Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31

Валерон вернулся очень быстро и сразу выплюнул передо мной лист бумаги с возмущенным:

– Представляешь, они слиняли.

– Кто слинял? – спросил я, притягивая к себе лист, где было написано: «Уважаемый Петр Аркадьевич, благодарю вас за возможность для моих людей покинуть это место». Заканчивалась эта записка витиеватой подписью, уже виденной мной на письме от Долгина.

– С базы. И вывезли оттуда всё, до последнего клочка. Бумага была приколота булавкой к двери. Мы к нему как к порядочному, а он нас ограбил.

– Валерон, так-то это были их вещи.

– Но мы же позволили им уйти, – возмутился он. – Где плата? Эта записка фактически говорит, что тебя использовали. К записке должны были приколоть еще и вексель, чтобы всё было по-честному.

– Ты лучше скажи: сможешь взять след?

– Если бы, – он скривил морду. – Там слишком много запахов на базе, но все они пропадают сразу после двери.

– Портал какой-то общий или призрачный помощник?

– Я бы ставил на навык маскировки, – огорченно сказал Валерон. – Такой, что напрочь отбивает чувствительность. Создается впечатление, что пахнет сразу отовсюду, если ты понимаешь, о чем я.

– Это когда я искал Долгина и получал примерно такой же результат…

– Тебе нужен этот навык, – заявил Валерон. – Так что придется этого типа выслеживать и убивать.

– У него наверняка много навыков, и не факт, что получу конкретно этот. Нужно просто наметить для похода в Лабиринт – просить навыки, пробивающие маскировку, просить такую маскировку и просить временную блокировку клятвы.

– Звучит неплохо, – вздохнул Валерон. – С этими наглыми типами, лишившими нас обязательного дохода, что будем делать?

И посмотрел на меня с укором во взоре. Мол, говорил же я – их нужно сразу зачищать, а ты протупил. Но я и сейчас не думал, что поступил неправильно. Долгина же мы не нашли. Вдруг он предлагал реальное перемирие, а в случае нарушения с моей стороны начал бы гадить?

– Взыщем потом в тройном размере, – предложил я. – Сейчас нам немного не до них, у нас другие планы, а эта компания не слишком богата. Было бы чего у них брать.

Валерон почесал лапой за ухом в глубокой задумчивости.

– Действительно, пусть подкопят жирок. У нас всё равно еще не получена компенсация с императора.

– Валерон, – грозно сказал я, – никакого императора. Пока там, куда я полечу завтра, не будет очищено всё от возможных засад. Надежда только на тебя и немного на Птоса. А то будет нехорошо, если ты отправишься грабить императора, а меня в это время подкараулят и убьют. Думаешь, Наташа тебе после этого выдаст хотя бы банку сгущенки?

Он посмотрел на меня со священным ужасом, наверняка представив эту мучительную жизнь без сгущенки, да еще и без Птоса, который с моей смертью уйдет на другой план.

– Всё будет проверено, не боись, – бодро сказал он. – Я к тебе ненадолго, просто пожаловаться. Отправил бы Птоса, всё равно на нём прибыл, да он большой. Ему к тебе просто так не попасть. Всё, быстренько доложил – и назад.

Он моментально исчез, чтобы я не успел ему намекнуть, что его «быстренько» очень и очень затянулось. И затянулось бы еще больше, не напомни я про сгущенку. Сгущенка на него всегда действовала вдохновляюще и в правильном направлении.

Я перечитал записку и выругался. Подобное действие походило на изощренное издевательство. Мол, я про тебя всё знаю, а ты – нет.

Была надежда на Румянцева: Даньшина обещала, что совсем скоро он сможет заняться делом без проблем для собственного дара. И тогда можно будет наделать простейших артефактов с Проявителем клятвы – может, и найдем людей с клятвой Долгину. И это если кто-то работает на него под клятвой, а не из-за доброты душевной, то есть за хорошие деньги – они всегда способствуют душевной доброте.

Валерон вернулся часа через два и сообщил:

– Проверили всё – никаких засад не обнаружено.

