Текст книги "Отход (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Тоже выиграл? – подозрительно спросила Наташа, глядя на протянутый футляр.

– Честно купил, – состроил я святую невинность. – Специально для тебя.

Подвох она почувствовала, но в тонкости наших разборок с шулером я ее не посвящал, а спросить, не у того же жулика я купил, она не догадалась, удовлетворилась моим ответом, да и жемчуга оказались очень красивыми, отвлекли на себя внимание.

– Нужно отправить кого-нибудь за извозчиком, – вспомнила Наташа.

– Зачем? Мы едем на нашей машине.

– Какой машине?

– Которая стоит в гараже. Мы ее сюда из Дугарска перенесли.

– Мы пахали, ага, – утомленно тявкнул Валерон. – Не забудь меня подкормить по дороге.

– Откуда у тебя машина? Тоже выиграл?

– Обижаешь. Вот этими руками сделал.

Я покрутил перед Наташей руками и обнаружил, что выглядят они вполне по-рабочему. Как-то не замечал раньше, сколько на них всего накопилось: и порезов, и ожогов, и алхимической несмываемой краской припорошило. Нет, краска сойдет рано или поздно, поскольку кожа обновляется, да и пятна эти… – несколько микроскопических, без лупы не разглядишь.

– Как снегоход? Да, я слышала про машину. Но Маша говорила, что она какая-то деревянная и маленькая.

– Я после этого ее немного изменил. Не Машу, разумеется, машину.

– Шуточки у тебя, – вздохнула она, наверняка досадуя, что сестру так легко не исправить.

Через несколько минут мы уже выходили из дома, а Савелий по моему приказу распахивал ворота каретного сарая и озадаченно чесал в затылке, разглядывая произошедшие там изменения. Ворота для нашего выезда он тоже открывал, причем на его лице непонимание продолжало расти. Но его душевные переживания меня беспокоили куда меньше страданий Валерона, нетерпеливо переминающегося на коленях Наташи и пристально осматривающего окрестности. Стоило моему помощнику увидеть ближайшую пекарню, как он истово завопил:

– Стой! Меня надо накормить!

Пришлось подруливать к обочине и идти в пекарню, где я набрал пять пакетов пирожков с разными начинками и затем перебросил их назад в наше большое багажное отделение, куда сразу перелетел Валерон и принялся потрошить пакеты, жадно чавкая и завывая от избытка чувств. Успокоился он, только когда перешел к четвертому пакету – от остальных к этому времени не осталось даже бумаги. Последняя, видно, тоже пошла в счет израсходованной энергии.

– Не думал, что так оголодал, – невнятно прочавкал Валерон. – Все-таки эти ваши железяки таскать очень затратно. Ик.

Он икнул еще раз и решил побеждать икоту самым верным средством для помощников – продолжить забивать себя источниками энергии. Средство сработало: как закончился четвертый пакет, так закончилась и икота. До пятого он добраться не успел, как мы подъехали к особняку Вороновых.

– Валерон, мы тогда тебя оставляем доедать? – предложил я.

– Я на визит и не настраивался, – согласился он. – Я сейчас особенно нервный, не удержусь – плюну. Лучше буду охранять наше имущество.

Он покосился на последний пакет с пирожками с таким видом, как будто собирался стоять до конца именно на их охране, пока будет что охранять.

– Станет скучно – подтягивайся, – предложил я.

– Я лучше посплю. Мне энергию перерабатывать надо. Еще столько из Дугарска нужно забрать, – он вздохнул.

Не иначе как подумал, а зачем он это все стаскивал в тот дом. Под влиянием нехорошего Николая Степановича, наверное. И как все это теперь бросать? Нужно будет намекнуть, что дом продастся как уже меблированный, а значит, дороже. Другое дело, что этой мебели, по большей части, в приличном доме не место. Но это уже проблема покупателя.

Кстати, надо бы узнать, как мне зарегистрировать купчую на особняк Вороновых. А то ведь опротестует Максим Константинович, когда поймет, чем пахнет. Как-то не задумался над этим, когда в Крепостной палате был, а ведь там наверняка если и не регистрируют недвижимость в княжествах, то могут подсказать, куда стоит обратиться.

