Текст книги "Отход (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Его я поставил в самую маленькую спальню: был шанс, что она до ночи отчистится от пыли, хотя и небольшой. Все же более-менее приличный эффект будет на уровне начиная с десятого, но до такого я в принципе не докачаю. Хотя можно и попробовать.

Мы с Валероном вышли на улицу, где я сначала вызывал Снег, который у меня уже оказался пятого уровня, а потом – Вихрь, и смотрел, насколько эффективно заметаются следы. Пока выходило, что без природного вмешательства моими умениями следы не заметешь, но Вихрь удалось поднять до четвертого уровня, после чего я вернулся в дом и заменил заклинания в обоих артефактах.

Заодно и ведро в гостиной заменил, потому оно заполнилось почти на треть. Собранную пыль я просто отнес на улицу и высыпал за домом, затем воздействовал на нее Вихрем, который кучку моментально разнес по снегу. Поскольку там уже наблюдался прах от тварей, пыль с ним прекрасно перемешалась. Можно сказать, превратилась в единое целое.

– Петь, все нужно решить до появления здесь Куликова, – тявкнул Валерон. – Либо она с нами, либо мы не знаем, где она. Сюда довезли, и все. А ты на нее дефицитный хворост тратишь. Лучше бы вино взял – оно и надежнее, и его больше.

– Откуда у меня вино?

– Погреб же здесь, – вытаращился на меня Валерон. – Там вина этого – хоть залейся. И бутылки есть, и бочки. Можно выпить на радостях или за упокой.

Он вильнул хвостом, то ли от самой идеи выпить, то ли от того, что это будет за упокой.

– Какой ты кровожадный, – не удержался я.

– Я не кровожадный, – оскорбился Валерон. – В отличие от тебя, я помню, сколько существ от тебя зависит. А на другой чашке весов – всего одно существо. Выбор очевиден. Но ты не переживай: Митя ее уговорит. Я дал ему точные инструкции.

Глава 3

Очистка дома шла медленно и печально, пока я не сообразил, что если не взять качеством, можно взять количеством, и наделал всасывающих пыль артефактов на все материалы, которые передал Прохоров. Ведер не хватило, пришлось использовать все более-менее подходящее, зато слой пыли стал уходить куда быстрее, и к ночи дом прекратил походить на бомжатник. Нет, он не заблестел, и запах затхлости никуда не делся, но выглядеть стал уже так, что в нем не стыдно будет принимать гостей. Если, конечно, убрать со стен картины.

Не знаю, как удалось втюхать это купцу Воробьеву под видом живописи, но это наверняка была самая провальная сделка в жизни купца. Если только рисовал не сам он или не кто-то из его близких. Все картины, выполненные в едином стиле (если такое определение подходило для увиденной мной мазни), перекочевали в чулан, благо там после выноса ведер появилось пустое пространство.

– Так лучше, – согласилась княжна. – Но все равно, Петр Аркадьевич, дом какой-то нежилой.

– Он и есть нежилой. Он десять лет провел пустым в зоне. Что-то здесь наверняка разложилось.

Например, обивка на диване. Она выглядела целой, но стоило на нее сесть, как она тут же лопнула, заодно высвободив из диванного нутра пружины, обвязка которых тоже сгнила. Пружины оказались довольно-таки острыми, что я прочувствовал собственной задницей аккурат перед тем, как подскочить с неудачного сиденья.

– Кажется, гостей здесь будет принимать нельзя.

– Мне здесь вообще не нравится, – призналась княжна. – Даже после того, как вы убрали эти ужасные картины, здесь все как-то… – она помахала рукой в воздухе. – Как-то вульгарно.

– Не думаю, что мы здесь задержимся, Наталья Васильевна. В нашем доме вы будете вольны устраивать все, как вам заблагорассудится.

– В нашем, Петр Аркадьевич? – уцепилась за мои слова княжна.

– Если вы примете мое предложение.

– Я отвечу завтра утром.

– Хотите призвать свой дар?

– Да, – она прямо посмотрела на меня. – Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я хочу понять, насколько высока вероятность того, что мой отец вас убьет, Петр Аркадьевич.