– Точно не обнаружено? Странно как-то.

– Птос тоже считает это странным. – Валерон зевнул. – Предлагает еще раз проверить утром. Я метку поставил. Утром пробегусь и там и останусь с Митей и Яшей. Выплюну их, когда реликвия соберется. А сейчас я спать.

Он опять зевнул и испарился.

А вот мне стало не до сна. Потому что я был уверен: не могли княжество Молчановского оставить без присмотра. Меня в него чуть ли не приглашали – мол, иди, дорогой, делай что надо, а мы здесь в уголке постоим, посмотрим, как у тебя хорошо получается. Кто-то с прокачанным навыком невидимости или незаметности, который не берет даже развитый нюх моих помощников? Но при длительном ожидании они оставили бы следы, так сказать, жизнедеятельности, на которые навык не распространяется. А при уничтожении их воняло бы магией, что сразу обнаружил бы, если не Валерон, так Птос. Вот и выходило, что либо у них действительно есть информатор, либо Долгин честен в своем желании устроить освобождение княжества от зоны. В последнее не верилось – не зря же он устраивал базу, защищенную именно от зоны, значит, планировал, что эта земля уйдет тварям.

Колебания не заставили меня отложить восстановление реликвии. Если Валерон уверен, что в самом городе нет людей – значит, там их нет. А за то время, что им требуется добраться до центра, вертолет с охранниками Молчановского долетит. В крайнем случае у меня всегда есть Птос, на котором я могу удрать. Врагам нельзя показывать страх и неуверенность.

Но паучка, который вел вертолет на следующее утро, я проинструктировал, чтобы он отслеживал опасности с земли. Скорость вертолета позволяла уйти от направленного удара магией, а если не получится уйти – должны отработать артефакты, которые я поставил еще перед полетом с отчимом для восстановления бывшей реликвии Заварзиных. Но рассчитывал я тогда на тварей зоны, а что такая защита может противопоставить хорошо прокачанным заклинаниям Скверны, я не знал.

– При нападении только уворачиваться или можно нападать? – раздался механический голос из динамика.

– Можно нападать, но не отклоняясь с курса, – решил я. – Сильно не отклоняясь. Но лучше постараться быстрее покинуть зону поражения. Потому что будешь везти дружественного князя. Нехорошо будет, если он побьется.

– Нужна защита пассажиров, – сообщил он мне, как будто я в состоянии вытащить ее сейчас из кармана и установить.

– Нужна, но для нее тоже нужно время. Пока пусть держатся за сиденья и спинки. И ты не слишком лихачь.

Этому паучку скорость нравилась, что было очень заметно. Разгонялся он так, как не позволял себе даже Яша, хотя тот ездил отнюдь не медленно. Было ли это дефектом? Сейчас скорее плюсом – на месте мы будем раньше запланированного, а в воздухе у него конкурентов нет. Не успевшая уйти с нашего курса ворона даже не заметила, как погибла, перемолотая в фарш лопастями, а вертолет при этом и не вздрогнул.

– То есть лететь помедленнее? – спросил он.

Голос был механическим, но я чувствовал в нем разочарование. Или внушал себе? Мне казалось, что пауки мыслили ничуть не менее реально, чем я, хоть и немного по-другому. И чувства у них тоже были, просто не все позволяли себе их проявлять действиями. На моей памяти таким был только Гриша, который сейчас наслаждался ролью единственного личного помощника крутого алхимика и настоящего дворянина. Сам Прохоров относился к этому куда спокойнее, хотя собирался летом съездить навестить могилу матери. О том, что он собирался похвастаться перед родными, Прохоров не говорил, но само его намерение заехать в Лабиринт перед поездкой и получить полный список своих умений говорило о его настоящих планах куда больше.

– Нет, пожалуй, медленнее не надо, – решил я.

Долетели мы раньше, чем я обещал Молчановскому, но он меня уже ждал, расхаживая в месте, куда мы собирались садиться. Приземлялся паучок тоже быстро, но осторожно, просчитав траекторию так, чтобы никого не задеть даже сильным потоком воздуха.