Досадуя, что не подумал об этом, я подошел к калитке, рядом с которой был расположен вычурный дверной звонок. Вороновы точно не чурались новых веяний – звонок был электрическим. Я утопил кнопку и дождался, когда ко мне вышел очень важный лакей.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Мария Алексеевна пригласила нас ее навестить, – ответил я, небрежно протягивая визитку.

Вид та имела совершенно простой: ни виньеток, ни выпендрежного шрифта, никаких лишних деталей – имя, фамилия, отчество, указание, что потомственный дворянин, и все. И то сказать, регалиями я не обзавелся. Разве что ко времени следующего посещения Лабиринта раскачаю пять заклинаний до пятидесяти, чтобы получить первый ранг – и это единственное, что мне грозит в ближайшее время добавкой к напечатанному на нынешней визитке, потому что приписывать «артефактор», имея бумажку об окончании школы Коломейко, – слишком глупо и вызывающе.

– Проходите, Петр Аркадьевич и Наталья Васильевна, – он вежливо поклонился. Судя по тому, что назвал не только мое имя, о нашем визите предупрежден. – Я узнаю у Марии Алексеевны, сможет ли она вас принять. Сегодня княгине нездоровилось.

Последнее он сказал, сильно понизив голос. Наверняка это было сказано для того, чтобы мы не особо расстраивались, если не удастся повидать вдовствующую княгиню, не затаили зла и пришли чуть позже. Но я для себя решил: не примут сегодня – больше не приду. Потому что, судя по узнанному из досье, княгиня не любит тех, кто пресмыкается. Прогнуться перед ней – потерять уважение, потерять уважение – потерять поддержку. Последнего у меня, правда, все равно не было, но это не может быть основанием для прогибания. Вежливость – это одно дело, а вот лизоблюдство – совсем другое.

Пригласили нас в гостиную почти сразу, в прихожей ожидание не затянулось. Не затянулось оно и в гостиной. Не успели мы приземлиться на уютный диван, как пришлось вставать, потому что в гостиную стремительно ворвалась вдовствующая княгиня Воронова. Вся в черном, с минимумом украшений, которые только подчеркивали, что дама находится в трауре. А это была именно дама, несмотря на возраст – за собой она следила, и потеря любимого супруга, похоже, не слишком ее опечалила.

Она внимательно осмотрела нас обоих и доброжелательно улыбнулась.

– Бедные дети, вы выглядите усталыми. Наверное, прямо с дирижабля? Садитесь же, садитесь. Незачем было вообще вскакивать. Чай, не чужие люди. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты.

– Благодарим вас, Мария Алексеевна, но в этом нет необходимости. У нас в Святославске есть собственное жилье.

– У вас? Или у твоего отчима, Петя? Могу я к тебе обращаться по-простому, по-родственному?

Я отметил, что к себе она не дозволила обращаться «любимая бабушка», но ответил:

– Почту за честь, Мария Алексеевна.

Она прищурилась, пристально меня изучая, потом заявила:

– От отца в тебе тоже что-то есть, хотя больше похож на мать.

– От родителей я взял лучшее, – пресек я любые нападки на маменьку.

Она рассмеялась.

– Все же, Петя, ты не ответил, кому принадлежит жилье, в котором вы остановились.

– Нам, Мария Алексеевна.

– Отчим подарил?

– Нет, Юрий Владимирович, конечно, щедр, но не настолько, чтобы дарить чужим детям особняки в Святославске. Я выиграл в карты, пока летел сюда на дирижабле.

– Ты еще и картежник, – без особого порицания в голосе сказала княгиня. – Не слишком ли рано начинаешь, друг мой?

Она укоризненно покачала головой, но мне все равно показалось, что к моему карточному выигрышу она отнеслась с одобрением. Досье отчима не врало: к игре и проигрышам она относилась снисходительно, часто покрывала карточные долги внука, если они были не слишком большими. Как ни странно, она считала игру в карты признаком принадлежности к благородному сословию, хотя все остальные сословия тоже не отказывались от партейки-другой, а среди купечества могли проигрываться суммы и покрупней. Потому что титул не всегда шел рука об руку с деньгами, как это показывал пример Куликовых.