– Она практически стремится к нулю. Я из другой княжеской семьи, и это дает дополнительную защиту.

А еще у меня были возможности, о которых посторонние не знали. Решивших напасть на меня ждет очень неприятный сюрприз, возможно даже смертельный.

– Не всегда, Петр Аркадьевич, не всегда, – княжна сказала это как-то так, что я сразу вспомнил смерть Верховцева. – Могу я взять ваш спальник? Боюсь, что то, что сейчас лежит на кроватях, годится только на выброс.

– Разумеется, Наталья Васильевна. Сейчас я принесу.

Я захватил спальник, а заодно набил снегом кувшин. Снег я сразу же топил Жаром, поэтому кувшин занес в дом на три четверти полным.

– Вода для умывания, – сообщил я. – Пить не рекомендую. Вода для питья на кухне.

– Благодарю вас, Петр Аркадьевич. Спокойной ночи.

– И вам спокойной ночи, Наталья Васильевна.

Она ушла в выбранную комнату, но вряд ли собиралась немедленно ложиться спать. Валерон предложил запустить к ней Митю под предлогом охраны, но на деле – для дальнейшего убеждения, если уж железный паук до сих не сумел справиться с этим днем. Но я отказался, потому как такими действиями только передавить можно. Поэтому я решил переключить интерес Валерона на другое.

– Обратил внимание, что одна комната в доме заперта и ключа нам от нее не выдали?

– Безобразие! – сразу возмутился он. – Наверняка самая важная комната.

– Кабинет.

– Точно. А в кабинете есть сейф. А еще ты давно Поиск тайников не использовал.

– Для начала нужно вскрыть замок.

– Можно я в него плюну? – с надеждой спросил Валерон.

– Нельзя. Если так хочется плеваться, иди к княжескому особняку.

– Но я же не просто так хочу плюнуть, а по делу, – возмутился помощник. – Это самый быстрый способ открыть дверь.

– Она при этом испортится, – заметил Митя. – А еще может загореться. Лучше я аккуратно вырублю замок.

– А от этого дверь не испортится? – фыркнул Валерон. – Петь, скажи ему, что мой способ лучше.

– Лучше всего мой способ, – возразил я. – Ваши оба имуществоразрушительные.

Стояли мы уже у закрытой двери. Пылесборочный артефакт я поставил перед ней, и он активно высасывал оттуда пыль, так что войду в относительно чистую комнату. Но сначала, конечно, туда нужно войти. Из кармана я извлек проволоку из металла механизмусов. Выгнул я ее заранее, теперь осталось только использовать по назначению.

Замок на двери был простейшим, поэтому затратил на его вскрытие я минут пятнадцать, и то потому, что был несколько неуклюж и пару раз проволока срывалась. Наконец удалось провернуть запорный механизм, дверь распахнулась, а я заполучил новый навык: Мастер по вскрытию замков. Думаю, в пару с Поиском тайников он окажется очень и очень полезным.

Посреди кабинета купца стоял солидный стол красного дерева, в одном углу толстостенный сейф, а в другом – кадка с засохшей пальмой. На стене за столом висел не менее солидный портрет, наверняка бывшего хозяина кабинета. В этот раз исполненный рукой достойного художника – даже характер купчины угадывался по хитрому блеску глаз. Или это так отсвечивал мой Шар Света?

Поиск тайников я первым делом проверил на портрете, когда Валерон устремился к сейфу. И в верхнем левом углу портрета навык сработал, добавив мне сразу уровень, чем увеличил радиус поиска. Портрет я снял и уставился на совершенно ровную стену, покрытую изукрашенными пышными розами обоями. На первый взгляд, никаких тайников здесь быть не могло, или же он появился задолго до Воробьева. Но сам облик дома снаружи прекрасно сочетался с наполнением внутри, поэтому я заподозрил, что дом владельца не менял, а значит, тайник был создан нынешним собственником. При более тщательном рассмотрении я все же обнаружил границы панели, которые шли неровно, вписываясь в рисунок обоев. Оставалось понять, как это дело открывается.

