Текст книги "Рубеж (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Если и остались, то ваш Свет их должен выжечь окончательно, – уверенно сказал я. – Самого источника больше нет. Уверен, он не восстановится. Степан, скажи, тебе не было больно?

– Что такое боль по сравнению со Светом? – фанатично сказал он. – Свет принял на себя боль, зализал раны, принес в мою жизнь покой. Спасибо, Господи, за избавление.

Он забормотал молитву и принялся колотиться лбом в каменный пол. Скверна ушла, но мозги на место не встали. Впрочем, кто знает, может, они изначально были не в порядке.

Я постоял еще немного, чтобы убедиться в действенности заклинания, и проверил еще раз остатки Скверны. Но всё, на удивление, было в порядке: в комплекте со Светом результативность заклинания потрясала. Но сразу возникал вопрос: как оно будет работать с желающими расстаться со Скверной без Света, потому что вряд ли в описании этого заклинания у божка присутствовало примечание об обязательном дополнении. Но и без того выходило, что заклинание не слишком полезное, поскольку с его помощью можно убрать источник Скверны только у тех, кто хочет от него избавиться на самом деле. А таких среди скверников очень и очень мало. Конечно, можно попробовать в связке со Светом убирать Скверну и из таких, но подозреваю, что извлечение Скверны будет губительно и тогда. Потому что, если человек принял душой Скверну, Свет потерю не восполнит, а послужит дополнительным источником для страданий перед смертью. Он будет отторгаться, а значит, ничего не заполнит и ничего не выжжет.

Глава 5

Участие в разрушении источника Скверны для отца Афанасия даром не прошло. На обратном пути ему конкретно поплохело: он побледнел, говорил с трудом и так и норовил грохнуться в обморок. Я уж даже думал, не завернуть ли сразу к ближайшим целителям, но он сказал, что это слабость после отдачи Света и пройдет сама, целитель не нужен.

– На самом деле, Петр Аркадьевич, я чувствую себя отлично, – сказал он голосом человека, того и гляди собирающегося отдать концы. – Мы не первый раз пытаемся справиться с источником Скверны у человека, который принял ее по недомыслию, но первый раз успешно. И это вдохновляет. Не переживайте, Петр Аркадьевич, со мной ничего страшного не случится. У меня уже есть опыт по восстановлению. Я потратил слишком много Света, но к утру буду в порядке.

– Может, всё-таки к целителям? – предложил я. – Не нравится мне, как вы выглядите.

– В этом нет необходимости. У меня дома есть нужное зелье, и я буду весьма признателен, если вы меня довезете до квартиры.

– До квартиры? Патриарху не нужно будет доложить об успехе?

– Доложу, – он даже улыбнулся практически обескровленными губами, – но завтра, Петр Аркадьевич. Это не срочно.

Разговор я свернул, потому что дальше он мог зайти уже в сторону, что отчитываться перед патриархом надо будет и мне, чего откровенно не хотелось. А хотелось понять, как сделать, чтобы навык работал без связки с представителем Церкви. Потому что Разрушение источника Северны выдано как самостоятельный навык, а не как основа для связки. Ибо помощь церкви – хорошо, но я и без них должен быть способен использовать эту возможность. Скорее всего, Скверну я действительно смогу извлечь из желающего с ней расстаться, но будет это намного болезненней, чем с помощью Церкви. А вот если воспользоваться помощью Церкви при извлечении из нежелающего расставаться с таким ценным приобретением – возможны варианты. И мне кажется, что патриарх даст добро на подобные эксперименты, если уж он закрывает глаза на жертвы.

На занятия я уже не успевал, так что отвез отца Афанасия и решил возвращаться в Камнеград. Разумеется, сначала зашел в столичный особняк, где Николай Степанович неожиданно сообщил о приходе письма из императорской канцелярии. Как выяснилось, император выпустил новый указ, касающийся меня лично и вступающий в силу с завтрашнего дня. Касался он, разумеется, не только меня, но и всех магов, имеющих призрачных помощников. Последних разрешалось использовать только в своих княжествах – то есть по месту прописки. При нарушении указа наказание было одно – развоплощение призрачного помощника.

