Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Рубеж

Глава 1

Пока я собирался, Николай Степанович торопливо рассказывал всё, что знал об аудиенциях у императора, чтобы мне не ударить в грязь лицом. На мой взгляд, занятие бессмысленное, поскольку меня в эту самую грязь сейчас начнут макать так старательно, что вряд ли останется хотя бы одно чистое место. Что бы я ни сказал и ни сделал – всё будет воспринято в отрицательном для меня ключе. Великий князь начал обработку, княгиня Воронова добавила, князь Гуляев продолжил. А ведь наверняка были и другие не столь значимые персоны, отзывавшиеся обо мне, плохо. Были и те, кто отзывался хорошо, но они не настолько приближены к трону, чтобы к их мнению прислушались. Наверняка я выгляжу в глазах императора наглым юнцом, наживающимся на чужих несчастьях. Такую репутацию перебить будет очень и очень непросто, да еще в глазах человека, заранее настроенного против меня.

Тем не менее Николая Степановича я слушал внимательно и отмечал для себя, что если император начинает краснеть, то это означает, что ему ни в коем случае нельзя противоречить. Император этого дела очень не любит и может сорваться. Но и выслушивать покорно тоже не стоит, иначе могут навесить что-то лишнее. Что-то из того, что ни в коем случае нельзя считать княжеской обязанностью. По поводу последнего я был подготовлен: не зря же «Уложение я княжеских родах» я практически вызубрил. Итого в сухом остатке: стоит ориентироваться по месту, не слишком наглеть, но и не позволять себя прогибать.

Несмотря на то что меня вызвали официальным письмом, на территорию дворца мой автомобиль не пропустили, заставили из него выйти и проверили артефактом – не проношу ли чего зловредного во дворец, чтобы совершить покушение.

Зловредного не нашли, но и автомобили не позволили использовать. Пришлось до крыльца от ворот идти пешком. Мне это было не тяжело, но, с точки зрения князя, такое отношение императора – унизительно. Мне сразу давали понять, как ко мне относится император. Не думаю, что охрана на воротах сделала это по собственной инициативе. Без приказа никто не станет унижать князя – за такое своеволие можно расстаться с теплым местечком при дворце.

У охраны не было Скверны, не было клятв верности великому князю, и тем не менее до крыльца я шел даже без провожатого, который ожидал меня уже во дворце и проводил до малой императорской приемной, где мне пришлось просидеть около часа. Хотя, казалось бы, в бумаге, присланной из дворца, было написано, что дело не терпит отлагательств и мне надлежит прибыть немедленно.

Секретаря императора, весьма напыщенного юнца, я тоже проверил сразу. Он оказался без Скверны и с клятвой верности императору. Проявитель клятв другого не показал. Но неприязнь из секретаря так и сочилась и в тоне, и в движениях, и в выражениях.

Меток, поставленных мной на паучков во дворце, не нашлось, значит, уже все мои маленькие разведчики это место покинули. Надеюсь, вместе с императорским дядюшкой, и задержка с аудиенцией вызвана именно тем, что великого князя сейчас усиленно ищут. Разумеется, вместе с великокняжеским сейфом – в Валерона я верю. Он не только сейф должен был прихватить, но и всё ценное, на что упал его алчный взор. Наверняка еще воспользовался возможностью прокачать Поиск Тайников, если время не поджимало.

Сидеть было скучно, я пожалел, что не взял с собой чего-нибудь почитать. Тот же учебник по артефакторике сейчас был бы очень и очень кстати. Но на нет, как говорится, и суда нет. День у меня получился настолько насыщенный, что я решил дать себе отдохнуть, откинулся на спинку диванчика, прикрыл глаза и не заметил, как уснул. Хорошо так, крепко уснул. Очнулся от того, что секретарь требовательно теребил меня за плечо и шипел:

– Его императорское величество вас ожидает, а вы устроили здесь спальню. Это совершенно недопустимо.

– Ваше сиятельство, – зевнул я ему в лицо.

