Текст книги "Богиня в фартуке (СИ)"

Автор книги: Илья Тё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8. Последнее всемогущество

Дорога до дома вдовы заняла минут сорок. Тобиас топал впереди, прокладывая путь по утренней грязи, и по дороге не умолкал.

– Ты его, Йорга-то, особо не слушай, – кряхтел он, оглядываясь. – Шарлатан он, а не знахарь. Прошлой весной у меня корова заболела. Он ей, дурак, кровопускание сделал. Едва не полведра крови спустил, негодяй! Корова еле ходит, а он говорит: «Из неё плохой дух вышел». Да какой дух, если животина отелилась, да от слабости дохнет! Пришлось мне её самому отваром овса отпаивать. А с мальчиком... там всё плохо, травница. Йорг приложил ему к животу пиявок, а жар не спадает. Да и жадный он. Есть у него травы, чтобы жар сбить, есть! Да Марье нашей они не по карману, дорого берёт, гад.

– Ну а я-то что? – уныло поинтересовалась Богиня. – Я, видимо, не дорого беру, так?

Эх, опять всё по-старому. Была Богиней – смертные только и думали, как на её щедрости поживиться, стала травницей – ничего не поменялось. Староста, впрочем, ничего ей не ответил. Видимо, в самом деле рассчитывал, что берёт она подешевле, чем Йорг. Ну да ладно. Уж с чем-чем, а с банальным жаропонижающим Книга точно справиться должна. Да и деньги Лаане не нужны. По крайней мере, не настолько, чтобы обирать нищих вдов на лечении умирающих сыновей. С другой стороны, репутация в сельской местности – наше всё. Ежели прослывёт наивной дурочкой, что всех бесплатно травками потчует, то и потянутся к ней длинной вереницей за дармовщинкой. А ей ещё на закаты с ромашкой любоваться. Когда, спрашивается?

Домик Марьи стоял на самом краю улицы. Собственно, вся деревенька была единственной улицей, одновременно являющейся дорогой от города Торнвуд к заставе «Каменный Брод», местной крепости пограничного гарнизона и, одновременно, резиденции местного правителя, графа-майора Вэлли. Так вот Марьин дом стоял самым первым. Учитывая, что домик Лааны находился между деревней и Торнвудом, получалось что для Лааны был это был вообще самый ближний дом. И кстати, все поселения вокруг Торнвуда были плотно окружены лесами – край-то был лесной. Вдоль тракта в основном колосились пшеничные поля, да с большими интервалами – километров по десять, а то и по пятьдесят от одной до другой – стояли деревеньки да хутора.

Однако и за полями, и за деревнями тянулись бесконечные леса. Так что лачуга вдовы Марьи, стоящая на краю поселения, выглядела как бы... тоже не безопасной. Ладно Лаана – она богиня, а тут – какая то одинокая вдова.

Так стоп, одёрнула себя Лаана. Какая ещё «богиня»? Так-то она для всех тоже обычная девчонка из простолюдинок, крестянка по сути. Ну, в лучшем случае, мещаночка, купчишка. И тоже живёт одна. Любопытно, ежели её, Лаану посетила мысль о странности проживания вдовы Марьи с сыном на краю леса, то, вероятно и все остальные, узнав о том, что Лаана живёт в хуторе у леса одна, начнут крутить пальцем у виска.

Да и правда, какая она Богиня теперь? Нет, безусловно, Богиня. Но никто ведь об этом не знает. Да и функция «Вечности» у неё весьма ограниченная. Камнем по башке бац – и окочуриться. Конечно, божественное «я» в виде точки разума сохранится и сможет новое тело немедленно воскресить, однако сам факт...

С другой стороны, Лаана ведь хотела одиночества? И чтобы как можно реже соседи заходили. Вот – извольте расписаться и получить.

Внутри лачуги царил полумрак, рассеиваемый только тусклым светом из затянутого бычьим пузырём окошка. А ведь на дворе стояло утро и солнце щедро заливало мир своим добрым светом и ласковым теплом. Да уж, и правда нищета, даже голытьба. Где там обретается наш мудрый король Айни и его славная Эпоха процветания? Ещё добраться сюда не успел?

На табурете у кровати сидела женщина. Её лицо было серым, глаза красными и опухшими, а руки бессильно лежали на коленях. Она раскачивалась из стороны в сторону, издавая тихие, завывающие звуки. На кровати бился в забытьи мальчик. Глаза были полузакрыты, веки дёргались, а с потрескавшихся губ срывался то ли хриплый стон, то ли глубокое, но сбившееся дыхание.

