Текст книги "Богиня в фартуке (СИ)"

Автор книги: Илья Тё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Лаана снова активировала божественное зрение, направив его уже непосредственно на город Торнвуд. Картинка приблизилась, проявились детали. Рыночная площадь, шумная, многолюдная. Лотки с овощами, фруктами, мясом, рыбой, тканями, посудой. Крики торговцев, мычание коров, блеяние овец, детский смех, женские перебранки.

Дальний край рынка. Вот идёт какая-то крестьянка.

Не по полю с серпом или коромыслом, а по ярмарке – с достоинством, не спеша. Видимо, «наряженная» – в люди выйти и себя показать.

Платье чистое, не затрапезное. Из добротного льна, отбеленного на солнце, без пятен и заплат, но не дорогого. Цвет – неброский, серо-голубой, как небо. Фасон простой, без изысков, но сидит ладно, не мешковато. Длина – до щиколотки, чтобы не мешалось при ходьбе, но и землю не мело. Волосы уложены – кстати, в косу. Коса толстая, тугая, уложена вокруг головы венком. Не распущенные волосы (это для девиц на выданье или для гулящих), не пучок кое-как (это для домашней работы), а именно коса, аккуратная, тяжёлая, поблёскивающая на солнце. Вот тебе и местная мода на укладки. Значит, коса это правильно – то, что нужно, чтобы не выделяться.

Одежда, кстати, с вышивкой. Сложный рисунок, рукодельный, богатый. Но при этом сдержанный – не яркие цвета и не много – на рукавах, да вокруг широкого ворота. А на плечах – красивая шаль. Тёплая, пушистая, видимо, из козьего пуха. Цвет – натуральный, серо-бежевый, немаркий. Шаль наброшена небрежно, но с изяществом, которое бывает только у женщин, умеющих носить вещи. Девушка прячет там руки, видимо, стесняется. Или просто так привыкла – сунуть руки в шаль и чувствовать себя уютно, защищённою, по-домашнему даже посреди шумного рынка.

При хорошей фигуре – весьма красивый наряд. Причём даже сексуальный.

В средневековом понимании сексуальности, разумеется: ничего не видно, но всё угадывается. Ткань льнёт к телу при движении, обрисовывая изгибы. Шаль то открывает, то закрывает плечи. Всё прилично, благопристойно, но глаз не оторвать.

Именно такой эффект Лаане и нужен. Чтобы мужчины смотрели с интересом, но без похоти. Чтобы женщины – с лёгкой завистью, но без злобы.

А вот ещё одна девица. Купчишка, судя по всему. Одета почти так же – льняное платье с вышивкой, чистое, опрятное. Но есть важное отличие: на теле поверх платья – фартук из плотной ткани с многочисленными карманами. Фартук длинный, закрывает платье спереди и с боков. Ткань грубая, плотная, но отглаженная и опрятная, причём явно не для красоты надета, а для дела. Карманы – большие и маленькие, нашитые в несколько рядов, на пуговицах и на завязках. В некоторых что-то лежит – монеты, верёвочки, ножик, мешочек с пряностями.

Так Лаана ведь тут тоже торговать хочет? Только травами.

Тогда фартук – огонь!

Просто идея, от которой невозможно отказаться.

Карманы – это святое. В карманы можно складывать монеты – медяки, серебрушки, а если повезёт, то и золотые. В карманы можно класть мешочки с травами, чтобы всегда были под рукой. Можно прятать записочки от благодарных клиентов и на крайний случай, даже небольшой раскладной ножик, чтобы резать те же травы. Или чтобы резать тех, кто на травы позарится без спросу и оплаты.

Платье берём от первой девицы, а фартук от второй.

Обе, кстати, весьма фигуристые дамы. Косметики почти нет. Может, чуть-чуть угля на бровях, чуть-чуть свёклы на губах – для цвета. Но косы – в руку толщиной. И у той, и у той. Реально, мода такая? Лаана присмотрелась к другим женщинам на рынке. Да, косы были у многих. Кто одну носит, кто две, кто венком вокруг головы укладывает. Ну и мы не будем выпендриваться. Коса так коса.

Итак: коса, льняное платье, фартук.