– Быстро вы, Петр Аркадьевич, добрались, – сказал Молчановский, цепким княжеским взглядом осматривая транспорт, на котором я прибыл.

– Вертолет развивает отличную скорость, Михаил Илларионович, – и не подумал я проявлять ненужную скромность. – Когда надо перенести побольше людей, он незаменим.

– У вас же летающий помощник есть?

– У него, к сожалению, ограниченное количество перемещений, – ответил я. – И ему нужно отдыхать, в отличие от механического устройства.

Паучкам при необходимости отдыха можно было просто поменяться. Даже сейчас внутри находился запасной пилот, молчаливый из-за отсутствия возможности подключиться к динамикам.

– Внутри холодновато, – продолжил я. – Руки не доходят сделать систему отопления, поэтому, Михаил Илларионович, утепляйтесь заранее, хотя доставка будет очень быстрой.

– Может, я вместе с вами отправлюсь, Петр Аркадьевич? – неожиданно попросил он. – Верховцева же вы наверняка брали.

– Боюсь, Михаил Илларионович, что я стану на вас отвлекаться, что может стать критичным, – ответил я. – Вы вряд ли сможете без эмоций смотреть на то, что случилось с городом. К тому же я полечу на призрачном помощнике, а там одно посадочное место. Не волнуйтесь, долго ждать вам не придется.

– А в ваш… как вы сказали? Вертолет? В него можно садиться уже сейчас?

– Можно сейчас, можно когда он скажет, что готов к взлету. Без вас он не улетит.

– Простите, а это безопасно? – вмешался в наш разговор один из сопровождающих Молчановского людей.

Князь посмотрел на него недовольно, но я не обиделся: скепсис по отношению к столь юному типу понятен, мне репутацию еще зарабатывать и зарабатывать.

– Абсолютно безопасно, – ответил я. – Мы летали на нем даже над действующей зоной. И если про удобства пассажиров, признаться, я не слишком беспокоился, то к вопросам безопасности отнесся со всем тщанием.

– Если честно, опасаюсь я лезть в эту железную коробку. И князя не хотел бы туда пускать, – продолжил он.

– Вы вольны перемещаться по земле, – предложил я. – Как и ваш князь. Достаточно будет, если я передам реликвию его доверенным лицам.

– Недостаточно, Петр Аркадьевич, – сказал Молчановский. – Я должен там быть первым.

Я предоставил им право решать, кто полетит, а кто пойдет пешком – потому что про «поедет» речь не шла после того, как на дорогах порезвились твари зоны. Разве что когда всё присыпется снежком да укатается? Но столько этот тип ждать не станет.

На Птосе я переместился почти мгновенно, и к нам сразу же притянулся Валерон.

– Никого так и не появилось.

– Подозрительно это, – прогудел Птос.

– Подозрительно или нет – пусть решают люди Молчановского, – решил я. – Мне достаточно, что в городе никого нет. Валерон, давай контейнер, мы идем на снижение.

Валерон контейнер отдал и удрал, боясь попасть под замес, потому что твари видеть нас не видели, но чувствовали и волновались. Пожалуй, на вертолете куда удобнее этим заниматься: он тварей распугивает, в отличие от Птоса.

Но пока я раздумывал, как бы поудачнее опуститься, чтобы не активировать реликвию слишком высоко, рядом с тварями появился знакомый флакончик с зельем, особо для них притягательным. Зелье почти выдохлось, но вблизи для них всё равно ощущалось достаточно волнующим, чтобы внизу очистилась площадка для нашего приземления.

Медлить мы не стали: Птос стрелой пошел вниз, а я вытряхнул первого скверника аккурат к моменту приземления и сразу вбил в него реликвию. Очищающая волна снесла всех, кто не успел убежать. Для реликвии Молчановских потребовалось всего две жертвы – третью она не выжала досуха.

– Подкармливали, – уверенно сказал Валерон. – Иначе больше бы ушло.