– Что?

– К князю надо обращаться «Ваше Сиятельство», если вы вдруг этого не знаете.

– Ваше Сиятельство, Его Императорское Величество вас ждет, – не скрывая сочащуюся из каждого слова желчь, сказал этот тип. – Не заставляйте его ждать более необходимого, Ваше Сиятельство.

Я только покивал – мол, всё правильно произнес. Потому что не так легко мне дался титул, чтобы я мог позволить вытирать о себя ноги какому-то прохиндею, пусть он и императорский секретарь.

Я встал и прошел в кабинет, дверь в который секретарь всё-таки передо мной открыл.

– Слышал, вы использовали мою приемную в качестве спальни, – насмешливо сказал император.

– Здравствуйте, Ваше Императорское Величество. Не думал спать, но меня долго не приглашали, а день выдался тяжелым. Вот накопившаяся усталость и сыграла со мной злую шутку. Я ни в коем случае не желал вас оскорбить.

– Говорят, крепкий сон характерен для людей с чистой совестью.

– На моей совести грязных пятен нет, Ваше Императорское Величество. Я не покладая рук тружусь на благо империи и своего княжества.

– У меня другие сведения.

– Я так и понял, Ваше Императорское Величество, когда вы не пригласили меня на аудиенцию при получении титула, а отправили сразу в канцелярию.

– Вы осмеливаетесь проявлять недовольство?

Лицо императора начало розоветь. Еще не до такой степени, чтобы пугаться, но уже до такой степени, когда следовало внимательней следить за словами. Если, разумеется, следовать инструкции Николая Степановича.

– Существует регламент, Ваше Императорское Величество. Если он был нарушен, значит, на то есть веские причины, о которых вы мне непременно расскажете.

Сесть мне он не предложил. Сам сидел, раскинувшись в кресле и при этом пытаясь смотреть сверху вниз. Получалось у него плохо. Возможно, потому, что я его не боялся.

– Всё-таки проявляете недовольство, – сказал он даже с некоторой радостью.

– Что вы, Ваше Императорское Величество, меня такой вариант полностью устроил. Я предпочитаю заниматься делом, а не ходить на приемы.

– Знаем мы, каким делом вы занимаетесь, – проворчал он. – Выражаю вам свое недовольство за то, что заняли чужое место. Следующим князем должен был стать Антон Павлович.

– У него была возможность это сделать, Ваше Императорское Величество, – ничуть не покривил я душой. – Прийти и взять реликвию в свои руки. Но он умеет только ныть и клянчить деньги. Именно поэтому он и не стал следующим князем.

– Возвращаете принцип «Князь по праву силы»? А не слишком ли вы самонадеянны? На первом месте должен быть закон.

– Какой закон я нарушил, приняв на себя обязанности по бесхозному княжеству? – спросил я. – Подозреваю, что я не нарушил бы закон, прими на себя ответственность за другое княжество, потерявшее князя. А вороновское – практически мое наследство.

– Ваш отец был младше отца Антона Павловича.

– Я повторю: Антону Павловичу ничего не мешало прийти и взять свое. Но он предпочел перейти в род Куликовых со сменой фамилии, – напомнил я. – Насколько бы его отец ни был старше моего, Антон Павлович теперь Куликов и не имеет вообще никаких прав на это княжество.

– Язык у вас хорошо подвешен. Сразу видно прилежного учащегося гимназии. Но увы, красиво болтать мало. Надо уметь заниматься делом.

Я промолчал. Зачем повторять в очередной раз, что Антоша на это еще менее способен? Император знает это не хуже меня, просто ищет очередную причину высказать свое недовольство. И это он еще наверняка не перешел к теме, по которой меня вызвал.

– Почему не сообщили о возможности восстанавливать реликвии? Это ваша прямая обязанность, связанная с безопасностью империи. Если вы считаете себя достаточно взрослым, чтобы править в княжестве, должны понимать, что есть вещи, стоящие над княжеством. Такие, от которых зависит жизнь и благополучие множества людей.

