Текст книги "Отход (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

Одна реликвия восстановлена, и из контролируемой ею княжества ушла зона. Изменило ли это что-то для Пети? Разве что только ухудшило положение. Печать не снялась, а из княжества пришлось срочно убегать, потому что князь Куликов не намерен спускать похищение самого ценного княжеского актива.

Отход

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Навыки Петра на конец четвертого тома

Отход

Глава 1

Реликвия увеличивалась в размерах, и свет, ею испускаемый, стал настолько ярким, что я вынужденно отвернулся. Но чувствовать волны очищающей энергии продолжал. Они напоминали те, что отправлял на свою паству отец Тихон во время молебнов, только эти были куда сильнее и пронизывающе. Казалось, от них не укроется ни частичка зловредной зоны. Твари, которые не успели удрать, сгорали прямо на глазах, оставляя после себя кучки пепла и кристаллы. Волны расходились все дальше и дальше и наверняка уже вышли за пределы города, при этом свет от реликвии ничуть не уменьшался и все так же ослеплял. Будет ли он еще обжигать?

Я протянул руку, чтобы коснуться и удовлетворить собственный интерес, и услышал испуганное:

– Не трогай!

Я остановил движение буквально в паре сантиметров от реликвии.

– Почему, Наталья Васильевна?

Внезапно она резанула себя по руке вытащенным из ножен кинжалом и приложила руку к огромному кристаллу. Тот благодарно мигнул, впитывая немаленькую дополнительную порцию крови, но это были все изменения.

По ее изменившемуся в отчаянии лицу стало понятно: девушка рассчитывала на другое.

– Не получилось? – с легкой насмешкой уточнил я. – Хотели княгиней стать, Наталья Васильевна?

– Какая жалость, Петр Аркадьевич, – саркастически сказала она, – что вы не сможете об этом никому рассказать из-за клятвы.

Я даже удивился, что оказался прав. Значит кровью можно привязать реликвию к себе? Стоит запомнить.

– И чем вам так не угодил собственный батюшка, что вы княжеское кресло захотели выпихнуть из-под его задницы?

– Приберегите ваш лексикон, Петр Аркадьевич, для артельщиков.

– Какой поступок, такой и лексикон, Наталья Васильевна, – отрезал я. – Интриги против собственного отца – не слишком благородное занятие.

– Да что бы вы понимали, Петр Аркадьевич! – возмутилась она. – Я вовсе не против отца выступаю. Я не хочу всю жизнь быть привязанной к Маш… Марии Васильевне, понимаете?

– С чего вдруг вы к ней будете привязаны, Наталья Васильевна?

– С того, Петр Аркадьевич, что мне теперь грозит клятва верности на реликвии. – Она с ненавистью посмотрела на кристалл и даже стукнула его раненой рукой, порез на которой уже затянулся – видно, хорошая регенерация. Кристалл даже не покачнулся, висел так, словно был закреплен на постаменте. – Я надеялась, что у меня появится возможность договориться.

– Почему вы не можете отказаться от клятвы, Наталья Васильевна?

– Потому что в противном случае не получу вообще ничего. Отец сказал, что лишит меня приданого, – она с вызовом на меня посмотрела. – Да и без этого рычагов давления на меня хватает.

Я чуть было не заржал и не предложил пойти работать самой, благо какое-никакое образование Наталья Васильевна получала, но все же вспомнил, что это общество слишком консервативно и девушка переживает не просто так – для нее это все равно что падение с вершины в грязь. Да, Куликовы сейчас нищие, но их нищете позавидуют многие. Да и кем она могла пойти работать с незаконченным гимназическим образованием? Разве что учительницей в церковно-приходскую школу. И то если Куликов отпустит. А он не отпустит, и рычагов давления у него достаточно.

– Он наверняка так не сделает. Вы его дочь, Наталья Васильевна. Он о вас заботится.

– Заботится, как же, – она зло фыркнула. – Если о ком заботятся, так о сестре. Ей – новую одежду и всестороннее магическое образование. Все мелкие кристаллы идут ей. Да что там кристаллы, даже новую одежду шьют только ей, а я донашиваю то, из чего Машка выросла или что ей надоело.

