есть, а получать информацию? Первым же вопросом было:

– Правда ли, Петр Аркадьевич, что вы побывали в обоих столицах свежезахваченных зоной княжеств? Не поделитесь ли с нашими читателями, что вы там увидели?

Я поделился, делая особый упор на том, что это не стихийное бедствие, а диверсия. Что не идет речи о том, что реликвия рассыпалась из-за слабости князя (хотя на легкость взрыва, разумеется, это повлияло – подозреваю, что мою или Верховцевых так легко будет не уничтожить). Описал взорванный сейф Щепкиных и взорванный особняк Молчановских.

– Но ведь это могло быть и следствием взрыва реликвий, – скептически сказал журналист. – Вы сами говорите, что взрыв случился изнутри.

– Нет, это было сделано артефактом, – ответил я. – Покушение планировалось на пять княжеств. Про три мы узнали и успели предотвратить, про два, к сожалению, нет.

– Когда вы говорите «мы», кого вы имеете в виду?

– Группу, которая борется с преступниками, взрывающими реликвии, – ответил я. – Разумеется, я не стану вам называть имен. Вашим подписчикам достаточно знать, что она есть. Что они не останутся один на один с проблемами.

А то, что группа состоит из меня, Валерона и Птоса – так кому какая разница? Главное, что она вообще есть и успешно борется.

– То есть у вас есть доказательства того, что за взрывами реликвий стоит организованная группа? Не предъявите ли вы их нашим подписчикам, Петр Аркадьевич?

– Не предъявлю. Это секретная информация, – ответил я.

– Почему же об этой секретной информации не знают наверху? Почему с преступниками не борются, Петр Аркадьевич?

– Почему вы считаете, что не знают и не борются? Такие расследования не доносят до широкой публики. К примеру, я вам не сказал ничего такого, чего не смог бы выяснить любой человек в рамках собственного расследования. Разумеется, если он имел возможность пообщаться с пострадавшими.

Журналист столь старательно пытался вытащить из меня всё, что я знаю, что я заподозрил: он делает это по просьбе моих противников. Ничего, кроме сказанного ранее, я ему не выдал. Он заходил с разных сторон, потом смирился и начал выспрашивать уже о спасательных операциях в захваченных зонах княжеств, в которых я уже участвую второй раз. Попросил показать летающего помощника, отчего я начал подозревать засланца еще сильнее. Но Птоса показал в самом конце интервью, когда журналист уже уходил. Журналист обошел вокруг моего помощника, восхитился его силой, мощью и красотой, после чего наконец ушел. Был ли он разочарован результатами интервью? Если даже так, он этого ничем не показал.

Для меня нахождение в Святославске больше не имело смысла, и я предложил Наташе вернуться в Камнеград, как в более защищенное место. И как место, требующее максимальной защиты с моей стороны. Разговор с патриархом я запланировал, но теперь хотел провести его в соответствии с протоколом, чтобы патриарху не приходилось перекраивать свой день для встречи со мной. Поэтому я составил письмо с просьбой об аудиенции и передал Николаю Степановичу для отправки. Всё равно я каждое утро буду прилетать сюда на занятия, так что как только получу ответ, сразу смогу отправиться на прием.

Возможно, уже с автомобилем – последний раз, когда я проверял, там уже шла внутренняя отделка. Нужно будет проконтролировать сегодня.

Я решил переместиться сразу, как появится Валерон – если только принесенные им известия не потребуют обратного. Хотя Наташу я бы отправил в княжество в любом случае – неспокойно мне было за нее после информации о том, что Куликов собрался эту дочь убить. Здесь подобраться к моей супруге куда проще, и хотя я верю в свои артефакты, их тоже можно перегрузить, поэтому я предпочел бы более защищенное место. Во всяком случае, пока она опять не сможет обращаться к прорицанию и предчувствовать хотя бы опасность для себя.

Валерон появился уже перед самым ужином, уставший, но довольный.

– Торт есть? – подозрительно поинтересовался он первым делом.

