Текст книги "Отход (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Он даванул голосом, вытащил узкий светящийся меч из ножен и приглашающе махнул.

– Папа! – вскрикнула Наталья и рванула к отцу.

– Назад, – я ухватил ее за руку и отправил за спину. Еще не хватало, чтобы она меня защищала. Заодно незаметно вытащил две склянки. – Ваша просьба, Василий Петрович, чрезмерна. Фиг вам, а не моя голова.

– Наталья, иди сюда! – побагровел Куликов и опять даванул менталом, явно рассчитывая, что уж ее артефакты пробьет.

Одну склянку я бросил в подобравшегося совсем близко Козырева, вторую в Куликова. Еще в трех местах бахнуло из выплюнутых Валероном. Бахнуло действительно знатно, а еще загорелось. Повреждений особых я не заметил – слишком хороши были артефакты у наших противников, но куликовская поддержка отвлеклась, и это дало нам несколько секунд, достаточных, чтобы вскочить на снегоход и дать деру.

– По машинке палите! – заорал Куликов.

Я резко сменил направление, после чего и болт, и заклинание прошли мимо, ударившись в стену одного из домов, выходящих на площадь. Потом сзади раздались вопли, но я не оборачивался, торопясь завернуть за угол, чтобы уж точно из зоны досягаемости уйти, потом свернул еще раз и еще, двигаясь к выезду из города. Эх, жаль, что следы на снегу прекрасно видны, по ним на нас можно выйти, но сдается мне, что Куликову и компании будет не до преследования.

На выезде из города я остановился, чутко прислушиваясь к тому, что творится сзади, но мы уже были слишком далеко от центральной площади, чтобы что-то услышать. Хотя нет, услышали.

– Чего стоите? – Валерон плюхнулся сразу передо мной, не принимая материальную форму. – Ходу! Ходу! Там за вами аж трое убивцев бежит. В снегу вязнут, но это ненадолго.

– Митя? – спросил я, выезжая из города и выжимая максимальную скорость из снегохода.

– Со мной. Все в порядке. Они и понять ничего не успели, как я его уже в себя убрал. Но Митя – красавчик. Так прошелся по всем лыжам, что ехать на них будет уже невозможно. Я тоже пару раз плюнул. Кто-то долго не сможет сидеть.

Я завернул за рощицу и остановился. Нужно было понять, станут ли меня преследовать дальше, а еще стоило отправить Валерона обратно, чтобы он послушал, о чем говорят наши враги. И разговор у меня был к Наталье, который не стоило проводить в присутствии других.

Валерон радостно согласился вернуться в Тверзань, что наверняка было вызвано его желанием взять компенсацию. Против этого я ничего не имел, даже поддерживал всей душой. Хотя что там можно было нынче взять с Куликова? Он пришел налегке.

Мы же с Натальей залегли в роще, чтобы видеть выезд из города.

– Почему ты не сказала про навык отца, связанный с разумом? – прямо спросил я.

– Клятва. С меня ее взяли сразу, как я об этом узнала.

– И много на тебе клятв, связанных с Куликовыми?

– Одна. О неразглашении тайн рода.

Теоретически сюда входило и молчание о других имеющихся клятвах, но Куликов не особо похож на прожженного интригана, поэтому о таком выверте вряд ли позаботился.

– Про коллекцию голов ухажеров твоей сестры – правда?

– Я… не знаю. Я была уверена, что нет, – она всхлипнула. – Что это просто семейная страшилка. Я и сейчас не уверена, что он бы так с тобой поступил. Что не пугал.

Я глянул, что у меня там с навыками. Модифицированная удача получила двадцатый уровень, воздействие на разум – девятый, а иммунитет к воздействию на разум – шестнадцатый. Так что, похоже, Василий Петрович про коллекцию не шутил, что очень и очень плохо – как бы не передалось сумасшествие по наследству и моим детям. Наталья кажется относительно адекватной – но вдруг только кажется?

Черт, нашел себе проблему на пустом месте…

Из-за крайнего здания вывернули наши преследователи, посмотрели на уходящий вдаль след от моего транспорта, прикинули вероятность нас догнать, один из них плюнул и махнул рукой, после чего они развернулись и потопали обратно.

