Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

После него у меня был намечен визит к Щепкиным, но князя я встретил на улице.

– Петр? Какими судьбами? – удивился он.

– Добрый день, Александр Владимирович. Дела призвали и в столицу. Я собирался к вам, потому что мне нужна ваша поддержка на следующем Совете. Да и новость у меня такая, что касается напрямую вас.

– Меня? – заинтересованно подался он вперед.

– Именно так. Поскольку руки вашей дочери в настоящее время просит княжич Леонид Юрьевич Беляев.

Он выпучил на меня глаза от удивления.

– Что вы такое говорите, Петр?

– Князем над бывшими землями Заварзиных теперь Беляев. Ему реликвию вручил божий помощник.

– Кто мы такие, чтобы спорить с решением Господа нашего, – обрадованно заявил Щепкин и не думая подвергать сомнению мои слова о божьем помощнике. – Разумеется, я рад, что у нас на Совете появится новый князь, да еще таким исконно правильным способом. Ведь, как известно, наши предки принимали реликвии именно от божьих помощников. Лично в руки, с напутствием хранить и защищать земли. – На этом месте он вспомнил, что со своими обязанностями не справился, и погрустнел: – Петр, вы же восстановите нашу реликвию?

– Я над этим работаю, Александр Владимирович. Это не всегда зависит от меня. Нужны осколки реликвии и ингредиенты. Но с вас я ингредиенты брать не стану, потому что у нас была договоренность на брак моего брата с вашей дочерью. Мы становимся родственниками.

– Леонид мне всегда нравился, – с жаром начал уверять меня Щепкин. – Очень серьезный и достойный юноша. Единственное, что в нем хромало – это происхождение. Но сейчас и это препятствие преодолено, и даже моя дражайшая супруга не сможет ничего сказать против этого союза. А ведь она такая радетельница правил. Прошу вас, пройдемте к нам, расскажете ей новости лично. Вот она удивится.

– Возможно, она уже в курсе. Леонид собирался ей позвонить, – ответил я. – Он сейчас координирует всё из Камнеграда. И у меня, к сожалению, тоже очень много сегодня дела, так что я навещу вас в другой раз.

А сегодня и необходимости в этом не было. Щепкин будет нас поддерживать изо всех сил, потому что только в случае, если его дочь выйдет за княжича, никто ни слова не скажет против этого брака. Как я и сказал отчиму – он лицо со всех сторон заинтересованное.

Глава 24

Я не был уверен, что разговор с Симуковым пройдёт гладко. Как бы он ни был повёрнут на выведении правильных линий, ему может не понравиться появление нового князя. Ни один из тех, с кем я разговаривал, своего настоящего опасения не выдал, пусть оно и сквозило в разговоре. Если одного князя можно заменить, что мешает заменить другого? Раньше при пресечении династии, в случае если было невозможно выявить наследника, этот вопрос решался на Совете князей, выбиралось несколько кандидатов, один из которых потом утверждался императором. Последний раз такое выносилось на Совет почти двести лет назад, но, мне кажется, победил тот кандидат, который сумел дарами или обещаниями заинтересовать императора. Так что император тоже может высказать опасение – не стану ли я тем, кто нынче сможет единолично ставить князей взамен ушедших. Нужно как-то вывернуть этот вопрос, чтобы не появилось желание меня уничтожить превентивно. Мол, не мое это желание – высших сил. И пусть я с ним согласен, но никогда не стал бы действовать в этом направлении по своей воле. Таким образом, следующее решение будет уже за императором, и я на него никак не собираюсь влиять.

Симуков принял меня сразу же.

– Петр Аркадьевич, какими судьбами? – радушно улыбаясь, спросил он. – Вы облетаете все княжества в поисках источника финансирования для своего или вас ко мне привела другая причина?

С учетом его нынешнего финансового состояния намекать на то, что я приехал клянчить деньги, было по меньшей мере странно, потому что любой идиот даже до начала разговора сказал бы, что Симуков откажет. Не из личного сволочизма, а потому что у самого нынче ситуация была аховая. Императорские проверки бесследно не проходят.