Поскольку летающих призрачных помощников было очень и очень мало, фактически это опять было игрой против меня. То ли кому-то не понравилось мое участие в эвакуации людей из пострадавших княжеств, то ли меня в принципе хотели лишить возможности быстрого перемещения. А это означало, что во дворце остался кто-то из скверников, имеющих влияние на императора. Еще один императорский кузен? Или кто-то независимый?

В любом случае это разрушало мои планы, поскольку я не мог теперь ежедневно прилетать на Птосе в Святославск, да и другим способом прилетать не мог из-за конфликта с дирижабельной компанией. Оставалось либо железнодорожное, либо автомобильное сообщение. И было это невесело – к хорошему привыкаешь быстро.

После прочтения извещения от Надзора цензурных слов у меня осталось мало, и все они ушли на пересказ новости для Николая Степановича, который не был виноват в том, что задумали наверху, а потому и не должен был служить громоотводом. Хотя проораться хотелось очень сильно.

– Покушение на княжеские вольности, – уверенно сказал Николай Степанович, когда я ему сообщил о содержании письма. – Петр Аркадьевич, это нельзя так оставлять. Нужно поднять вопрос на ближайшем Совете. Он через две недели будет. Возможно, удастся добиться отмены указа. Да и вообще, император что-то разошелся с запретами.

Это была очень мягкая оценка деятельности императора. Тем не менее рисковать Птосом я не имел права, а значит, надо было что-то решать с университетом, поскольку оставлять Наташу в Камнеграде в одиночестве я не хотел, да и княжество требовало постоянного присмотра. Придется переходить на обучение заочного типа. Впрочем, у меня даже в нынешних условиях не получалось ходить на занятия ежедневно. Постоянно что-то да отвлекало.

До университета я добрался, с деканом переговорил. Захарьин предложенному варианту не порадовался.

– Петр Аркадьевич, в обучении артефакторов главное – практика, а вы ее себе неимоверно срезаете. Вы талантливы, не спорю. Но любой талант требует огранки. К чему-то вы можете прийти сами, потеряв несколько лет, а к чему-то вообще не придете самостоятельно. Университет дает методики, наработанные веками.

– Возможно, имеет смысл в дополнительных занятиях с Обручевым? Индивидуальным? Мне действительно не оставили выбора.

– Если договоритесь, – буркнул Захарьин. – Поблажек мы вам делать не будем, Петр Аркадьевич. При всем уважении, наше образование не профанация, дипломы мы выдаем только тем, кто действительно справился с программой и способен на самостоятельную деятельность. – Тут он вспомнил о попытках отжать у меня схему защитных артефактов и поправился: – И даже если вы, вне всякого сомнения, обладаете выдающимися способностями, экзамены просто так вам засчитывать не будем.

– Мне уже очень много дали занятия, Петр Валерьянович, – ответил я. – Я бы ни в коем случае не бросал обучения, но обстоятельства… – Я развел руками. – Ситуация в княжестве… Сами понимаете, я не могу его надолго покидать. Императорский указ мне буквально подрезал крылья.

– Какой указ, Петр Аркадьевич?

– Про запрет использования летающих призрачных помощников вне своего княжества. ОН начинает действовать со следующего дня.

– О как… С чего вдруг такие запреты появились? – Он покрутил головой. – Неожиданно. И неправильно. Такие помощники очень редки, и они всегда экономили время своим владельцам. Безобразие, это покушение на права магов, – принялся он возмущаться. – Я этого так не оставлю, не думайте. Совет магов для того и существует, чтобы бороться за наши права, а не просиживать штаны. На ближайшем заседании подниму вопрос, уж будьте уверены, Петр Аркадьевич. Сегодня запретят использовать летающих, завтра других – и к чему придем? Вот то-то.