– Это не тот вопрос, который можно обсуждать дистанционно, Ваше Императорское Величество. Если бы вас он волновал, вам ничего не мешало бы вызвать меня к себе раньше. Ваши службы это выяснили давно. К примеру, ваш дядя это знал.

– Что? – удивился он. – Вы говорите про Федора Николаевича?

– Именно так. Если знал он, то наверняка знали и вы.

– Я ничего не знал, – отрезал он. – И сдается мне, вы лукавите, поскольку Федор Николаевич непременно бы мне об этом сообщил. Чтобы не быть голословным, я попрошу его подойти и подтвердить ваши слова или опровергнуть их.

Поскольку меток от паучков во дворце не было совсем, я ничуть не расстроился от такого предложения. Гадостей от великого князя больше можно было не ждать.

– Воля ваша, Ваше Императорское Величество, – сказал я. – Пусть Федор Николаевич подтверждает, если вы мне не верите.

Федор Николаевич, за которым император отправил немедленно, подтвердил бы вряд ли. Одна радость: он больше ничего не сможет подтвердить или опровергнуть. В этом я был уверен. Если за что-то берется Валерон, то делает он это качественно и с максимальным уроном для противника.

– И тем не менее, даже если знал мой дядя, я лично о такой вашей возможности не знал. Узнал только от князя Гуляева, которому вы не имели права отказывать. Можете восстанавливать реликвии – значит, это ваша обязанность.

Еще один желающий проехать на чужом горбу в рай. Теперь он будет выглядеть для Гуляева хорошим, не сделав ровным счетом ничего. Вернее, он думает, что будет выглядеть хорошим, потому что княжество Гуляевых теперь в моем списке на самом последнем месте по восстановлению.

– Ваше Императорское Величество, согласно «Уложению о княжеских родах», вы не имеете права требовать от меня действовать в интересах другого княжества и в ущерб своему. Даже Божий помощник, чье поручение я выполняю, не ставил мне это в обязанности, а говорил: по возможности. Потому что, Ваше Императорское Величество, возможность восстанавливать реликвии ограничена и очень для меня опасна. Восстанавливать надо там, где она была разрушена. А именно: в центре княжества, захваченного зоной, там, где хранилась реликвия. Я не обязан рисковать ради реликвии князя Гуляева, если уж он не хочет сам рисковать ради нее.

– У него нет такой возможности.

– Значит, божьим помощником он был признан недостойным, Ваше Императорское Величество. Божьим помощником не было сказано о необходимости восстанавливать его княжество. И у меня тем более нет никаких обязательств ему помогать. Он позволил разрушить свою реликвию, а теперь хочет, чтобы отвечал за это кто угодно, кроме него.

– Он сказал, что вы с него запросили немыслимую сумму.

– Я с него ничего не запрашивал. Я сказал, что не собираюсь просто так рисковать жизнью ради чужого княжества, в то время как в моем куча проблем. И если он сможет предложить что-то адекватное, я подумаю. Но князь Гуляев внезапно решил, что ему проще заставить вас приказать мне, Ваше Императорское Величество.

Император, несколько расслабившийся и потерявший красноту в процессе нашего разговора, стал опять стремительно набирать цвет.

– Меня никто не может заставить! – рявкнул он.

– И тем не менее вы сейчас действуете в его интересах и у меня требуете то, что должен сделать сам князь Гуляев, Ваше Императорское Величество.

– У него нет такой возможности. А у вас есть.

– В данный момент я могу ему помочь только советом, Ваше Императорское Величество. Пусть сходит в Лабиринт – свою возможность я получил там. Извините, Ваше Императорское Величество, но в моих обязанностях нет помощи другим князьям.

Особенно неоплачиваемой. И особенно князю Гуляеву. Надо же, сколько он успел наврать императору. Мол, затребовал немыслимую сумму. В следующий раз нужно будет затребовать. Что он там считает немыслимой суммой, интересно? Вот ее и запрошу.