А у нас неожиданно включилась трансляция от Валерона. Слабая, едва различимая – видно, на пределе возможности помощника.

– Не догонят. С концами ушли. Я предупреждал, что у него устойчивость к менталу.

– Кто знал, что настолько? – огрызнулся Куликов. – Я был уверен, что пробью.

– Нужно было рубить сразу, без рассусоливаний. Хотя я и считаю это плохим решением.

– А какое хорошее? – огрызнулся Куликов. – Мы в Наташку столько вложили – и отдавать ее наглому юнцу? Просто так отдавать?

– Он не только наглый, но и талантливый. И его талант мог бы работать на вас. Сейчас не будет. Даже если вы убедите, что это была всего лишь шутка, то под клятву он не пойдет.

– Кто же ожидал от Наташки такого финта? Тихая послушная девочка – и на тебе. Я был уверен, что ее контролирую.

– А в результате потеряли и предсказателя, и механика. Видели эту тварь, прорезавшую наши лыжи? Это такой же паук, как и тот, что подарен вашей семье. А поражающие огненные искры? Никто так и не понял, откуда они вылетали. И это тоже наверняка артефакт.

Надо же, приписали мне достижения Валерона. Надеюсь, он не обиделся.

– Вспылил, каюсь. Но и сейчас, если бы они мне попались – убил бы не глядя. Щ-щенок. Такой вежливый, почти угодливый – а спер самое ценное, что у меня есть. С-скотина. В-ворюга.

Он витиевато выругался, в выражениях, которые не стоит слышать благородным дамам. Но он же не подозревал, что его сейчас слушает родная дочь. Внимательно слушает, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Теперь вам как-то придется с ним мириться.

– Мириться? С этим щенком ссыкливым?

– Урон он нанес хороший, прежде чем сбежать. Заметьте – сбежать от во много раз его превосходящего противника. Так что не надо на юношу напраслину возводить. Зять как-никак. Может, вы вообще через положенное время дедушкой станете.

Даже слабый сигнал позволил расслышать, как Куликов скрипнул зубами.

– Нет, Алексей Фомич, не сдержусь сейчас, если на глаза покажется. Пришибу. Второй раз меня на этот трюк не возьмет, буду бить сразу. Мне Наташка подконтрольной нужна, я слишком много в нее влил и слишком много на нее поставил. Но дозволяю тебе с ним переговорить. Сообщить, что прощу, коли клятву принесет.

– Василий Петрович, не пойдет он на это. Я его слишком хорошо узнал. Юноша амбициозный, у него свои планы.

– Если откажется, тогда буду думать, что с ними делать, – бросил Куликов. – Может, тогда придется обоих класть.

Наталья рядом испуганно ахнула и зажала себе рот рукой. Зря: Куликов нас слышать не мог.

Глава 7

Трансляция прекратилась столь же резко, как и началась – видно, у Валерона закончились силы. Ничего, скоро сам прибежит, расскажет, если что пропустили. А пока стоит наметить маршрут. Я вытащил из багажника карту. Кстати, нужно будет на нем нормальное сиденье сделать. Похоже, Наталья со мной надолго, поэтому нужно сделать так, чтобы ехать ей было относительно комфортно. Может, еще одни очки соорудить? А то у меня лицо прикрыто, а у нее нет. С другой стороны, она за моей спиной сидит. Правда, спина эта пока не сильно широкая.

– Может, мне к отцу вернуться? – неожиданно предложила девушка. – Он успокоится. До некоторой степени, конечно, но я смогу его уговорить тебя не трогать.

– Исключено, – отрезал я. – Всё, принимай как данность, что ты уже в другой семье. О Куликовых пока забудь. Стану сильнее – может, удастся выстроить с ними нормальные отношения. Пока я слаб – не удастся. Твой отец примет только силу.

– Он тебя убьет.

– Попытается, – согласился я. – Но кто сказал, что это у него получится? Удача на нашей стороне.

