Текст книги "Богиня в фартуке (СИ)"

Автор книги: Илья Тё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14. Костяной фарфор

Спустя ровно час дверь кабинета графа снова распахнулась. Комната правителя северных земель Дориана Вэлли встретила Лаану тем же холодным полумраком, что и в прошлый раз. Камин уже не горел, лишь догорающие угли отбрасывали багровые отсветы на стены, увешанные трофейными рогами и черепами. В кресле восседал сам граф, положив руки на подлокотники и сцепив пальцы в замок.

Лейтенант Конти вошёл первым, потом шагнул в сторону, пропуская Лаану вперёд и застыл изваянием перед дверью. Бесстрастный, надменный, но с рукой, привычно лежащей на эфесе шпаги.

Лаана вошла за ним. В руках она держала небольшой деревянный поднос, на котором аккуратно, в ряд, стояли два цветных бутылка, а за ними три крохотные чашечки из костяного фарфора – те самые, что она недавно показывала лейтенанту. Бледно-кремовые, с едва заметной голубоватой прожилкой, они казались почти прозрачными в тусклом свете догорающих углей.

– Милорд, травница готова, – доложил Конти. – И её зелья тоже.

Лаана подошла к столу, старательно изображая робость, и выложила на грубые доски свой «арсенал». В центре она поставила бутыльки, затем три крошечные, идеально гладкие пиалы.

– Это чарки из костяного фарфора, – тихо, но внятно повторила она графу то, что уже объясняла Конти. – Глина особого обжига с добавлением толчёной кости, их стенки... не впитывают содержимое налитого раствора. В таких сосудах я подаю эликсиры высокородным господам, чтобы случайная реакция не исказила волю Богини.

Дориан медленно поднялся с кресла.

– Ты не будешь ничего варить у меня на глазах?

– Магия не терпит суеты, милорд. Ритуал создания зелья уже завершён. Осталось лишь принять его дар.

Граф брезгливо скривился и приблизился к столу. Его длинные пальцы скользнули по краю подноса, но ни одной чашечки он не коснулся.

– Объясни ещё раз, – повелел он. – И коротко, без твоих деревенских баек про священный брак.

Лаана сделала глубокий вдох.

– Симпатическая магия, ваша милость, – начала она, стараясь говорить ровно, хотя горло и пересохло от волнения. – Вы и ваша супруга приносили клятву перед Создательницей Всего. Не просто венчальную, а клятву жизни, скреплённую кровью ваших родов. Это… тоже магическая связь, ваша милость. Магическая связь именем Богини. Она держит вас двоих вместе, даже против вашей воли.

– И что с того?

– Чтобы прервать жизнь в чреве графини, нужно сначала разорвать эту связь. Иначе… магия откатится. Ребёнок выживет, мать выживет, а вот вы можете погибнут. Ну или во всяком случае сильно заболеть. Именно поэтому вы оба должны выпить первое зелье. Оно не яд, я клянусь! – Лаана встретила недоверчивый взгляд графа и заставила себя на этот раз не отвести глаз. – Этот отвар лишь… разрывает узы. Делает вас чужими друг другу в глазах Создательницы Всего.

Граф медленно перевёл взгляд на три чашечки.

– Их три.

– Да, ваша милость. – Лаана кивнула и указала на две чашки справа. – Первое зелье – парное. Одинаковое для вас обоих. Это Эликсир Разрыва. – Затем она показала на третью, с едва заметным зеленоватым отливом внутри. – А это – второе. Только для графини. Оно мягкое, безболезненное. Ребёнок уйдёт во сне, она даже не почувствует.

– Во сне? – переспросил граф.

– Да, ваша милость. Я сделала всё, чтобы ваша супруга не испытывала боль.

Граф скривился, словно у него заныл зуб, но кивнул.

– Хорошо. Я выпью свою долю. – Он помолчал, в глазах мелькнул нехороший блеск. – Но слушай меня внимательно, деревенская крыса. Если я почувствую хоть малейшую слабость, если у меня закружится голова или помутнеет рассудок...

Он щёлкнул пальцами.

– Конти!

– Здесь, милорд! – лейтенант шагнул из тени.

– Если со мной что-то случится, ты отрубишь этой твари обе кисти. Прямо здесь, на этом столе. А потом прикончишь на эшафоте, сдирая кожу тупым ножом. Максимально долго. Ясно?

– С невыразимым удовольствием, ваше сиятельство! – отчеканил Конти.

– Зовите миледи, – бросил граф, возвращаясь в кресло.