– Но такая возможность есть только у вас.

– Я не обязан делать что-то для других князей, даже если у меня есть возможность что-то сделать, а у них нет. К примеру, я могу сделать автомобиль. Но это не значит, что я должен их раздаривать всем князьям, выразившим желание его получить.

– Автомобиль – предмет материальный. На его изготовление идут серьезные ресурсы.

– А почему вы думаете, Ваше Императорское Величество, что на восстановление реликвии ресурсы не идут? – удивился я. – К каждому восстановлению приходится серьезно готовиться. Просто приехать и восстановить невозможно, что бы вам ни наговорил князь Гуляев. Я не вижу ни единой причины, по которой я должен тратить собранные мной ресурсы на князя Гуляева.

– Надо же, Петр Аркадьевич, – даже с некоторым удивлением сказал император, внезапно обратившись по имени-отчеству. Похоже, наш разговор переходит на другой уровень. – Я вас представлял совсем иным. Ваша бабушка характеризовала вас не слишком лестно.

– Зато Мария Алексеевна наверняка в разговоре с вами прекрасно характеризовала Антона Павловича, – предположил я. – Я им обоим отказал от дома. У нас с ними конфликт интересов.

– Отец вашей супруги тоже вами недоволен, Петр Аркадьевич. Смотрю, с родственниками у вас взаимопонимания нет, – даже с торжеством сказал император. – У вас с Куликовыми тоже конфликт интересов?

Еще какой. Куликов бы не отказался увидеть, как я подыхаю в муках, а может, и его собственная дочь, лишь бы у меня больше не было возможностей пользоваться ее даром.

– Так получилось, Ваше Императорское Величество. А Василий Петрович тоже на меня жаловался?

– Отзывался о вас безо всякой приязни, – подтвердил император. – Впрочем, я понимаю его пристрастность. Женились вы без родительского благословения.

– Зато с благословения церкви.

Благословение Церкви для императора, похоже, значило не так уж и много, потому что на эту мою фразу он отреагировал всего лишь усмешкой.

– Где же Федор Николаевич? Пора бы ему прийти.

Он вызвал секретаря и поинтересовался у него, потому что я, разумеется, на этот вопрос отвечать не стал, хотя и мог дать исчерпывающий ответ, где находится этот тип.

– Его Императорское Высочество уже час не могут найти, Ваше Императорское Величество, – ответил секретарь. – Официально он никуда не выходил, но неофициально, как вы понимаете, мог отправиться по делам, никого не предупредив.

– Хорошо, Петр Аркадьевич, я у него уточню, когда он появится. И если вы были правы, принесу вам свои извинения. Князю Гуляеву я скажу, чтобы урегулировал этот вопрос сам. Это не дело императора встревать в межкняжеские дела. Вы совершенно правы в том, что я не могу приказать вам действовать в интересах другого княжества, – элегантно ушел он от выполнения обещания, наверняка данного Гуляеву. – У вас будут ко мне просьбы или пожелания, Петр Аркадьевич?

– Скорее, уточнение. Я хотел бы понять, почему для моего транспорта сделали исключение и не пропустили на дворцовую территорию. От ворот мне пришлось прогуляться пешком, а это как-то плохо соотносится с моим титулом. Разумеется, пройтись мне было несложно, я молод и хорошо тренирован. Но это всё же неуважение.

Моими словами император был удивлен.

– Я разберусь, кто отдал такой приказ. Этот человек будет наказан, Петр Аркадьевич, – заявил он. – Недопустимо такое отношение к князю, вы совершенно правы.

– В таком случае, может, вы отдадите приказ, чтобы пропустили мой автомобиль немедленно?

Император опять вызвал секретаря и дал ему сразу оба поручения: передать приказ пропустить мой автомобиль и выяснить, кто отдал приказ не пропускать. Подозреваю, что концов там не найдут, поскольку великий князь наверняка обладал хорошим набором ментальных навыков, позволяющих действовать так, что на него никто и никогда не подумает.