Валерон сидел рядом, не пропуская ни слова из откровений Натальи Васильевны, хотя мог бы догадаться собрать кристаллы хотя бы на площади, где их уже прилично валялось. Теперь же, прежде чем выдавать ему поручение, следовало завершить разговор с княжной.

– Насколько я понимаю, развитие прорицателя очень дорого.

– Очень, – подтвердила она. – Сто больших кристаллов на один уровень. Ни один другой навык не требует такого вложения. Поэтому родители и решили, что я останусь при сестре. Но черт возьми, я не хочу быть приложением к ней. Не хочу быть только прорицателем.

– А что вам мешает взять еще один навык? – удивился я. – Вам же дают много больших кристаллов. Неужели среди них нет ничего достойного, Наталья Васильевна?

– Один раз я взяла сродство к Огню, Петр Аркадьевич. После этого не смогла сидеть целую неделю. Вам сказать почему?

– Неужели вас выпороли? – не поверил я.

– Именно так, Петр Аркадьевич. Целителям было запрещено мной заниматься, заживало все само. Все заклинания, что я выучила из этой стихии, я учила по учебникам сестры, которые мне приходилось тайком у нее брать. И отрабатывала я самостоятельно. Ни одного маленького кристалла мне ни разу не давали. На меня всем было наплевать.

– В зону вас водили, Наталья Васильевна, – возразил я.

– Потому что я сказала, что у меня было видение, что это мне понадобится, – она рассмеялась. – Это и умение владеть оружием. Да, Козырев лично со мной занимался и занимается. Но своего оружия у меня нет, эти клинки не мои. Я их взяла тайком в оружейной отца. Так что вор здесь не только вы, Петр Аркадьевич.

– Я вор? – возмутился я. – С чего вы взяли?

– С реликвии, Петр Аркадьевич. И если вы хотите сказать, что у вас в руках она появилась не потому, что вы украли осколки, то соврете. И будете еще и лгуном.

Она с вызовом на меня посмотрела.

– Кража – это присвоение чужого имущества, у меня в мыслях никогда не было желания присваивать себе чужие реликвии.

– Поэтому я и не сказала Козыреву, кто стоит за похищением осколков, – ответила она. – Потому что вы брали не для себя. Как выяснилось, восстановленная реликвия признает того же князя, которого признавала до разрушения. Так что я понять не могу, зачем я должна была здесь оказаться.

– Видение, Наталья Васильевна? – заинтересовался я.

– Видение, Петр Аркадьевич, из которого я поняла, что что-то здесь изменит мою жизнь. И я очень надеюсь, что это не вы.

– Признаться, я тоже на это надеюсь, – не удержался я, ответив любезностью на любезность. – Наталья Васильевна, оглядитесь. Здесь кристаллов столько, что хватит вам на развитие любой специализации.

– Отец проверит, и если увидит, что я влила большой кристалл в любой навык, то… – Она поежилась и обняла себя за плечи. – То у меня будут очень большие неприятности. Вы даже не представляете какие.

Странное дело, девушка, не задумавшись, рванула вглубь зоны, куда не всякие артельщики доходят, но родного отца она боится больше тварей.

– А ваша матушка, Наталья Васильевна, не может повлиять на вашего отца?

– Она больше любит Машку. Я не такая красивая, как сестра. Моими магическими навыками нельзя гордиться, потому что о них никто не должен знать, – почти равнодушно ответила она. – Что же вы стоите? Собирайте кристаллы, пока есть возможность. Я к ним даже прикасаться не буду.

Она направилась к особняку.

– А реликвия, Наталья Васильевна?

Она обернулась.

– Пока поблизости есть твари, она будет их выжигать. Думаю, к тому времени, когда здесь появится папа, реликвия еще будет висеть в воздухе.

– А он появится?

– Конечно, он же чувствует реликвию. И даже если бы не чувствовал, изменение зоны заставит его выдвинуться сюда.