На ноги – чеботочки, как у купчихи. Они поприличнее будут. Кожаные, мягкие, с невысоким каблучком. На шнуровке, чтобы плотно облегали ногу. С мыском, чуть приподнятым, чтобы не так быстро снашивались. Цвет – тёмно-коричневый, немаркий. Подошва прошита несколько раз – видно, что обувь качественная, надёжная, на долгие годы. Да и не лапти же носить, в самом деле. Хотя лапти, говорят, экологичнее. Из лыка плетутся, дышат, ноге удобно. И ходить в них по земле – одно удовольствие. Но чёботы красивше. Всё же она травница, типа, бизнес-вумен. А не простая крестьянка

Что же до косметики...

Лаана задумалась. С одной стороны, хочется быть естественной. Чтобы лицо было чистым, свежим, без излишеств. Чтобы никто не подумал, что она красится больше и иначе чем местные. Чтобы не привлекать внимание.

С другой стороны, она богиня, а не монашка. Три миллиарда лет привычки к совершенству просто так не отключишь – это вам не «Всевидение» какое-нибудь. Привыкла выглядеть идеально. Привыкла, что кожа сияет, глаза блестят, что реснички – загляденье. Это часть её сущности, её «самость».

Придётся искать компромисс.

Сделала себе «естественную» пигментацию вокруг губ и век. Чтобы губы казались чуть ярче, чем есть на самом деле. Чтобы веки чуть темнели у ресниц, создавая глубину взгляда. Не макияж, а именно естественная пигментация – как будто так и задумано природой. Никто не заподозрит, но выглядит красиво и подкрашивать не надо.

Сделала «вечную депиляцию» – чтобы вообще не заморачиваться с бритвами, которых в этом мире, скорее всего, ещё не придумали в приемлемом варианте. Никакой растительности там, где её быть не должно. Да и вообще нигде, кроме густой копны волос на голове. Гладкая кожа, как у младенца. Без усилий, без затрат времени, без риска порезаться и без боли.

Сделала и «вечный маникюр»: ногти аккуратные, ровные, блестящие. Не нарощенные, не лакированные – просто ухоженные. Чистая кутикула, идеальная форма, лёгкий природный блеск. Чтобы, когда она протягивает покупателю пучок трав, рука выглядела красиво. Чтобы привлекала взгляд, вызывала доверие, располагала к себе.

Ну и «вечные реснички», куда без них? Длинные, пушистые, чуть загнутые на концах. Не накладные, не накрашенные – просто такие, как будто природа одарила. Когда она моргает, ресницы взлетают и опускаются, создавая лёгкую тень на щеках. Когда она смотрит на кого-то, взгляд становится глубоким, проникновенным, почти гипнотическим.

Да все местные мужики просто падать будут!

Хотя... зачем ей это? Она не за мужиками сюда приехала. Она за покоем приехала. За ромашкой и тишиной. За размеренной жизнью, где главное событие дня – закат. За спокойными вечерами у камина с книжкой в руках. Мужики в этом плане – фактор беспокойства, а не покоя. С ними проблемы. За ними надо ухаживать, как за огородом. Их надо кормить, обстирывать, ублажать. Им надо изменять или хранить верность. Им надо рожать детей или не рожать. Им надо... соответствовать ожиданиям, терпеть недостатки, прощать слабости. Нет уж.

Пусть лучше падают, но как-то издалека и подальше. Любуются, но не прикасаются. Вздыхают, но проходят мимо. А если кто-то особо настойчивый попытается подойти поближе – что ж, у неё есть фартук с карманами, а в одном из карманов – острый раскладной ножик.

Ну, и насчёт «падать» она, пожалуй, загнула.

Аватар, конечно, получился весьма приличный. Но... эдакий деревенский стайл. Простушка с косой, в льняном платье и фартуке. Без украшений, без дорогих тканей, без изысканных фасонов, без сложных укладок. Таких на рынке – пруд пруди. Местные крестьянки, торговки, ремесленницы – все примерно так и выглядят. Вон та же красавица, которую первую рассмотрела на рынке – ничем почти не уступит. Да и купчиха – ой, купчиха, огонь, не девка, а загляденье!

Так что есть подозрение, что истинные джентльмены, то есть местные особо знатные дворяне-бояре-герцоги-князья не поведутся на такую простушку даже с её вселенски-подкрашенным натурально-косметическим лицом. И это, решила Лаана, просто замечательно. Знатные вельможи ей тут вообще не нужны. Вельможи – это проблемы. Владетельному господину отказать сложно, да и отказов они обычно не принимают. Так что пусть ходят «особо знатные» к придворным лекарям. А ей и местных, «обычных» клиентов за глаза хватит.