Я поблагодарил императора и попрощался. Наверное, можно было попросить у него каких-то преференций для восстанавливающегося княжества, но это сразу поставило бы меня в статус должника. И тогда просьба о восстановлении какого-либо княжества станет не просьбой, а приказом.

Глава 2

Вернувшись домой, я обнаружил Валерона дрыхнущим в корзинке, стоявшей в моем кабинете. На физиономии его было столь счастливое выражение, что я заподозрил: выпил не менее пары банок сгущенки, чтобы залакировать успешно проведенную операцию. Будить его мне совесть не позволила, так что доклад я получил от Мити.

– Валерон поместил объект в стазисный контейнер и собрал всё ценное, что нашел. Поскольку у него было опасение, что он не сможет завтра всех забрать вовремя, было принято решение эвакуировать пауков со всех точек. Вернувшись домой, Валерон поужинал и лег спать, заявив, что всё остальное теперь терпит.

Всё остальное действительно терпело, а спал он очень заразительно. Так что мне тоже захотелось – в конце концов, у императора выспаться мне не дали, хотя я был уставший и после спасательной операции. На медаль не претендую, но могли бы с большим уважением отнестись к герою, который себя не жалеет, людей спасает. А ему даже отдохнуть не позволяют. И всё ради пустой бессмысленной беседы, после которой каждый остался при своих. Ну не сволочи ли?

Я зевнул и понял, что очень хочу последовать примеру Валерона: поужинать и лечь спать. Сил чем-то заниматься попросту не было – разговор с императором выжал те жалкие крохи, что еще оставались.

Но до ужина пришлось рассказывать о разговоре с императором переживавшей по этому поводу Наташе – скрыть такое событие никак бы не вышло. Но ничего хорошего от этой встречи мы не ждали оба, так что результат на самом деле получился положительным. Император составил обо мне собственное мнение, отличное от того, что уже успело сформироваться благодаря моим недругам, близким к трону. Конечно, никто не может гарантировать, что следующий визит княгини Вороновой во дворец опять не изменит императорское мнение – мне он показался довольно зависимым от чужих указок. Вон, князь Гуляев сказал ему, что я должен, император сразу меня вызвал и стал давить, пока я не доказал, что прав на такое давление у него нет и Гуляеву я ничего не должен, даже уважения, поскольку ведет он себя крайне непорядочно. Кто знает, что императору нашепчут в следующий раз? Появился соблазн не ругать Поваркова – пусть и дальше правит отношение княгини ко мне до хорошего. Глядишь, в императорской семье решат, что я всё-таки лучше Антоши. Правда, пользы от этого всё равно никакой: я решил держаться от столицы по возможности дальше.

Ужин прошел весьма тихо, потому что Щепкина отбыла в родительский дом утешать родителей и невестку, а Лиза Верховцева была придавлена известием о новых взрывах реликвий. И это она еще не знала, что мы предотвратили взрыв реликвии Верховцевых – Сергей настоял, сказал, что не хочет волновать супругу, ей и без того досталось.

Правда, мне пришлось рассказывать о визите во дворец, вызванном желанием Гуляева получить целую реликвию, ни во что не вкладываясь, кроме как в накручивание императора.

– Но я напомнил, что это противоречит «Уложению о княжеских родах», конкретно пункту про действие себе в ущерб, после чего вопрос был снят.

– Ты читал «Уложение»? – удивился Верховцев. – В первый раз вижу человека, добровольно читавшего эту белиберду.

– Читал и тебе советую. Это очень полезная для нас с тобой книга, которой всегда можно прикрыть нежелание что-то делать. Да и вообще, меня пытались арестовать подсадные служащие Магнадзора, но выручил отчим, как раз процитировавший уложение и показавший незаконность задержания. Против нас, Сергей, играют грязно, поэтому нужно заручиться правовым фундаментом. Я после того случая не просто прочитал от корки до корки, но и купил собственный экземпляр, с которым время от времени сверяюсь.