У кровати, собирая в мешочек какие-то грязные баночки, стоял, вероятно, местный знахарь Йорг – тощий старик с жирным блеском в глазах и запахом перегара, перебивающего даже запах трав.

– Кто ещё такая? – выплюнул Йорг, заприметив на пороге Лаану. – Марья, я же сказал, не пускать сюда кого попало! У мальца лихорадка!

– Это новая травница с опушки, Йорг, – строго сказал староста, заходя вслед за Богиней. – Ты сам велел, чтобы она принесла сюда свои травы. – Он покачал головой. – Эх, старый ты кровопийца... Своих-то трав для мальца пожалел, а?

– Не пожалел я! – огрызнулся Йорг. – Просто у госпожи Марьи денежек нету. Ужели я виноват?

– Вот потому последний кого ты лечил и окочурился, – ткнул вперёд узловатым пальцем Тобиас. – Из-за денег! А вот моя корова до сих пор жива, вопреки твоему лечению. Ух! – он деланно замахнулся на врачевателя. Потом снова погрозил пальцем. – Смотри мальчишку мне сохрани, ирод!

– Ежели травница твоя не шарлатанка, да у ней деловые настои али микстуры есть, то и сохраню, стало быть! А ежели нет, то сама Богиня Единая не сохранит, вот те круг солнечный! – и Йорг исполнил рукой весьма странный размашистый жест – три собственных пальца сложенные вместе очертили круг около его лица. Вероятно, это был местный символ веры, олицетворяющий солнце, а значит вероятно и свет. Неужели Богиню Света?

Знахарь между тем повернулся к «Богине Света», одарив её презрительным взором.

– Ну, есть чего у тебя, травница? – буркнул он. – Не томи, видишь, малец уже загибается. Смотри, помрёт – сама будешь виновата!

– Кое-что есть, – спокойно сказала Лаана.

– Показывай!

– Ничего я показывать не стану. Сама больного осмотрю и сама решу, – холодно огрызнулась Бессмертная. Вот ещё, деревенские средневековые знахари, да ещё из лесной глуши, станут указывать ей что делать.

Йорг багрово покраснел и презрительно скривил рот.

– Баба, дура, – выдавил он. – Угобишь же его, идиотка.

– Лааночка, может, всё-таки знахарь посмотрит, чего у тебя есть? – осторожно поинтересовался староста. – Молода ты и правда. Да и дева. Ты покажи травы, что принесла, он поглядит да решит. Йорг, конечно, тот ещё кровопийца, но в травах местных разбирается, уже двадцать лет как наш лекарь, как раз с той поры как его учитель душу Богине отдал.

«Ничего он мне не отдавал, – подумала Богиня. – Ваш мир синтезирован то только сутки назад, так что все кто в нём жил, не более чем память в ваших головах. С другой стороны я же прокручивала пару тысячелетий туда и обратно. Выходит, всё же, жил тут «учитель лекаря». Но в любом случае, он только воспоминание сейчас. Файл, получается, в моей собственной голове. Хреновый кстати, раз так ученика обучил».

– Я сама осмотрю больного и сама выберу настой, – настойчиво заявила Лаана вслух. А ежели нет, то пошла я отсюда, сами разбирайтесь. Знахарь из города прибыл, трав да настоек своих не взял, а те, что взял, дороги. Я тут при чём?

– Раз так, я тоже умываю руки! – взъярился лекарь. – Сама тогда пусть лечит!

– Успокойтесь, я только жар собью и уйду, – ответила Лаана. – Что за травы, расскажу и покажу вам. Годится?

– Годится! – засуетился староста и с надеждой взглянул на Йорга. – Годится же, да? Да не тяните же вы оба, Богини ради, малец-то помрёт!

Йорг лишь пафосно фыркнул и скрестил руки на груди. Видимо, это означало согласие.

Лаана тяжело вздохнула. Практиковать целительство, да и обычную медицину – ну там, йод, градусник, операция на открытом сердце – за три миллиарда лет ей, конечно, выпадало много и часто. Причём иногда приходилось исцелять целые галактические этносы, насчитывающие по несколько триллионов «пациентов», избавляя народы и страны от эпидемий, яда, растворённого в атмосфере, или последствий радиации после атомных бомбардировок. Но там с ней было её второе «В», которое «Всемогущество», ну а тут... Пожалуй в таком нелепом положении Создательница Всего «хиллерствовала» впервые в жизни.