Голова болит – вот тебе настойка из мяты и мелиссы. Спина болит – вот мазь из окопника, да сабельника. Живот схватило – вот отвар из ромашки и тысячелистника. Ребёнок кашляет – вот грудной сбор, заваривай и пои по ложечке три раза в день. Простые люди не требуют приворотов и ядов. Простые люди не угрожают костром. Простые люди платят, чем могут – кто монеткой, кто яйцами, кто мукой, кто добрым словом. И уходят довольные, и советуют соседям, и возвращаются снова, когда припечёт, не грозя плахой, если микстурка не помогает.

Так что пусть будет она простушкой. Простушкой с вечным маникюром и депилляцией. И с фартуком с карманами.

Ну, кажется, вот и всё.

Метнувшись с орбиты вниз и за несколько секунд пронзив гигантское расстояние, Лаана устремилась к поверхности. Гравитация, трение, нагрев – всё это было где-то не здесь, не с ней, за пределами её личной физики. И зависла прямо над будущим домом. В паре метров над крышей, сложив руки на груди, и разглядывая приобретение, как опытная домохозяйка разглядывает кочан капусты на рынке. И с этого ракурса домишко выглядел, кстати, вполне прилично. Неожиданно Лаану почему-то смутил сарай. Только сейчас она заметила, просканировав его взглядом сквозь стены словно рентгеном, что в сарае находятся стойла, разделённые высокими жердями вместо перегородок. Сарай, вероятно, предназначался прежним хозяином вовсе не для сушки травы, а для содержания скота.

Скота, кстати, на участке не было.

Заведём?

Богиня поморщилась.

Последние «животные», которых она «держала», были два гигантских космических дракона, способных проглатывать звёзды-гиганты, причём без отрыжки. Имена у них были такие, что при произнесении вслух у смертных лопались перепонки. Настоящие имена, данные при рождении самой Вселенной, ну в смысле самой Лааной, если вдруг кто-то произносил их полностью, да с правильной интонацией – могли заставить сдетонировать планету, на которой имена произносились. Поэтому Богиня звала их просто Зубастик и Хвост. Чтобы общаться с ними, приходилось сильно увеличивать собственное тело. Примерно до размеров большой звёздной системы как минимум. Но даже в таком облике Богиня рядом с этими «пэтами» казалась не слишком большой. А тут... коровы? Козы?

Кстати, коровы и козы для неё были явно опаснее. Драконы то подчинялись магии. И только магии. Скажешь слово – выполнят беспрекословно, без вариантов отказа, без промедления. Да и контакт с ними был на уровне чистого сознания, мгновенный и полный. Да и кормить их было не нужно – сами кормились в туманностях и дальних скоплениях пожирая либо крупные астероиды, либо целые парсеки космической пыли. Без всякой там возни с сеном и навозом. Ну а здесь... Как обходиться с живыми существами без магии, Богиня Света понятия не имела. Наверное, не слишком сложно, раз «и не боги справляются». Вон, смертные же могут. Однако проверять как-то не тянуло. По крайней мере, сейчас. Ну да. Сначала огород и травы, а потом всё остальное. Может, через годик, когда освоится, и заведёт курочку. Или кролика. Кролики, кажется, тихие, как драконы. Надо будет почитать в местных учебниках по животноводству.

Если конечно, таковые есть. А то мир то средневековый. И книгопечатание вроде тут ещё не изобрели. А значит каждая книга великая ценность. Вряд ли в них пишут про кроликов и коров.

Вот, кстати, смех.

В данный момент, если думать глобально, вся бескрайняя Мультивселенная Мультивселенных существовала... в виде единственного мирка. Никаких больше вселенных и даже просто миров именно СЕЙЧАС не существовало. Разве что как информационные матрицы внутри её – Богини Света – памяти.

Лежат себе тихонько, файлами, ждут своей очереди.

А вся мультивселенная на данный момент была ограничена только им.

Этим мирком.

Кстати, так его и назову, подумала Лаана. «Мирок».

Чем не название для новой мультивселенной? Звучит скромно, без претензий. Даже немного глупо – Мирок.

Одна вселенная. Один мир. Одно солнце. Одна планета. Одно время. Одна она.

Ясно и элементарно. Как стол.