Наташа же молчала – мы решили, что самой хорошей тактикой с ее стороны будут только ответы на вопросы, потому что снисходительность княгини на супруг и супругов родственников не распространялась. Согласно досье, внук чаще всего приходил в гости к бабушке один не потому, что требовалось покрыть очередной карточный долг, а потому, что, хотя его супруга и была из правильной семьи, любви бабушки она не удостоилась.

– Это был первый и последний раз! – заявил я.

– Все вы так говорите. – Она погрозила мне пальцем. – От пагубных привычек надо избавляться сразу. Где хоть выигранный домишко?

– Камергерский переулок, 18, – отрапортовал я.

– Ты обыграл племянника Анны Сергеевны? – ахнула она.

– Нет, я обыграл того, кто обыграл племянника Анны Сергеевны. Можно сказать, получил дом из третьих рук.

– Неплохое приобретение, – признала она. – Что-то твоя Наташенька молчит, слова не скажет.

– Она очень скромная, Мария Алексеевна.

– Скромные девочки не убегают от родных, чтобы выйти замуж.

– Она же не за кого попало собиралась выходить, а за меня. За другого я бы тоже не одобрил.

– Шутник, – покачала головой княгиня. – Одно точно: с тобой не скучно. А просила я тебя приехать вот по какой причине.

Она сделала паузу, а я принял вид внимательного слушателя. Почти не притворялся, так как был уверен: сейчас, после необходимого вступления, как раз и услышу причину моего приглашения. И это отнюдь не предсмертное желание Константина Александровича передать мне набор кристаллов, который его навык определил как подходящие исключительно для меня. Речь пойдет о том, что нужно самой княгине.

– Я узнала из газет, что тебе хватило мозгов жениться на правильной девочке. Наташеньку я вижу впервые, но ее маму хорошо знала, мы с ней до сих пор переписываемся.

Похоже, сейчас княгиня привирала, иначе эта информация всплыла бы раньше, а князь Куликов о Вороновых отзывался бы с куда большей симпатией. Из его слов, напротив, следовало, что семьи как минимум не дружили.

– Я вычеркнула из своей жизни твою мать, – пафосно продолжила княгиня, – но не тебя. Мы с Костей всегда с нетерпением ждали каждого письма о твоих успехах и с твоей новой фотографией.

– Настолько с нетерпением, что последнюю вручили убийце вместе с гонораром за мое устранение?

– О чем ты? – удивилась она.

– Первый раз, когда меня пытались убить, при убийце была моя фотография, во второй – фотография завещанного мне осколка реликвии.

Я говорил, внимательно за ней наблюдая. Но кроме удивления никаких других эмоций на ее лице не появилось. Возможно, она хорошо умела владеть собой, а возможно, и действительно убийц не нанимала.

– Впервые слышу о покушениях на тебя.

– Максим Константинович в курсе. Наверное, он решил вас не расстраивать тем, что в семье завелся убийца.

– Ерунда. Я тебе сейчас докажу, что все твои фотографии у нас в целости и сохранности.

Она встала тяжеловато, но из гостиной буквально вылетела, по дороге у кого-то потребовав, чтобы нам принесли чай.

Чай принесли, а она все не возвращалась. Мы уже начали подумывать, не пора ли уйти по-английски – все равно никто ухода не заметит, как в гостиную вернулась княгиня, потребовала заварить остывший чай заново и, как только прислуга покинула гостиную, сказала:

– Произошла трагическая случайность. После смерти Кости все его личные бумаги сожгли. К сожалению, среди них, похоже, оказались и твои фотографии. Какая жалость, ты был таким очаровательным малышом, а вырос в столь замечательного юношу. Тебя не затруднит подарить мне новую фотографию? А лучше – семейную, чтобы я любовалась на вас с Наташей.

Не нужно было обладать навыком интуиции, чтобы понять, что княгиня врет. Разве что я не мог с ходу сообразить: обнаружила ли она исчезновение последней фотографии и решила сказать, что сожгли все, или дело в другом.