Судя по эмоциональности, Захарьин имел помощника сам и опасался, что того тоже могут запретить использовать в других местах. Две точки давления на императора, разумеется, были куда лучше, чем одна, поэтому я поблагодарил и сказал, что сам намереваюсь поднять этот вопрос на княжеском Совете. Ибо это – потеря времени, недопустимая в нынешней ситуации.

– Читал я, Петр Аркадьевич, как вы людей вывозили, – внезапно вспомнил Захарьин. – А ведь совсем из головы вылетело. Столько всего случилось в последнее время.

– Да уж, Петр Валерьянович, – согласился я, – случилось много чего.

– Великий князь пропал. Предполагают, что он тоже отправился в захваченные зоной княжества.

– У него тоже был летающий помощник?

– Сие мне неведомо. Императорская семья о своих возможностях распространяется редко. Но великий князь не мог же пропасть просто так в такое время? Наверняка императорская семья решила поучаствовать.

– Если бы императорская семья решила поучаствовать, – скептически сказал я, – то об этом бы сообщили еще до того, как великий князь туда отправился.

Потому что нечего делать героя из бандита, устроившего смерть людей в двух княжествах.

– Вы думаете, Петр Аркадьевич?

– Я уверен, что его исчезновение не связано с помощью людям. Возможно, эти два факта попытаются связать к пользе императорской семьи, но пока я уверен, что великий князь – не из тех, кто отправляется помогать в опасные места. В случае княжества Заварзиных даже военных не отправили на помощь, а здесь – дядя императора.

– Так пострадало княжество Молчановского, – напомнил Захарьин. – Михаил Илларионович – весьма значимое лицо, его слово – дорогого стоит.

– Помнится, Петр Валерьянович, он утверждал, что князья с разбитыми реликвиями – не князья более. И требовал лишить таковых княжеского титула. Останется ли он столь же категоричен в отношении своей семьи?

– А вы злопамятны, Петр Аркадьевич, – неодобрительно сказал Захарьин.

– Я не злопамятен. Но Молчановский был весьма категоричен в этом вопросе. И я вам скажу, что в его княжестве, про которое он говорил, что защищено лучше прочих, почти никто не смог выбраться из зоны. Там очень сильная волна была. Разве что на границах люди успели, да и то если поняли, что происходит. Я был в его княжестве и в княжестве Щепкиных. У него ситуация тяжелее. И семья почти полностью погибла.

– Только внук остался, я слышал, Петр Аркадьевич. Вы же его и вывезли?

– Да, – не стал я отказываться. – А после этого появился указ о неиспользовании летающих помощников в чужих княжествах. И это наводит на очень нехорошие размышления.

– Что кто-то из тех, кто занимается взрывом реликвий, стоит рядом с троном? Но это же полнейшая чушь, Петр Аркадьевич.

– Не буду с вами спорить, Петр Валерьянович, – ответил я.

Он прикрыл глаза, потер лоб и не стал продолжать столь опасную тему.

– Петр Аркадьевич, мы войдем в ваше положение и подберем список литературы, по которой вы сможете готовиться самостоятельно. С Обручевым договаривайтесь сами, но не думаю, что это станет проблемой. Он всегда идет навстречу студентам, которым нужно отработать какие-то приемы.

Разумеется, не бесплатно – это не прозвучало, но подразумевалось. Декан на подработки преподавателей смотрел сквозь пальцы, если это не мешало учебному процессу. А в данном случае не просто не мешало, а шло на пользу для конкретного ученика.

Я договорился, что личную программу обучения, список учебников и пособий отправят мне домой, где Николай Степанович и займется покупкой и переправкой их мне, после чего попрощался и ушел из университета. Вернулся в особняк и озадачил Николая Степановича. Связь у нас оставалась через Валерона, о котором никто посторонний не знал, а вскорости в Камнеград должны дотянуть телефон, так что появится еще один канал связи.