– В нашей гимназии вас считают героем, Петр Аркадьевич, – неожиданно подал голос Алексей. – Вас приводили в пример доблести и приверженности устоям империи. И в качестве того, чего может добиться молодой человек, успешно окончивший гимназию.

А ведь и в самом деле я почти ровесник Алексея, разница в несколько лет всего, а кажется – нас разделяет целая пропасть. Я ощущаю себя намного старше даже не потому, что моя душа помнит часть из того, что со мной случилось в прошлой жизни, но потому что груз ответственности на мне такой, какой и у не всякого умудренного возрастом бывает.

– Успешное окончание гимназии говорит о том, что есть знания. Знания никогда лишними не бывают, Алексей. Даже когда кажется, что они в жизни не пригодятся, пригождаются в самый неожиданный момент.

Прозвучало менторски, хотя и было самой настоящей правдой. В конце концов, в любом мире хорошее образование – залог того, что не будешь голодать, если, разумеется, сможешь конвертировать свои знания в деньги. Последнее – тоже талант не всем доступный.

После ужина Верховцев опять завел разговор о том, что им нужно срочно возвращаться. Я его прекрасно понимал, поэтому предложил потратить на них одно перемещение Птоса: Лиза – в седле, а он – в лапах. Верховцев сразу же согласился, даже с какой-то ненормальной радостью.

– Петр, ты не подумай, у тебя в гостях здорово, – сразу же спохватился он, – но я боюсь за свою реликвию. Очень боюсь. У Молчановского наверняка все возможные защиты были – он очень уверенно про это говорил в обсуждениях. И всё равно их прошли и взорвали. Мне очень неспокойно, хочу убедиться, что у нас всё в порядке.

Я и сам переставал переживать, только когда находился рядом со своей реликвией. А у меня есть еще дополнительная степень защиты в лице духа дома, чего нет у Верховцевых. Нужно будет ему подкинуть кристалл, если вдруг таковой найду – всё же это дополнительная гарантия, что человек с дурными мыслями не доберется.

Поэтому мы договорились, что отправлю я их рано утром, после чего пошел глянуть на дрыхнущего Валерона и сам отправился спать. Конечно, нужно было доделывать артефакт связи, но в таком состоянии я там такого наворочу, что потом сам не разберусь. И уставший, и мысли не о том.

Утром меня разбудил Валерон, бессовестно пихая в грудь лапой:

– У нас сгущенка закончилась, а внутри меня такое дерьмо, что его нужно чем-то нивелировать.

– Оно же в контейнере? – зевнул я.

– А флюиды всё равно идут. Тошнит и вообще.

Он поводил в воздухе лапой, как будто пытаясь найти и придавить это «вообще».

– У нас же большой запас был? – припомнил я.

– Закончился. Потому что траты тоже были большими. Попробуй удержать в себе великого князя, он так и норовит выскочить.

Смотрел он на меня с любовью и преданностью, настолько искренними, насколько смог изобразить, но я не купился.

– Из стазиса?

– Не придирайся к словам.

– Я отправлю за сгущенкой, – сказала Наташа, разбуженная нашими разговорами.

– Только не за одной банкой, а хотя бы за десятком ящиков. И Птосу нужно будет, а то ни торта, ни сгущенки одно спасибо вместо материальной благодарности, – наехал Валерон.

Конечно, право на выпендреж он имел: операция была проведена безукоризненно. Отчёт, правда, я только с Мити получил, но полный получу при разборе уворованного, на что нынче времени не было.

– И два торта тогда закажи, – попросил я Наташу. – Один для нас и один для Птоса. Только сама не выходи, отправь кого-нибудь из прислуги. Не уверен, что опасность миновала.

– Три торта, – поправил Валерон, не уточняя, для кого нужен будет третий торт.

– Три, – согласился я. – Но нужно выследить еще одного скверника. Подозреваю, что осколки реликвии Молчановского тоже утащили. Проверить нужно. И их, и что там с семьей.