– У нас пока нет ни одной общей.

– Неужели? Как это вы упустили возможность сделать свадебную фотографию? Это же память на всю жизнь… Впрочем, подозреваю, что Василий Петрович не согласился бы отдать дочь за столь мало обеспеченного молодого человека, каким является Петя, так что до фотоателье вы не дошли. Правду пишут, что вы встретились на месте возрождения реликвии?

Говорила она спокойно, доброжелательно даже, только правая рука внезапно сжалась в кулак. Вот и причина, почему нас обоих в гости пригласили: из первых рук хотят узнать, что же там произошло.

– Неправда, – ответил я. – Мы и раньше встречались.

– Но в церковь-то вы отправились после того, как реликвия собралась, – нетерпеливо продолжила княгиня. – Почему?

– Поняли, что друг без друга нам никак, – спокойно ответил я.

Княгиня на романтическую вводную внимания не обратила, волновало ее совершенно другое.

– Что вы там делали?

– Проверяли состояние моего имущества. Я дом в Тверзани купил, когда она еще была в зоне. Сейчас вот продаю, потому что с Василием Петровичем мы характерами не сошлись.

– Он вспыльчивый, Петя, но и отходчивый.

Ага, пару миллионов компенсации получит – подумает, прощать или нет. С другой стороны, если даже Валерон не нашел, чем у Куликова можно компенсировать злоумышление на меня, князь имеет причины для вспыльчивости.

– Мы с Наташей решили пока туда не возвращаться, правда, дорогая?

Наташа скромно кивнула, промолчав. Но, похоже, наши взаимоотношения с семейством Куликовых волновали княгиню Воронову в последнюю очередь, потому что она, отбросив все условности, довольно жестко сказала:

– Петя, не юли. Ты же понял, что меня интересует процесс восстановления реликвии.

– Разумеется, Мария Алексеевна.

– И? Слушаю тебя, – окончательно перешла она на командирский тон.

– Почему вы думаете, что я вам хоть что-то расскажу? – удивился я. – Это не такая информация, которая отдается бесплатно.

– Торгашеское влияние сразу видно. Все переводят в деньги, – презрительно бросила она. – Если бы ты получил соответствующее воспитание, то понимал, что вещи, важные для семьи, не продаются.

– Я и не собираюсь продавать или отдавать даром информацию, которая важна для нашей семьи. Моей и Наташи. Вы моей семьей не являетесь.

Она оскорбленно дернулась.

– Я твоя бабушка. Родная.

– Вы об этом вспомнили, когда что-то понадобилось от меня. До этого вам было ровным счетом на меня наплевать, – отбрил я. – Настолько, что вы много месяцев не замечали пропажи фотографии, которая была передана наемному убийце.

– Глупости, Петя, – чуть нервно ответила она. – Никому не выгодна твоя смерть. Ты ничего от нас не наследовал. Мы бы ничего не наследовали после тебя.

– Кроме куска реликвии, которую я, в отличие от остальных Вороновых, сохранил.

– Что толку от одного осколка, если нужна целая реликвия? Целая и работающая. Давай поговорим прямо. Что ты хочешь за информацию?

– Ничего, Мария Алексеевна. Мне невыгодно ею торговать.

– Неужели собираешься использовать сам? – с насмешкой спросила она.

Я хотел было спросить, а зачем иначе бы мне покупать особняк Вороновых внутри зоны, но промолчал, потому что интуиция взвыла. Это могло означать только одно: до полной регистрации продажа может быть опротестована, а значит, нужно сначала решить этот вопрос, а потом уже сообщать Марии Алексеевне, что владелец княжеского особняка – я.

– Думаете, не справлюсь? – ответил я вопросом на вопрос.

– Думаю, одного желания мало. У тебя нет ресурсов для удержания власти.

– Пока нет.

– Петя, ты рискуешь тем, что Антоша вызовет тебя на дуэль. У него только Искра 39 уровня. Ты уверен, что выстоишь против него?

– Я уверен, Мария Алексеевна, что вы его отговорите, поскольку не захотите лишаться любимого внука.