Я добавил еще два Шара Света и принялся еще внимательней разглядывать обои в этом месте. Обнаружил три едва заметные потертости, нажал их сначала вместе, и потом принялся перебирать комбинации, нажимая в разной последовательности и чередуя двойное нажатие с одинарным. На одном из вариантов раздался щелчок, и из стены чуть-чуть выдвинулся ящик. Довольно глубокий ящик.

– Что там? – подпрыгнул от возбуждения Валерон. – Сокровища?

– Бумаги, – ответил я. – Причем не те, которые денежные купюры.

– Иные бумаги подороже денежных купюр самого высокого достоинства будут.

– Так-то да, но они, во-первых, десятилетней давности, а во-вторых, наверняка связаны либо с политикой, либо с торговыми делами.

– Отчиму отдашь, – тявкнул Валерон, напрочь потеряв интерес к тайнику, поскольку там не оказалось не только денег, но и самого завалящего кристалла.

Бумаги я коротко просмотрел, убедился, что не понимаю, зачем их нужно было прятать, и решил, что они полежат в Валероне до встречи с отчимом.

Прошелся по всему кабинету Поиском тайников, но больше ничего не нашлось. Стол, несмотря на свою массивность, оказался почти пустым, разве что в верхнем ящике нашлись деньги, скорее всего на текущие расходы, а в нижнем – фляжка с чем-то спиртным. Если что и было ценным, то находилось оно в сейфе, который был закрыт на два замка, а ключей от них у меня, разумеется, не было. Кроме замков, здесь наверняка были еще и охранные заклинания – сейфы этой модели я знал, и в них механическая защита идет в паре с магической. Одна из самых надежных систем. У отчима такая же, а он знает толк в подобных вещах. Но конкретно на этом сейфе накопитель, отвечающий за магическую защиту, разрядился настолько давно, что уже даже невозможно было определить, какие именно заклинания использовались.

С замками же пришлось повозиться подольше, чем с тем, что на двери, но примерно через час они все-таки сдались, и дверка сейфа приглашающе распахнулась. И вот там нашлись и деньги, и кристаллы, и драгоценности. Последние были, по большей части, столь же аляповатыми, как и сам купеческий дом. Но очень дорогими. Исключение составляли два комплекта: один с жемчугом в серебре и один бриллиантовый в платине. Их я отложил, а остальное решил использовать в артефакторике как материалы – туда иной раз уходило драгоценных металлов больше, чем ингредиентов из зоны. Я пока ни одну такую схему не претворял в жизнь, но если придется – запас уже имелся.

Сортировка украшений навела на размышление о том, что, если княжна завтра согласится на мое предложение, неплохо было бы подарить ей кольцо. Но те, что здесь валялись, были слишком вульгарными даже на мой вкус, и появилось желание создать что-то самому, тем более что у меня есть материал и есть инструменты. А еще я могу использовать магию.

Но перед тем как спуститься в кухню, где у меня уже было, можно сказать, рабочее место артефактора, я потренировал Мастера по вскрытию замков, закрыв сейф, и прошелся по всему дому, подняв Поиск тайников до девятого уровня. Нашел еще два. Один – в бывшей супружеской спальне, тоже замаскированный обоями, но, увы, пустой. И один – на кухне, с запасом колотого сахара. Приличным таким запасом – видно, кухарка подворовывала, а вывезти не успела. Оставался еще подвал, но его проверку я отложил на завтра. А то переделаю все сегодня – и завтра занятий не найдется.

Сахар Валерон немедленно потянул в рот, неожиданно скривился и сразу же выплюнул.

– Какая гадость! Это есть нельзя. Энергия плохая. Слишком долго сахар пробыл в зоне. Эх…

– Я тебе нормальный куплю, как выедем отсюда, – пообещал я, прежде чем взяться за работу.