Перед отбытием я зашел в кондитерскую, купил пару коробок конфет для вознаграждения Валерона после миссии. Всё равно ведь не сегодня, завтра рванет к базе для изучения. Так хоть будет знать, что его ждет вкусняшка дома.

Об этом я решил сказать ему сразу по приезде, поэтому вместе с Птосом пошел в их базу для призрачных помощников. И вот там меня ожидал сюрприз. Как оказалось, красное просвечивающее через сено было вовсе не корзинкой, а коврами. Множеством ковров, которые Валерон каким-то образом укрепил как на стенах, так и на полу. В глубине было сооружено огромное лежбище из подушек. Напоминало это покои султана – для полного соответствия не хватало разве что развешанных по стенам голов врагов вперемешку с оружием. Но и так всё было явно дорогим и качественным. На входе стояли две тумбы с инкрустацией неизвестной ценности. На одной из них стояла пустая банка из-под сгущенки. Вторая ценным украшением пока не обзавелась.

– Это вообще откуда? – спросил я.

Грозно спросил. Настолько грозно, что Валерон попытался затеряться на фоне подушек, среди которых встречались и белые. Для Птоса, похоже, преображение тоже оказалось неожиданностью, поскольку он замер на пороге и осматривался, боясь сделать шаг.

– Валерон… – протянул я.

– Чуть что – сразу Валерон, – недовольно проворчал он. – Ты же сказал, что тебе старья не надо, а теперь жалеешь для нас какие-то жалкие потертые ковровые дорожки?

– Во-первых, не жалею, во-вторых – они вовсе не потертые, а в-третьих – я просто пытаюсь выяснить, откуда это взялось.

– Не оставлять же великому князю, – удивился Валерон. – Я прикинул, что ковров из его покоев как раз должно будет хватить на нашу скромную обитель, вот и прихватил вместе с сейфом. Ну и ты прав, оно не потертое, потому что потертое из королевской резиденции выбрасывают. И это бы выбросили, потому что каждый новый владелец переделывает апартаменты под себя, а значит, всю мебель и ковры себе забрали бы какие-нибудь жулики. А мы не можем позволить, чтобы на нас всякие непорядочные люди наживались.

– Почему на нас? – удивился я.

– Как почему? Мы же освободили апартаменты, – уверенно сказал Валерон. – А значит, и первыми имеем право воспользоваться выбором понравившихся вещей.

Он запрыгнул на тумбу, чтобы встать повыше и убедительней доказывать свою правоту. Птос же прошел внутрь, неуверенно потоптался на лежбище и устроился поудобнее. Рожа у него выглядела настолько довольной, что не оставалось сомнений: если он раньше и не знал про планы Валерона по обустройству жилища, то теперь он поддерживает его всеми лапами и хвостом. Между прочим, дополнительной корзинки для Валерона нигде не наблюдалось, так что мелкий питомец явно собирается спать рядом с крупным и как бы сразу не на нем для тепла и удобства. Вообще, надо признать, бывший каретный сарай стал выглядеть куда уютнее, чем раньше. Теперь главное, чтобы этот уют не увидел никто посторонний. А то начнут присылать делегации по перениманию опыта, которые окажутся группами захвата. А мне и без того противников уже складывать некуда.

– Что-то вам еще понравилось или это всё?

– Ты же сказал, старую мебель больше не брать? – удивился Валерон. – Вот мы и не брали.

– А не из мебели?

– Так, по мелочи, – махнул он лапой. – Коврики, подушечки, чтобы жизнь была полегче. Кстати, я полностью отдохнул и готов идти на разведку вместе с Яшей. Мы с Птосом через Святославск рванем?

– Рваните, – согласился я. – Только Птоса никто не должен видеть, а кроме Яши возьми Митю для облегчения коммуникации. И не зачищайте там пока ничего на базе, а просто разведайте. Возможно, получим выход на Долгина. Это еще одна крупная фигура нашего противника.