В доказательство я извлек из комбинезона шнурок с, как я думал, руной удачи. Амулет осыпался прахом сразу, как оказался снаружи – отработал ресурс полностью. Придется делать новый. Но с моей модифицированной удачей – неплохое подспорье. Амулет с руной предвидения тоже рассыпался. Его тоже заменю.

– Твои как? – спросил я у Натальи.

Она извлекла всю связку. Амулеты разрушились тоже, а артефакты были в норме, хотя заряд в одном просел больше чем наполовину.

– В тебя попали? – забеспокоился я.

– Вроде нет, – ответила она. – Я бы почувствовала.

Сейчас только я сообразил, что заряд просел в ментальном. Силен, оказывается, князь.

– Какой уровень у Василия Петровича в Воздействии на разум?

Она открыла было рот, но ответить не смогла – клятва запечатала не хуже кляпа. Забавно, клятва продолжает ее считать Куликовой или там была не такая простая формулировка? Надо бы аналогичную взять и в отношении меня. Потому что волей-неволей она нахватается столько моих тайн, что станет для меня опасной.

Видимо, что-то такое проявилось в моем взгляде, потому что Наталья сказала:

– Давай я такую же клятву принесу в отношении Вороновых?

– В отношении всех Вороновых не надо: они не считают меня своей семьей, а я не считаю их, а вот в отношении нашей семьи имеет смысл, потому что у меня секретов – как блох на бездомной собаке. При мне все ближники – с клятвой верности.

– Мне тоже так будет спокойнее – не скажу ничего лишнего, – сказала она и сразу же перешла к самой клятве: – Отныне я становлюсь хранителем секретов Петра Воронова, мужа моего. Да сомкнутся уста мои, да умолкнет язык мой пред тем, что доверено мне. Пусть доверенное мне не найдет пути к перстам, что пишут и указывают, к губам и языку, что говорят, к глазам, что могут указать путь прознатчику, к мысли, что рвется наружу. Клянусь кровью своей, что течет в жилах: все, что мне открыто ныне и будет открыто под сенью доверия, навсегда пребудет запечатанным в святилище сердца моего и не найдет пути наружу, кроме как по воле того, кому приношу эту клятву.

Она подняла руку к небу, и нас оглушил грохот, лучше всякого указателя обозначивший место нашего пребывания. Разве что Куликов решит, что на нас обрушилась божья кара. Но надежды на это мало.

– Громковато получилось, – заметил я со всей доступной мне на данный момент дипломатией.

– Когда я давала клятву Куликовым, такого не было, – ответила Наталья. – Говорят, что такое случается, если на давшего клятву обратил внимание один из божьих помощников.

Словно подтверждая ее слова, начал падать пушистый снег. Причем на небе практически не было туч, так что откуда он сыпался – та еще задача.

– Только еще одного божьего помощника нам не хватало, – проворчал я. – Нужно бы отсюда уезжать, но Валерона пока нет.

– Почему еще одного?

– Потому что с одним я уже общался. И по существу он не божий помощник, а бог.

– Отец тоже говорил, что за нами присматривает бог. Пока реликвия не разрушилась.

– Плохо присматривал. Ладно, Наташ, это все лирика. Давай думать будем, куда двигаться.

– Подальше отсюда, – голос у нее чуть дрогнул, но больше никаких признаков того, что эта ситуация давалась ей нелегко, не было.

Маменька бы уже давно валялась в обмороке, выходя из него лишь для того, чтобы сообщить всем, какая она несчастная. Возможно, она и сейчас показательно страдает, что сын женился так рано и без оглядки на ее мнение. Сойдутся они с Натальей характерами или нет? В любом случае вряд ли они будут жить вместе, так что открытого конфликта не будет.

– Это само собой. Но сначала нужно по максимуму собрать кристаллы в очищенных населенных пунктах. И нам основа для роста, и слухов ходить не будет. – Хотя все равно пойдут, потому что все собрать мы физически не успеем. – Нужно сначала пройтись по ближайшим к границе.

– Их могли уже вынести.

– Могли, – согласился я. – Но проверить нужно.

Я не забывал посматривать на город, но оттуда к нам никто не двигался. Конечно, можно было предположить, что решили зайти со спины, но по такому снегу мы скорее успеем удрать, чем нас окружат и вообще подойдут близко.