Конти кивнул и вышел. Спустя минуту он вернулся, а следом за ним, в сопровождении здоровенного солдата в потёртом кожаном дублете, в комнату буквально втащили незнакомую Лаане, но очень красивую женщину.

Графиня Дина Блэкрейн выглядела ровно так, как Лаана и предполагала: измождённая, с тёмными кругами под глазами и лихорадочным блеском во взгляде. На ней было простое тёмное платье, небрежно зашнурованное, словно она одевалась второпях или её вовсе не интересовал собственный вид. Дыхание было сбитым, лицо покрылось красными пятнами гнева. Её не били – граф, видимо, боялся нарушить клятву, – но обращались ровно как с мешком мяса. Солдат грубо дёрнул девушку за локоть, заставляя преодолеть порог, и практически швырнул на деревянную лавку рядом с графом. Дина была бледна, её тёмные волосы растрепались, а на запястьях краснели следы от чужих пальцев. Она была на пятом или шестом месяце, насколько понимала Лаана без доступа к «Всезнанию», и живот наследницы королевской крови уже заметно округлился под тканью платья. Солдат встал за её спиной, сжав крупными руками женские плечи, фиксируя в кресле.

Дина подняла глаза. В них не было страха. Только чистое, концентрированная ненависть. Её взгляд метнулся к Лаане.

– Ты! – прошипела она, подавшись вперёд даже под руками здоровенного солдата. – Та самая ведьма! Убийца! Явилась прикончить моё дитя?!

– Молчите, леди! – рявкнул солдат и, схватив графиню за шею, пригнул её вниз так сильно, что та едва не рухнула с лавки. Живот мешал ей двигаться, но солдата это, казалось, совершенно не волновало. – Сидите смирно, а то хуже будет!

Граф даже не поморщился. Он смотрел на жену, как смотрят на гниющую тушу больного животного, которого нужно добить но брезгливо пачкать хороший нож.

– Дорогая, – произнёс Дориан с леденящей издёвкой. – Эта девочка явилась сюда, чтобы сохранить тебе жизнь. И это чистая правда. Ибо после того, что ты сделала, твоей кровью не хочется пачкать даже эшафот. Другого выхода нет, увы. Либо эта землеройка сделает то, что необходимо и избавит тебя от позорного бремени, либо ты умрёшь. И помни: ты сама сделала этот выбор.

– Грязный лжец! – выплюнула Дина, выпрямляясь и встряхивая растрёпанными волосами. – Ты всегда мне лгал! Ты и твой проклятый король! Так что выход есть. Я – последняя из Блэкрейн! Последняя! Просто оставьте меня в покое! Вы, жалкие, ничтожные убийцы! Но Богиня видит! Богиня видит всё!

– Дорогая, – повторил граф, потерев пальцем бровь, – тебе и правда лучше заткнуться. Лейтенант, – он устало повернулся к Конти, – если эта сука продолжит орать, забейте ей в рот какую-нибудь тряпку. Я устал слышать её вопли.

– Конти, только попробуй! – закричала Дина, дёргаясь в руках солдата. —Во мне королевская кровь! Ты жалкий червь! Мои предки правили этой землёй, когда твои копались в грязи…

– Да замолчите же вы наконец! – на этот раз рявкнул Конти, и в его голосе прозвучала такая злость, что графиня на мгновение осеклась.

Лаана перевела дух. Её руки, касавшиеся подноса, слегка дрожали, но она заставила себя успокоиться. Всё шло по плану. Почти.

– Ваша милость, – произнесла она, обращаясь к графу. – Первое зелье должны выпить оба. Сначала я предлагаю выпить вам, но… может быть, леди Дина выпьет первой? Чтобы убедиться, что это не яд.

Граф прищурился.

– Хитро. А сама ты, травница, выпьешь его перед этим?

– Если прикажете, ваша милость.

– Приказываю. – Граф указал на поднос. – Выпей первой.

– Милорд, зелье очень дорогое, травы редкие... – попыталась отказаться Лаане.

– Я сказал пей! – удар кулаком по столу заставил подпрыгнуть фарфоровые пиалы.

Не став возражать подобному аргументу, Лаана послушно подняла одну из чашечек, предназначенных для парного зелья. Внутри плескалась тёмная, почти чёрная жидкость с лёгким травяным ароматом. Она поднесла чарку к губам, чувствуя, как взгляды всех присутствующих сверлят её лицо, и сделала глоток. Вкус был горьким, терпким, с отчётливой нотой полыни и чего-то не известного Лаане на запах, вероятно, дубовой коры. Жидкость обожгла горло, но мгновенно улеглась где-то в груди, разлившись теплом. Лаана опустила чашечку и несколько мгновений стояла неподвижно.