– Это секрет Молчановских, и я не буду про него расспрашивать, – предупредил я. – Хотя ты, скорее всего, прав. Может, Молчановский и рвался сюда, чтобы провести правильную активацию?

Митя, которого Валерон вытряхнул для сбора трофеев, подал по сети сигнал, что можно выдвигаться, а мы занялись уничтожением улик, благо их сейчас было меньше, чем обычно.

К моменту появления на горизонте вертолета ничего уже не напоминало о кровавом ритуале, проведенном на площади. Разве что выжженное пятно? Но его могли отнести и к борьбе с тварями.

Вертолет уверенно приближался и вдруг вильнул в сторону, а там, где он только что был, появилось сработавшее пятно заклятия, а потом еще одно.

– Грохнут они нам Молчановского, – забеспокоился Валерон. – А скажут, что это мы угробили.

Мы могли только наблюдать, поскольку попросту не успели бы к окончанию боя, который обещал быть скоротечным. Паучку надоело уворачиваться, он врубил лазеры и сделал несколько кругов над местом, откуда стреляли. Кажется, его стрельба оказалась результативнее, чем у противников, потому что у последних заклинания закончились.

Вертолет опять взял курс на нас и, кажется, даже ускорился, а Валерон задумчиво сказал:

– Нужно глянуть, что там осталось. Может, и поймем чего.

Он исчез, а вертолет опустился рядом с нами буквально через несколько минут.

– Пассажиры доставлены в сохранности. Транспортное средство не пострадало. Пришлось использовать лазеры, – сообщил механический голос.

– Чтоб я еще раз на такое подписался… – выдохнул Молчановский, вываливаясь из вертолета с совершенно зеленым лицом. – Я уж думал, смерть мне пришла.

– Ехали бы по земле – пришла бы, – ответил я. – Михаил Илларионович, против вас серьезные заклинания использовались.

– Да я не в претензии, Петр Аркадьевич, я вам искренне признателен за спасение моего бренного тела. Разве что поболтало нас хорошо, да кое-кто синяков насадил. Но тем и обошлось.

Он оглядывал площадь, и его лицо принимало всё более и более трагичное выражение. Разрушенные дома не оставляли иллюзий в том, что кто-то мог здесь выжить. Это для меня дома были абстрактными, а для Молчановского каждый дом принадлежал знакомым ему людям, с которыми он постоянно встречался и которых приглашал к себе в дом на празднования особо выдающихся дат. А сейчас нет ни людей, которых приглашали, ни особняка, куда приглашали.

– Вынужденная мера, Михаил Илларионович. Отправлять вертолет за второй партией ваших людей.

– А и отправляйте, – сказал тот дружинник, который с недоверием отнесся к «железной коробке», но всё же в нее влез и сейчас стоял рядом с Молчановским. – Пусть тоже получат все прелести поездки на новомодных дирижаблях.

– Это не дирижабль, а вертолет, – ответил я. – У них принципы полета совершенно разные.

– Один черт, летающая хрень, – махнул он рукой, – хоть и мелкая.

– Из моих вертолетов люди не выпадают во время движения, – не удержался я.

– Да я разве хаю? Хорошая штука на самом деле. Как она этих нападающих располовинила – любо-дорого смотреть. Нам бы такая не помешала для перемещения князя, да, Михаил Илларионович?

– Петр Аркадьевич? – заинтересованно спросил Молчановский.

– Не делаю на заказ, – ответил я. – Долго, дорого, ингредиентов не набрать. Да и этот прототип до ума пока не доведен.

– Если решите продавать, Петр Аркадьевич, то чур я первый в очереди, – заявил Молчановский, напрочь забыв о том, что он недавно утверждал, что никогда больше в такое не полезет. – Понравилась мне эта штука своей безопасностью.

– Мы и автомобили будем делать на заказ с повышенной безопасностью, – решил я отрекламировать свое детище, если уж возможность есть.

– Автомобиль тоже рассмотрим, – важно сказал дружинник.