За основу я взял одно из колец, как мне показалось, подходящего размера, сделал его в три раза тоньше, загладив края адским паяльником. Из получившегося золотого излишка выплавил крошечные лепестки цветка и лапки для закрепления небольшого бриллианта. Как ни странно, Адский паяльник прекрасно подошел для тонкой работы, а когда я вставил бриллиант в подготовленное для него место и загнул лапки, получил не только Ювелира первого уровня, но и бонус для кольца +6 к навыку прорицания. И это никак не могло быть случайностью: слишком уж подходило конкретное кольцо конкретной девушке.

После чего я посчитал количество выполненных на сегодня дел достаточным и отправился спать в одну из свободных спален, благо сейчас во всех них было тепло. Спальник я бросил прямо на застеленную кровать. Не спать же на полу? А здесь хоть и полуразложившаяся, но перина.

Пробивавшееся даже через плотные шторы сияние реликвии успокаивало, давало гарантию, что твари ночью не нападут. Люди тоже бывают теми еще тварями, но против них у меня есть Митя и Валерон.

– Подвинься, – тявкнул Валерон. – Я тоже имею право на комфортный сон.

Значит, можно рассчитывать только на Митю, но он ответственный и во сне не нуждается.

А вот я ухнул в сон сразу же и дрых без просыпа до самого утра. Валерон меня переплюнул: я встал, а он все так же сопел, раскинув лапы. Ему вчера тоже досталось, так что пусть спит и дальше. Ему сегодня еще по зоне бегать.

Воду для умывания пришлось опять делать из снега. Набрал я с запасом, потому как умываться не только мне одному. А поскольку никого, кроме Мити, было не слышно, решил проверить на предмет тайников и погреб. Таковых там не оказалось. Погреб был разделен строго на две части, в одной, побольше, действительно хранилось вино, а в меньшей когда-то были продукты. За время пребывания в зоне они претерпели изменения не в лучшую сторону, и я не рискнул бы пробовать даже мед, горшочек которого нашелся на полке и который выглядел пригодным в пищу, в отличие от остального. Зачастую даже понять уже было невозможно, что находилось в ящиках или банках.

Вино я тоже не рискнул брать – понятия не имею, как на него повлияло десятилетнее нахождение в зоне. Это не та выдержка, что улучшает спиртное.

В кухне я опять растопил плиту – от запаха горящих дров воздух становился суше, а сама кухня казалась уютнее. Чайник на плиту я поставил, но заварить ничего не успел: на кухню вошла княжна.

– Доброе утро, Наталья Васильевна.

– Доброе утро, Петр Аркадьевич, – столь же церемонно ответила она.

– Что вам показал ваш дар?

– Честно говоря, нечто странное, – ответила она. – У меня нет вероятности без вас. Вообще нет. А с вами… Тоже все странно.

– Чем, Наталья Васильевна?

– Мне не хотелось бы говорить. Вы можете решить, что я пытаюсь выкрутить ситуацию в свою пользу.

– Насколько я понимаю, вы решили мое предложение принять. Поэтому ваш ответ ни на что не повлияет.

– Это не так. Самый удачный вариант выходит, если брак будет закреплен и магией, и церковью, но этот вариант будет очень сложно расторгнуть.

– Самый удачный для кого, Наталья Васильевна?

– Для нас обоих, – ответила она. – Если заключать только магический или только церковный, моя семья добьется расторжения, и у вас будут серьезные неприятности.

Про себя она промолчала, но ее явно тоже ничего хорошего не ждало в этом случае.

– Значит, будем закреплять и магией, и церковью, – решил я.

И после этого заявления обнаружил, что интуиция скакнула сразу на два пункта. Стала понятна внутренняя уверенность в правильности брака, хотя, казалось бы, логика говорила, что метод Валерона – самый верный.

– Вы меня не услышали, – с отчаяньем сказала она. – Этот брак двойной, его практически невозможно расторгнуть.

– Значит, наш с вами фиктивный брак, Наталья Васильевна, станет договорным. Если это вас устроит, то и с моей стороны возражения нет.

Я достал приготовленное кольцо и протянул девушке, которая уже собралась приводить очередные доводы против нашего брака. Позволить Валерону в нее плюнуть я не мог, значит, придется действовать на опережение и получить согласие.

– Откуда такая красота? – удивилась она.