– Еще сидите? – тявкнул Валерон, вываливаясь из невидимости. – Артефакты я князю в лицо отправил, он очень громко и противно ругался, особенно потому, что на них стоят метки для отслеживания. Но потом вспомнил, что они есть и на мечах, и успокоился.

Наталья испуганно ойкнула и содрала с себя перевязь.

– Здесь брошу.

– Зачем бросать? – возмутился рачительный Валерон. – Во мне полежат пока. Должны же мы с тебя хоть какое-то приданое получить? Вот они им и будут.

Наталья покрутила головой.

– Не хочу ничего, что бы связывало меня с Куликовыми.

– Потом отдашь, – предложил я. – Или отдадим, когда в Дугарске будем. А пока действительно пусть побудут в Валероне. К нам кто-то выдвинулся?

– Нет. На вас пока решили забить. Козырев убедил князя не торопиться и все хорошенько обдумать. Двоих дружинников князь отправляет в Дугарск. Так что у нас полная свобода действий. Что делаем?

– Нужно Прохорова предупредить, чтобы уезжали.

– Их точно не тронут, – сказала Наталья. – Отец никогда не срывал злость на непричастных.

– Тогда просто предупредить и пусть они решают на месте. Нам же срочно нужно усиливаться, а значит, кристаллы собрать где можно, то есть двигаемся к Дугарску, а потом от него.

– Здесь и здесь я уже собрал, – сообщил Валерон, небрежно ткнув лапой. – Вообще в мелких поселениях кристаллов мало, а риск нарваться на сборщиков высок. Перспективны места типа того, куда сугробень ухнул, и города.

– Едем к нынешней границе по синусоиде? – предложил я. – С заездом в крупные населенные пункты. Если не засыпет.

– Снег локально падает, – заметил Валерон, – только на вас. Божья помощь, не иначе.

Все же мы наметили один городок между Тверзанью и Дугарском – за пару часов доедем, соберем все и там же заночуем. Находится он не на прямой между городами, то есть отправленные дружинники в него не завернут, зато Валерон успеет добежать в бесплотном виде до Прохорова и вернуться. А там уж пусть решают, сниматься с места или погодить. Священник опять же появится – это будет для князя остужающим фактором, как я надеюсь. Эх, телефона не хватает, хотя переговорные артефакты имеются, но они дорогие и парные. И схем в открытом доступе нет.

Как только мы сели на снегоход, Валерон нарядился в свой зимний комплект и принялся рассказывать все, что мы пропустили сначала по причине того, что было не до наблюдений, а потом по причине того, что находились слишком далеко.

– У них слишком хорошие артефакты, – расстроенно пожаловался Валерон. – У князя и Козырева – так точно. Ни мне, ни Мите не удалось пробить.

Снег не прекращался и действительно шел узкой полосой, а еще задувал ветер, заметая наши следы. Скоро нас невозможно будет выследить по такой приметной полосе.

– Может, и к лучшему, – сказал я. – Пока кровь не пролита, всегда есть надежда на примирение.

Честно говоря, я так не думал. Куликов показал себя не просто непримиримым врагом, но и не совсем адекватным, поэтому примирение с ним – последнее, чего бы мне хотелось. Но Наталья и без того выглядела убитой прослушанным разговором, ни к чему ее было добивать своим мнением по поводу ее отца. Она, конечно, храбрилась и старалась не показывать своих чувств, но у нее не было таких навыков притворства, как у остальных в семействе. Поэтому прорывалось временами и настоящее.

– Да какая надежда? Он настроен тебя при встрече на ноль помножить, – возмущенно тявкнул Валерон.

– Кажется, я поняла, откуда Петя понабрался таких странных слов. Я надеюсь, что отец остынет и мы сможем договориться. Иначе – разрыв с семьей. Если отец пострадает, ни сестра, ни мать мне не простят.

– Он, вообще-то, подумывает нас обоих убить, – не удержался я. – И если будет стоять вопрос, полный разрыв с твоей семьей или наша смерть, я выберу разрыв. Его я точно переживу.