– Есть. Птос уже свой съел, – ответил я. – Хотя сказал, что это не на его вкус.

– Извращенец, – припечатал Валерон. – Как это не на его вкус? Там же море легко усваиваемой энергии? Вот ведь, старался ради него, а ему не на вкус. Фу.

– Так радовался бы, тебе больше достанется.

– Я привык всем хорошим делиться.

– Можешь поделиться тортом со мной, – предложила Хикари.

– Своим? – возмутился Валерон. – Это другое.

– Он предпочитает делиться чужим, – пояснил я. – Мы тебе выделим кусок нашего. Мы же купили три.

– Вот это правильно, – просиял Валерон. – А сгущенка?

– Запас куплен. А доклад?

– Осколки вытащены, но самого скверника я не трогал, он встретился со вторым, и они дошли до базы. Что-то подобное тому, что было под Камнеградом. Мне туда дороги нет, так что нужны наши паучки.

– Можно пока одного 007, – предложил я. – Ты на нем уже проникал в защищенное место. А дальше разведаете и запланируете полноценную диверсию. Но сначала отдых.

– Какой отдых, если там целая база пока не огра… не осмотрена, – возмутился Валерон. – И банки не проверены.

– Полноценный отдых, потому что после торта и сгущенки тебе потребуется время на усвоение энергии, – намекнул я. – И вообще, на дело нужно идти отдохнувшим. И из Камнеграда.

– Точно, мне же нужен пустой контейнер, – спохватился Валерон. – Торт я съем сейчас, а сгущенку приберегу, чтобы отпраздновать потом очистку базы.

Необходимость в освобождении хотя бы одного контейнера была для Валерона веской причиной отправиться после ужина сразу в Камнеград. Испытывать удаление скверны и клятвы я решил на тех, с кого проблематично было получить новую информацию. Но всё равно решил вытряхивать по одному и сразу в Каменных стражей, чтобы не возиться с обездвиживанием.

Поскольку мы предположили, что клятва не снималась из-за наличия источника Скверны, то у этого я первым делом разрушил источник Скверны. Источник разрушился, но сам теперь уже не скверник этого действия тоже не пережил.

– Что-то я делаю неправильно, – сказал я Маренину, который вызвался присутствовать при моих экспериментах.

– Может, источник настолько врос, что стал одним целым с человеком? – предположил он. – Или нужно действовать быстрее? Или, напротив, медленнее?

В следующий раз я попытался дернуть максимально быстро, но приглашенная Даньшина полученный труп не смогла реанимировать.

– Такое впечатление, что вместе со Скверной выдернули душу, – пояснила она. – Осталась одна оболочка, которая не хочет жить.

Следующий источник я тянул максимально медленно. От боли скверник орал, выл и сквернословил, но это не помогло ни мне, ни ему: его реанимировать тоже не вышло.

– Этак тебе всего контейнера не хватит, – неодобрительно тявкнул Валерон. – Может, опять с клятвой поэкспериментируешь?

Следующие два скверника умерли от разрушения клятвы.

– С Поварковым же получилось! – в сердцах бросил я. – Почему же здесь не выходит?

– Возможно, потому, что Поварков сам хотел отделаться от клятвы? – предположила Даньшина. – Он ее отторгал сам, ты просто помог.

– Интересная версия, – признал я. – Но тогда и со Скверной так же?

– Да, если человек ее принял и с ней сросся, она становится его частью. Жизненно важной частью. Тогда ее удаление приводит к смерти. А вот если он не сливается, а отторгает, тогда возможно удаление.

– Черт знает что такое, – в сердцах сказал я. – Выходит, этот навык абсолютно бесполезен? Да еще и толком никак не определить, действительно ли дело в принятии Скверны и клятвы подлецу или нет.

– Нужно найти кого-нибудь, тяготящегося этим, – предложил Маренин. – Чтобы точно проверить.

– Такого, кого будет не жалко, – тявкнул Валерон. – Чтобы, если умрет, не переживать.