Она выглядела совершенно потухшей, наверняка вспомнила о клятве верности, которую ей нужно будет принести княжеству и от которой теперь при работающей реликвии не открутиться. Я даже виноватым себя почувствовал, что приблизил.

– Знаете, Наталья Васильевна, а я бы на вашем месте все-таки собрал бы как можно больше кристаллов, а потом дал деру от любящей семейки, – предложил я. – Здесь можно собрать на очень хорошую сумму, достаточную и для собственного развития, и для жизни. Взять с большого кристалла что-нибудь типа артефакторики или алхимии, получить профессию и не зависеть от родителей.

– Петр Аркадьевич, вы меня считаете совсем наивной? Меня найдут сразу – отец не поскупится на поиски. Я – лицо зависимое от семьи.

Она отвернулась и загремела ключами. Дверь долго не хотела отпираться – то ли ключи не подбирались нужные, то ли все внутри уже заржавело и не работало. А может, и руки дрожали: чувства внутри этой девушки бушевали нешуточные. Предложить свою помощь я не успел, дверь распахнулась, и княжна скрылась в родовом особняке. Был ли он ей домом в том смысле, который вкладывают в это слово, когда говорят: «Дом, милый дом»? Думаю, нет.

– Понял, что я был прав? – неожиданно тявкнул Валерон. – Плевать в нее надо было сразу, как я предложил.

– С чего бы? – удивился я. – Она меня не выдала, а я ее убью. Это вообще нормальное предложение?

– Она после клятвы уже не сможет про это не рассказать, потому что ты сейчас выступаешь против княжества, – тоном, каким объясняют что-то неразумным детям или идиотам, сказал Валерон. – Про осколки она промолчала, потому что в ее видениях это было к благу княжества. А вот отъем двух миллионов – точно не к благу. Никто не выигрывает, когда у него принудительно изымают такую сумму. Тем более что ее пока еще нет. Так что плюнуть в нее – самое правильное. Примут за нападение твари из зоны.

– Ты забыл упомянуть очень важную вещь: у других князей тоже может быть ручной предсказатель, поэтому рано или поздно мое участие все равно выплывет. А иметь на своей стороне лояльного предсказателя было бы очень полезно.

– На своей стороне этого конкретного предсказателя ты будешь иметь только в одном случае – если женишься, – недовольно сказал Валерон. – И то если это случится до клятвы верности княжеству и брак будет закреплен магическим ритуалом.

В этом мире существовали несколько равноправных способов вступить в законный брак: для людей, не обладающих магией, – церковный и гражданский с записью в городской конторе, а для магов к этому прибавлялся еще и вариант связывания через магию. Все это Петина память вывалила на меня очень быстро.

– Но вообще, – внезапно оживился Валерон, – я бы сказал, что это хороший актив и нам пригодится. Вопрос – нужна ли тебе такая супруга в принципе.

– В принципе супруга пока не нужна, в отличие от предсказателя. Но поскольку Куликова сама не горит желанием вступать в брак, потом ее можно будет легко уговорить на развод. При этом в семье она останется – магический брак это предполагает, а если мы ей поможем развиться, то получим хорошего специалиста уже в нашем княжестве. И благодарного нам.

Она девушка упорная, я бы даже сказал – упертая, а значит, своих целей добьется, если ей их правильно поставить и убедить, что эти цели – ее.

– Куликов взбесится. Не для того они предсказателя растили, чтобы отдавать его на сторону.

– В этом-то самый цимес. Не просто лишить его предсказателя, а сделать так, чтобы он работал на другого.

– Осталась самая малость, – ехидно тявкнул Валерон. – Узнать, согласна ли Наталья Васильевна на брак в принципе, и на фиктивный в частности. По последнему пункту у меня сомнения.

– С чего вдруг? Она вполне определенно сказала, что не рассматривает меня в качестве супруга.

– Петь, ты иной раз таким тупым бываешь, – покровительственно бросил Валерон и если не похлопал меня по плечу лапой, то лишь потому, что слишком далеко было тянуться. – Она тебя не выдала своей семье. Стала бы она этим морочиться, если бы ты ей был реально неприятен?

– Если это пошло на пользу княжеству – почему нет?