На этих словах я призвал свою Искру, которая при моем шестьдесят втором уровне и двойном сродстве к огню выглядела куда внушительней того, что мог бы продемонстрировать кузен. Только вот, взглянув на княгиню, я обнаружил совсем не ту реакцию, на которую рассчитывал.

– Потрясающе. Петя – ты истинный сын своего отца. Он тоже был необычайно талантлив в магии.

Похоже, в этом доме любимый внук сменился, а у старого любимого внука появилась еще одна причина желать мне смерти.

Глава 15

К радости от знакомства с бабушкой добавилась радость от знакомства с кузеном, который явился аккурат после моей эффектной демонстрации Искры. Я даже не успел толком рассказать чрезвычайно возбудившейся княгине, как добился столь выдающихся достижений на почве магии. Вариант близости к зоне ее не устроил, она почему-то уверилась, что у меня есть тайна, переданная от отца через маменьку. И мою внезапно обретенную родственницу ничуть не убедило мое утверждение, что от отца у меня осталась лишь фотография и фамилия.

Кузен вошел в гостиную размашисто, торопясь попасть на разговор и опасаясь, что самое важное уже успели обсудить без него. Очень было похоже, что в доме кто-то из слуг ему наушничает. Иначе с чего бы ему выглядеть столь взволнованным? Хотя… Не исключаю, что сообщение ему отправила сама княгиня – у нее в этом деле свои интересы, которые не совпадают с моими.

– Bonjour, ma chère, – томным голосом уставшей от военных действий персоны протянул кузен. – Рад видеть тебя в добром здравии. А то поутру мне сообщили, что ты приболела. Вот зашел проведать и смотрю, что ты не только выздоровела, но и принимаешь гостей.

Общего у меня с ним в лице был разве что нос: эта черта точно передавалась не по линии бабушки, нос которой хоть и не потрясал изяществом форм, но был ровным. Максиму Константиновичу фамильной горбинки не досталось – может, поэтому его и не считали достойным княжения? Антону же этого признака досталось с избытком, в результате кузен походил на хищную птицу. Правда, не ворона, а скорее грифа: волосы местами уже заметно поредели и через них просвечивала намечающаяся лысина. И вообще, на мой взгляд, несмотря на подчеркнутую лощенность и выправку, выглядел данный индивид потасканным. По нему можно было отметить увлечение не только картами, но и выпивкой.

– Антоша, как ты вовремя, – явно обрадовалась его появлению княгиня. – Вы непременно должны познакомиться. Это твой кузен Петр, сын дяди Аркадия. И его супруга Наталья.

Антоша чуть склонил голову, что должно было символизировать радость от знакомства, и поинтересовался:

– Это тот кузен, кому досталась часть нашей реликвии?

– Не только досталась, но и сохранилась, – с насмешкой сказал я.

– Петр, до тебя просто пока не добрались, – сказал он, разглядывая меня с нехорошим интересом. Так энтомолог смотрит на бабочку, размышляя, как будет ее умерщвлять. – Вы на чем сюда приехали? Там занятное авто стоит. Неужели ваше?

– Наше.

– У тебя собственный автомобиль? – удивилась княгиня.

– О, у него еще собственная собачка на охране. Очень активно меня обтявкивала, когда я осматривал. Представляешь, ma chère, они на нее одежду пошили. Не наигрались в куклы, видимо.

Это было довольно прозрачным намеком на наш возраст, а еще этим кузен давал понять о своем ко мне отношении.

– Валерон маленький и мерзнет, – не сдержалась Наташа.

– Боже мой, так почему вы оставили его на улице? – воскликнула княгиня. – Вы думали, что я не люблю собак? Это не так, а бедный песик может простыть.

– Он уснул, и мы не хотели его трогать, – выкрутился я. – В автомобиле тепло. Там артефактный двигатель стоит.

– Автомобиль ты тоже выиграл? – поинтересовалась княгиня.

– Нет, сам сделал.

– Петр, – усмехнулся Антоша, – ты считаешь нас идиотами? Это серьезный механизм, дилетант такое не соберет. Врать нехорошо. Впрочем, чего ждать от сына такой матери.

Антоша нарывался на дуэль, но играть по его правилам я не буду.