– Ну? – спросил граф.

– Со мной ничего не произойдёт, ваша милость, – спокойно пояснила Лаана, ставя пустую чарку на стол и стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Так и должно быть. Зелье парное. Если его выпьет человек без симпатической связи перед лицом Богини, разрывать нечего. Это лишь ключ, милорд, он подходит только к двум замкам одновременно.

Граф удовлетворённо кивнул.

– Хорошо. Пусть теперь выпьет она.

Лаана осторожно взяла вторую чашечку и поднесла графине. Солдат, стоявший позади, довольно грубым хватом приподнял Дине за волосы и запрокинул ей голову.

– Не трогайте меня! – закричала та, пытаясь вырваться. – Я сама! Я не позволю… Отпустите!

– Отпустите, – взмахнул рукой граф, а затем уставился на «дорогую» супругу немигающим взглядом. – Что ж, пейте сами сударыня, – тихо приказал граф. – Пейте. Или зелье вольют вам в глотку силой!

Графиня с ненавистью посмотрела на мужа, потом перевела такой же враждебный взгляд на Лаану и, едва не скрипнув зубами, взяла чашечку дрожащей рукой. Она поднесла её к губам, с отвращением понюхала, но всё-таки влила в себя – замахом, одним глотком, не зажмурившись и не поморщившись.

– Готово, – бросила она, со стуком ставя чашечку обратно на поднос. – Ты доволен, Дориан? Я выпила твою отраву, что дальше? Будешь ждать, пока я упаду замертво?

– Ты вполне жива, – равнодушно ответил граф. – И даже очень говорлива. Полагаю, это не яд. К сожалению.

– Или же яд с отсрочкой, – усмехнулась графиня, но в голосе уже не дрожала плохо скрываемая паника. – Чтобы я сдохла не прямо сейчас, а сегодня ночью. А ты потом всем расскажешь, что смерть случилась сама собой!

– Ваша милость, – вмешалась Лаана, чувствуя, что разговор начинает выходить из-под контроля. – Если вы выпьете своё зелье сейчас, мы сможем быстрее завершить ритуал.

Граф перевёл на неё тяжёлый взгляд, и Лаана, не дожидаясь повторного приказа, протянула ему чашечку.

Дориан Вэлли взял её, с сомнением повертел в пальцах.

– И здесь внутри? Назови состав.

– Отвар из почек чёрного вяза, стебель горечавки, нижний слой коры дуба, пыльца сосны и капелька мёда, собранного с лугового клевера на рассвете, – невозмутимо перечислила Лаана, цитируя рецепт, подсказанный Книгой менее часа назад. – Но это... всего лишь состав. Каждый ингридиент подвергается довольно сложной обработке, милорд, и собирается исключительно в определённое время...

– О, избавь меня от лишних подробностей, – перебил травницу граф и неохотно поднёс чашечку к лицу, понюхал. Скривился, но выпил. На лице его появилось удивлённое выражение человека, ожидавшего чего-то гораздо худшего.

– Странный вкус, – сказал он, ставя чашку обратно на стол. – Горький, но... я бы не сказал, что неприятный. Весьма даже... ничего.

– Всё портит мёд, – призналась Лаана. – Обычно все зелья на вкус не приятные. Но ведь и пьют ведь не ради удовольствия.

– Это верно, – не стал спорить Дориан. – И что теперь? Мы выпили твою «парную» настойку, разрушили связь с Богиней. В чём проявляется обещанный эффект?

– В том что Богиня удовлетворена вашими действиями, разумеется, – честно призналась «Богиня». – Осталось выпить лишь третье зелье, ваша милость. Которое для леди Дины.

Лаана взяла последнюю чашечку – самую маленькую, с зеленоватым отливом, – и подошла к графине вплотную. Содержимое чарки переливалось в тусклом свете, словно жидкий янтарь.

– Зелье очень мягкое, – объяснила она, стараясь не смотреть в ненавидящие глаза несчастной девчонки. – Оно не причинит вам боли, миледи. Оно просто освободит вас... от ноши. Всё произойдёт во сне.

Услышав мягкую речь деревенской травницы, графиня отшатнулась на своей лавке.

– Не подходи ко мне, ведьминское отродье! – выкрикнула она. – Я не стану это пить! Ты слышишь меня, Дориан?! Я не стану!!