– Ну-ну. Так что будешь делать, если она внезапно откажет в разводе?

Я ненадолго задумался.

– Не стоит сразу обвинять человека в том, о чем у него даже мыслей не было. Мне кажется, она слово будет держать.

– Кстати, если ей добыть сродство к целительству…

– В смысле сродство к целительству? – перебил я Валерона. – Разве за это не отвечают заклинания Природы?

– Не совсем. Нормальный целитель – целитель со сродством именно к целительству, там есть свои специфические заклинания. Вспомни хотя бы, как тебя вытаскивал Бочаров после принятия второго сродства к Огню, и подумай, смог бы он сделать это обычным исцелением. Целителей, вообще-то, учат так же, как и артефакторов. И если бы все ограничивалось несколькими заклинаниями из раздела Природы, они бы не ценились так высоко. Так я к чему. Среди целителей со сродством не бывает некрасивых.

Вспомнилось бытовавшее в моем мире поверье, что любимые дети всегда красивые. Возможно, это поверье имело под собой какие-то основания, а в данном случае еще и наложилось на магическую составляющую самого мира.

– И где мы его добудем? – скептически уточнил я. – Оно же наверняка только летом и с растительных монстров падает?

– Узнать надо, – заявил Валерон. – Так. Я ставлю метку на нашем доме и перемещаюсь за Митей. А ты включай отопление и все такое. Подумать у тебя времени хватает. Решать будем потом, вечером.

Зачем за Митей, я даже спрашивать не стал: Валерон всегда найдет, на кого переложить неприятную работу. А собирание кристаллов будет работой точно неприятной и монотонной. Эти монстры не считались убитыми мной, поэтому хоть кристаллов было много, но разбросаны они были по одному-два на большой площади.

Валерон испарился. Я глянул на княжеский особняк, но решил разговор пока отложить и глянуть, что же мне досталось, а заодно и снегоход к дому отгоню. Хотя, как вспоминаю попытку Куликовых меня развести на противостояние с Вороновыми, так идея увести у них самый ценный актив княжества кажется все интересней и интересней. Правда, не факт, что кусок окажется по зубам: желание прибить зарвавшегося юнца у Куликова наверняка появится. Или прибрать? Если уж Наталья Васильевна уверена в моей подходящести, по мнению родных.

Минусов в данном варианте было много, но альтернативой было только убить Куликову-младшую, что, вне всякого сомнения, Валерон проделает, ничуть не расстроившись и под лозунгом «Не наш прорицатель – мертвый прорицатель!» В случае отказа со стороны княжны проделает это даже без моего разрешения – при угрозе моей безопасности он может без него обойтись. Не заставлять, так сказать, меня мучиться сомнениями по вопросу: убить или не убить.

Дом внутри оказался дико грязным. Хорошо хоть, чехлы на мебели набросили и ковры скатали, не оставив их собирать пыль на полу. Все остальное собирало, и очень тщательно. Из магических систем были только отопительная и охранная, обе разрядившиеся в ноль.

Отопительную я запитал, а вот охранную трогать не стал: меня она не воспримет как хозяина. Нужно ставить другую, тем более что конкретно эта уже частично развалилась. У меня с собой имелись заготовки для Живой Печати. Пока ставить погожу – может, ее части выпадут из тварей, благородно разбросавших свои кристаллы по городу. Времени до приезда Куликова хватало: это я за полтора дня пригнал сюда на снегоходе, князю же придется затратить куда больше времени.

Рояль, упомянутый Валероном, действительно обнаружился в гостиной, покрытый таким слоем пыли, что в ней можно было уже устраивать грядку – некстати вспомнился вариант оформления сада, где как раз старый рояль использовался в качестве клумбы. Смотрелось это красиво. Но конкретно этот я лучше от пыли очищу.

Дом был для меня одного слишком большим, поэтому я решил очистить пару спален и столовую, чтобы было где спать и где есть. Почему пару? Вряд ли Наталья Васильевна захочет ночевать одна в пустом особняке, да еще и на голодный желудок.