– Пацифистка, – припечатал Валерон. – Иногда надо показать зубы и тяпнуть посильнее, иначе уважать не будут.

Наталья замолчала, не стали болтать и мы. Да и не до этого стало.

Тверзань мы огибали по широкой дуге, проверяя все подозрительные гладкие места. В одном месте повезло: Валерон с Митей извлекли из подснежного убежища приличную кучку кристаллов. Но остальные проверенные места оказались пустышками.

Когда доехали до городка, маленького, но с центральной площадью, Валерон выплюнул вместе с Митей палатку и гордо сказал:

– Как чувствовал, что пригодится.

– Это откуда? – подозрительно спросила Наталья.

– Это из захоронки одного очень нехорошего типа, с артелью которого у Пети были разборки. Они хотели его скормить твари в зоне, представляешь? – возмущенно тявкнул Валерон. – А потом, когда не вышло, главарь лично приходил, чтобы убить. Не получилось. И я считаю, что это все – наша честная добыча, а Петя артачится. Говорит, что его могут принять за убийцу этого аристократа, который с палаткой в зону ходил. Хотя на ней не написано, чья она.

– Мы ее могли найти здесь, – твердо сказала Наталья. – Закон зоны: кто нашел, того и вещь. Герба на ней нет.

– Наш человек, – обрадовался Валерон. – Я тоже считаю: имущества много не бывает. Нашли и нашли. Ночевать же где-то надо? Митя, ты чего стоишь? Собирай кристаллы, пока не засыпало. Смотри по улицам и в разбитых домах. Но больше по улицам. А я сбегаю до Прохорова. Может, и вам чего вкусного принесу.

Он растворился в воздухе, решив, что с размещением палатки мы справимся без него. Решил ставить я ее все же не на середине площади, а внутри каретного сарая одного из особняков. Ворота на сарае сгнили, но кирпичные стены стояли крепко и воспринимались мной дополнительной защитой, а пол там был все равно земляной, утоптанный до каменной твердости да еще и промерзший.

Наталья в установке не участвовала, сказала, что ей нужно пройтись. Думаю, кристаллы ее волновали в последнюю очередь – хотелось побыть одной, возможно, поплакать. Я препятствовать не стал: в городе пусто, опасности нет, в случае чего рядом и я, и Митя. Утешить я ее все равно не мог. Да и приняла бы она у меня утешение? С этим ей придется жить. Хотя, как мне кажется, она уже понимала, что отец относится к ней не как к дочери, а как к ресурсу. Ценному и подконтрольному.

Палатка оказалась приличных размеров и заняла почти все пространство сарая. Внутри был встроенный подиум под спальный мешок, небольшой раскладной столик и стулья. Но энергии на магические прибамбасы уже не хватало, поэтому пришлось все подзарядить, после чего я втащил оба спальника внутрь и решил сварить кашу, пока палатка и спальники прогреваются. У меня были и готовые блюда от Прохорова, но подобные простые действия успокаивали и помогали думать. Заодно и справочник по бытовым заклинаниям просматривал, потому что почему-то был уверен, что найду там что-то подходящее для извлечения кристаллов со дна.

К тому времени, как каша сварилась, Наталья как раз вернулась. Глаза у нее были красные, но больше ничего не указывало на то, что она плакала. Вместе с ней пришел и Митя. Кажется, именно ему удалось успокоить мою супругу.

– Что мы будем делать дальше? – спросила она.

– После того как соберем кристаллы? Уедем из этого княжества. Я планировал осесть в Володаре, но не сложилось. Нам здесь будет опасно. К тому же тебе нужно оканчивать гимназию. Последний год же?

Она кивнула, а я невольно подумал, что мой аттестат ей лучше не показывать – в шоке будет от посредственных оценок.

– Я могу сдать экзамены экстерном. Мама как раз вела переговоры в гимназии, когда все это случилось.

– Туда теперь лучше не обращаться. Экстерном можно и у нас. Отчим договорится, он в попечительском совете, к его просьбе прислушаются. Пока решаем этот вопрос, ищем нужные тебе кристаллы со сродством. А потом тебе нужно будет учиться дальше. Да и мне тоже, потому что свидетельство об окончании артефакторской школы под руководством посредственного артефактора – это не то, что поможет завоевать уважение.