Стартовали они сразу же, оставив меня в своем убежище в одиночестве. Я этим воспользовался и прошелся дальше: под подушками обнаружил контейнер Птоса, заглядывать туда не стал – всё же личное имущество, мне не должно быть подконтрольным. С другой стороны обнаружил уже личное имущество Валерона (потому что всё прихваченное он сразу начинал считать личным имуществом). Наверняка он тоже решил, что стены даже в коврах выглядят голо. Нет, головы врагов там, слава богу, припасены не были, но коллекция богато украшенного холодного оружия нашлась – наверняка стащенного из апартаментов великого князя. Такими темпами к каретному сараю скоро придется ставить пристройку специально под коллекции моих призрачных помощников, потому что теперь Валерон как сорока начнет стаскивать все блестящее именно сюда. Я закопал оружие опять в сено и пошел в дом.

Обрадовав Наташу тем, что теперь окажусь запертым в княжестве вместе с ней, я получил поздний, но очень плотный обед и задумался над транспортом. Вопрос быстрого перемещения встал остро. Но для того чтобы реализовать идею с летающим пауком, требовалось для начала привести в порядок кузню, входившую в комплекс зданий Вороновых.

Я ее занял и до самого позднего вечера занимался тем, что создавал артефактные орудия, чтобы работать уже со всем комфортом. А вот когда уже можно было приступить к работе, выяснилось, что материала осталось слишком мало, для чего-то большого не хватит. Разве что для пауков обычного размера, которых я планировал сделать в качестве оболочки моих крошечных помощников. Интересная задача, которой я собрался заняться с самого утра.

Глава 6

Валерон и компания появились глубокой ночью, когда мы уже собирались спать. Да что там собирались – я уже практически уснул. Почему-то именно в Камнеграде мне спалось особенно спокойно, хотя с моим образом жизни параноиком стать проще простого.

– Птос сказал, у тебя там конфеты припасены, – потыкал в меня лапой Валерон. – Они мне жизненно необходимы для восполнения энергии. Прям очень нужны.

– До утра потерпеть не можешь? – проворчал я.

– Ну, мы сперли там артефактора, – сказал Валерон. – Если тебе всё равно. Он может посидеть в контейнере.

– С ним в любом случае нужно говорить на свежую голову. А почему сперли? Мы же договаривались, что вы просто на разведку?

– Ну так его подрядили на изготовление новых артефактов для взрывов. Нужно было дождаться, пока сделает? – возмутился Валерон. – Он один почти завершил, но если надо – мы его сразу вернем, только скажи. Я его вместе с изделиями, инструментами и личными вещами забрал.

– То есть подумают, что сбежал?

Валерон энергично кивнул, отчего уши взметнулись и опали.

– Для достоверности еще обоих охранников прихватили. Яша предложил, – не стал он присваивать себе чужих заслуг.

– Артефактора охраняли? От своих же? Интересное дело.

– Мы не разбирались. Так-то они там все на нервах, ругаются, что аж шум стоит. И в убежище больше человек, чем нужно. Они там набиты, как селедки в бочке.

– Похоже, взрыв стал неожиданностью и для них, – заметила Наташа, которая тоже проснулась.

– Разные группировки действуют несогласованно? Несколько центров?

Информация была интересной, но не настолько, чтобы бросаться и идти допрашивать притащенных, поэтому Валерону я конфеты выдал, отправил отдыхать, а сам вернулся в кровать. Сон был перебит и не хотел возвращаться. У Наташи тоже, потому что она внезапно сказала:

– Мы думали, что с ликвидацией великого князя всё закончится. Похоже, это не так.

– Формально он пока не ликвидирован.

– Я не об этом, – отмахнулась она. – А о том, что есть несколько фигур, вокруг которых формировались объединения скверников. И люди великого князя могут перейти в подчинение другим лидерам. Не уверена, что это облегчит нам жизнь.

– Не перейдут – клятва, – напомнил я. – Пока великий князь жив, жива и клятва ему. Можно сказать, нам его невыгодно убивать.