Чулан с орудиями уборки я нашел быстро. После чего завис, поскольку внезапно понял, что на моем уровне подобная работа должна выполняться не мной, а если мной, то не руками, и вспомнил выбор бытовых заклинаний в справочнике Коломейко. В моем случае куда выгодней выходит делать артефакт, который будет постоянно работать, убирая пыль, чем заниматься этим самому.

Внезапно пришло в голову, что Наталья Васильевна может обладать нужными знаниями, которые захочет применить в доме, где станет хозяйкой, если примет мое предложение по уходу от отца. Что будет, если не примет, я старался не думать.

Глава 2

У бывшей калитки был звонок, но он, разумеется, не работал, потому что в княжеском доме совершенно точно больше не работало ничего. Я подошел к двери и постучал. Решил, пару минут подожду, потом войду сам. Дом огромный – моего стука княжна может даже не услышать.

Но дверь открылась тут же. Хмурая Наталья Васильевна не сказала ни слова, но общий посыл был ясен: «Чего приперся?»

– Наталья Васильевна, я хочу вам предложить договор, – начал я.

– Брачный? – криво усмехнулась она.

– В некотором роде. Я предлагаю заключить фиктивный брак. Я принимаю на себя ответственность за вас, скажем, на ближайшие пять лет, за которые вы получите любое образование на ваш выбор.

– Любое, Петр Аркадьевич? А если я захочу несколько?

– Вы что-то конкретное хотите, Наталья Васильевна?

– Да, целительство и артефакторику, – она насмешливо на меня посмотрела. – Или это для вас невозможно?

Я задумался. Если про падающее сродство к артефакторике я хотя бы слышал, то про сродство к целительству до рассказа Валерона – нет. Наверняка были целители и без сродства, но если уж готовить целителя – то экстра-класса.

– А с кого падает сродство к целительству, вы случайно не в курсе, Наталья Васильевна?

– Случайно в курсе, Петр Аркадьевич.

– Тогда выбьем.

Мне показалось, что она растерялась от моего уверенного ответа, но тем не менее продолжила быстро, почти без запинки:

– Я понимаю, зачем это нужно мне, Петр Аркадьевич, но не понимаю, зачем это нужно вам. Из жалости? Мне не нужна ваша жалость.

Судя по следам в пыли, далеко в особняк девушка не проходила, словно сделала несколько шагов и задумалась, стоит ли идти дальше и вообще туда ли она зашла. К артефактам княжна не приближалась, и в помещении было довольно холодно.

– При чем тут жалость? Я рассчитываю на вашу помощь предсказательницы. Потому что реликвия, которую мне предстоит собрать, – явно не одна. А еще – на вашу лояльность.

– То есть это плата за то, чтобы я не рассказывала о вашем участии и дальше, Петр Аркадьевич?

– Именно так, Наталья Васильевна.

– И вы уверены, что сможете обеспечить мое образование?

– Уверен, Наталья Васильевна.

– Петр Аркадьевич, моя семья будет, мягко говоря, недовольна. И это недовольство вам придется разделить со мной, если не получить на себя его большую часть. Вы уверены, что моя помощь стоит всего этого? Отец бывает очень жесток.

– Я уверен. Проблемы с вашей семьей будем решать по мере их поступления. Возможно, они вообще не захотят ссориться, если поставить их перед свершившимся фактом. Так что вы решили?

– Мне надо подумать, – выдала она. – Это слишком неожиданно и противоречит моим…

Она замялась, пытаясь подобрать слово.

– Убеждениям, Наталья Васильевна? – предположил я.

– Можно сказать и так, Петр Аркадьевич.

– А что говорит ваш дар, Наталья Васильевна?

– Он на меня саму очень редко срабатывает. Чаще – на то, что важно для большого количества людей.

– Например, на открытия искажений в Дугарске, – вспомнил я оговорку Козырева.

– Но и это срабатывает, только если я в Дугарске. В Гарашихе – намного хуже.

– Предлагаю вам заняться размышлениями в моем доме. Там так же пыльно, но зато теплее – я запустил систему отопления. Можно еще отдраить кухню и попить чая. У вас как с бытовыми заклинаниями, Наталья Васильевна?