– Что он умеет не только языком молоть, в отличие от некоторых присутствующих здесь, но и руками работать? – предположил я. – У меня сродство к механике и артефакторике. И да, двигатель тоже делал я. А вот покраску производил в специализированной мастерской.

– Думаешь, я в это поверю? – хмыкнул он.

– Твое мнение – это последнее, что меня волнует.

– Я могу засвидетельствовать, что Петр – очень талантливый механик.

Наташа это сказала с таким видом и таким тоном, что сразу вспомнилось, что она княжна, с мнением которой считаются. Но Антоша лишь насмешливо хмыкнул и жеманно протянул:

– Вы пристрастны, Натали. Я слышал, что единственное, в чем силен ваш супруг, – это игра на рояле.

– Ты наводил обо мне справки? – рассмеялся я. – Какие, однако, странные увлечения…

– Хватит, Антон! – рявкнула княгиня. – Ты ныне демонстрируешь на редкость отвратительные манеры.

– Я? – картинно удивился он. – Я не вру на пустом месте. Я бы скорее поверил, что он выиграл такое авто в карты, хотя это тоже маловероятно.

– В карты он выиграл дом, – не без удовольствия вставила княгиня. – Особняк Хмелевых. Как видишь, не все в карты проигрывают.

Это только подлило масла в огонь: кузен разозлился еще сильнее.

– Он еще и игрок? А я-то думал, почему мне знаком жемчужный гарнитур на Наталье. А это проигранный в карты моим приятелем. Он невесте хотел презентовать, не довез. Смотрю, Петр Аркадьевич у нас шулером заделался, позорит фамилию.

– Жемчуга я купил, а не выиграл, – холодно ответил я. – Антоша, не наглей, а то можешь получить по наглой усатой морде.

На его лице появилась искренняя радость – он явно собрался бросить мне вызов, но его остановила княгиня.

– Антон, немедленно прекрати! – рявкнула она так, что кузен сразу же встал по стойке смирно, да и мы с Наташей чуть было это не сделали. – Никаких выяснений отношений с братом! Тебе понятно? Если до меня доберется хотя бы слух о том, что ты что-то сделал или задумал…

– Да это обычная шутливая перепалка, – дал заднюю кузен. – Петр же не обиделся, правда?

Он нахально улыбнулся.

– Конечно, нет, – ответил я. – Я не принимаю близко к сердцу то, что несут посторонние мне люди.

Я хотел сказать «идиоты» вместо «посторонних людей», но Антоша идиотом не был и смог бы вывернуть формулировку в свою пользу. Он и без того из кожи вон лез, чтобы вывести меня из себя, спровоцировать дуэль и закрыть раз и навсегда все вопросы с покушениями на меня лично. На его беду, на пути этого теперь встанет княгиня, поскольку я зря засветил свою Искру. Не факт, что смогу выиграть дуэль – у Антона опыт в таких делах больше. Но в мою пользу сыграют не только прокачанные заклинания, но и новые защитные артефакты.

– Согласись, что ты несколько преувеличиваешь свои умения.

За меня ответила княгиня.

– Антон, если бы ты видел Искру кузена, ты был бы куда менее скептичен.

– Неужели?

Пришлось показать Искру и ему. Полноразмерную, на максимум. Антоша чуть изменился в лице, осознав, что с дуэли мог вернуться живым не он, потому как такая искра при попадании в тело может прожечь дыру, в которой даже высокоранговые целители не успеют вырастить испепеленные органы.

– Впечатляет, – согласился он. – Возможно, Петр, ты не так уж безнадежен, как мне представлялось, когда дядюшка сказал, что ты трусишь поступать в военное училище.

Это было настолько толсто, что я расхохотался.

– Странно обвинять в трусости человека, который провел в зоне больше времени, чем ты на балах. Максиму Константиновичу я сказал, что в военном училище нечего делать человеку, у которого есть не только магия, но и мозги. И ты мне всю нашу беседу наглядно доказываешь, что я прав. Мария Алексеевна, прошу нас с Наташей простить, но мы вас покинем, пока мы с Антоном окончательно не рассорились.