– Тогда имеет смысл не торопиться?

– Непонятно, сколь долго его сможет удерживать стазис, – ответил я. – По косвенным признакам он очень силен, но поскольку использует навык сокрытия, точно я не могу сказать. У меня были проблемы с Саморядовым, так что я и каменных стражей не рискнул бы долго с ним использовать. И выходит, что самый надежный способ – реликвия, она пробивает все защиты, артефактные и личные. Но…

– Но она усиливает того, кого ты не хочешь, – подхватила Наташа. – Значит, нужно что-то придумать, чтобы энергия не уходила через реликвию к ее собственнику. Что-то артефактное.

– Увы, моих знаний на это не хватит, – честно признал я. – Я могу только что-то хорошо повторить по схеме. Уникальные схемы не дают наработанные навыки.

– Значит, артефактора, что притащил Валерон, стоит использовать для обучения. – Она зевнула. – Он точно должен быть в теме реликвий и всего остального. Если уж научился взрывать, то и защитить от передачи энергии сможет.

Обдумывая эту идею, я и сам не заметил, как уснул. Проснулся утром бодрый, но к допросам не готовый. Всё же необходимость получить с артефактора информацию и использовать его для создания нового артефакта сильно ограничивала. Я уже понял, что Скверна и Клятва – самое мерзкое сочетание, которое практически невозможно нарушить без смерти носителя. Информацию из убежденных скверников не вытащишь. Разве что упирать на конкурирующую группировку?

Валерон на завтрак не появился, пришлось идти в домик призрачных помощников. Заодно и с Митей поговорю – вряд ли его отвезли в Святославск сразу после проверочной миссии. После проверочной у Валерона обычно идет зачистка, если там есть что-то ценное. А там наверняка ценное было – у такого-то количества скверников.

В убежище помощников обнаружились изменения. Часть найденного мной вчера оружия действительно висело по стенам, а еще появились книжный шкаф и уютное кресло, обитое красным бархатом. Похоже, к этому цвету Валерон испытывал слабость, почти как быки к красным тряпкам. Только быки стремились напасть, а Валерон – стянуть.

В кресле сидел Митя и с увлечением читал энциклопедию. Наверняка где-то на нем сидел и Яша, который тоже любил читать, но отсюда его не было видно. Подозреваю, что не обнаружу и подойдя поближе, поскольку 007 умело прятался и работал своими крошечными мозгами так, как не всякое существо с огромной головой.

– Мы немного добавили уюта, – широко зевнув, сказал Валерон, устроившийся действительно под боком у Птоса. Последний не просто свернулся в клубок вокруг мелкого, но и накрыл его крыльями, так что наружу торчала только морда. Необычайно довольная и выспавшаяся. – Кресло для Мити прекрасно вписалось.

– Из библиотеки великого князя?

– Хорошая же библиотека, – заявил Валерон. – Не бросать же было? Только она большая, а помещение у нас маленькое. Нам бы пристройку под библиотеку. Неудобно в себе столько таскать.

– Подумаю, – ответил я, не желая сразу обламывать Валерона. А то, что его придется обламывать, – это точно, иначе один каретный сарай выродится в огромный комплекс с кучей комнат. – В зиму ничего не начинают строить.

– Можно за зиму проект сделать, – неожиданно предложил Митя. – Как раз подумать, что нужно, кроме библиотеки.

– Подумайте, – согласился я. – Но учтите, что особо разращивать это здание возможности не будет. Рядом конюшня, из которой будет сделан гараж.

– Мелковатый гараж. Точно, – обрадовался Валерон. – Нужно построить отдельный нормальный гараж, а это помещение передать нам. Еще можно пару этажей вниз сделать.

– Зачем это?

– Как это зачем? Конюшню перестроим под библиотеку, а под землей сделаем сокровищницы, как приличные драконы.

– Когда это ты успел стать драконом?

– Я им всегда был. В душе.

Валерон вылез из уютного прикрытия крыльями, зевнул, потянулся и сказал:

– За пленником пришел? Пойдем допрашивать.