– Сделал вчера вечером.

– Для меня? – недоверчиво спросила она.

– Кроме вас, я больше никому предложение не делал. Оно с бонусом для прорицания.

– Правда?

– Проверьте.

Я все также протягивал ей кольцо, а она все также не хотела его брать.

– Но если я его приму, это…

Она не закончила фразу, потому что я кольцо ей на палец надел. С размером я угадал, и оно пришлось впору, после чего Наталья Васильевна зависла, явно проверяя обещанный бонус.

– Плюс шесть к прорицанию, – восторженно выдохнула она.

– Вот видите, Наталья Васильевна, а вы не хотели принимать мое предложение. Может, я еще и сережки сделаю с такой же характеристикой.

– Правда?

Глаза у нее казались еще больше, чем обычно, а еще она явно собиралась зареветь от избытка чувств, чего допускать было нельзя.

– Гарантировать не могу, это пока мое единственное ювелирное изделие, но попробую. Итак, мы с вами завтракаем, заключаем брак, призвав магию, и выезжаем к ближайшей церкви. Где у нас ближайшая, чтобы не в куликовском княжестве? И чтобы нам не пересечься с вашим батюшкой.

– А реликвия? Мы разве можем ее оставить без присмотра?

Она переводила взгляд с меня на кольцо и выглядела скорее недоумевающей, чем счастливой. И беспокоилась она о том, к чему вскоре отношения иметь не будет.

– Мы вернемся раньше, чем кто-то сюда доберется. Но на случай, если появится кто-то посторонний, здесь будет Митя. А еще мне кажется, что сейчас реликвию нельзя будет ни унести, ни разбить – она еще набирает силу.

Я вытащил карту куликовской зоны, которая еще немного захватывала ближайшие княжества. Если не возвращаться по своим следам и потом ехать в Гарашиху, то можно было заехать в княжество Волковых, которое тоже граничило с Куликовским, и ехать придется даже меньше.

– Отец будет очень злиться, – сделала она последнюю попытку.

– Наталья Васильевна, вы входите в другую семью, поэтому сможете не обращать внимания на настроение вашего отца. Не захотите – вообще общаться не будете. Времени мало, давайте больше не тянуть.

В результате свидетелями нашей магической клятвы стали Митя и хмурый Валерон, спустившийся в надежде перекусить и поднять плохое утреннее настроение. Плюнуть-то ему вчера так никуда и не удалось.

Глава 4

Как оказалось, если ехать на максимальной скорости и не отвлекаться на битвы с тварями, можно очень быстро добраться до нужного пункта. Выехали мы только вдвоем с Натальей. Митя остался караулить реликвию, а Валерон решил прошвырнуться по местам, перспективным в плане собирания кристаллов. И если не собрать, то хотя бы выявить, чтобы туда вернуться с Митей.

Думаю, мест таких окажется немного – все же большая часть тварей успела удрать от волны энергии с реликвии, под раздачу попали только медлительные, а их не так уж и много. Кстати, кристаллы с Тверзани Митя выложил в той комнате, где я ночевал, и их оказалось так много, что осмотр я решил отложить до возвращения.

По пути не встретилась ни одна тварь, и хотя подозрительно ровные участки я объезжал, интуиция в их отношении тоже молчала. В городок мы примчались часа в три. Если бы выехали раньше, то успели бы застать священника в храме, а так там был только служка, объяснивший, где искать отца Поликарпа. Я бросил ему рубль – меньше монеты не нашлось – и попросил присмотреть за снегоходом, который я оставил рядом с храмом и который уже начал привлекать нездоровое мальчишичье внимание. На снегоходе, конечно, стояла Живая Печать, поэтому уехать на нем было невозможно, но это не означало, что его нельзя просто утащить.

Трактир, где обедал священник, находился рядом, время у нас поджимало, поэтому я внаглую подсел за его стол, притянув за собой смутившуюся Наталью, и сказал:

– Отче, нам бы срочно обвенчаться.

Он недовольно отставил чарку и буркнул:

– Дети мои, вы собрались вступить в брак втайне от семьи? Не дело это. Я не могу пойти на столь вопиющее нарушение.