Кстати, при мысли о столе вдруг совершенно неожиданно Лаане захотелось есть.

Нет, голода она не испытывала. В смысле, вообще не испытывала. В принципе. Во всяком случае последние три миллиарда лет. Боги – они такие: могут питаться энергией звёзд, космическим излучением или просто идеей собственного величия. Но вот чисто интеллектуально, как дань винтажным воспоминаниям и ностальгии – захотелось.

Почти не задумываясь, Богиня на автомате снова материализовала перед собой виртуальный образ сотворённого ею мира. Мысленно приблизила к глазам поверхность планеты, мысленно «пролетела» над городами, нашла искомое и щёлкнула пальцами.

Прямо на грязный пол, к ногам паучка, материализовалась тарелка.

На тарелке лежала жутко аппетитная, только что с костра, палка ремесленной колбасы из нарезной говядины. С колбаской – краюха свежего хлеба. И рядом – глиняная кружка с молоком.

Богиня не украла, а просто скопировала «пир» какого-то счастливчика сидящего недалеко отсюда за столом в местной таверне. Счастливчик даже не узнает, что его завтрак теперь существует в двух экземплярах.

Выглядело прилично. Но на полу рядом с паучком. Паучок испуганно дёрнулся и замер.

– О, прости, – сказала Богиня, впервые наклонившись вниз в своём новом «новосотворённом» теле. Она забрала у паучка угощение, прижав тарелку с хлебом и колбасой к груди, а кувшин подхватив за узкое горлышко. – Это не тебе, – пояснила Богиня. – Это мне. А я тебе муху сколдую позже. Ну... или сам как-нибудь.

Стола в комнате всё ещё не было, так что Богиня расположилась, взобравшись на подоконник и скинув туфли.

Откусила хлеб. Впервые. Своим новым ртом.

Хлеб был настоящий и пах настоящим хлебом. Из обычной муки, смолотой на мельнице смертным мельником. Вкус был... просто волшебным. Не синтезированным в космосе из атомов ближайшей туманности машиной по молекулярной сборке, не созданным магическим заклинанием, а самым что ни на есть... банальным и натуральным.

Это, кстати, был первый кусок пищи за последние... ну, наверное, лет двести.

Как богиня, потребности подпитывать свой организм органикой Лаана не испытывала – так же, как и потребности потом органикой испражняться. Однако иногда на банкетах (ну или как их ещё называли – «оргиях»), которые изредка устраивали младшие боги, Создательнице Всего пробовать пищу доводилось.

Она старалась такие мероприятия не посещать. Не потому что они реально были «оргиями» – тут было одно название, всё происходило помпезно, чопорно и смертельно скучно. Просто, чтобы не общаться с подчинёнными. А ведь даже боги целых вселенных были всего лишь её подчинёнными. Вот и выходило, что кушать пищу ей доводилось лишь по особым случаям, раз в несколько столетий. С другой стороны, и голод её никогда не мучил, так что...

Но с этим, разумеется, пора было кончать.

Если она реально хочет пожить ближайшие сто, ну или хотя бы пятьдесят, лет как смертная – надо вернуть себе чувство голода. Да и все иные потребности обычного человеческого организма.

«Да, сделаем, – кивнула себе Лаана. – Это совсем не сложно». Просто чуть скорректировать степень воздействия божественной силы на тело-аватар – и готово. Хоть наесться тогда получится как следует.

Богиня откусила ещё хлеба, потом колбасы, запила молоком и зажмурилась от удовольствия. Вкус еды, которую кушаешь раз в столетие, был просто невероятным! В прямом смысле слова. Или в обратном? Тут как посмотреть. Если ты «богиня» – твоя еда по определению «божественная», даже если ты кушаешь быстрозавариваемую лапшу. Но если ты богиня, которая три миллиарда лет не ела, то любая еда покажется божественной. Тем более – быстрозавариваемая лапша. А уж свежий деревенский хлеб с домашней колбасой из рубленного мяса – это просто амброзия и нектар. Да и то, если сильно льстить амброзии и нектару.

И тут Лаана задумалась, – а склонность к интеллектуальному труду, она, знаете ли, развращает, начинаешь задумываться постоянно. Допустим, она вернулся себе аппетит. Способность есть и даже переваривать пищу. И что? Теперь каждый раз, когда захочется кушать, ей придётся применять высшую магию Сотворения? Это было... ну как-то странно, что ли.