– Никак. Родители считали, что они мне не нужны. И у сестры таких учебников не было, Петр Аркадьевич.

– Обидно. У меня есть учебник, но не было времени его изучить. Вернусь в Дугарск – первым делом сооружу пылезасасывающий артефакт.

– Справитесь, Петр Аркадьевич?

– А почему нет, Наталья Васильевна? Там ничего сложного нет в схеме. Единственное – заклинание придется учить. Пойдемте. Не уберем, так в тепле посидим.

Она кивнула и пошла на выход. Дождалась, пока выйду и я, и аккуратно закрыла замки. Замки действительно заедали, поэтому с ключом ей пришлось повозиться, но от моей помощи она отказалась.

Внутри моего дома пока теплее было на самую малость, но все-таки теплее. Поскольку даже сесть было негде, пришлось все-таки брать в чулане ведро, тряпки и для начала оттирать табуретку на кухне, чтобы было куда посадить гостью.

После этого я решил заняться самой кухней. И даже не столько потому, что не хотелось сидеть в грязи, сколько для избежания чувства неловкости, которое все же возникло. Воды в доме не было, хотя краны имелись, приходилось ходить за снегом и топить Жаром. Это тоже поднимало температуру, так что вскоре комбинезон я снял, но натянул свитер.

Наталья Васильевна недолго сидела, сложа ручки. Пошерудила в той же кладовке, заменила куртку на жилетку, пыль из которой выбила на улице. Отмывала она неумело, но старательно. Воду пришлось греть и ей, что меня скорее радовало – и уберется быстрее, и Жар прокачается.

Пока отмывали кухню, в доме потеплело уже значительно, хотя все равно он казался нежилым, и запах стоял присущий именно долго пустующему жилью – затхлости.

Поэтому плиту я растопил не столько для приготовления чая – это можно было сделать и в маленьком котелке, – сколько чтобы хоть немного разбавить этот запах.

– Вы так весь дом будете отдраивать, Петр Аркадьевич? – внезапно спросила княжна.

– Я думал еще две спальни, но сейчас вряд ли способен на столь выдающийся подвиг. Сюда надо именно артефакт для втягивания пыли или бригаду уборщиц. А кухня здесь большая – два спальника влезут.

– Петр Аркадьевич, а вы осознаете, что в случае моего согласия мой отец развяжет с вами войну? – внезапно спросила она. – У него много возможностей.

Похоже, она почти решилась, но боится теперь за меня.

– У меня тоже много возможностей. Если решу не доводить до крайностей, то всегда можно уехать в другое княжество.

– А два дома? Этот и в Дугарске?

– У меня, Наталья Васильевна, собственности в куликовском княжестве больше. Было. Я все продал другому человеку, на которого вашему отцу будет очень сложно наехать. Меня не пугает противостояние с вашим отцом, тем более что я почти решил отсюда уезжать. Потому что действия людей вашего отца наводят на мысли, что единственное, что ими движет – жажда наживы.

Она возмущенно вскинулась.

– Не надо так говорить. Вы не знаете нашей ситуации, Петр Аркадьевич. До того как взорвалась реликвия, все было совсем иначе.

– А почему она взорвалась, Наталья Васильевна? – решил я сразу выяснить информацию для божка, с которым придется встретиться хотя бы для того, чтобы высказать свое фи.

– Я не знаю.

– В семье на эту тему не говорили?

– Говорили, но без подробностей. Отец считает диверсией.

Чайник, найденный здесь же, закипел, но эту воду я вылил в раковину и залил новую, в этот раз из своих запасов.

– Он кого-то подозревает?

– Я ничего такого не слышала. Оставшиеся без реликвии князья как-то собирались, но так и не выяснили причину. Реликвию невозможно поцарапать ни усиленным оружием, ни магией – и внезапно она разваливается на множество осколков.

Значит, в дело вмешался божок с другой стороны. Оставит ли он без внимания уход зоны из княжества? Вряд ли. А значит, о моей причастности никто не должен знать. Забавно, но побег с Куликовой-младшей и брак с ней прекрасно это замаскирует. На меня подумают в последнюю очередь. Решат – захотел примазаться к поднимающейся из забвения семье.