– Антон – хороший мальчик, но иногда бывает излишне импульсивен.

Она улыбнулась мне, как будто это могло сгладить все гадости, которые ее любимчик на меня вылил за короткую беседу.

– В его возрасте стоит быть уже не мальчиком, но мужем. И я сейчас не про женитьбу.

Антон захотел что-то ляпнуть в ответ, но княгиня резко повернулась и взглядом затолкала ему в глотку все рвущиеся слова. Он закашлялся и промолчал. Даже попрощался с нами вежливо.

Вежлив был и я, но, наверное, зря, поскольку первое, что тявкнул Валерон, когда мы подошли, было:

– Здесь какой-то военный под машину пытался артефакт пристроить, сволочь! Если бы не необходимость притворяться обычной собакой, я бы в него плюнул.

– Куда пристроил?

– Не пристроил. На мой лай вышел лакей воронцовский и проводил этого типа в особняк.

– Что за артефакт?

– Не разглядел.

– Значит, Антона кто-то предупредил о том, что в гостях именно мы, – задумался я и спросил Наташу: – Твой дар что-то может сказать о том, кто о нас сообщил?

– Это так не работает, – ответила она. – Я вижу вероятности будущего, а не прошлого.

– А в будущем Антоша нам что-нибудь подкладывает?

– Наверное, он слишком мелкая персона для нашего будущего, – ответила она. – Я чувствую, от него несет проблемами, но решаемыми.

– То есть это не он подсылал ко мне убийц?

– Он, не он – какая разница? – тявкнул Валерон. – Могу за ним проследить. Вот прямо сейчас отправлюсь и подслушаю. А вы за это мне еще купите пару пакетов с пирожками.

– Слуги в доме не должны понять, что ты приходишь и уходишь, когда угодно.

– Скажете, что уже убежал в дом. Я маленький и юркий. Да я и вернусь раньше, чем вы доедете. Скоро появлюсь.

На колени Наташе упал комбинезон и ботиночки, а сам Валерон истаял, отправившись на разведку. Я же мягко тронулся с места, стремясь убраться от вороновского особняка подальше. Даже находиться рядом с ним было неприятно.

– Покатаемся? – предложил я. – Или ты устала?

– Разве что морально. Знаешь, твои родственники – очень неприятные люди.

– Кто бы говорил, – рассмеялся я. – В отличие от твоего отца, мои родственники никому головы не грозят отрубать.

Внезапно началась трансляция.

– … ит, это ты нанял убийцу? Антон, ты что, идиот?

– У меня была договоренность с Фырченковым, что он купит или подменит реликвию, за что я ему заплачу. Но этот тупица оказался неспособен на такое простое действие. Кроме того, меня оскорбило, что какой-то сын певички по завещанию получил осколок реликвии, а обо мне дед даже не вспомнил.

Ага, второе нападение точно было организовано любящим родственником.

– Даже не вспомнил? Да что ты говоришь! Дед тебе завещал особняк в Святославске. Это куда дороже бесполезного куска взорвавшейся реликвии.

– Кусок реликвии – это признание статуса. Намек на то, что этот ублюдок будет следующим князем.

– Петр был рожден в законном браке, не называй его так.

– Брак, может, и законный, но мать его – женщина не нашего круга.

– Зато сам он довольно перспективный мальчик.

– Перспективный? Пф… Раскачать одно-единственное заклинание может любой дурачок. Этому придурку никто не подсказал, что развиваться надо гармонично, вот он и вбухивает все в Искру, чтобы поразить воображение зрителей. У меня – опыт, у него – показуха.

– Положим, опыт у него тоже есть. На показухе до середины зоны не доберешься. Он действительно видел восстановление реликвии.

– Как интересно…

– Подробности рассказать отказался. Заявил, что семьей меня не считает.

– Каков наглец, ma chère. Ты должна была отказать ему от дома.

– Антоша, нам надо узнать, как произошло слияние реликвии. У Куликовых восстановленная реликвия сразу настроилась на того, кому принадлежала до взрыва. А у нас? Твой дед умер. Значит, власть над реликвией получит тот, кто первый окажется рядом. И совсем необязательно это будет Воронов, понимаешь?