А оно мне понадобится, если я собираюсь взять себе княжество Вороновых. И не только уважение, потому что если я сейчас попытаюсь отжать княжество, восстановив реликвию, то мне сразу укажут на место: мне нечем будет удержать захваченное. У меня нет возможностей. Сейчас нет. Нужно развиваться самому, развивать супругу и собирать вокруг себя верных людей. Нужны специалисты, нужна дружина. А для этого необходимы деньги.

Поневоле пожалеешь, что злоумышляет на меня ныне один только полунищий князь Куликов – Валерону там развернуться негде.

Значит, восстановление княжества Вороновых оставлю до того времени, как наберу силу. Но и захватить его полностью зона не должна, иначе Вороновых лишат княжеского титула, а вернут ли его при освобождении от зоны – вопрос спорный.

Но сначала нужно будет пообщаться с богом, который своим договором отправил меня на мучительную смерть, да еще и неоднократную. Сдается, что он очень сильно задолжал мне за помощь. Нужно подумать, что с него запросить. Хорошо подумать.

– Придется ехать в столицу? – уточнила Наталья.

– Придется, – признал я. – Искать там жилье, когда определимся с учебными заведениями. Купить пока не смогу, придется снимать. И снимать что-то приличное, соответствующее нашему статусу. Да еще непременно с кузней, потому что мне нужно и дальше развивать механику. Но этим я могу заниматься и лично.

– Мечтаешь? – Валерон вынырнул из воздуха прямо передо мной.

– Планы строю, – возразил я.

– Митя, все собрал? – строго спросил он у паука.

– Все. Здесь меньше было, чем в Тверзани.

– Сравнил. В Тверзани тварей было больше, а сами они отборнее.

– Что там в Дугарске? – прервал я их милую беседу.

– Я Прохорова успокоил, что ты выжил. Он решил пока в Дугарске остаться. Уверен, что их не тронут. И горничную дождаться надо. Выбросить из дома их не могут, документ от твоего отчима на аренду в наличии. То есть все нормально будет, не переживай. Но уезжать оттуда однозначно придется вместе со всеми вещами. Я, кстати, купель с собой прихватил.

– Зачем? – опешил я.

– Как это зачем? – возмутился Валерон. – Мыться, знаешь ли, иногда надо. Не хочешь ты, пусть Наташа оценит. И твое изделие, и твои перспективы.

– Здесь ванну нечем наполнить, – рассмеялась девушка.

– Она артефактная, наполняется сама. Увидишь. Только поедим сначала. Готово же все. Я по запаху чувствую, что готово.

Он облизнулся и выплюнул свою красную мисочку, куда я сразу положил его порцию. Остальное разложил нам с Натальей. Валерон справился быстро и задумчиво сказал, как бы ни к кому не обращаясь:

– Может, мне первым купель опробовать? А то вдруг она от переноса сломалась и Петя там не сможет греться после погружений в ледяную воду?

– Я не собираюсь погружаться в ледяную воду, – отрезал я.

– А придется. Потому что по весне уже найдутся желающие, опередят.

– У меня идея появилась, как можно будет собирать артефактом. Причем несложным. Ведро только нужно. Зря мы из Тверзани ведро не захватили.

– Здесь возьмем, – обрадованно предложил Валерон. – Наверняка найдется целое на весь город, а хозяева уже давно про это ведро забыли. А если и не забыли, им что жалко будет освободителям их города какое-то ведро? Пройдусь, проверю. Так что за артефакт?

– Хочу модифицировать одну схему из сборника по бытовым артефактам, – пояснил я. – По перебору крупы и отбрасывания камней из нее. Нужно будет только поправки на размеры внести – и можно опускать на дно. Одно плохо, там Вихрь идет, а он у меня маломощный. Всего четвертого уровня.

– Так. Я пошел искать целые ведра, а ты пока его практикуй. Чтобы до пятого довел к моему приходу. Мог бы и раньше этим заняться. А то сидит, фантазирует. От фантазий уровни не растут.