– Яша говорит, что артефактору не по нраву было то, что он делал, – сказал Митя.

– Не было бы по нраву – не делал, – возмутился Валерон.

– Он же под клятвой, – прогудел Птос. – Нравится, не нравится – приходится делать.

В результате на допрос отправились всей компанией. Поскольку Валерон всех троих скверников запихнул в один контейнер, очередность он не контролировал и первым вытряхнул охранника. Матерый такой тип, с клятвой Долгину и очень большим источником Скверны. Источник магии тоже был, но значительно уступал в размерах. Да и использовались в основном навыки Скверны, судя по их уровням и разнообразию. Наученный горьким опытом вытягивать из него я не стал ни Скверну, ни клятву и, как показал дальнейший разговор, сделал правильно. Потому что этого типа устраивало всё: личная сила, полная безнаказанность и лояльность еще более сильному человеку. Сказать он смог мало чего, поскольку был туповатым и нелюбопытным. Разве что удалось выяснить, что фракций скверников больше чем две, и единства среди них нет – у каждой свои цели и свои способы достижения этих целей. Откровенничал он со мной под конец активно, под моими-то навыками, даже попытался выдать что-то такое, что клятва сочла нарушением и убила. Проблемно нынче иметь сродство к Скверне…

Вторым вылетел артефактор. Парень около тридцати лет, с затуманенным взглядом.

– Ты артефакты для взрыва реликвий делаешь? – наехал я на него с ходу, параллельно сканируя навыки. Странно, но Скверны у него не было, зато профессиональных артефакторных хватало, в том числе в профессиональные затесалось какое-то Отражение.

– Я не могу говорить о том, что делаю, – ответил он. – Клятва. Я вообще ни о чем не могу говорить.

Словно в подтверждение его слов, клятва колыхнулась и увеличилась в размерах. Или мне показалось?

– Я не могу долго находиться вне места, на которое указал мне хозяин, – продолжил он почти равнодушно. – Еще пара часов – и я умру. Я для вас со всех сторон бесполезен.

– От клятвы хочешь избавиться?

Он рассмеялся, хотя в глазах появились искры интереса.

– Я не могу что-то хотеть сам. Только то, что в меня вкладывает хозяин.

Слово «хозяин» он говорил с искренней ненавистью, поэтому я рискнул вытащить клятву из него сразу, потому что она явно росла, грозясь взорваться. Потяну со снятием – и эта мина разнесет здесь всё. Артефактор заорал громко, с надрывом. Думаю, он и задергался бы, не зафиксируй его Страж полностью. Продолжалось это недолго – он потерял сознание, а я продолжил вытаскивать из него клятву, которая напоминала не обычную темную блямбу с несколькими отростками, а жирного черного осьминога с удвоенным или даже утроенным количеством ног – отростки были разной длины и толщины, а еще они могли сливаться на расстоянии от «туловища» клятвы. Вытаскивался этот конгломерат так, что я аж сам взмок, а Валерон смотался за Даньшиной и почти силком ее притащил.

– Кажется, я повредил источник магии, – сказал я подошедшей целительнице.

– Не кажется, а повредил, – проворчала она, продолжая диагностику. – Но не уверена, что это твоя вина. У данного человека всё расшатано, поскольку клятва вступала в противоречие со всем остальным. Чудо, что он вообще до сих пор не умер.

Она с укором на меня посмотрела.

– Боюсь, если бы протянул, не успел бы сдернуть клятву. Там ограничение стоит по месту пребывания.

– Совсем совесть кто-то потерял.

– Не кто-то, а Долгин.

– Это еще что за тип? Первый раз о таком слышу.

– Я не первый, но тоже хотел бы познакомиться. Дюже затейливый товарищ. Еще более затейливый, чем великий князь или Саморядов. Из тех, о ком никто не слышал, но кто отнюдь не пешка в этой игре.