– И где такого взять?

– Можно этих поспрашивать? – предложил Маренин, кивая на контейнер. – Не может же такого быть, чтобы там собрались одни сволочи? Кто-то наверняка попал к ним случайно.

Как показало дальнейшее, Маренин был излишне оптимистичен: даже те, кто говорил, что раскаиваются в принятии скверны или клятве кому бы то ни было, на самом деле врали, что позволял понять мой навык. На одном я всё-таки поэкспериментировал с разрушением, поскольку желание распрощаться со Скверной было высказано вслух и могло зачесться как настоящее желание, но результат оказался аналогичный предыдущим.

Переговорил я со скверниками из двух контейнеров, для экспериментов больше никого решил не брать – и без того уже понятно, что результат отрицательный. Разве что удалось из двух контейнеров оставшихся скверников перегрузить в один.

Чтобы четко понять, связано или нет с искренним желанием благополучное извлечение клятвы или источника Скверны, нужно было сначала найти этого искренне желающего расстаться со столь сомнительным приобретением. Но таковых, скорее всего, не найдется и в остальных контейнерах. Похоже, все скверники шли в эту организацию, прекрасно понимая, зачем они это делали. Возможно, найдутся и другие. Вопрос: где? Ответа на него у меня не было.

Глава 4

Патриарх выразил желание встретиться со мной немедленно. Поскольку ко времени, когда принесли его письмо, я был уже в Камнеграде, прочитал я послание на следующее утро, пожалел, что до поместья с проверкой готовности автомобиля так и не добрался – не до того было, но на аудиенцию отправился сразу же, рассчитывая, что успею еще и на занятие. Я предпочел бы пойти на встречу с патриархом, проучившись хотя бы этот день, но это восприняли бы как неуважение.

Почему вчера не добрался до поместья? Потому что делал систему отопления Птосу. Разумеется, по требованию Валерона, который заявил, что в помещении холодно, неуютно и одного сена будет недостаточно, чтобы Птос комфортно отдыхал. И вообще, помещение выглядит так, что в нем прилично хранить только сено для коров. И что для размещения таких ценных существ, как они, внутри должны быть минимальные удобства.

Птос было прогудел, что его всё устраивает, но Валерон протявкал, что не устраивает его и нужно как минимум отопление. Как я заподозрил, мелкий помощник настроился на то, что это помещение будет общим. Так я решил потому, что, когда делал систему отопления, заметил закопанную в сено корзинку. Слой сена был недостаточно толстый, и красная подушка просвечивала. Я сделал вид, что ничего не вижу, иначе в противном случае пришлось бы выяснять, откуда взялась корзинка. А может, и не корзинка, а креслице? Через сено было непонятно, что именно, но сути это не меняло – скорее всего, Валерон предмет где-то приватизировал и, скорее всего, у врагов, которые уже не смогут предъявить никаких претензий. Но я и не исключал того, что в данном случае он кого-то временно записал в злоумышляющие, чтобы заполучить понравившийся предмет. Не так много вещей на свой вкус он видел у тех, кто против нас выступал, а покупать что-то он считал кощунством, если это не конфеты или торт. Всё остальное следовало брать с боя, иначе это было неправильно и недостойно князя, как он мне как-то заявил.

Похоже, это место Валерон решил сделать общей базой призрачных помощников – возможно, под сеном закопана не только корзинка, не зря же на нее покрытия не хватило. Значит, остальное было еще важнее. Или же меня успешно отвлекали от чего-то принципиального для обоих помощников. В любом случае копаться в сене и в тайнах Валерона я не стал. Решил, что он имеет право и на личную жизнь, и на личные секреты. И на личные корзинки во всех местах, где он хочет спать, лишь бы этим место не стала наша супружеская спальня. И если Птос позволяет Валерону не чувствовать себя одиноким, так почему бы и не завести здесь дополнительное лежбище?