– Давай тогда сейчас? – предложил Валерон. – Чего время тянуть? А как вернусь, меня уже будут ждать и сгущенка, и торт.

– Торты так быстро не делаются, – возразила Наташа.

– А кто сказал, что я вернусь быстро? Тип, взорвавший реликвию, мог убежать далеко. Я пока его выслежу, пока добегу, пока осторожно отправлю в контейнер… Кстати, мне бы еще один контейнер. Потому что один я потратил на великого князя. С ним никого не стоит вместе складировать. И вообще, как мне кажется, его сразу нужно убивать, как вытряхнем.

– И это проблема, – признал я. – Боюсь, его только реликвией удастся пробить. Я его навыки не вижу, они закрыты, но подозреваю, что он намного сильнее меня.

– Время решить, что с ним делать, есть. Он спокойненько себе лежит, есть-пить не просит, – сказал Валерон, противореча своим же недавним высказываниям. – Посоветоваться со знающими существами можно. С тем же Птосом. Или с духами-хранителями.

– Я могу придавить, – раздался ревнивый голос Хикари. – Так что он даже не пикнет, пока его будут убивать. Или жизненную энергию полностью вытянуть.

– Он очень сильный, – бросил Валерон. – Я бы не хотел, чтобы ты пострадала, если он вдруг сорвется. У него наверняка козыри припрятаны и помимо личной силы.

Полетели мы в княжество Молчановских без завтрака. Валерон хотел побыстрее отделаться от обязательных поисков и засесть за отдых, как он сказал. Потому что постоянные смены паучков для него были слишком рутинны, а рутина этого моего помощника выматывала куда сильнее прочего.

Выход у Птоса был не у столицы княжества, а в одном из расположенных недалеко поместьев, которое к этому моменту представляло из себя горелые останки. Причем это явно не зоновские твари постарались, а те, что в нем жили. Чтобы замести следы?

Мы побродили по горелому остову. И я, и Валерон задействовали Поиск тайников, но ничего интересного не нашли. Брать здесь даже на невзыскательный вкус Валерона оказалось нечего. Причина возгорания для нас осталась неизвестной. Если здесь раньше и пахло Скверной, то огонь всё это благополучно перебил. Как и вообще все другие запахи. Настолько перебил, что даже твари обходили это место стороной.

– Что ж, полетим до столицы, – предложил я. Пока мы летели, Валерон воспользовался возможностью расспросить Птоса, насколько высока вероятность придавить великого князя возможностями духа-хранителя.

– Разве что очень старый, сильный и опытный сможет, – высказал сомнения Птос. – В противостоянии с Хикари он победит однозначно. При ней я бы говорить не стал, она обидчивая, но силы ей не хватает.

– Да, обиженная Хикари – это страшно, – подтвердил Валерон. – И обиду загладить сложно.

– Но ведь не хватает? Разве что помощника смогла не пустить. Да и то, не пустить – это не справиться.

Значит, и в Камнеграде домовой – не помощник, понял я. Нужно думать. Не хочется великого князя пускать на реликвию. Мне кажется, наш божок обожрется и обнаглеет, а он и без того наглый. Вообще, нужно как-то усиливать реликвии без жертв. И отделываться от зависимости от Лабиринтов.

– Церковь должна знать, – неожиданно прогудел Птос. – Ее не зря великий князь старался от императора отстранить. У них свои методы, неподконтрольные божкам.

– Стоит поговорить с патриархом, – решил я. – Только не рассказывать, как я активировал реликвию, а завести разговор об укреплении.

Потому что патриарх вряд ли одобрит убийства в такой жестокой манере людей, пусть даже и скверников, взрывавших реликвии. Не то чтобы я так стремился выглядеть хорошим в глазах церкви, но портить отношения на пустом месте тоже не следовало. Мы с ними друг другу нужны. А вот пока или вообще – это вопрос, на который ответит только время.