– Разумеется, другая причина, Вячеслав Львович. По-видимому, к вам пока не дошли новости из столицы…

– Опять император что-то отчебучил? Или нашелся великий князь? – без особого интереса спросил Симуков. – Давайте отгадаю? Второе. И вы решили заручиться моей поддержкой против него.

– У меня нет информации о великом князе, Вячеслав Львович, – ответил я, – но в чем-то вы правы. Я действительно приехал заручиться вашей поддержкой, но не против кого-нибудь, а за.

– За кого, Петр Аркадьевич? – уже с проблеском интереса спросил он.

– За нового князя Беляева, Вячеслав Львович.

Он нахмурился, восстанавливая в уме список князей.

– Что-то я не припомню такого князя, Петр Аркадьевич, – наконец сказал он.

– По решению божьего помощника ему была вручена восстановленная реликвия князей Заварзиных.

– Позвольте, Беляев… – это же ваш отчим, Петр Аркадьевич? Какое право он имел претендовать на титул? Титул за деньги не продается.

Симуков разозлился, хотя пока держал себя в руках.

– Он и не продавался. Я повторяю: божий помощник решил, Церковь поддержала. Я считаю Юрия Владимировича весьма достойным человеком и, разумеется, не стал отказываться от возможности получить себе его в соседи.

– Так-таки и не стал отказываться, Петр Аркадьевич? – не без сарказма спросил Симуков. – Неужто хотелось?

– Вы необычайно проницательны, Вячеслав Львович. Приложил к этому все силы.

– И от меня вы хотите чего?

– Поддержку нового князя на Совете и перед императором, Вячеслав Львович.

– Зачем мне это, Петр Аркадьевич?

– А не вы ли не так давно говорили о необходимости вливания новой крови в аристократию?

– Магической дворянской крови, Петр Аркадьевич.

– Беляев и оба его ребенка – маги, – сообщил я. – Дворянство я ему дал сразу, как стал князем. Я стал, разумеется, не он.

– Интересный поворот, Петр Аркадьевич, – Симуков переплёл пальцы. – Насколько мне помнится, Щепкины сыну Беляева заявили, что отдадут дочь только за мага. Сам Александр Владимирович мне рассказывал.

– А он вам не рассказывал, что когда Леонид пришел к нему с документом от Лабиринта, опять отказал?

– Мы не настолько близки, а тогда он советовался со мной по поводу возможного брака со вторым сыном Охрютиных. Прогноз я дал благоприятный. Чего вряд ли сделаю в случае Беляева.

– Почему, Вячеслав Львович?

– Это очевидно, Петр Аркадьевич. У неё магии нет, у него – свежеприобретенная в Лабиринте. Не будут у них дети одаренными. И закончится княжеский род Беляевых, не успев начаться. Я бы им рекомендовал кандидатуру другой княжны. Даже двух могу подобрать.

Он оживился, и я не стал говорить о том, что Лёня вряд ли откажется от Анастасии, потому что у них любовь.

– Уверен, Юрий Владимирович с большим интересом выслушает ваши рекомендации.

– Я не делаю их бесплатно.

– У него есть чем заплатить.

– Так-так-так, – окончательно воодушевился Симуков. – У Волковых и Ходеевых есть дочери подходящего возраста. Было бы весьма интересно, что из такого скрещивания получится. Пожалуй, я проведу первичные переговоры, оценю, насколько вероятно такое согласие, а уже потом буду думать над составлением рекомендаций.

– Юрий Владимирович будет очень рад помощи и непременно оплатит вашу работу, – воодушевленно сказал я.

Потому что если Ходеевым и Волковым намекнут, что у дочери есть возможность стать княгиней, то они однозначно выступят в поддержку нового князя.

– Вы говорите, у Беляева и дочь – маг? – неожиданно спросил Симуков и потер ладони.

– Да, но ей всего двенадцать, – напомнил я.

– Двенадцать – прекрасный возраст для заключения помолвки, – отмахнулся от моего довода Симуков. – А она точно маг, Петр Аркадьевич?