Валерон испарился, а я, признав его правоту, принялся повышать уровень вихря. В конце концов, заклинание показало уже свою полезность, так почему бы его и не развивать дальше?

Глава 8

Заниматься артефакторикой на улице было и холодно, и неудобно: комбинезон не способствовал мелкой моторике. Поэтому я расположился в палатке. В стенах неожиданно нашлись шторки, отгораживающие спальное место, и они полностью закрыли часть, превратившуюся в отсек для мытья. Пояснив Наталье, как пользоваться купелью, и сообщив, что одежда там сама отстирывается, но, увы, не отжимается, я решил, что могу предоставить супругу самой себе и заняться артефактом. Или артефактами – я был уверен, что Валерон одним ведром не ограничится.

Но для начала я открыл справочник на нужной схеме, чтобы вычислить поправки. Все-таки кристаллы – не мелкие камушки, которые могут встречаться в крупе, а куда более значительные вкрапления в донном иле, где, кроме них, хватает и других примесей разного толка – от гниющих растительных и животных останков до уже настоящих камней. Ни первые, ни вторые мне не нужны, а значит, нужно как-то настроить на определенный диапазон размеров и весов: от маленьких кристаллов к большим.

А ведь были еще кристаллы с рунами, образца которых у меня не было, а если бы был, можно было бы собирать сразу в три емкости. Эх, мечты, мечты…

Валерон забросил мне ведро и опять удрал, а я решил провести эксперимент, собрал на скорую руку работающий образец и отправился на улицу, где рассыпал строго посчитанное количество кристаллов в снегу, после чего запустил артефакт. Сразу вылезла маломощность: чтобы собрать весь десяток, артефакту потребовалось почти четверть часа.

Вкладывать в развитие Вихря кристаллы жаба давила, поэтому следующий час я занимался прокачкой. Заклинание формировалось быстро, быстро сбрасывалось, поэтому план я даже перевыполнил, доведя Вихрь до шестого уровня. Это не сильно помогло – артефакт продолжал оставаться маломощным, а ведь ему еще придется преодолевать давление воды, которое куда сильнее, чем нынешнее давление воздуха. Без десятки в Вихре делать на водоемах нечего. Это же сказал и Валерон, когда увидел результат, притащив мне еще три ведра. Одно даже какое-то медное, до неприличия позеленевшее от времени.

Пришлось поработать вихресозидателем еще часа два, пока я не почувствовал, что выжат полностью в отношении магии. Вихрь удалось поднять до восьмого уровня, но последние разы я кастовал уже на волевых усилиях. Валерон даже заволновался:

– Прекращай, а то перегоришь. Сейчас в купель залезешь, восстановишься – вот тогда можно будет еще заняться.

– На сегодня точно все, – отказался я от столь сомнительного удовольствия. – В купели отваляюсь, чая выпью – и спать. По дороге буду вихрь тренировать. И в кристаллах может что-то найтись.

– Воздух в этой зоне почти не падает, – вздохнул Валерон. – Ладно. Ты в купель, а я до Тверзани.

– Долго бежать же.

– Я туда по метке. Лазейку между полями действия живых печатей я нашел. Немного послушаю князя – и назад.

– Только послушаешь? – хмыкнул я.

– Не только, конечно. Если защиту на доме не выставили, то, что валяется бесхозным, – все наше.

– Это все же князь с ближниками, не артельщики, – намекнул я. – Поосторожней бы. Мне будет жалко, если что с тобой случится.

– Я сама осторожность, – гордо сказал Валерон и испарился, пока я не успел ему припомнить какой-нибудь косяк.

А я пошел к палатке. Стучаться там было некуда, поэтому я просто громко спросил, можно ли входить, и дождался ответа от Натальи, прежде чем откинуть полог и войти. Она сидела за столиком, просматривала книгу с артефакторными схемами и расчесывала подсыхающие волосы. И волос этих было столько, что я даже удивился, как они все умещались в косе. Коса, конечно, была отнюдь не тоненькая, и все же. Лицо моей супруги после купели посвежело и похорошело: ушли следы обветренности и вообще что-то неуловимо изменилось. Возможно, я бы сказал точнее что, если бы не ужасное серое платье, в которое была наряжена девушка. Выстиранные вещи были развешаны по всем возможным поверхностям, так что подозреваю, это единственная смена. Практичные вещи – никакого шелка и кружев, маменька бы в ужас пришла. Впрочем, нижнего белья на виду не было, оно наверняка сушилось под рубашкой, больше похожей на мужскую. Правда, я подозревал, что кружев не будет и там.