Ну ладно. Это всего лишь деревенский малец в глубоком, фентезийном, но совершенно не магическом средневековье. Увы, как раз в «магическом» фентези с излечением ран и болезней дела обстояли лучше, чем в некоторых технологичных космических цивилизациях. Вот тебе лугового сорняка на рану да заклинание от странствующего монарха – и всё, продырявленный копьём насквозь и потерявший половину крови боец встаёт. Магия это вам не зелёнка на ватке. Так что справимся. Вероятно. Ну, что у нас тут? Отравление грязной водой? Ногти грыз, отчего в желудочно-кишечном завелись цепни? Или просто прыгал разгорячённым на дно озера с ледяной водой да лёгкие застудил? Молодой парень всё-таки. Наверняка болезнь ерундовая по «нормальным», а не средневековым меркам.

Лаана решительно подошла к кровати. Вздохнула. Было, конечно, здорово, сейчас просто щёлкнуть пальцами, заорать что-нибудь типа: «Восстань!» или там «Изыди!». И р-раз – болезнь отступила. Но нет. Сама же дала себе слово. Типа, отпуск. Никакого прямого «Всемогущества», никаких чудес на глазах у толпы, а то потом задолбают. Она здесь, чтобы наслаждаться закатами и вдыхать аромат ромашки, а не баловаться в фокусника и мага.

Лаана незаметно опустила левую руку в глубокий карман фартука. Пальцы коснулись тёплой, пахнущей ванилью кожи «Книги Ромашек». Она открыла её прямо в кармане, на ощупь найдя срединный разворот – собственно, единственный в ней, если осознанно не листать. Левую ладонь она прижала к раскрытым страницам, а правую мягко положила на пылающий лоб мальчика.

– Книга ромашек. Поставь диагноз человеку, которого я касаюсь ладонью. Напиши рецепт, – отвернувшись, тихо, не различимым для других шёпотом, почти не шевеля губами, произнесла она на языке мёртвой цивилизации. Если бы говорила в голос, для местных это всё равно прозвучало бы как древнее, мрачное заклинание или полная белиберда. Но Книга отозвалась мгновенно. В ушах, не слышимый никому, прозвучал мелодичный звон. Чуть развернувшись спиной к Йоргу и Тобиасу, Лаана аккуратно достала из кармана книжицу, перелистнула страницу от срединного разворота влево, раскрыв «рецепт». Текст уже застыл буквами на странице, написанный ровным, красивым почерком. Между прочим, её собственным. И между прочим, это было явное упущение. Лаана специально это не проконтролировала, поэтому надпись была выполнена пусть и витиеватыми рунами, но на местном языке.

«С чего бы? – подумала Создательница Всего. – Видимо, с того, что я прямо это не проговаривала это условие, когда создавала. Книга немного интерактивна, не разумна, конечно, но внутренняя логика у неё есть. Было велено писать рецепт на странице. Но не было велено, на каком именно языке. Вот и результат. Книга сама проанализировала и, очевидно, сочла местное наречие более логичным для написания. Впрочем, какая собственно разница?»

Безусловно, это была ошибка. Лаана всегда являлась творческой натурой и её фантазия бежала впереди паровоза. Для обработки технических деталей, существовали младшие боги и их небесные канцелярии, иногда занимающие по несколько планет со множеством государств и десятками развитых народов. Вот они то обычно и проверяли творчество Лааны на мелкие огрехи, баги и косяки. Эдакий «претест» или божественный аудит перед запуском вселенной. Но сейчас Лаана была одна.

Как бы ни было, текст на странице гласил:

Диагноз: Острый некротический менингоэнцефалит, осложнённый инвазией микроскопических нематод вида Sanguis Vermis (Кровав ая лихорадка ).

Статус: Терминальный. Гематоэнцефалический барьер разрушен. Нейротоксины паразитов вызвали необратимый отёк тканей.

Локальное излечение: Невозможно. Флора данного региона не содержит алкалоидов, способных проникать через поврежд ё нный гематоэнцефалический барьер и нейтрализовать ферменты нематод.

Паллиативная терапия: Сбор из коры Белой ивы (салицин), листьев Пиретрума и корня Валерианы в соответствующий сезон с многоэтапной обработкой . Отвар снизит внутричерепное давление, купирует болевой синдром. Смерть наступит в течение 48 - 50 часов без мучений.