Силой мысли, которой она сотворила окружающий мир и ещё тысячи других миров и мирозданий, включая сверхсложные пространственно-временные континиумы, это же силой «синтезировать» себе на завтрак яичницу с гренками из пустоты? Причём каждый завтрак, каждый обед, каждый ужин? А если ещё и чаю с печеньем захочется попить на «второй ланч» или «файв-о-клок»?

Только представьте: вы можете сгенерировать Большой взрыв, а потом «схлопнуть» его обратно, втянув созданную им вселенную в сливающиеся Чёрные дыры. Создать цивилизацию с нуля, прогнав её за пару минут от каменного скребка до сотворения Сферы Дайсона. Перекроить Время по своему желанию, гоняя его туда-обратно и заставляя заворачиваться и изгибаться, образуя разветвления на «таймлайне», растопыренном словно веник. Или вообще завязать Время в кольцо, заставляя расы и биологические виды бежать по кругу, бесконечно повторяя свою историю. И вы используете эту силу... чтобы «сотворить» себе сэндвич.

Всё равно что прихлопнуть муху баллистической ракетой с ядерной боеголовкой. Ядерка, разумеется, справиться, но муха в таком раскладе выглядит явно лишней.

– Уважаемый, вы серьёзно? – наверняка спросила бы муха. – Ведь можно было газетой...

Ну да, это было абсолютно неправильно. Даже категорически и даже принципиально.

Да и вообще божественность... следовало как-то ограничить. Каждый раз перекраивать реальность, когда хочется мармеладку или печеньку – упражнение сомнительное. Во-первых – не стоило потыкать своей лени. А во-вторых – ну а смысл? Если всё достаётся мгновенно – исчезает сама радость обладания. Какая же это «настоящая жизнь»? Ну и в третьих: вселенная не шкатулка для фокусов. И нарушать закон сохранения энергии ради синтеза бутерброда – очевидно избыточно. Опять же... захотелось самой готовить.

Лаана представила себе этот процесс. Как она будет ходить на рынок, выбирать продукты, торговаться с лавочниками, нюхать, щупать, прицениваться. Как будет возвращаться домой с корзинкой, полной свежих овощей, ароматных трав, куска мяса, завёрнутого в чистую тряпицу. Как будет колдовать у печи – не магией, а руками, – резать, мешать, солить, перчить, пробовать на вкус.

Как будет садиться за стол – свой собственный стол, который она тоже сделает или купит, – и отведывать то, что приготовила сама. С чувством глубокого удовлетворения, с гордостью за проделанную работу, с аппетитом, заслуженным трудом. Это же целый мир ощущений! Запах жареного лука, который разносится по дому. Шипение масла на сковороде. Пар, поднимающийся над кастрюлей. Хруст корочки, которую только что вынули из печи. Тепло, идущее от тарелки с супом. Разве можно всё это заменить мгновенной материализацией?

Лаана откусила ещё кусочек колбасы. Так, по порядку.

Оставляем «Вечность».

То есть абсолютную неуязвимость от всего. От яда, от ножа, от пули, от зачарованного меча, от падения с крыши, от удара молнии, от утопления в море, от падения в вулкан, от взрыва нейтронной звезды, от радиации атомной бомбы. От всего. Без этого – никуда.

Она Верховная Богиня, она должна быть неуязвима, вечна. Это не каприз, не прихоть, не желание чувствовать себя в безопасности. Это необходимость, заложенная в самой структуре мироздания.

Если она погибнет – вся «Мультивселенная Мультивселенных» просто исчезнет. Ведь она – в её голове. Все миры, все галактики, все линии времени, все цивилизации, все боги, все демоны, все герои и все подлецы – всё, что она создала за три миллиарда лет, – растворится в небытии, как сон, как утренний туман, как воспоминание о том, чего не было никогда.

И чёрт его знает, когда Космический Абсолют, вечно пребывающий в нирване, соблаговолит породить следующий аватар себя с полноценной личностью и сознанием. А не в вечном состоянии полубреда-полусна, в котором он сам вечно же пребывает. Космический Абсолют – он такой. Ну скажем... не торопливый. А без реального демиурга «с личностью» вселенные будут стоять замороженными, в вечном стазисе и покое. Ни жизни, ни смерти, ни развития, ни движения – только бесконечная, мёртвая, леденящая тишина.