– Гостящий у нас нынче Арсентьев может подтвердить, Вячеслав Львович. Ниночка не удержалась и использовала магию при чаепитии, вызвав неудовольствие отца.

Хотя я теперь задумался: было ли это неудовольствие на самом деле, поскольку отчим умеет просчитывать нужные события. Так что и Ниночку он мог попросить показать магию при госте. Она девочка шаловливая, но если бы ей строго запретили – и не дернулась бы.

– Ага, – Симуков опять довольно потер руки. – Свежая кровь плюс хорошее приданое. Думаю, не один княжеский род заинтересуется.

– Она еще и красивая, – добавил я. – В маменьку.

– Это на которой женился ваш отец, несмотря на протесты родных, Петр Аркадьевич?

– Именно так, Вячеслав Львович.

Но он на меня внимания почти не обращал, полностью погруженный в свои мысли, прорывающиеся наружу отдельными словами и выражениями: «свежая качественная кровь», «давно пора встряхнуть это болото», «сколько интересных вариантов вырисовывается».

– Но реализовываться они могут разве что в случае признания князьями и императором, – вставил я.

Я не сомневался, что Беляев со своих земель теперь никуда не уйдет, но палки в колеса ему начнут ставить регулярно по всем фронтам, чего хотелось бы избежать.

– Да признают, никуда не денутся, – отмахнулся Симуков. – Немного поскандалят – и признают. Не идти же на отдельное княжество войной с целью смещения князя? Это может привести к нехорошим отдаленным перспективам, в отличие от немедленного включения в общий княжеский пул. Зато какие перспективы… К вашей сестре точно проявят интерес. Я, Петр Аркадьевич, точно знаю, что есть отцы девиц на выданье, расстроенные вашим выбором. Их бы устроил разрыв вашего брака.

Он уставился на меня в ожидании ответа, пришлось разочаровать:

– Наш брак с Натальей Васильевной – не предмет для торга. Разводиться мы не собираемся.

– И делаете всё для укрепления брака? – хохотнул он. – Василия Петровича этот брак тоже очень и очень огорчает. По какой-то причине он хотел держать младшую дочь при себе, причем подбирал ей супруга по одному известному ему критерию, не желая выдавать мне полную картину. – Последним Симуков был явно очень и очень расстроен. – Но кое-какие наметки я всё же получил.

– Вячеслав Львович, – попытался я привести его в чувство, – давайте вернемся к теме нашей беседы. И это не подбор лучших кандидатур для Леонида и Нины Беляевых.

– Петр Аркадьевич, всё в жизни взаимосвязано. Если правильно заинтересовать людей, можно получить поддержку куда серьезнее, чем вы думаете. Я займусь. И всё ради занимательного эксперимента.

– Я должен предупредить, что Щепкины…

– Щепкины? При чем тут они? Это отыгранный материал, с их дефектом породы наверняка что-то вылезет и дальше. Нет, новому княжескому роду следует с полной ответственностью отнестись к данному вопросу.

Когда я с ним прощался, он уже был мыслями в выстраивании новой пары – самой удачной в нынешних реалиях для нового княжича. Не думаю, что Лёня будет следовать его рекомендациям, но Юрия Владимировича я предупрежу.

Выйдя из дома, я сразу вызвал Птоса и вернулся в Камнеград. Разговоры, казалось бы, обычные, выжали из меня все силы, но еще придется возвращать Лёню и возвращаться за вертолетом.

– Всё, что могли, собрали, – сообщил мне Валерон. – А потом подходящие контейнеры забились, и пришлось возвращаться. Но ты вообще кристаллы последнее время не используешь, мог бы очистить еще пару контейнеров или наделать контейнеров новых.

– Займусь, как только разгребусь.

– Ты когда разгребаешься, вообще ничего не делаешь.

– Это когда такое было? – возмутился я.

– Не было? – удивился Валерон. – Значит, будет. Потому что отдыхать тоже надо. И сгущенку есть хотя бы иногда.

– Иногда – это не про тебя. Но выдам. Завтра нужно будет опять проверить на скверников. Займешься?