Книга, верная заложенному Лааной ограничению, не предложила магии. Она не могла создать несуществующие растения. Однако автоматически сгенерировала на странице точные, выверенные до миллиграмма дозы сушёных «местных» трав для паллиатива. Реальных, произрастающих в округе от этой точки в пределах радиуса до тысячи километров. Книга сама подобрала рецепт, проведя умозрительно тысячи умозрительных, расчётных химических экспериментов. И материализовала готовые сухие ингредиенты прямо на странице. Сугубо теоретически, все эти травы на самом деле можно было собрать – в соответствующий сезон, срезав или вкопав соответствующие части. Потом приготовить – опять же, вымочить, выварить, высушить или настоять – должным долгим и трудоёмким способом. Да, это по-прежнему было «читерство». Но это не было Всемогуществом. Просто автоматизацией рутины.

– Книга ромашек. Создай, – велела Богиня, удерживая перед собой раскрытый фолиант. Мгновенно на рисунке с картинками, изображающими два крохотных мешочка, содержащие каждый, вероятно, не более одной чайной ложки сухого вещества, те же мешочки возникли материально. Но только не нарисованные краской, а настоящие.

Выдохнув от напряжения – всё же обманывать паству даже по мелочи было не легко, – Богиня Света аккуратно схватила мешочки, убрала их вместе с книжицей обратно в передний карман фартука и повернулась к матери. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах не было фальшивой надежды, которую любят раздавать смертным знахари-шарлатаны или шарлатаны-жрецы.

– Мальчик умрёт, Марья, – тихо, но твёрдо сказала Богиня. – Болезнь зашла слишком далеко.

Женщина вскинула голову, в её глазах вспыхнул дикий, загнанный зверь.

– Что?! Нет! Знахарь сказал...

– Знахарь не знает, – перебила Лаана. – Болезнь в его крови и в его голове. Местные травы не могут её убить. Я не смогу спасти. И уже никто не сможет.

Марья завыла, закрывая лицо руками. Староста побледнел.

– Однако, – продолжила Лаана, и её голос стал мягче, – я могу забрать его боль. У меня есть отвар из... коры ивы и корня валерианы. Он не будет мучиться. Будет спокойно спать и кушать. Сможет мыслить и разговаривать. Уйдёт через несколько дней, но... уйдёт без боли.

Она посмотрела на мать.

– Денег я не возьму.

Марья замерла. Слезы текли по её щекам, но в них появилась ясность. Осознание того, что её ребёнок не будет корчиться в агонии, было страшным, но единственным утешением. Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Шарлатанка! – вдруг взвизгнул Йорг, выступая вперёд. – Она хочет отравить мальчика! Кора ивы и валериана? Это всего лишь ничтожное средство от мигрени! И кстати, стоит очень дорого! Да у меня самого такая есть прямо сейчас! Не слушай её Мария, она просто хочет прикончить твоего мальчика, чтобы не лечить, потому что не знает как!

– Йорг, закрой рот, – рявкнул староста, и в его голосе неожиданно прозвучала такая злость, что знахарь осёкся. Но Лаана видела, как старик Йорг жадно, исподтишка смотрит на её фартук и то, что скрывается в широких карманах. Ему было интересно. Он знал, что она не лжёт про смерть, но не понимал уверенности столь юной девы. Кроме того, хотя Лаана и стояла ко всем, кроме больного, спиной, наверняка все видели, что она что-то доставала из фартука и шептала, пусть почти беззвучно.

Да демоны со всем этим! Лаана прошла к очагу. Сняла со спины котомку, раскрыла её, достала мешочки с сухими травами, в том числе те, которые только что спрятала в карман фартука, синтезированные Книгой.

– Марья, мне нужен кипяток, – бросила она, и женщина, словно очнувшись, метнулась к печи, торопливо набирая воды в чугунный котелок и подвешивая его над огнём. Дальше Лаана действовала чётко и точно, словно хирург. Раскрыла оба платяных мешочка, развязав на них узелки, высыпала содержимое одного в глиняную кружку, а второго – на поданный Марьей кусок льняного полотна.

Тщательно перемешала и тот и другой поданной Марьей деревянной палочкой, вероятно, заменявшей в средневековье чайную ложку. Убрала все остальные мешочки и склянки обратно в котомку, закрыла её, отставила в сторону. Дождалась пока вода вскипит, залила, ещё раз перемешала. «Дозы» всех необходимых ингридиентов были синтезированы Книгой в нужной пропорции изначально, так что отмеривать или взвешивать ничего не требовалось. Просто один мешочек следовало высыпать в кипящую воду, второй – в остывшую, так было в описании под рецептом. Накрыла кружку плотной тарелкой, чтобы эфирные масла не улетучивались. Три минуты настаивания – и густой, тёмный отвар был процежен через чистое льняное полотно.