Специалистом по системам отопления я был не особо сильным, поэтому провозился до позднего вечера, когда идти проверять автомобиль стало уже поздно – все в мастерской наверняка разошлись, а собирать их для отчета было, конечно, по-княжески, но не по-человечески, они и без того выкладывались. Да и устал я, пока занимался отоплением для Птоса, хотелось просто прийти и лечь спать, не решая очередных проблем. В конце концов, патриарху исключительно всё равно, когда ему подарят автомобиль. Он об этом подарке не знает, а, возможно, и не будет пользоваться, если посчитает, что для него важнее придерживаться сложившихся традиций.

В результате на встречу с патриархом я пришел без дополнительного подарочного козыря в виде автомобиля. Правда, это никак не сказалось на лояльности ко мне, поскольку первым делом патриарх убедился, что клятвы на мне больше нет, и сказал:

– Радостно, сын мой, что вы более не связаны обязательствами с существами, чьи помыслы далеки от нас и нам непонятны.

– Почему же, Ваше Святейшество, непонятно? – возразил я. – Они относятся к нашему миру как к игровому полю. Они играют, а мы для них всего лишь игровые фигурки, о которых если и переживают, то лишь в плане ухудшения собственного положения. При этом большая часть людей даже статуса фигурки не достигает в их глазах, а входит в разметку игрового поля.

– Боюсь, что это так, сын мой, – вздохнул патриарх. – Идеальным вариантом было бы закрыть возможность посещения Лабиринта, чтобы лишить возможности общения с божьими помощниками тех, кто ради них идет на преступления. Но увы, невозможно закрыть все, поскольку разбросаны они по разным странам, часть из которых наверняка решит подумать исключительно о собственной выгоде, а не о безопасности для мира в целом.

Да и у нас вряд ли откажутся от системы Лабиринтов, которая приносила хорошую добавку в казну не только посещениями самого Лабиринта, но и выдачей документов со списком сродств и навыков. Только эти документы принимались во внимание везде, так что каждый маг минимум раз в жизни платил за бумаги круглую сумму.

– Ваше Святейшество, я пытался выяснить, что именно выполняет функцию реликвий на той стороне, но мне показалось, что мой собеседник и сам этого не знает. Он лишь сказал, что дольмены – обманка и что сами аналоги реликвий были из них перенесены.

– Не думаю, что далеко, сын мой, – задумчиво сказал патриарх. – Если реликвия должна восстанавливаться в месте уничтожения, значит, и опорные точки зоны тоже не смещаются. Пара метров, максимум десяток…

– Скорее всего, это так, Ваше Святейшество. Но вы не учитываете еще один фактор. Укрепление реликвии или того, что на той стороне вместо нее. Как мне объяснил божий помощник, играющий за людей, точнее за их земли, нужны жертвы, при которых реликвия вбивается в живого человека. Только тогда она становится сильной. Для того чтобы ее собрать, достаточно небольшого количества крови. Но на выходе мы получаем слабую реликвию, которую опять легко уничтожить. Я знаю, Ваше Святейшество, о способностях пастырей Церкви к Свету. Нельзя ли напитать реликвии им?

– Вы приносили жертвы, сын мой?

И как-то так спросил, что стало понятно: о жертвах он уже знает, врать в данном вопросе нельзя, это разрушит выстраивающееся между нами отношения взаимной поддержки. Патриарх поймет, что я сказал неправду, и отзовет свою помощь, чего я допустить не мог.

– Каюсь, Ваше Святейшество, – ответил я. – Но это не были случайные люди. Это были люди, причастные к разрушению реликвий.

– Я понимаю ваше желание, сын мой, обезопасить свои земли, – отеческим тоном сказал патриарх. – Церковь вас не осуждает, пока все ритуалы лишь необходимость и в них не используются случайные люди.