– Не тех ты опасаешься. Здесь группа пришла от Куликова с указанием убить Наташу.

– Что⁈ – испугался я.

– Они прямиком к Маренину пришли, потому как желания этого делать у них нет. Вторая цель – ты, но это уж как повезет. – Валерон еле успевал за бегущим мной, отчаянно перебирая лапами, но не переставая болтать. – Да не беги же ты, Петь. Их в камеру посадили до твоего прибытия. Ничего с ними не случится, если ты задержишься и выдашь мне банку сгущенки. С Наташей же ничего не случилось.

Я остановился. Действительно, было бы что серьезное – Маренин бы со мной связался. А так я связался с ним.

– Георгий Евгеньевич, что с покушением?

– Петр Аркадьевич, успокойтесь. Нет никакого покушения. Да, Куликов направил группу из троих дружинников, но они пришли сразу ко мне.

– Сами?

– Нет, они встретили своих бывших коллег. Тех, с кого вы сняли клятву Куликову.

– То есть сейчас они нарушили приказ Куликова, несмотря на клятву?

– Приказ был: как можно быстрее пройти в княжество и убить. В нем не было запрета на признание, чем они и воспользовались. Говорят, не хотят Наталью Васильевну убивать. Мол, с детства знают, а тут такой приказ. Мы их посадили под арест с подавителями. Всё честь по чести. Срочности никакой нет.

Может, с ними срочности и не было, но существовала срочность с Куликовым. Как мне показалось, мозги там точно зациклились на одной-единственной цели: нагадить мне, пусть и ценой собственной дочери. Оставлять это было нельзя, но я не был уверен, не отразится ли на моем ребенке, если я собственноручно убью его деда. Это был реальный риск, но не менее реальными были попытки Куликова решить с нами вопрос. При отсутствии ответа он будет продолжать, и когда-нибудь количество может перейти в качество, что-то сработает и приведет засланца Куликова к успеху. Поэтому вопрос с ним нужно решать. Если Василия Петровича забросить в контейнер, приведет ли это к спокойствию в княжестве и не зачтется ли за вред родной крови? Хотя какой там может быть вред в вечном отдыхе и хорошей компании из великого князя и его сына?

Нужно обдумать, но завтра, после того как я отвезу Лёню, вернусь и высплюсь. Такие вопросы быстро не решаются. Но и долго решать их не стоит – у меня нет времени для того, чтобы дождаться естественной смерти Куликова. Возможно, после неё нападения даже усилятся, поскольку Мария Васильевна сестру не слишком жалует и продолжит начатое отцом.

Но пока я выдал очередную банку сгущенки Валерону и нашёл Лёню, чтобы перебросить его в Толоконск.

– Всё удалось решить? – спросил я.

– Шутишь? Для этого и недели мало будет. Но кое-что задвигалось, и не только по делам отца. Настя нашим изменениям рада. Она уверена, что теперь Щепкины не станут тянуть с браком.

– Лёнь, вам еще укрепиться надо, поэтому никакого брака до следующего княжеского Совета, на чем теперь наверняка будут настаивать Щепкины.

– Почему это?

– Потому что вы уменьшаете возможную поддержку от родов, которые станут воспринимать тебя потенциальным женихом их дочерей.

– Я люблю Настю, – набычился он.

– Господи, да люби ты, кого хочешь и женись на ком хочешь, но от политических игр ты не имеешь нынче права отказываться. Да и вообще теперь никогда не имеешь права отказываться. Я, значит, как идиот бегаю и договариваюсь, чтобы вас приняли, а ты внезапно начинаешь проявлять принципиальность, сводя все мои усилия на нет, – разозлился я.

– Извини, но это действительно принципиальный вопрос. Никто другой мне не нужен.

– От тебя всего лишь требуется изобразить задумчивость и не давать резкого отказа. Ты и на это неспособен? Между прочим, ради своей же Насти, потому что, если Совет скажет категоричное нет, то может произойти всё, даже война.

– К-какая война? – испугался Лёня.

– Остальных земель с вашим княжеством.