Привозили мы людей еще дважды, а потом я попрощался с Молчановским, позвал Митю с Яшей, которые изображали мою охрану, мы сели в вертолет, и я задал ему обратный курс. Только тогда Валерон, который вернулся, но сидел тихо, решил отчитаться:

– Один сбежал наверняка. Потому что из остальных кусков можно сложить тела, а одна рука лишняя. Не могло же быть мага с тремя руками?

– Не могло, – согласился я.

– В телепорт один сбежал, – добавил паучок-пилот. – Рука не успела пройти – осталась здесь. Остальные не ушли.

– И у них ничего полезного при себе не было, – пожаловался Валерон. – Ни денег, ни драгоценностей, одни дерьмовые артефакты. Пришлось руку с собой захватить.

Глава 32

Место боя мы осмотрели. Специально над ним зависли, чтобы оценить, насколько эффективно такое вооружение. Картина впечатляла: даже многолетние деревья, на которые попал луч, были срезаны под углом ровно и аккуратно. Валялось кусков деревьев много. Поневоле подумалось – не потому ли, что на них воздействовала зона и они стали более хрупкими? А подействовала ли она вообще? В холодное время года деревья впадают в анабиоз. Вдруг они пострадали не настолько сильно, как животные, и Молчановскому не придется ничего восстанавливать?

А вот тел не было ни одного.

– Ты говорил, что много изрезанных тел, – заметил Митя. – Где они?

– Сперли, как есть сперли, – заволновался Валерон, прыгая по салону, чтобы посмотреть во все окна. – Точно тебе говорю, лежали куски.

И следы от лежавших кусков до сих пор были видны, а сама площадка казалась утоптанной. И от нее шла только одна лыжня, причем сами лыжи остались сваленными за кустарником – видно, поэтому и не замеченные тем, кто эвакуировал трупы.

Зато Валерону сверху было это сложно не заметить.

– Так, – сказал он. – Как это я их не заметил? Лыжи же не пострадали. Наверное. Я быстро. Приберу, и нам пригодится.

Буквально через пару секунд я наблюдал испарение лыж в прямом эфире, а потом передо мной вывалилась из воздуха пара довольно хороших артефактных лыж, на которых Яша сразу указал клеймо изготовителя – известного производителя вещей для зоны. Если у него закупали сразу оптом большое количество, можно будет выяснить кто. Но скорее, каждый покупал под себя, хоть и одного типа. Проверить будет нелишним.

– Странно, – сказал Валерон, опять проявившийся и со всем тщанием изучавший лыжи вместе со мной. – Раньше трупы не забирали. А тот же Куликов вообще заявил, что попавшиеся дружинники более к нему отношения не имеют.

– Не забирали скверники и не забрал бы Куликов, – подытожил я. – Но это и не на меня нападали. Это кто-то из врагов Молчановского хотел действовать таким образом, чтобы подставить нас. Использовались заклинания Скверны, но, мне кажется, к известным нам группировкам скверников погибшие отношения не имеют. Тот, кто их отправил, просто имеет людей с такими навыками.

– Кто? – встрепенулся Валерон. – Судя по экипировке, человек не бедствует. Пока.

Он настолько хищно облизнулся, что ни у кого не возникло бы сомнения: совсем скоро тому, кто отправил своих людей пулять заклинаниями, совсем скоро будет просить на паперти. И ему будут подавать, потому что оставшееся после снятия компенсации будет вызывать жалость даже у самых жестокосердных людей.

– Это нам и предстоит выяснить. Полетели дальше. Смотреть здесь больше нечего.

– Есть, полетели, – бодро отрапортовал паучок-пилот.

Как мне показалось, на обратном пути пилотом стал уже тот, что сидел в кабине на замену. И это правильно: навыки нарабатывать надо всем. Хотя этот не заставлял лететь вертолет на предельной скорости и, как мне показалось, был более осторожным.

– Рука, – возбужденно подпрыгнул Валерон. – У нас есть материал для поискового зелья. Какой я молодец, что позаботился о материале.

Он требовательно на меня посмотрел, пришлось подтвердить:

– Молодец.

– А значит, мы немедленно делаем зелье и летим снимать компенсацию на месте.