– У нас есть веская причина, чтобы так поступить, – возразил я и протянул заранее вложенные в конверт денежные купюры на сумму в пятьсот рублей.

Отец Поликарп глянул в конверт, нахмурился и заявил:

– Мне не кажется эта причина веской, сын мой. Достаточно веской.

– Это достаточно веские аргументы, чтобы в любой другой церкви нас обвенчали без вопросов, – намекнул я.

– Обвенчавший вас получит очень серьезные проблемы, сын мой, – возразил он. – Ради столь ничтожных аргументов рисковать никто не будет.

– Почему вы решили, что у вас будут проблемы? – фальшиво удивился я, потому что да, проблемы будут однозначно.

– Опыт, сын мой, – коротко ответил священник и все-таки опрокинул в себя чарку, заев ее рассыпчатой гречневой кашей с мясом.

В моем животе явственно заурчало. Все-таки с завтрака прошло слишком много времени.

– Вы бы поели, дети мои, – с деланым добродушием сказал священник. – И поговорим заодно, какие аргументы могли бы быть мной приняты к рассмотрению.

– У нас очень мало времени.

– Десять минут погоды не сделают, а здесь готовят потрясающего гуся.

– Нам еще назад возвращаться. Хотя… – я задумался, взглянул на Наталью, поглядывавшую на еду, и решил: – Быстро перекусить можно.

– Не можно, а нужно.

Повинуясь жесту священника, к нам подскочил половой и замер в угодливой позе.

– Что у вас есть такого, чтобы не ждать, пока приготовят?

– Каши есть, щи есть, соляночка есть, суп гороховый с копченостями вот только дошел – пальчики оближете.

– С гусиком, – задумчиво дополнил отец Поликарп. – Очень вкусный. Рекомендую. Хотя… Вы же собираетесь вступать в брак, а гороховый суп может немного подпортить впечатление. Так что лучше каши. Гречневую здесь делают пуховую, наслаждение для желудка.

Я повернулся к княжне. После первого этапа – заключения магического брака мы перешли на «ты», и все же обращаться к ней было так непривычно, но пришлось:

– Наташа, что ты будешь?

– Мне все равно, – нервно ответила она, – лишь бы побыстрее.

– Тогда кашу и чай, – решил я. – Мне и моей супруге.

Наталья при слове «супруга» неожиданно порозовела, что отметил отец Поликарп понимающей усмешкой. Кажется, я предложил ему слишком большую сумму, тем самым намекнув на свои проблемы. Зря я начал с пятисот рублей. Предложил бы пятьдесят – и этот тип уже мчался бы нас венчать. Моя вина, не проинтуичил.

Половой принес нам по миске с кашей и чайник с чашками, в которые шустро набулькал чая, и мы начали торопливо заглатывать еду. В отличие от отца Поликарпа – тот наслаждался каждой ложкой. На его лице было написано настоящее блаженство. Признаться, каша того стоила: определение «пуховая» было явно к месту, во рту она действительно таяла, разумеется, за исключением вкраплений из мяса и грибов. Вкраплений не пожалели, но вкус от этого стал только лучше.

– Итак, дети мои, во что вы меня хотите втравить? – спросил священник, когда мы перешли к чаю. – Где ваши родители?

– На венчании они присутствовать не будут. Отец Поликарп, мы уже заключили магический брак, хотим его закрепить церковным, потому что так будет правильно. У нас мало времени, потому что мы сегодня еще хотим вернуться.

– Вернуться куда? – спросил он, наверняка прикидывая, с какой стороны ему может прилететь в случае чего.

– В Тверзань, – ответил я, не собираясь делать из этого тайны.

– Полноте, сын мой, в Тверзани нынче твари. Куда вам возвращаться?

– В Тверзани нынче реликвия восстановилась. В городе тварей нет, нет и в окрестностях.

– Откуда там взялась реликвия? – недоверчиво спросил священник.