– А отец это знает?

– Юрий Владимирович наверняка понимал риски еще тогда, когда у нас впервые зашел разговор об этом. Он решил рискнуть и подготовился к возможным неприятностям. Так что не своди все его усилия и не превращай задачу из трудной в невыполнимую.

– Хорошо, – нахмурился он. – Но Насте я скажу правду.

– Уверен, она тебя поймет. Главное, чтобы болтать не стала. Внуши, что в молчании – залог вашего счастья. Идеально, если со стороны будет выглядеть, что ты передумал.

– На это я не могу пойти.

– Ты же не передумал на самом деле, – напомнил я. – Всё, что от тебя требуется, когда пойдут намеки, что княжичу супруга без дара – не пара, – сделать вид, что задумался.

На этом я решил уговоры завершить – пусть Юрий Владимирович ему мозги вправляет. У отчима такое действие наверняка получится лучше и доходчивей.

– С маменькой удалось поговорить?

– Лучше бы не удалось, – вздохнул он.

– Почему?

– Она сразу заявила, что немедленно выезжает, чтобы быть рядом с мужем. Мол, она столько раз преодолевала трудности вместе с моим отцом, что и сейчас не может отступить. И будет ему верной опорой, – недовольно скривился Лёня.

Это было ожидаемо: маменька всегда стремилась блистать. А где больше блеска, как не на вершине власти? Стать княгиней она наверняка мечтала, но была уверена, что эта мечта – недосягаема.

– Еще она выдвинула деловое предложение. Хотела поговорить с тобой, но из-за невозможности этого передала через меня. Предлагает построить на границе княжеств целительский центр с отделением красоты, где будут находиться купели Макоши. Твоя маменька непонятно почему уверена, что ради купания в них к нам будут приезжать, что оживит экономику обоих княжеств.

– Нельзя оживить то, чего нет, – заметил я. – Только вырастить заново. Население что у меня, что у вас практически нулевое. Так что любая активность – благо, а маменька с этими купелями носится давно, как и Даньшина с идеями самой современной лечебницы. Совместить это – и мы действительно получаем работающий проект. Не по одной причине, так по другой кто-нибудь к нам и поедет.

Лёня скептически хмыкнул и предложил отправляться в Толоконск. Я отправил сначала его с Птосом, потом переместился сам, досадуя, что вертолет получился слишком большой, по причине чего не мог быть перенесен ни Валероном, ни Птосом. Первый не смог бы пропихнуть в себя такой огромный механизм, хотя ёмкость внутри уже позволяла. Что касается второго, то у него были ограничения по грузоподъёмности, и вертолет, даже если бы он смог поднять, утащил бы недалеко. Радовало, что перелет будет последним действием на сегодня, хоть и не быстрым.

Глава 25

Лёня в Камнеград вернулся со мной, потому что его отцу требовалась возможность постоянной связи. Лёне я выдал один из артефактов, чтобы он мог поговорить с отцом в любой момент, и дал доступ к телефону, для чего пришлось делать для него личный допуск через живую печать на двери кабинета. При этом для подстраховки я ввел дежурство у больших пауков рядом с сейфом. Не то чтобы я не доверял Лёне, но есть специалисты, умело внушающие нужное не особо защищенным людям. Да, у брата были мои артефакты, но кто сказал, что их нельзя обойти сильному менталисту? Нет, рисковать я не хотел, как и делать Беляевым более сильный вариант, который я решил оставить исключительно для моей семьи.

Стоит ли удивляться, что доступом Лёня воспользовался сразу, чтобы позвонить Щепкиным, и потом болтал с Анастасией, пока её отец не выставил девушку из собственного кабинета. Мои намеки, что пока с этими отношениями не стоит активничать, брат проигнорировал, тем самым, возможно, лишив Беляевых поддержки нескольких родов. Похоже, придется поговорить с отчимом, потому что Лёня не воспринимает меня всерьез.

Перед сном я пересказал Наташе новости, в том числе упомянув об идее маменьки с лечебницей и косметологическим отделением при ней.