– Как скажешь, – коротко бросил граф и кивнул стоящему за Диной солдату.

Тот вновь навалился графине на плечи, прижимая её к спинке кресла, при этом охватив её шею локтем, а ладоню лоб. Конти тоже шагнул вперёд, выхватывая чашечку из рук Лааны. Лейтенант – вероятно, аристократ до мозга костей, – с откровенной брезгливостью приблизился к истекающей потом и слезами женщине, бьющейся в сильных мужских руках. Ему явно претило даже прикасаться к ней, но приказ оставался приказом. Конти сжал обе щёки девушки одной рукой, длинными тонкими пальцами, Надавил, раздвигая челюсти, – с силой, с болью, безжалостно, словно зажимая клешнями, – и влил содержимое в кривой, едва раскрывшийся рот.

Графиня захрипела, глотая и давясь зельем. Часть жидкости пролилась на платье. Мужчины выпустили её. Дина закашлялась, раздирая горло, с яростью выплюнула остатки на пол, а затем подняла глаза и вдруг выкрикнула с такой чёрной ненавистью, что даже Конти невольно отшатнулся:

– Вы все сгниёте в аду! Будь ты проклят, Дориан, и твоя шлюха-травница! Я – Блэкрейн. Блэкрейн! И я воочию вижу: сама Богиня, что хранит моё королевство, смотрит сейчас на меня! И пред Её божественным ликом, клянусь Её именем и Её силой, я отомщу вам всем! Я убью вас! Каждого! В имя Единой! В имя Создательницы Всего!

– Она очень громкая, – с отвращением произнёс граф, морщась. – Лейтенант, всё же заставьте её замолчать.

Конти взял со стола полотняную салфетку, смял её и сунул в рот графине. Солдат вывернул руки девушки, удерживая их за спиной. Та продолжала что-то мычать сквозь кляп, но слова уже было не разобрать. Так что следующие несколько минут несчастная просто сидела с выпученными глазами, тяжело дыша через нос. Вероятно, после впитывания зелья в кровь, Дина ожидала острой боли в желудке или головокружения, предшествующего потере сознания. Ничего не происходило. Ни с кем.

В комнате воцарилась тишина. Только в камине трещали поленья. Граф прошёлся по комнате, развернулся, остановился у окна, затем снова уставился на Лаану. На его лице застыло выражение с трудом сдерживаемого нетерпения.

– И что? – голос графа стал опасным. – Ты видать, с огнём играть вздумала, травница. Обмануть меня пытаешься, мерзавка? Ведь ничего не происходит!

Лаана выдержала его взгляд, чувствуя, как холодный пот начал стекать по спине. Вероятно, в предвкушении кнута.

– А вы думали, это действует мгновенно, ваша милость? Магия крови требует времени, чтобы перекроить нити судьбы. Всё произойдёт этой ночью, не извольте переживать. Всё... что необходимо.

Она перевела взгляд на Конти, стоявшего рядом с графиней, и многозначительно, очень медленно кивнула.

Дина, сидевшая рядом чуть согнувшись, – солдат всё ещё держал её руки вывернутыми за спиной, – заметила этот обмен взглядами между Лааной и Конти. Глаза её расширились и лицо исказилось от ярости.

– Подонки! – закричала она с отчаянием, внезапно вырвав одну из рук и выдернув салфетку. – Я так и знала! Вы позвали эту ведьму, чтобы она отравила не только моё дитя, но и меня! А как же твоя клятва, Дориан?! Ты клялся именем Богини, что никогда не поднимешь на меня руки! Никогда не нанесёшь мне смертельный удар и не прикажешь нанести его своим людям!

Граф не спеша обернулся к ней. На его губах заиграла ленивая, почти довольная улыбка, обнажившая жёлтые, кривоватые зубы.

– А я и не отдавал такого приказа, дорогая, – ответил он. – Напротив, Богиня свидетель, я приказал этой деревенской фокуснице сохранить тебе жизнь. Верно, как тебя там... Лаана? – он перевёл взгляд на травницу. – И готов поклясться в этом на чём угодно!

– Всё верно, ваша милость, – кивнула Лаана, опустив глаза. – Всё, что вы мне велели, – это сохранить вашей супруге жизнь.

– Так что же она говорит тогда?! – выкрикнула графиня, дёрнувшись в сторону мужа. – Что это значит, «всё, что необходимо»?