Это было неожиданно. Практически мне сейчас давали индульгенцию на все уже случившиеся жертвоприношения и на те, что будут. Конечно, речь шла не о достижении личной силы, а о безопасности даже не страны, а мира, тем не менее к этому решению патриарха я отнесся с настороженностью и на всякий случай добавил:

– Мне не нравится этот вариант усиления реликвий, но у него нет альтернативы. Поэтому я и поднял этот вопрос. Может ли церковь напитать реликвию Светом? Свет выжигает скверну зоны, я это знаю точно, на себе прочувствовал. Сможет ли он стать заменой тому, что напитывает игроков, которые выдают себя за богов?

– Я не знаю, сын мой, – ответил патриарх. – Не буду скрывать, мы проводили опыты, пытаясь отвоевать у зоны хотя бы небольшой клочок земли. Увы, Свет имеет обыкновение рассеиваться. Ненадолго он побеждает зону, но затем всё возвращается на круги своя. Мы можем спасать души, но не земли…

– Очень жаль, Ваше Святейшество, – ответил я. – Каждая жертва усиливает позиции игроков. Уверен, на той стороне жертвы тоже практикуют и до тех реликвий будет не так уж легко добраться.

– А вы хотите добраться?

– Я бы предпочел равновесие, – честно сказал я. – Чтобы они не убивали людей, а у нас была возможность получать ингредиенты и кристаллы. Алхимия и артефакторика работает на благо людей, так и должно продолжаться.

– Увы, сын мой, не только на благо. Чего только не придумывают владеющие Скверной.

– Тот божий помощник, с которым у меня есть возможность говорить, выдал мне навык по уничтожению источника скверны, – сказал я, радуясь возможности получить консультацию. К сожалению, мне ни разу не удалось удалить этот источник без того, чтобы носитель не умер. Одним из моих людей было высказано предположение, что желание расстаться со Скверной должно быть добровольным и сильным. После чего у меня появилось чувство, что этот навык бесполезный. Какой скверник добровольно расстанется с источником силы?

– Увы, сын мой, – покачал головой патриарх, – сила туманит голову, Скверна вгоняет в соблазн. И всё же я предлагаю проверить версию о добровольности. Есть у меня кандидат.

– Он может умереть в процессе, – забеспокоился я. – Пока у меня не было ни одного случая с хорошим исходом, даже при целителе.

– Даньшина – одна из лучших целителей империи, – сразу догадался о присутствовавшей при экспериментах целительнице патриарх. – Если и она не справилась, то помощь целителей бесполезна.

– Как она сказала, создается впечатление, что вместе с источником Скверны выдирается душа – настолько они крепко переплелись. Я не хочу стать причиной смерти вашего человека.

– Мы у него спросим разрешения, – успокоил меня патриарх. – Что он предпочтет: вырвать навык, но с вероятностью погибнуть в процессе, или окончательно потерять здравость рассудка. Я распоряжусь. Отец Афанасий с вами поедет.

Вариант моего отказа патриарх даже не рассматривал. Я, конечно, и не собирался уходить в отказ, особенно после признания о жертвах, которые мне неожиданно простили, но всё же пожалел, что пошел к патриарху не после занятий.

Как оказалось, ехать пришлось в один из монастырей. Конкретно этот находился очень близко к столице, так что много времени я не потеряю, но в университет уже не успею. Это было обидно, но в приоритете у меня сейчас помощь церкви. Отказывать ей чревато.

Ехали мы на моем автомобиле. И отец Афанасий опять проявил себя любителем техники. Я его порадовал, что в образце, предназначенном для патриарха, уже ведется отделка, а значит, вскоре я смогу вручить подарок.

За беседой о будущем автомобилестроения до монастыря мы доехали практически незаметно. Потому что в кои-то веки я мог говорить именно о том, что меня интересует, с тем, кому это действительно небезразлично. Отец Афанасий тоже был уверен, что будущее – за механическим транспортом, который намного быстрее и комфортнее. Обсудили мы и дороги как необходимое дополнение к транспорту. Короче говоря, успели переговорить обо всём, что хоть немного связано с автомобилями.

И лишь когда доехали до монастыря, отец Афанасий опять стал серьезным, солидным и неразговорчивым представителем патриарха.