– Была доставлена божьим помощником, – ответил я, ничуть при этом не соврав, – потому что я именно помощник вполне определенного бога. – И активирована при нас. О необходимости брака сказал тоже божий помощник.

Наталья на меня смотрела в ужасе. Наверное, с ее точки зрения, я сейчас вел себя кощунственно, но на священника мои слова подействовали как надо.

– Значит, ваше стремление пожениться продиктовано требованием божьего помощника?

– Не совсем требованием. Скорее предложением.

– Если вы говорите правду, то вам не помочь – грех. Но будет и у меня просьба. При храме есть сиротский приют. Держим мы в нем детей до взросления и готовим ко всем тяготам, они аккуратные, трудолюбивые…

– Вы хотите, чтобы мы предоставили кому-то работу? – спросил я.

– Именно. Девочку одну мы пристроить никак не можем, – с огорчением сказал отец Поликарп. – Умненькая, аккуратная, умеет и шить, и вышивать. На черновую работу жаль ее отдавать, а в городе у нас никому прислуга сейчас не нужна.

– Наташа, тебе нужна горничная? – уточнил я. – Или у тебя есть своя?

– У меня нет, – ответила она. – Но разумно ли брать человека со стороны, о котором мы ничего не знаем?

Я наклонился и тихо прошептал:

– Зато она точно не будет связана с твоими родителями.

– Но я прекрасно справляюсь сама с обслуживанием себя, – возразила она.

– Дайте девочке возможность себя показать, – вмешался в наш разговор отец Поликарп. – Не сложится – напишете рекомендацию, и я постараюсь найти ей другую семью.

– Что с ней не так? – прямо спросил я.

– Оспа, – так же прямо ответил он. – Не хотят брать в хорошие дома, а в плохих ей делать нечего.

Наличие женской прислуги снимало многие проблемы, возникшие в связи с появлением в моей жизни супруги, так что я скорее склонялся к тому, чтобы взять. Потому что в противном случае нам подсунут удобную для Куликовых. Но это должна решать Наталья, не я.

– Нам надо посоветоваться, – сказал я священнику. – Мы сделаем это по дороге к храму и сообщим свое решение после венчания. У нас мало времени.

– Хотелось бы услышать ваше решение до венчания. И еще у нас приют не слишком богатый, – притворно вздохнул отец Поликарп.

– Я пожертвую вашему приюту еще сто рублей вдобавок к сумме в конверте, – предложил я. – Но только после венчания.

– Тогда не будем тянуть, – решил священник, графин перед которым к этому времени уже опустел, зато появилось желание куда-то идти. – По дороге к храму определитесь с решением и вы, и я.

Шел он быстро, но мы бы рядом с ним успевали, не напрягаясь, если бы не необходимость переговорить с Натальей.

– Мне кажется, он меня узнал, – еле слышно шепнула она. – К отцу Тихону часто приезжали другие священники. И отец Поликарп – точно один из них.

Честно говоря, после ее слов тревожащий меня момент сразу нашел свое объяснение.

– А я уже начал беспокоиться, почему он так упорно пытается всучить подозрительной паре сиротку. А он решил пристроить ее в княжескую семью. Главное, чтобы он нас обвенчал, а не отправил сообщение твоей семье. А он, похоже, это сделает, если мы не заберем его подопечную. Нас, конечно, нагло шантажируют, но, мне кажется, это неплохой вариант, – намекнул я. – Горничную все равно пришлось бы искать.

– До сих пор я прекрасно без нее обходилась.

– До сих пор ты не была замужем. Или тебя пугает, что девочка страшненькая после оспы? Станешь целительницей – исправишь.

– Машка ее непременно будет оскорблять, – поморщилась она. – Скажет: какая хозяйка – такая и прислуга.

– А не наплевать ли, что будет говорить твоя сестра? Нам с ней не жить. А эта девочка точно не связана с Куликовыми, что для нас принципиально.

– Они могут с ней договориться, и она будет доносить.

– Как вариант, – вынужденно признал я. – Тогда берем при условии клятвы верности лично тебе? А если от клятвы отказывается, то садимся на снегоход и едем дальше?