– Только не говори, что ты сама купила это платье, – не удержался я.

– Оно самое дешевое было, – пояснила Наталья.

– Ага, а еще – немаркое. Давай договоримся, что выбирать ты себе будешь одежду, ориентируясь не на цену, – предложил я. – Это платье ужасно, и тебе совсем не идет.

– Мне ничего не идет, я некрасивая.

Так, похоже, мне придется побыть психотерапевтом и излечить детскую душевную травму.

– Наташ, это чушь собачья. Это тебе сестра внушала, потому что боялась конкуренции. Ты вообще себя в зеркале видела?

– Да, у меня длинный нос.

– Огромные глаза и красивые губы. А нос не длинный, нормальный. Тонкий, прямой, красивой формы. Извини, я не мастер комплиментов, но одно скажу точно: если бы ты мне не нравилась, я бы на тебе не женился.

Правда, понравилась она мне не внешностью, а стойкостью, но к чему такие подробности? Брак был правильным – это чувствовал я, это чувствовала и она. И Валерон с ней уже сроднился, даже что-то одобряет и больше не предлагает заплевать.

– Может, у тебя просто вкус странный, – смущенно предположила она.

– Тебе даже Митя сказал, что ты красивая, а такой одеждой ты себя уродуешь, – продолжил я. – Делаешь некрасивой. Зачем?

– К нему можно приладить воротничок – и будет совсем другое дело, – оптимистично сказала Наталья. – Еще можно вышивку пустить. Вот увидишь, оно изменится. Просто остальное было и дороже, и намного больше размером. Так что вариант, собственно, был один. А брать что-то дорогое, чтобы потом перешивать – смысл? Я бы даже переодеться сегодня не смогла, если купила бы что-то другое.

Я хотел было сказать, что маменька ее замучит, собирая гардероб, но потом решил, что это прозвучит угрозой, и промолчал. Вспомнил, что мне тоже не помешало бы переодеться и сполоснуть то исподнее, что на мне, и пошел смотреть, есть ли у меня смена в контейнере снегохода. Смена нашлась. Так что я тоже сегодня получу удовольствие сначала от купели, а потом от чистой одежды.

– Я помоюсь, а потом посмотрим сегодняшний улов, – предложил я.

– Хорошо.

При упоминании улова мысли сами свернули на те кристаллы, что лежат под водой. Потому что бесхозные на земле летние артели наверняка собирали, а в водоемах кристаллы копились как летом, так и зимой. И не хотелось бы, чтобы эти накопления достались Куликову – князь рано или поздно тоже про это подумает, а на территории его княжества три больших озера, ныне моими стараниями от тварей очищенные. Буду завтра Вихрь отрабатывать во время поездки. Но не так, как сегодня – до опустошения резерва доводить нельзя. От тварей зона освободилась, но сюда могут забредать твари другие, на двух ногах, типа астафьевской артели, которым нужно будет давать отпор.

Купель оказалась очень кстати: я даже не подозревал, насколько я устал за эти дни. Постоянное напряжение – и моральное, и физическое, и магическое – оно душевному здоровью не способствует. И сейчас я поминал добрым словом Валерона, который прихватил столь полезную в хозяйстве вещь. Даже две вещи: палатку и купель. Совершенно не чувствовалось, что за тонкими палаточными стенками – настоящая морозная зима. Здесь и сейчас было тепло и уютно, я чуть не уснул прямо в купели. Но очнулся и решил выбраться от греха подальше, заодно заменил себя своим бельем, размышляя параллельно, куда все-таки отправиться на дальнейшую прокачку, потому как сидеть рядом с маменькой в ожидании нового учебного года – идея так себе.