Хотя снегоход оставляет заметные следы на снегу.

– И никаких идей не выдвигалось, почему так могло случиться?

– Если и выдвигалось, отец мне не рассказывал. – Внезапно она в ужасе отшатнулась от окна. – Там тварь! С реликвией что-то случилось!

Я рванул к окну, но увидел только Митю и жалобно смотрящего на меня Валерона, притворяющегося совершенно замерзшим – еще бы, комбинезончик без посторонней помощи он мог только снять, а вот надевать его на помощника следовало уже мне. Реликвию из этого окна видно не было, но судя по заметным на снегу всполохам, с ней было все в порядке.

– Это мой металлический паук дал знать, что он появился. Сейчас впущу.

Я махнул рукой и поторопился к входной двери. Стоило открыть, как в холл сразу же ворвался Валерон и возмущенно тявкнул:

– Вот так вот, появилась девица на горизонте, и ты уже забыл о верных помощниках, пусть замерзают.

– Положим, вы оба не можете замерзнуть, – напомнил я.

– Я очень даже страдаю от холода, а Митя на холоде медленней двигается.

– Неправда, – возразил Митя. – С новым двигателем у меня идет внутренний разогрев.

– Ты теряешь лишнюю энергию на холоде, – вывернулся Валерон. – Обогреваешь пространство за собственный счет. Это плохо.

– Что поделать, – философски сказал Митя. – Хорошо это или плохо – решать Петру.

– Мы чего пришли. В городе кристаллов больше нет, – заявил Валерон. – Прочесали все, что можно. Возможно, что-то где-то лежит под снегом, но Митиного нагревания не хватит, чтобы его растопить. Предлагаю выдвигаться до следующего селения.

– Оттуда твари могли вовремя слинять. Это здесь реликвия оказалась слишком близко. А там, пока волна дошла, они уже десять раз успели переместиться.

Валерон задумчиво почесал лапой за ухом.

– Не подумал, – признал он. – Остаются те, кто привязаны к месту. Нужно проверить там, где потерялся сугробень, помнишь?

– Еще бы не помнить.

– Но это я сделаю утром после хорошего сна и плотного завтрака. И желательно это делать в чистом помещении. Я смотрю, ты здесь даже не попытался убрать.

– Попытался, но только на кухне. Слишком много времени уходит. Сюда артефакт нужен, схема которого есть в купленном у Коломейко справочнике по бытовым заклинаниям вместе с нужным заклинанием.

– Ладно, сбегаю, – решил Валерон. – Но последний раз.

Он намерился сразу слинять, еле успел крикнуть:

– Стой!

– Что еще? – недовольно повернулся он.

– Попроси Прохорова глянуть схему и вложить нужные материалы. У меня есть только для Живой Печати, а сейчас просто так не выйдешь и не набьешь. Подозреваю, что к старой границе надо будет идти за новыми тварями.

– Понял, – коротко тявкнул Валерон и испарился.

А мы с Митей пошли на кухню. Пока меня там не было, Наталья Васильевна вернула безрукавку в чулан и сняла меховые штаны, потому что в доме стало по-настоящему тепло. Я тоже снял свитер, потому что в нем уже было жарковато.

– Знакомьтесь, Наталья Васильевна, это Митя.

Митя подошел к княжне и осторожно протянул манипулятор, второй справа – первый-то был с лезвием. Наталья Васильевна его так же осторожно пожала и сказала:

– Очень приятно познакомиться.

Чайник на плите испускал из носика уверенную струйку пара, я достал котелок, насыпал в него травяной смеси для отвара и залил кипятком.

– Вы теперь будете моей хозяйкой? – неожиданно спросил Митя.

– Я еще не решила, – смущенно ответила девушка и покосилась на меня.

– Нужно соглашаться, – серьезно заявил Митя. – Потому что иначе он в вас плюнет.

– Петр Аркадьевич в меня плюнет? – удивилась она. – Он так плохо воспитан?