– Сначала девочку вообще надо увидеть, – ответила Наталья. – Отец Поликарп может жаждать от нее избавиться по разным причинам.

Время стремительно утекало, и все же я был вынужден признать правоту супруги: впускать в свою жизнь абы кого мы права не имели, что я и пояснил священнику, когда мы дошли до храма, после чего он сразу развернулся к приюту и вызвал расхваленную им девочку. Было Прасковье на вскидку лет четырнадцать-пятнадцать, а незначительные оспины хотя и были хорошо заметны, не слишком портили ее миловидное лицо. Руки у нее были трудовые – с мозолями и коротко остриженными ногтями, а одежда старенькая, но чистая. Смущалась она нас так, что глаз не поднимала, а монахиня, которая вышла с ней, расхваливала и старательность, и аккуратность, и желание учиться. Что еще нужно было спрашивать у прислуги, я не знал, и хотя Наталья задала пару вопросов, мне казалось, что она тоже в замешательстве, поскольку это первая нанимаемая ею особа.

Наконец, все замолчали. Я повернулся к Наталье, она неохотно кивнула, предоставляя мне право договариваться. Идея обзавестись столь неказистой личной горничной ее не радовала, но девушка понимала, что откажи мы – откажет нам и священник. И не просто откажет, а может связаться с родителями, и тогда нас перехватят в другом городе.

– Если она согласится на клятву верности моей супруге – возьмем, – решил я. – Но на наше транспортное средство она не поместится и вам надо будет отправить ее в Дугарск. У меня там остальные домочадцы. В Тверзани ей делать пока нечего. Там пустой нежилой город, и мы скоро оттуда уедем. Сразу, как только завершим дела. Итак, мы жертвуем вашему приюту сумму в конверте, который вы уже взяли, и берем на работу вашу протеже. Последнее – после венчания.

– Приют у нас не слишком богатый, – намекнул отец Поликарп на мое обещание добавить в конверт еще немного.

– Я тоже. На богоугодное дело могу выделить еще сто рублей, не больше. Нам нужно будет еще выплатить аванс вашей девочке и оплатить ей дорогу, – теперь уже я намекал на делающееся одолжение собеседнику.

– Мы ее отправим сами. Я лично отвезу в Дугарск, чтобы посмотреть, где она будет жить. Все же личная клятва – это вам не шутки, молодые люди.

– Если Прасковья согласится ее дать.

– Согласится, – с нажимом сказал священник, посмотрев на подопечную.

Та ничего не ответила, лишь ниже опустила голову, хотя мне казалось чуть раньше, что ниже уже невозможно.

– Тогда приступим к венчанию, – предложил я.

Само действие заняло немного времени, больше ушло на поиск свидетелей, которых привела монахиня. Наталья оказалась права только наполовину: священник узнал не только ее, но и меня, хотя я был уверен, что его раньше не видел, но в книге наши фамилии и имена значились без малейшей ошибки. Я вручил отцу Поликарпу обещанные сто рублей и записку для Прохорова, в которой просил девочку принять и разместить, если я приеду позже, чем ее привезут. Личную клятву Наталье она дала, так что я посчитал, что с этой стороны мы хотя бы подстраховались.

А еще я сделал вывод по межкняжеской раскладке: Куликовы с Волковыми не ладили, иначе подконтрольный Волковым священник никогда не рискнул бы проводить бракосочетание княжны с левым мутным типом, пусть он и рассказывает сказки про божьего помощника.

После чего мы попрощались с отцом Поликарпом, шугнули мальчишек от снегохода и рванули… Нет, не на выезд из города, а на почту, потому что я решил отправить письмо отчиму. Не столько для подстраховки, сколько для того, чтобы маменька потом мне не пеняла, что я не сообщил ей о столь важном шаге. Поскольку отправка шла почтой магической, письмо родственники получат уже завтра, а вскоре должен приехать курьер от отчима, потому как я намекнул, что мне есть что передать.

По дороге нам попалась лавка с дамской одеждой, и я предложил супруге быстро купить нужные ей вещи, пока я отправляю письмо, и вручил пачку банкнот на это дело.