– Екатерине Прохоровне должно понравиться, – сказала она. – Ей интересны новые направления. Купели Макоши дают возможности, которых раньше не было. Они даже обычные заклинания делают намного более эффективными. Я думаю, идею Надежды Павловны стоит поддержать. Она только кажется легкомысленной, на самом деле у нее есть и мозги, и хватка. И вид красивой куклы – только маска.

– Я думал поддержать по другой причине, но да, мне тоже кажется, что маменька старается выглядеть глупее, чем она есть.

На этом разговоры прекратились, потому что у нас нашлось занятие куда интереснее, пусть оно и имело нынче некоторые ограничения.

На следующее утро за завтраком Арсентьев, о котором, признаться, я напрочь забыл за всеми этими разъездами, сказал:

– Признаться, удивили вы меня, Петр Аркадьевич. До последнего не верил, что получится.

– Признаться, Алексей Сергеевич, я тоже. Надеюсь, это не отменяет вашего обещания поддержать Беляева?

– Петр Аркадьевич, Арсентьевы всегда держат данное слово, – оскорбился он. – Всегда. Признаться, я бы с интересом пообщался и с новым князем. У меня есть несколько взаимовыгодных предложений для него.

– Я могу распорядиться, чтобы вас отвезли на вертолете, – предложил я, прикидывая, что для этого нужно будет придать ему в компанию дружинника, чтобы не показать автономность работы механизма.

– Это было бы познавательно, – после небольшой заминки сказал Арсентьев. – Признаться, я несколько опасаюсь на нем лететь, хотя, мне кажется, это не должно быть опаснее перемещения на дирижабле.

– Это точно не опаснее, – ответил я. – Чай на борту не подают, но это компенсируется высокой скоростью.

После завтрака, отправив Арсентьева в Толоконск, я сразу пошел к Маренину.

– Так что там с этими похитителями, Георгий Евгеньевич?

– Ждут вашего решения, Петр Аркадьевич. Оружие и артефакты мы у них отобрали, но приказ никуда не делся – могут броситься. Предлагаю поместить их в Каменных стражей и уже в таком виде вести разговор.

– Предлагаете их забрать, Георгий Евгеньевич?

– Это было бы отличным решением, Петр Аркадьевич, хотя и чрезмерно показывающим ваши возможности.

– Их можно отнести на артефакт с конечным количеством зарядов, – предложил я вариант решения.

– На артефакты можно отнести вообще всё, – согласился Маренин. – Потом сказать, что исчерпался или вышел из строя другим каким способом.

На этом мы и остановились перед началом разговора. Чтобы избежать неприятных инцидентов, выводили их по одному и без моего присутствия. Видимого присутствия, разумеется – так-то я сканировал из укрытия каждого, чтобы понять, что они из себя представляют и нет ли у кого Скверны или клятв вовсе не Куликову. В этот раз без таких неожиданностей обошлось, а силу дружинники имели довольно приличную. Особенно старший по возрасту, близкий к Маренину, старший группы.

– Я ж Наталью Васильевну с малых лет знаю, – говорил он мне, объясняя то, почему они не стали выполнять приказ. – Как я могу ее убить? Да и вообще не по-божески это – своего ребенка из-за блажи приговорить. Провинилась бы она перед семьей в чем-то – было бы понятно. А так вины на ней нет, разве что против воли отца пошла. Но так многие отцы выбор этот принимают и с ним смиряются. В вашем случае выбор куда лучше, чем у старшей сестры. Козырев пытался Василия Петровича отговорить, но тот уперся рогом. Мол, всё решил уже давно, а у Натальи Васильевны был выбор и она сама отказалась возвращаться, хотя ей предлагали несколько раз.

Мне она это не рассказывала – уж не знаю почему. Но я бы на ее месте тоже не стал возвращаться к явно ненормальному отцу, от которого не знаешь, чего ожидать.

– Его особенно бесит, – продолжал дружинник, – что дочь выбрала вас, Петр Аркадьевич. Хотя любой отец должен понимать, что девочки вырастают и выходят замуж, оставляя родителей. При себе их не удержишь. Но после ссоры с Антоном Павловичем у него как будто крышу сорвало. Ваш кузен сильно пострадал.