Особняк Молчановских был взорван. Мне даже сверяться с картой не пришлось: вряд ли к любому другому зданию отнеслись бы с такой ненавистью. В доме выживших не было. На всякий случай я отправил Валерона проверить – для этого его способность с прохождением сквозь стены подходила идеально.

– Людей нет. Нашлось только два сейфа, – отчитался он. – Один сильно погнутый.

Слияние я использовал, но и здесь осколки были унесены, притянулись только совсем мелкие и пыль.

– Здесь три следа, – недовольно сказал Валерон. – Кто из них с осколками – непонятно, придется все три проверять.

– Бери самый старый для начала, – предложил Птос. – Может, они вообще в один сойдутся?

– И не торопись захватывать. Вдруг приведет к базе? Мне кажется, здесь должна быть оборудованная ранее. Как под Камнеградом.

– Сколько проблем от этих скверников, – пожаловался Валерон. – Ни пить, ни есть, ни спать нормально невозможно. Чего бы им не умереть самим от переизбытка Скверны в организме?

– Они от этого и умирают, – хохотнул Птос. – Просто с чужой помощью. Сами они на это неспособны.

– Ладно, отправился помогать, – вздохнул Валерон. – Надеюсь, к моему возвращению будет и сгущенка, и торт.

Столица княжества Молчановских пострадала намного сильнее. Очаг сопротивления был только один – казармы дружины, на крышу которой мы и приземлились. А затем я пролез в слуховое окно, порадовавшись, что летающих тварей не существовало. Или же я их до сих пор не видел.

Постучал я в чердачный люк. Громко постучал, чтобы меня наверняка услышали.

– Не пальните по ошибке! – проорал я. – Служба эвакуации прибыла!

– Какая еще служба эвакуации? Нет такой! – раздался ломаный подростковый голос.

– Теперь есть, в лице князя Воронова. Вчера вывозил Щепкиных, сегодня до вас добрался.

– Щепкиных тоже накрыло?

Разговаривать со мной разговаривали, но и засов наконец открыли, и я увидел, что дружинников здесь не так уж и много – семь человек, и с ними подросток, лет четырнадцати-пятнадцати, явно из семьи Молчановского, потому что развитие у него было таким, какого естественным путем в таком возрасте не получишь. И у него единственного из толпы не было клятвы верности князю. Скверны не было ни у кого.

– Щепкиных тоже накрыло. Но особняк не пострадал, из него всех вывез, – ответил я. – А ваш, я смотрю, взорвали вместе с реликвией.

– И накрыло сразу, – сообщил самый возрастной дружинник с такими пышными усами, что они точно стали бы первейшей приметой в ориентировке. – Павел Петрович с нами был, он один не пострадал. Погибли все, кто в доме были. Мы пытались прорваться, но твари шли со всех сторон. Здесь относительно безопасно, пока защита не просядет. Но она просядет быстро. Твари нас чуют и ломятся. Запасов еды у нас нет, на осаду не рассчитывали.

– Способ эвакуации предлагаю следующий. У меня с собой стазисный контейнер большого объема. Залезаете в него. В Святославске вас высаживаю у своего особняка, поскольку моему призрачному помощнику полет по столице запрещен.

О том, что князь Молчановский в бессознательном состоянии, сообщать не стал. Пусть узнают сами на месте.

– Как-то недостойно в контейнере выбираться, – скривился подросток.

– В Святославске попрошу отвезти вас в автомобилях. А отсюда только так. Мой помощник может нести только одного пассажира, и, как вы понимаете, этим пассажиром буду я. Количество перемещений у него ограниченно. Начну перемещать вас по одному – не вытащу остальных.

– Павел Петрович, это единственная возможность всем выбраться, – сказал ему усатый дружинник. – Нет ничего недостойного в том, чтобы воспользоваться возможностью. Альтернатива – смерть. Ничего героического в ней не вижу. Про Петра Аркадьевича Воронова я уже слышал, что он помогал выбраться людям из захваченных зоной земель. Он заслуживает доверия.