Дом наполнился резким, горьковатым, но удивительно чистым ароматом леса и распаренной коры. Лаана нацедила тёмную жидкость в деревянную миску и задумалась, глядя на её рябь.

«Он умрёт», – гласил суровый вердикт диагноза.

«Никакого Всемогущества», – напоминал её собственный, нерушимый запрет.

Лаана перевела взгляд с кружки на мальчика, который тихо стонал, бессильно скребя ногтями по одеялу. Затем – на мать, стоявшую перед ним на коленях и шепчущую бессвязные молитвы... молитвы Великой Матери.

И тут Лаана поняла одну вещь. Она устала от войн пантеонов и падений цивилизаций. Устала смотреть, как выверенные системы рушатся, а законы, которые она для них написала, обращаются в прах. Она создала этот крохотный, примитивный, шаблонный мир, чтобы наслаждаться отдыхом, отпуском. Чтобы в нём цвела ромашка и чтобы... чтобы, вероятно, чтобы в нём не гнили заживо дети. Как минимум – не у неё на глазах. Так какого Рэндома она вообще тут решает?

Она – Творец. И если Творец не способен спасти одну маленькую жизнь, потому что «так требует её отпуск», то к чёрту такое творение!

Лаана вздохнула и на долю секунды закрыла глаза. Глубоко внутри, за слоями плоти её хрупкого аватара, за этим слабым «человеческим скафандром», пульсировало её истинное «я». Источник силы, океан энергии, способный зажигать сверхновые мановением мысли. Она не стала редактировать физику. Не стала менять реальность. А просто... добавила одну каплю. Единственную каплю своей божественной воли, жизненной силы мириадов мультивселенных. И влила её в свою книгу, лежащую в кармане фартука.

Приказ Богини:

После активации фразой «Книга ромашек», в ответ на «Запрос» в устной произвольной форме, Книга обязана сотворить из местных трав, произрастающих в радиусе 1000 километров, рецепт, исполняющий «Запрос» хозяина Книги, вне зависимости от реальных свойств растений.

Изменить!

Где-то на уровне квантов, на уровне самой концепции бытия, что-то вздрогнуло внутри книжицы. А быть может Лаане просто показалось. Тело ведь стало смертным, не защищённым от пси-воздействия. Мало ли, что могло показаться или привидеться. Однако Лаана была уверена: простая вода с алкалоидами в глиняной чаше в её руке перестала быть просто лекарством, снимающим жар. Но стала Повелением Космоса, перед которым любой патоген, любая хворь или любой хаос могли сделать только одно: просто перестать быть.

Всё, что покушалось на жизнь, пусть да рассеется в прах!

Это было ужасно. Это нарушало её обеты. Она не выдержала даже дня. Ну что же, тогда ещё раз. На этот раз – в самый крайний!

Приказ Богини:

Два «В» космического абсолюта – « Всезнание » и « Всемогущество » – с этого мгновения спят.

И смогут пробудиться либо по таймеру по прошествии пятидесяти лет Эпохи процветания, либо в случае, если самому существованию этого мира, либо Богине Света будет грозить окончательная гибель.

Третье «В» – « Вечность » – как прежде будет ограничено только истинным телом Богини Света – «математической точкой разума» . Физическое же тело , ставшее новым «скафандром из плоти», пусть станет уязвимым.

Возвращение «Вечности» аналогично: по таймеру через пятьдесят лет Эпохи процветания, либо в случае, если Богине или вселенной будет грозить окончательная гибель.

Изменить!

Вот и всё. Больше никакой магии. Только Книга. Даже при всём желании отныне Лаана не могла применить своё «Всемогущество» или «Всезнание». И даже «Вечность» была ограничена точкой разума, что пряталась в глубине мозжечка.

Но Лаане было плевать. Иначе было нельзя. Иначе срываться на «Всемогущество» станет постоянно.

Ну что же... Погладив в кармане книжицу, бывшая Богиня подошла к кровати и бережно приподняла голову мальчика.

– Пожалуй... я ошиблась, – негромко, но очень уверенно произнесла она вслух. – Есть способ сохранить ему жизнь. Пей, малыш!