Первым делом мы удостоились аудиенции у настоятеля монастыря, который причиной визита остался недоволен.

– Человек ушел от жизни мирской, – с укором говорил он. – Только это и позволяет ему сдерживать в себе Скверну. Ему противопоказано общение с теми, кто может его взволновать и выбить из того состояния равновесия, в котором он находится. Состояния, с трудом достигнутого постом и молитвами.

– Распоряжение патриарха, – сказал отец Афанасий, ничуть не впечатленный горячностью настоятеля. – Мы приехали с возможным решением проблем вашего подопечного.

Именно подопечного, не монаха: для людей со Скверной постриг был закрыт по неизвестным мне внутренним причинам церкви. Но найти убежище в монастыре было возможно и людям со Скверной, разве что за ними дополнительно присматривали.

– Я опасаюсь, что вы лишь усугубите его проблемы.

– Этого вы точно можете не опасаться.

На месте отца Афанасия я не был бы столь категоричен. Ведь тот человек, чье будущее мы обсуждаем, может отказаться от предоставленной ему возможности, и тогда его проблемы, какими бы они ни были, наверняка усугубятся, чего и опасается настоятель – видно, уже что-то было после посещения носителей Скверны людьми извне.

Тем не менее настоятель всё же дал разрешение, но предупредил, что в случае чего напишет патриарху с требованием относиться с большим уважением к людям, которые решили уйти от мира из-за развивающегося источника Скверны.

Конкретно у этого человека источник был громадным, при этом навыки не особо развитые и без контроля среди них. Выходило, что источник продолжал развиваться даже без активного к нему обращения. Скверна брала свое всегда.

Когда мы зашли, мужик, еще не старый, но ужасно заросший, стоял на полу на коленях, прикрытый лишь хламидой из мешковины, и раскачивался, заунывно читая что-то из псалмов.

Отец Афанасий дождался паузы, последовавшей за словом «аминь», и быстро сказал:

– Степан, нас прислал Его Святейшество. У тебя есть шанс расстаться со Скверной, если твое желание сильно. Если слабо, ты можешь умереть.

– Готов умереть, – горячечно сказал он. На ноги он не поднялся, так и стоя на коленях, глядя на нас сквозь спутанные патлы, упавшие на глаза. Что он там видел – не знаю. Я лично и лицо его как следует разглядеть не мог, только горячечный блеск глаз был заметен. – Пусть я умру, но Скверна не захватит мое тело. Пусть умру, но очищенный от Скверны. Я не боюсь смерти. Совсем не боюсь. Я призываю ее как избавление.

– Петр Аркадьевич, Степан выразил явное желание, – сказал отец Афанасий. – При неудаче никто вас винить не будет. Для него жить с источником Скверны – ежедневная мука, которую он был бы рад прекратить любым способом. Не тяните, пока Степан в сознании и может вам помочь.

Я кивнул и приступил к вытягиванию Скверны. Отец Афанасий развел руки, и фигуру Степана окутал Свет. И не просто окутал: все места, откуда уходила Скверна, им заполнялись сразу. Не знаю, поэтому ли или потому что Степан был невосприимчив к боли, но он не орал и не корчился. Стоял на коленях и не дергался до самого конца извлечения. Скверна, вытащенная из-под защиты тела и попавшая в зону действия Света, начинала рассыпаться, истончаться и полностью разрушаться. В конце процедуры от нее не осталось ничего, фигура же Степана заполнилась Светом так, что казалось: еще немного – и Свет начнет переливаться через край.

– Я ее не чувствую… – прохрипел Степан. – За столько лет впервые не чувствую. Она ушла? Она совсем ушла?

– Петр Аркадьевич? – спросил отец Афанасий, опустив руки. Я обратил внимание, что для него действие со Светом тоже не прошло даром: он явно вымотался, как будто не светил руками, а вел тяжелую битву. Возможно, для него это так и было. – Что скажете? Остались ли в теле следы Скверны?