– Думаешь, там будет что снимать? – засомневался я.

– Ты же лыжи видишь? Кстати, их прибрать нужно. Незачем, чтобы по салону посторонние предметы валялись, – озабоченно сказал он, всасывая в себя лыжи. Смотрелось это странно: они словно проваливались в Валерона, который оставался собачкой размером с крепления лыж. После окончания процесса он сказал: – Маренину отдам. Так вот, возвращаясь к нашим врагам. Экипировка у них хорошая, дорогая, без опознавательных знаков. Нам бы пригодилась, если бы ее всю не изрезали. Втык надо сделать этому пилоту.

Он запрыгнул на соседнее кресло и поднял морду к потолку, надеясь достучаться до совести механизма. Но пилот не отреагировал никак.

– Как он мог быть аккуратным? – спросил Митя. – Спуститься ниже и резать лазером строго параллельно земле?

– Причем исключительно бегущих людей, – добавил Яша. – Чтобы отрезанные головы не пачкали одежду.

Они говорили с ехидцей, но поскольку эмоции у них не отражались, Валерон принял всё за чистую монету.

– Вот. Уже рабочий способ буквально на ходу придумали. Значит, и пилот мог сообразить. Сколько денег потеряли, а?

– У пилота на борту были люди, которые могли пострадать. И если бы они пострадали, то это очень нехорошо отразилось бы на нас. Так что он нашу репутацию защищал, – заметил я. – А она стоит куда дороже, чем любая экипировка.

– Разве что… – Валерон вздохнул и перебрался с соседнего кресла на мои колени. – Можно было еще покараулить, вдруг бы пришел за своей рукой. Выращивать заново долго и дорого, пришить – дешевле и проще. А там еще срез такой аккуратный, идеальный практически.

– Артефактом найти надежней.

– Может, и не надежней – сколько ты Долгина ищешь, а? Я про засаду сразу подумал, там и мест подходящих много было. Если бы я только знал, что трупы так быстро сопрут, я бы наплевал на холод и героически подождал бы. Но раньше на трупы нас не обкрадывали. Это вообще ни в какие рамки – воровать трупы, честно нами убитые.

Он пыхтел от злости, хотя я его не понимал: сам же вот только сказал, что там всё полезное было изрезано, да и не настолько мы бедные, чтобы раздевать трупы ради экипировки, пусть хорошей и дорогой.

– Валерон, сразу как приедем – сварим зелье и найдем трупного вора, – пообещал я.

– Сначала разведи здесь контур отопления, – сказал он. – Ты князь, а летаешь в этом морозильнике. Непорядок.

– Мы на Птосе будем отслеживать.

– А на него отопление вообще нельзя установить, – он так тяжело вздохнул, что я расстегнул свой комбинезон, чтобы он мог забраться внутрь, что Валерон сразу же и сделал и уже оттуда удовлетворенно тявкнул: – И за все эти наши страдания должен кто-то ответить. Уже и проценты накопились.

Вскоре он пригрелся и уснул, но даже во сне бормотал про компенсацию и злобных воров, которые должны сидеть в тюрьме полностью лишенные имущества. Полет получился тихий и скучный. Нужно хоть музыку будет сюда завести в каком-нибудь виде. Здесь сейчас она существует только в виде пластинок, а граммофон здесь будет смотреться не на своем месте. Есть же магические способы записи звука – так почему их здесь не использовать? И в автомобиль можно будет ставить…

Я пожалел, что не взял с собой бумагу – сейчас вычерчивал бы схему. Да что там бумагу – я мог взять учебник и сидел бы себе спокойно, читал, просвещался. Пауки наверняка общались между собой, не включая меня в свою беседу, так что я прикрыл глаза и тоже постарался уснуть. Сон не приходился – сиденье было не слишком удобным. И мысли появились о том, как его можно улучшить или вообще сделать раскладным, чтобы можно было спать во время длинных перелетов. В голове сама собой появилась схема, и я опять пожалел, что не взял бумагу.