– А это... дорогая Дина, уже на совести самой негодяйки, – граф сделал шаг к жене, его голос стал мягким и вкрадчивым. – И согласись... ведь ты заслужила такую участь, разве нет? Ты изменила мне. Ты осрамила мой род. Ты зачала это дитя, заранее зная, что оно развяжет войну. Убьёт тысячи прочих детей. Их матерей и отцов.

– Изменила?! – казалось, Дина услышала только это, её голос сорвался на визг. – Нельзя изменить супругу, который поклялся перед Богиней, что не будет делить со женой ложе. Никогда! Вы мне не муж, сударь! И вообще не мужчина! Мы в браке уж третий год, но мое лоно сухо, как колодец в пустыне! Так что это вы предали меня, милостивый государь, а вовсе не я! Да какого демона?! Я – последняя из Блэкрейн! Я обязана сделать так, чтобы род древних королей не угас!

– Переспав с солдатом?!

– Он дворянин! И маг! Ты прекрасно об этом знаешь!

«Маг? – Лаана приподняла бровь. – Но ведь магии в мире нет. Во всяком случае не было неделю назад. С чего бы вдруг маг?»

Граф между тем развернулся к травнице, казалось, позабыв о супруге.

– Ты! – он ткнул в неё пальцем. – Ты уверена, что этой ночью всё кончится как надо?

– Ни тени сомнения, ваша милость, – Лаана даже присела в небольшом реверансе. – Не извольте беспокоиться, я знаю, что делаю.

– Смотри, – граф погрозил тем же пальцем, сотрясая воздух. – Ты даже вообразить не можешь, что с тобой будет, если ты меня обманешь.

– Не обману, ваша милость. Всё будет исполненно в самом лучшем виде. И потом, у меня... очень богатое воображение. Не переживайте.

Дориан кивнул, устало провёл рукой по лицу.

– Дальше что? – спросил он.

– Собственно, ничего, – ответила Лаана, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. – Велите увести графиню в её покои. Желательно, чтобы она немного поспала – сон ускорит процесс. И сами отдохните. Ночью всё будет. А я, если возможно... – Лаана робко подняла глаза и снова встретилась взглядом с графом. – Я бы тоже последовала за леди Диной. Полагаю, мне нужно контролировать действие моего зелья, чтобы в случае необходимости изготовить и дать ей дополнительную дозу. Или противоядье, если доза избыточна.

Граф поморщился, но кивнул.

– Пусть будет так. Конти, – бросил он. – отведи их. И поставь двух стражников у дверей, пусть не спят или как минимум бодрствуют посменно. И если с графиней что-то случится не так – проинструктируй стражу, что сделать с травницей.

– Конечно, милорд! – лейтенант кивнул, и Лаана с облегчением выдохнула. Ей показалось, или граф действительно устал? Нет, не показалось – супруг несчастной графини выглядел откровенно измотанным, разбитым, словно та ярость, что кипела в нём всего несколько минут назад, ушла, оставив лишь пустоту. Граф, безусловно, был сволочью. Нельзя просто так нанимать травницу, чтобы отравить ребёнка. Однако его судьбе, как и судьбе его молодой жены, завидовать не стоило. Великий Рэндом... Все три миллиарда лет абсолютной власти, Лаана этой властью всё же обладала не полностью. Ибо ни «Всемогущество», ни даже «Всезнание», были не способны защитить ни её, ни её бесчисленные мультивселенные от воли безумной, дикой, совершенно не предсказуемой и взбалмошной бандитки-судьбы. Или «Великого Рэндома», как «судьбу», или «фатум», или «рок» называли среди её младших богов. Перед «рэндомом», как известно, были бессильны даже самые высшие боги...

Они вышли в коридор – Конти впереди, солдат и графиня в центре, Лаана семенила следом. Масляные фонари на стенах отбрасывали от их фигур длинные пляшущие тени, и шаги по каменному полу звучали гулко, словно удары молотка.

Путь в покои графини занял не больше пары минут – вероятно, всё же несчастную пленницу содержали не далеко от кабинета пленившего её супруга. Комната оказалась неожиданно уютной – небольшая, но с камином, большой кроватью под расшитым золотом балдахином и даже с резным туалетным столиком у окна. Впрочем, уют являлся относительным: камин не горел, в комнате царил холодный полумрак, а на постели не было ни одеяла, ни подушек, только тонкий и грубый шерстяной плед. Граф вероятно, создавал эту спальню для настоящей семьи. И, возможно, сам не ожидал, что комната семейного счастья вдруг превратиться в темницу для ненавидящей его женщины.