– Я этого подлечила, но для нормального восстановления ему бы зелий правильных и покоя, – предупредила Даньшина. – Он очень истощен ментально.

– Будет ли у него нормальное восстановление, зависит от того, что он скажет.

– Хорошо. Позовете, если что, – легко согласилась она.

И ушла, чтобы нам не мешать, хотя могла бы и привести мужика в чувство. Я не догадался попросить, а потом стало уже поздно – не отправлять же за ней Валерона из-за такой ерунды. Тем более что этот тип рано или поздно в себя придет, а у меня остался для допроса еще один скверник.

Третий действительно был скверником, поскольку тоже имел источник Скверны. Менее развитый, чем у первого, и не с таким выдающимся набором заклинаний. Но и те, что были, он хорошо подкачал. Думаю, в зоне он чувствовал себя как дома. А может, и лучше – иначе зачем бы им планировать провести зону на пока не занятые ею земли?

Последнее я и пытался выяснить, поскольку не понимал зачем. Не понимал и мой собеседник, отговаривался стандартными «будет больше силы, больше кристаллов, больше ингредиентов». А откуда их станет больше, если добывающих людей станет меньше и вообще людей станет меньше? А люди, которые в зону не хотят, создают и другие блага. Скверник завис и так и не смог мне ничего ответить на это, завел шарманку про необходимость личной силы.

Я спросил, в каких отношениях люди Саморядова с людьми Долгина, и узнал, что Долгин подвел под клятву себе верхушку саморядовских, которые уже распределили между собой в подчинение обычных смертных. Никто из скверников за редким исключением без клятвы не остался. Чтобы быть подконтрольным? То есть на одной идее их не удержать?

Я попытался плавно нащупать место пребывания Долгина, даже о его внешности не стал спрашивать, но осторожность не помогла – клятва сработала.

Пришлось возвращаться к артефактору. Допрос мы вели не у него на глазах, так что он не мог видеть, что случилось с его охранниками, но даже веди мы допрос рядом – он бы не среагировал, настолько плохо себя чувствовал.

– Мужик, – сказал я, – клятву я снял, будешь ты жить дальше или нет – зависит от твоей откровенности.

– Я не мужик, – сказал он. – Я потомственный дворянин Румянцев Иван Тимофеевич, а не какое-то там быдло.

– Твои действия говорят как раз в пользу того, чтобы считать тебя быдлом.

– Мои действия – это действия безвольного инструмента, – возразил он. – В последние три года я не делал ничего по своей воле. Я делал по приказу, я думал по приказу, я жил по приказу. И сейчас я себя чувствую так, что лучше бы я умер.

– Ты серьезно рассчитываешь на столь легкую смерть? – удивился я. Дворянин не дворянин – пока он не заслужил вежливого обращения. И не факт, что заслужит.

– Согласен на тяжелую, – прохрипел он, – но поскорее. Моя вина глубока, не отрицаю. Но вина в том, что поставил свой дар на службу недостойным людям.

– Ему бы воды, – заметил Валерон, – если уж ты зелий решил на него не тратить. А то ведь говорить нормально не может.

– Принеси ему воды, – скомандовал я.

Валерон оскорбленно глянул, но всё же убежал и вернулся с фляжкой. Той самой, моей походной, отобранной еще у первого убийцы. Поскольку там кроме воды был еще коньяк и чай, пришлось настроить, чтобы моему пленнику досталась именно вода. Пил он жадно, облизывая губы, чтобы не потерять ни капли. Но желание пить у него закончилось раньше, чем вода в артефактной фляжке.

После утоления жажды он говорил более охотно, отвечал на все вопросы, выдавая как свои секреты, так и секреты того, чью клятву я снял. Оказалось, Долгин не был человеком Молчановского даже формально, хотя действовал в этом княжестве и соперничал с Саморядовым. Когда Саморядов пропал, а данные ему клятвы утеряли силы, пошли шепотки, что с Саморядовым разобрался Долгин, укрепив свой авторитет.