– Честно говоря, у меня нет ни малейшего к нему сочувствия. Тем более что я уверен: пострадал он за дело. До меня доходили слухи, что он подарил любовнице что-то из фамильных драгоценностей Куликовых.

– Было такое, но тогда Василий Петрович сдержался. Довольно мягко пожурил, как выразился Козырев.

– Всего лишь сломал руку?

– Нет, ногу. И целителя допустил только через два дня. Так что Антон Павлович стал опасаться вести привычный образ жизни и сосредоточился исключительно на Марии Васильевне.

– Тогда выходит, он опять сильно проигрался?

– Кто бы его допустил до карт? – удивился дружинник. – Нет, там что-то связанное с консультацией целителя. Догадки разные бродили. Если бы услуги целителя потом потребовались Марии Васильевне, часть из них подтвердилась бы, – завуалированно пояснил он, что дело вовсе не в венерических заболеваниях. – Точно так никто и не узнал, что же такого сказал целитель, но Василий Петрович очень разозлился после отчета. Если бы не Козырев, то Мария Васильевна могла бы овдоветь.

Похоже, Куликов узнал, что дедушкой с помощью Антоши он не станет. И зачем ему было так выходить из себя? Ведь его дочь Антоша бесплодием не заразил, а значит, она может родить будущего князя от кого-то другого. А Антоша так и останется красивым (или уже не очень, после доработки тестем) прикрытием.

– Думаю, её это очень бы расстроило.

– Мне кажется, Мария Васильевна в настоящее время несколько разочарована выбором.

– Ищет утешения на стороне?

Он промолчал, сообразив, что дальше уже пойдут разговоры, затрагивавшие женскую честь, но само молчание подтвердило мое предположение лучше любых слов. Потому что иначе дружинник начал бы возмущаться и говорить о хорошем правильном воспитании. Но что делать, если муж разочаровал, детей иметь неспособен, а отец требует внука? Думаю, ей даже через себя переступать не пришлось. Не один Антоша такой красивый, а желающие завести ни к чему не обязывающую интрижку с красивой замужней женщиной всегда найдутся. И кто потом скажет, что Антоша не отец? Разве что он сам. Но, мне кажется, Василий Петрович позаботится о том, чтобы не сказал. Или Антоша позаботится о том, чтобы Куликов ему больше никогда не навредил.

За этой битвой жабы и гадюки я мог разве что наблюдать со стороны, без симпатии к одной из сторон. Для меня вообще стало бы лучшим вариантом, если бы они друг друга положили. Потому что Куликов не оставит попыток меня и Наташу убить, а Антоша к ним добавит еще и финансовые претензии. К тому же он теперь наверняка задумывается над тем, что с титулом получит и очищенное от зоны княжество. А это – повод опять обратиться к Черному Солнцу.

– Ладно, обсуждение Куликовых на этом завершим, – решил я. – Я могу снять клятву доставшимся мне по случаю артефактом. Но только при условии, что вы переходите под клятву на службу мне. В артефакте осталось слишком мало зарядов, чтобы заниматься благотворительностью.

– У нас многие бы согласились к вам перейти, если бы была возможность, – неожиданно ответил он. – Не к чужому человеку, а под руку Натальи Васильевны. Василий Петрович в последнее время отдает очень и очень странные приказы, и чем дальше – тем странней.

Желание его расстаться с клятвой Куликову было очень сильным – только этим я могу объяснить, что клятва выскочила почти безболезненно. Хотя я не исключал варианта, что этот человек просто имеет железную выдержку. Выпустил я его из Каменного стража только после клятвы мне.