– О, ma chère, ты меня пугаешь. Это наша реликвия, а значит, она выберет самого достойного, как это было раньше.

Эталонный идиот, однако.

– Ты так уверен, что самый достойный?

– Если не самый, то после прореживания числа кандидатов таковым останусь.

И эталонная сволочь.

– Антоша, пообещай мне, что не вызовешь Петра на дуэль. Он мне нужен.

– Ma chère, ты мне связываешь руки, – недовольно ответил он. – Исключительно из любви к тебе я не буду пока цепляться к этому щенку. Но как только он перестанет быть тебе необходимым…

– Я тебе сразу про это сообщу.

– Тогда я, пожалуй, пойду, ma chère, не буду больше тебя отвлекать.

Они обменялись стандартными прощальными фразами. Конец последней я не услышал, потому что трансляция закончилась.

– Кажется, ты поторопился с утверждением, что твои родственники за головами не охотятся, – с явной насмешкой сказала Наташа. – Антон не отстанет.

– Да, я тоже обратил внимание, что он пообещал всего лишь не вызывать на дуэль. Доставать неприятеля можно множеством других способов. Ладно, прорвемся.

– Слышали? – спросил проявившийся Валерон и ткнулся Наташе в руку – мол, давай надевай на меня комбинезон. – Эта пара на нас точно злоумышляет.

– Будем разорять?

– Конечно, будем, – согласился Валерон. – Только делать это нужно осторожно. Так, чтобы на тебя не подумали и у тебя чужих вещей не нашли.

– Кстати, что это за история с жемчугом? – вспомнила Наташа.

– Наташ, честное слово, я его купил, а не выиграл в карты.

– А что-то еще ты выиграл, чтобы это не стало для меня неожиданностью, если вдруг это опознают?

Я не отвлекался от дороги, потому что не знал, насколько сильна моя супруга в определении правды по лицу и выражению глаз. Впрочем, я врать не собирался. Так, немножко недоговорю, чтобы не расстраивать.

– Дом и немного денег. Вместе с жемчужным гарнитуром купил бриллиантовый браслет, потом отдам. Происхождение его не знаю, если честно. Опознание Антошей для меня стало неожиданностью, хотя он мог и соврать. – Я поймал восхищенный взгляд Валерона – мол, это надо же так словами играть. – А, еще из сейфа Воробьева два набора тоже тебе отдам, остальное там было очень безвкусное, мне в работу пойдет. Но если хочешь, могу показать все. Вдруг что понравится. Это тоже честное приобретение, потому что в договоре покупки был пункт: «Со всем содержимым». Но опять же, насколько оно было честно приобретено самим Воробьевым, я не скажу.

– Пекарня! Пекарня! – запрыгал на Наташиных коленях Валерон, отвлекая нас от неприятного разговора.

Я подрулил к тротуару и спросил:

– Тебе столько же или меньше?

– Больше, – облизнулся Валерон. – Мне запас нужен. Перетащил – подкрепился. Перетащил – подкрепился. Чтобы за ночь как раз все перетаскать.

– Успеешь?

– Должен. Гриша сказал, завтра утром будут выдвигаться. Он уже с кем-то договорился. Так что желательно все до завтра вытащить.

– Ты не перенапряжешься?

– Самое тяжелое я уже перенес. И помногу брать не буду.

Я посмотрел в его честные глаза и сразу припомнил астафьевские захоронки.

– И ничего постороннего чтобы не тащил. Только то, что уже есть в доме.

– За кого ты меня принимаешь? – оскорбился Валерон. – Короче, оставишь пакеты в гараже, я с ними до утра разберусь. Никто ничего не заметит.

В результате пакеты с пирожками пришлось заносить в два захода. Пахли они одуряюще, но мы с Наташей решили не объедать бедного Валерона. Тем более что нас должны были покормить дома. Заодно и проверим, насколько хороша кухарка.

Пока нас не было, горничная, сходившая на рынок, купила не только продукты, но и воз дров, которые Савелий вовсю колол при нашем появлении. Пришлось посигналить, чтобы он нас заметил и открыл ворота.