Мать вздрогнула, словно от удара розгой. Зримо покачнулась, но устояла, прижав кулаки ко рту. Мальчик в полубреду покорно приоткрыл губы. Лаана влила ему немного отвара. Часть пролилась на подбородок и внутрь, вероятно, попало буквально несколько капель. Йорг хмыкнул, готовый начать злорадствовать. Староста гулко, часто задышал. Марья не двигалась словно статуя.

Прошло три секунды.

Спина мальчика резко выгнулась, он глубоко и судорожно вдохнул – так, как вдыхают те, кто только что вынырнул из глубокого омута с ледяной водой. А потом... жар спал.

Это не было постепенным снижением температуры. Это выглядело так, словно кто-то выдернул из его тела раскалённый прут. Неестественный румянец схлынул с щёк, уступая место бледной, но здоровой коже. Дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Дёрганье век прекратилось. Исчезли, казалось, даже мешки под глазами, а кожа порозовела. Болезнь не просто ушла или отступила. Она буквально аннигилировалась.

Мальчик открыл глаза. В них не было безумия, не было пустоты. Они были ясными, зелёными и испуганными. Он посмотрел на мать, шмыгнул носом и хрипло, но отчётливо произнёс:

– Мама... я кушать хочу...

Вдова исторгла из себя звук, который был похож одновременно на рыдание и на смех. Она бросилась к сыну, обнимая, целуя его руки, его лицо, мокрое от пота, но живое, тёплое и совершенно здоровое.

Староста Тобиас осенил себя тем же размашистым странным жестом – три пальца очертили круг у лица против часовой стрелки, – и бессвязно забормотал: «Богиня Света... Богиня Света... Богиня Света...» Йорг стоял с отвисшей челюстью. Его горшочек с пиявками выскользнул из рук и покатился по полу, по счастливой случайности не разбившись. Знахарь смотрел на Лаану не как на конкурентку. Он смотрел на неё так, как смотрят на грозовую тучу, из которой только что ударила молния.

Лаану, впрочем, взглядами было не смутить. Её было не смутить и вселенским апокалипсисом. Когда-то. Сейчас, вероятно, её можно было смутить даже ударом камня по голове. Так что она молча тронула Марью за плечи и сунула в её руки глиняную чашу.

– Глотните тоже. А то на вас лица нет.

Вдова послушно приложилась к чашке, сделала глоток и тут же выронила чашку из рук. Та покатилась по полу, уткнувшись в банку с пиявками господина Йорга.

«Видимо, пол не ровный», – задумчиво проанализировала Лаана.

– Богиня Света! – выдохнула Марья. – Да что же это за отвар!

Вдова и правда почти мгновенно изменилась, словно помолодела. Черты её осунувшегося лица разгладились, на щеках заиграл румянец, ресницы словно бы вытянулись, и даже волосы, что было просто невероятно, заструились по плечам.

– Кора ивы и корень валерианы, – сказала Лаана, подняв брови домиком. Причём – ни капли не соврала. Удивительно, но Богиня чувствовала усталость. Утро только что началось, она ещё ничего особо не сделала, и сил на излечение мальчика, разумеется, у неё не ушло, это было слишком легко. И тем не менее, ей казалось, будто она весь день отпахала в поле.

«Ну я и дурочка, конечно, – мысленно упрекнула себя Лаана, – теперь слухов-то пойдёт... Надо было иначе всё сделать. Например, синтезировать реальное лекарство из более продвинутого мира, способное просто снять симптомы. И ходить к мальцу неделю, делая вид, что лечу его постепенно. Кстати, и денег бы заработала...»

Она снова огляделась. Лачуга была аккуратно прибрана и чиста, но нищета всё равно выглядывала из каждого угла. Вероятно, заработать бы тут не вышло, поскольку нечем было платить. Однако, несмотря на собственные упрёки, в глубине души Лаана разочарования не чувствовала.

Богиня повернулась к выходу, на ходу поправляя выбившуюся прядь.

– Варите ему жидкую кашу на воде. Я так понимаю, мальчик давно не ел, желудок нужно приучать, – бросила она через плечо. – И не поите его никакими лекарствами. Особенно купленными у этого скряги, – она кивнула на знахаря, который почему-то совершенно не прореагировал, а только смотрел на Лаану очень внимательным прищуренным взглядом.

– Мальчик абсолютно здоров, с ним всё будет хорошо. И, Тобиас... – новоиспечённая травница обернулась в дверях, накидывая на спину котомку. – Знаете, я хочу купить себе стол. Обеденный. Деньги у меня есть. Вы не поможете мне с хорошим плотником?