Мы уже летели по моему княжеству, когда со мной по артефакту связалась Наташа.

– Звонила мама. Отец пропал.

– В смысле пропал? – испугался я.

Не просто испугался, а покрылся холодным потом, сразу вспомнив про изрезанные лазером трупы напавших на Молчановского. Экипировка для Куликова была слишком хорошей, но вдруг он завел себе элитную группу со Скверной и пошел на дело, возглавив ее лично.

– После Совета сел на дирижабль, но никто не видел, чтобы он сходил ни на конечной своего маршрута, ни по дороге. Мама просит, чтобы мы приехали.

– Честно говоря, я не вижу в этом смысла, но скоро прилечу и мы сможем обсудить.

– Я тоже не хотела бы ехать, но это шанс наладить отношения…

Она не договорила: «Если отец пропал окончательно», но я это и без уточнений понимал. Я пообещал подумать по дороге, и мы попрощались – теперь уже точно ненадолго.

Подумать мне было над чем. И это вовсе не ехать или нет к Куликовым. Мысли поневоле сворачивали к нападению на Молчановского. Я отмел Куликова, но что, если это не так и Куликов решил убить двух зайцев разом? Молчановского он терпеть не мог, а мне, убедившись в невозможности меня убить, решил испортить репутацию?

Да, пропажа на дирижабле была похожа на то, как проворачивают свои делишки Черное Солнце, но не исключала и того, что Куликов тайно сошел с дирижабля, чтобы мне нагадить. Уж сойти так, чтобы его не заметили, он был способен. И всё же в голове постоянно крутилась мысль: если среди нападавших был Куликов, который решил всё проконтролировать лично, то будет ли считаться, что я покушался на родную кровь? Вообще, насколько он мне в принципе родная кровь? И почему я не выяснил это у божка во время посещения Лабиринта? Может, проще Куликова было бы тихо превентивно устранить и не мучиться сейчас?

Кажется, я высказал свои опасения вслух, поэтому меня все дружно начали успокаивать.

– Это не Куликов, – уверил меня Митя. – Напал на Молчановского не Куликов. Не в его стиле. Тогда Наташе бы сказали, что исчезла и группа его людей.

– А еще они могли посмотреть на артефакте, жив он или нет, – добавил Яша.

– Но если жив, то, выходит, у Валерона его рука?

Возвращение которой вряд ли улучшило бы мои отношения с Куликовыми.

– Давай я выплюну и осмотрим? – предложил Валерон. – Чтобы исключить Куликова.

Исключить получилось сразу. Рука принадлежала человеку куда более молодому, чем Куликов. И к тому же блондину, судя по волоскам на ней. Ни татуировок, ни родимых пятен, ни шрамов мы не нашли – таким образом, конечность так и осталась неизвестного происхождения.

– Ну вот, – радостно сказал Валерон. – Точно не Куликов. Если бы он сдох, тебе бы так и сказали – сдох. Но он пропал, а рука единственного выжившего точно не его. Вообще, это недоработка: умереть должны были все, чтобы никто не смог телепортироваться, а потом тайно вернуться и собрать нашу добычу.

– Валерон, ты сам сказал, что там остался хлам.

– Но это наш хлам! – возмутился он. – Подождали хотя бы, пока мы улетим. Мы даже толком не осмотрели.

И всё же первым делом, приземлившись, я не пошел к Наташе, а отправился делать зелье – хотелось исключить вмешательства Куликовых в принципе. Исключительно для собственного успокоения. Дурацкие магические правила. Насколько было бы проще, если бы ни Куликов, ни Антоша больше под ногами не путались. А здесь переживай – даже не за то, не умер ли, а за то, чтобы это не было следствием твоих действий.

Использовал я полученное зелье в артефакте сразу же, и его стрелка указала направление примерно в сторону Святославска, а вовсе не в сторону княжества Куликовых. У меня просто камень с души упал. Но окончательно проверить всё же стоило. Вдруг пострадавший тип просто находится в одной из лечебниц Святославска или вообще другого города? Опять же, допросить его не помешало бы по свежим следам.