Конти остановился у порога, жестом приказывая солдату завести Дину. Тот шагнул вперёд и, толкнув графиню в плечо, почти швырнул её внутрь комнаты. Дина вскрикнула, пошатнулась, но устояла, вцепившись в спинку стула.

– Травница, – сказал Конти, оборачиваясь на пороге к Лаане. – Ты не боишься оставаться с леди Диной в одних покоях? Одному из стражников, что её охранял, эта стерва прокусила руку – да так, что большой палец почти отвалился. Дикая и злая, как кошка. Блэкрейн, одно слово.

Лаана вздохнула. Смертное тело по-прежнему колотил адреналин, но разум Бессмертной оставался кристально ясным.

– Не переживайте, ваша милость, – ответила она, и в голосе вдруг прорезались нотки, от которых лейтенант недоумённо поморщился. – Я сама кому хотите палец прокушу.

Конти хмыкнул, оценив неожиданную дерзость.

– Правда? По тебе не скажешь. Ты какая-то маленькая и... спокойная.

– Внешность обманчива, – Лаана пожала плечами. – Я вовсе не спокойная. Признаться, от страха перед графом меня всю трясёт. Просто я стараюсь сдерживаться.

– Это понятно, – Конти тоже пожал плечами. – Но я говорил не столько про твою уравновешенность, сколько про размер. Дина гораздо крупнее чем ты. И довольно сильная, хотя на первый взгляд этого и не скажешь.

– Она сильная прежде всего духом, как я поняла, – возразила Лаана. – Полагаю, требовалось недюжинное мужество, чтобы во время венчания сохранить себе фамилию Блэкрейн прямо в присутствии правящего короля.

– Или недюжинная глупость. Ведь могла бы относительно счастливо жить, будучи женой фактически правителя огромной северной провинции, купаться в роскоши и безделье. А вот поди ж... – Конти покачал головой. – Но в одном ты права, травница. У нашей Дины Блэкрейн мужские яйца огромного размера.

Конти сделал приглашающий жест рукой, указывая Лаане войти. Сделал шаг в сторону и дверь захлопнулась за спиной девушки с глухим стуком.

Щёлкнул засов.

Они остались вдвоём.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием графини и мерным тиканьем часов, стоявших на каминной полке – единственным звуком, напоминавшем об истекающем времени. Дина медленно повернулась к гостье. Лаану аж передёрнуло. В глазах несчастной больше не было истерики. Лишь взгляд отчаявшейся волчицы, загнанной в угол, но готовой драться за своего детёныша до конца. А может, и не только за него.

– Жалкая землеройка... ты думаешь, я поверила твоей грязной лжи про «дополнительную дозу»? – прошипела Дина с такой невыразимой злобой, что Лаана невольно поёжилась. Даже в таком растрёпанном виде графиня была очень красивой, однако, оставаться в одной комнате было проще с голодным крокодилом, чем с этой отчаявшейся девицей, – Ты ведь пришла просто добить меня! Чтобы я умерла якобы случайной смертью. И моему муженьку не пришлось объясняться пред дворянством за нарушение своей позорной клятвы!

Лаана молча подошла к резному столу и поставила на него котомку. Она устала. Устала от этого мира, от этих глупых, жестоких смертных, от их клятв, их царственной крови и их корон. Она просто хотела пить чай и смотреть на ромашки, а её снова затащили в какую-то грязную политическую бойню. Однако, когда Богиня обернулась, ситуация в комнате неожиданно изменилась. В худшую сторону.

В руках у Дины, неизвестно откуда, – возможно с соседнего столика или с подоконника, – вертелся массивный бронзовый подсвечник. Длинный как металлическая дубинка. И угловатый, как раз, чтобы проломить голову Лаане в одно касание. Графиня сжала его побелевшими пальцами и медленно подняла над головой вверх.

– Ну вот и всё, моя маленькая убийца! – самодовольно прошипела пугающе красивая девушка. – Возможно, своим ядом ты убила моего ребёнка. Но сейчас я убью тебя.

«Вот блин... – подумала травница, – а ведь она и правда значительно крупнее моего телесного скафандра. На шпагах бы я и с Конти потягалась, но так... Нет, драться не вариант».

Травница подняла руку, глядя прямо в глаза разъярённой женщине. И на чистом, гортанном языке мёртвой цивилизации – том самом, который никто не знал в этом мире, – произнесла тихо, но очень твёрдо:

– Книга ромашек. Дина Блэкрейн. Опусти подсвечник и сядь.