Так что нет, Вечность-Неуязвимость должны остаться, и это неоспоримо.

Зато полностью глушим в себе «Всезнание-Всевидение». В принципе, на грядущие пятьдесят лет, оно вообще на фиг не упало, раз есть Вечность-Неуязвимость. Это качество скорее необходимо чтобы управлять мирами. Чтобы видеть всё сразу, знать всё обо всём, контролировать каждый атом в каждой галактике. А раз целых пятьдесят лет Богиня ничем управлять не собирается, то и знать, что вокруг происходит, ей совершенно не нужно.

Есть глаза, есть уши. Для торговли снадобьями этого хватит за глаза. В прямом смысле – «глаз хватит за глаза». Даже если глаза будут видеть только то, что перед носом. Чтобы узнать постоянного покупателя и улыбнуться. Чтобы увидеть, как проплывает синее небо над любимым домом, как трётся о ноги пушистый кот, как волнами, словно океан, колоситься за окном пшеница. И ничего больше!

Но вот что делать со Всемогуществом?

Надо бы его тоже как-то урезать. Хотя бы флуктуационно. Хотя бы временно. Но как?

Лаана задумалась.

Это был сложный вопрос. Всемогущество – штука хитрая. Его нельзя просто взять и выключить, как рубильник. Оно пронизывает всё её существо, оно является её природой, её сущностью, её неотъемлемым свойством. Она – всемогуща. Точка.

Но она может себя ограничить.

Может принять решение не использовать эту силу без крайней необходимости. Может поставить себе мысленный запрет, своего рода внутреннее табу. Может договориться с собой, что Всемогущество – это как ядерное оружие: есть, но применять нельзя.

Только в самых крайних случаях. Когда надо спасти кого-то, кто дорог. Когда случится что-то действительно катастрофическое, что невозможно поправить без божественного вмешательства. В остальное же время – жить просто, как все.

А жить, кстати, как-то надо. Создательница Всего немного сомневалась, что реально вытянет здесь на травках и настойках вообще без божественной силы, особенно на первых порах.

В конце концов, она даже не знает, как правильно сушить ромашку.

В прошлый раз, когда она сушила ромашку, это было в мире, где растения сушили магией. Простой ритуал, три секунды – и вот тебе готовое сырьё, ароматное, рассыпчатое, с максимальным сохранением полезных свойств. Никаких заморочек с погодой, никакого риска. А тут – только солнце, ветер и время.

Можно пересушить. Можно не досушить. Траву надо раскладывать тонким слоем, переворачивать, следить, чтобы не заплесневела, чтобы не сгорела на солнце, чтобы не намокла от туманов за окном. Надо знать, когда собирать, в какой сезон, а может, и в какую часть суток. Надо понимать, какие части растения использовать, а какие выбросить.

А ей ведь надо не просто для себя – для продажи. Люди будут платить деньги за её травы. И если травы окажутся плохими, если они не помогут, если они будут горчить или плесневеть – никто больше не придёт.

Выходит, совсем без магии – никак. Хотя бы самую малость. Хотя бы для подстраховки. Чтобы не провалиться в отчаяние, когда обнаружишь, что не знаешь, как правильно засушить ромашку, и вместо ароматного сбора получишь труху, которую стыдно продавать даже за медяк.

Ну что же. Если Всемогущество она решила использовать только в крайнем случае – не для бутербродов, не для бытового удобства, не для лени, а лишь когда иного выхода не останется, – значит, следовало придумать, как не прибегать к нему по каждому пустяку. Решение лежало на поверхности: надо было заранее обеспечить себя иными, тоже магическими, но куда более скромными способами. Не глобальными, не вселенскими, а так, карманными. Локальными. Приготовленными заранее, разложенными по полочкам, чтобы в нужный момент просто протянуть руку, а не ломать Вселенную об колено.

В конце концов, и Богини иногда пользуются спичками, чтобы не разжигать костёр молнией.

Лаана задумалась на секунду. Глубокая, всеобъемлющая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь лёгким ветерком, врывавшимся чуть приоткрытую раму. Богиня сидела на подоконнике, свесив босые ноги, с тарелкой в руках и смотрела в одну точку – куда-то в невидимое, где рождались идеи и формировались решения.

Создательница Всего повела тонкой бровью. Точнее, мыслью.

И рядом с ней прямо на подоконнике возникла «Книга».