– Спереть и допросить, – кровожадно предложил Валерон. – А то отрастит руку – и опять примется злоумышлять. Иначе зачем ему третья рука?

Так что мы сели на Птоса и в невидимости переместились в Святославск, чтобы определиться с целью. В этот раз цель оказалась не размазана по большой площади, а прекрасно локализовалась. В казармах императорского дворца, в целительском отделении. К сожалению, мы не взяли никого из мелких паучков, пришлось вернуться в Камнеград за Яшей, который проходил дворцовую защиту.

А дальше они с Валероном уже должны были отработать командой, проникнув в целительское крыло и удостоверившись, что там действительно есть безрукий мужик. И я еле успел в последний момент сказать, чтобы только посмотрели и выяснили, кто это такой, с максимумом подробностей, но ни в коем случае не воровали тело. Потому что мне с Молчановским еще общаться, а пропавший фигурант – дополнительные подозрения в мою сторону. Нужно оставить простор для клятвы, что я не виноват никоим образом в его исчезновении – потому что исключить, что он решит сам слинять, чтобы избежать ответственности, я не мог. Или император решит его по-тихому убрать, чтобы притвориться непричастным.

Сам же я засел в кабинете, намереваясь просмотреть газеты на предмет информации по Куликову, а потом если останется время – разобрать корреспонденцию. Но первым делом я решил спросить у Николая Степановича, что говорят об исчезновении князя.

– Разве это исчезновение? – удивился он. – Ваш дед пропадал на куда более длительное время и ничего никому не говорил. А Куликова только сутки нет. Мало ли куда он направился и не хотел привлекать внимания.

– Его супруга связалась с Наташей, поскольку подозревает самый плохой вариант.

Почему, кстати? Уверен, что Куликов и раньше пропадал по своим делам, не ставя никого в известность. И срок его исчезновения не такой большой, чтобы бить в набат. Да и Анна Александровна не выглядела человеком, переживающим о благополучии супруга. Она наверняка лишь порадовалась бы, если бы он испарился.

– Женщины склонны к панике, – уже с сомнением сказал Николай Степанович.

– А относительно других Куликовых ничего не рассказывают?

– Разве что про Антона Павловича, если можно считать его Куликовым…

– Нужно.

– Хотя ходят слухи, что Антон Павлович нынче в Святославске и сдал большое количество ценных вещей в ломбард. А долги никому не выплатил.

– А разве Куликовы не выплатили его долги? – припомнил я.

– Не все, и только те, что он сделал до брака. Антон Павлович играл и после женитьбы на Марии Васильевне, и по большей части – неудачно. Долгов у него накопилось изрядно, а князь Куликов явившемуся к нему с расписками господину сказал, что долги Антона Павловича к нему отношения не имеют. Поскольку господин настаивал, доказывая обратное, то оказался у целителя, и больше не нашлось желающих получать долги Антона Павловича с Василия Петровича. Если мне будет разрешено высказать свое мнение, Петр Аркадьевич…

– Разумеется, Николай Степанович.

– После смерти Константина Александровича Антон Павлович пошел вразнос, потеряв всякие рамки приличий. Ходят слухи, что его кредиторы собираются обратиться к вам.

– Я тем более не стану выплачивать его долги, если уж Куликов отказался.

– Мария Васильевна тоже отказалась.

– Ей и не с чего, – ответил я. – Она по факту даже живет ныне в чужом доме.

– Это печально.

– Это был ее выбор, когда она не ограничивала внука, а с радостью выплачивала его долги, – отрезал я.

И подумал, что так и не написал ей ответное письмо, хотя собирался.

На этом разговор с Николаем Степановичем завершился, газеты я отложил, поскольку в них точно ничего интересного не найду, придвинул к себе письма и даже успел отправить два в корзину для бумаг, когда Валерон наконец вернулся.

– Рымников – фамилия однорукого, – затараторил он. – И он находится в отряде, подчиняющемся лично императрице. Он так и сказал: «Выполняли приказ императрицы, распространяться о нем права не имею».