После перехода ко мне третьего я их отправил уже скопом к Маренину – и устраиваться, и договариваться о переносе семьи, если будет на то необходимость. Этак ко мне все куликовские дружинники перейдут. От этой мысли я рассмеялся, а потом неожиданно понял, что я бы их взял, причем Козырева в первую очередь. Потому что Маренин был куда более ограничен. Но Козырев вряд ли согласится – он слишком ответственный и понимает, что сейчас защита княжества лежит исключительно на нем. Желание убрать у Куликова возможность влиять на эти процессы выросло еще сильней, но опасение, что такое решение может повлиять уже на мою семью, никуда не делось. Будет ли считать магия моей кровью Куликова при условии, что мой будущий ребенок – его внук?

Арсентьев вернулся и попросил меня о доставке до ближайшего железнодорожного вокзала. Охранников он попросил тоже взять, так сказать, на стоячие места. Вещей у него было немного, всё прекрасно получилось бы вместить, так что я не видел причины для отказа. О чем они договорились с Беляевым, Арсентьев не сказал, но судя по довольному лицу – он был в хорошем таком плюсе.

После его отъезда ко мне пристал Валерон с просьбой поскорее разобрать контейнеры с кристаллами:

– Петь, сам подумай: нам еще столько впереди княжеств очищать, а у тебя все контейнеры под кристаллы забиты.

– Ты просто освободившиеся используешь в других целях, – возразил я. – Там не так много непросмотренных.

– А от Заварзиных? Два контейнера! – возмутился Валерон.

– Все интересные кристаллы я получаю, только выбивая сам, – напомнил я. – Скорее стоит полететь поохотиться, а не тупо разбирать уже имеющиеся кристаллы.

– На Птосе? – сразу деловито переключился Валерон. – Давай тогда полетим. Действительно, что он просто так энергию тянет – пусть отрабатывает. И я с вами для поддержки и как тайное оружие.

На мой взгляд, Птоса как раз хватило бы для оружия явного: он что не затопчет, то заплюет, но Валерон тоже хотел поучаствовать в вылазке, так почему бы и нет?

– Куда отправляемся? – спросил Птос, когда мы с Валероном забрались ему на спину.

– В княжестве Гуляевых у тебя выход есть? – поинтересовался я. – Чтобы в зоне?

– Есть.

– Еще одна база? – обрадовался Валерон. – Тогда Яшу надо брать. И Митю для координации.

– Давайте пока не будем громить чужие базы? – предложил я. – Там всё равно сейчас для нас ценного мало, а бесплатно для Гуляевых я делать ничего не хочу.

– Там не база, а озеро, – пояснил Птос.

– С глубинниками? – обрадовался Валерон, наверняка вспомнивший, сколько на этих рыбках заработал Демин.

– И с глубинниками в том числе. Но в это время они неактивны. Холодно же, – напомнил Птос.

– То есть озеро для нас бесполезно в плане добычи, – пригорюнился Валерон. – Или там вода целебная?

– С чего вдруг?

– В той зоне кристаллы с целительской магией падают намного чаще, так почему бы и не быть целительской воде?

Птос решил дальше не отвлекаться на пустые разговоры и перенес нас к этому озеру, на поверхности которого лежал лед. Пожалуй, я бы не стал там ходить даже не из страха провалиться, а потому что был уверен – глубиннику при атаке снизу ничего не стоит лед проломить, с его-то скоростями. И не факт, что успею отреагировать на угрозу, невидимую для меня до самого последнего момента.

Почти сразу удалось понять, на кого прилетал сюда охотиться прошлый владелец Птоса, потому что на нас выскочила толпа бобреней, уже обзаведшихся ветвистыми рогами, которые они вызывали лишь в минуту опасности и не мгновенно. Рога давали дополнительную защиту от магии, зато оставались на теле и после смерти. Они считались очень редким артефакторным ингредиентом – и сейчас эти ингредиенты на меня прямо-таки сыпались под азартные вопли Валерона, который вел отсчет не столько поверженных врагов, сколько будущей прибыли. Но бобрени не заканчивались, идя волна за волной. Я забеспокоился о том, что долго эти волны не выдержу, поэтому стоило Птосу предложить подняться в воздух, как я сразу на него вскочил. Мы немного покружили вокруг места побоища, наблюдая, как тушки внизу исчезают одна за одной, прибираемые хозяйственным Валероном.