– Нет, Петр не плюется. Валерон плюнет. А он всегда выполняет обещанное. Не надо, чтобы он плевался. Павел Валентинович говорит, что это неприлично.

– Павел Валентинович? – Она наморщила лоб. – Кто это?

– Учитель для Гриши. Петру учитель не нужен, он и без того знает много. А Грише приходится учиться. Я тоже учусь. Это интересно. Читать научился.

– Читать? – удивилась она.

– Павел Валентинович говорит, что я умный и любознательный.

– Он совершенно прав.

– Поэтому вам надо соглашаться. Я не хочу, чтобы в вас плевали. Это некрасиво.

– Я тоже некрасивая, – неожиданно сказала она.

– Нет, вы красивая. Гриша говорит, что не бывает некрасивых женщин…

– Бывают женщины, которые не умеют себя подать, – прервал я его.

Потому что продолжение фразы про нехватку водки настроение единственной даме в нашей компании не поднимет. И дернул же меня черт как-то в присутствии Прохорова это ляпнуть, теперь уже он вставляет это к месту и не к месту.

– Гриша немного не так говорил, – дипломатично заметил Митя.

– Гриша не всегда говорит правильно.

– Он старается. Павел Валентинович говорит, что у него хороший прогресс.

Митя болтал и болтал, как будто внезапно получил плюс к болтливости. Обычно он с посторонними куда менее разговорчив. Но, видно, Валерон уже успел ему внушить, что эта девушка либо своя, либо труп, так что паук не переживал, что скажет что-то лишнее, а просто наслаждался беседой. Не прервался он и тогда, когда я разлил в две кружки отвар и протянул одну княжне.

Идиллию прервал появившийся Валерон.

– Все доставил. Гриша меня уверил, что нужное все есть, – гордо сказал он. – Где выплевывать?

– Ваша собачка, Петр Аркадьевич, потрясающе умеет прятаться. Только что ее не было ни видно, ни слышно – и вот она уже здесь и громко лает.

Валерон, не терпевший, когда его называли собачкой, посмотрел на нее так, как будто уже прикидывал, как лучше плюнуть, чтобы не пострадала кухня.

– Мне нужно какое-то чистое место. И, похоже, пока единственное чистое – это кухня, поэтому я отгорожу половину стола для работы. Артефакт должен быть простым, сделаю быстро.

– Я могу пройтись по дому, Петр Аркадьевич? – спросила княжна. – Чтобы не мешать? Или это будет не совсем прилично?

– Почему нет, Наталья Васильевна? Разве что в доме пока очень грязно.

Грязи она не испугалась, пошла осматриваться, Митя засеменил за ней, продолжая беседу, а Валерон сразу тявкнул:

– Спросил?

– Спросил.

– Чего решила?

– Думает.

– Пусть думает быстрее, а то потом в случае чего на тварей уже не свалишь. – Он выплюнул книжку и контейнер. – Григорий сказал, все здесь. Но что ты с первым уровнем Вихря сделаешь? Правильно. Ничего.

– Мы его кристаллами поднимем, – в шутку предложил я.

– Под это дело не дам, – насупился Валерон. – Мусорный навык, так будешь прокачивать. Ты, кстати, незаметность отключил?

– Давно.

Внезапно оказалось, что заклинание вихря я с кого-то не только успел цепануть, но и поднять до третьего уровня. Это, конечно, тоже ни о чем, но все же не надо учить. Схема же действительно оказалась простейшей и собиралась… Не за пять минут, разумеется, но за полчаса полноценный артефакт вышел. Одна беда – низкоуровневый.

Но я все равно пристроил его на ведро, в которое будет собираться пыль, и отнес для начала в гостиную, где ведро медленно и печально принялось наполняться. Может, и хорошо, что навык низкоуровневый? А то как завалило бы сразу с верхом – не успевали бы ведра менять. В гостиной нашлась и Наталья Васильевна, сметающая пыль с картины на стене. Честно говоря, картина там была, прямо скажем, не представляющая художественной ценности. А еще очень и очень запыленная, поэтому время от времени девушка чихала. Я решил не отвлекать от столь важного занятия и пошел делать второй артефакт.