Текст книги "Богиня в фартуке (СИ)"

Автор книги: Илья Тё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Дориан Вэлли молчал целую минуту. Затем кивнул.

– Да приносил, – граф медленно кивнул, не отрывая взгляда от собеседницы, – как и все кто стоит под венцом с невестой... Хорошо, готовь. Своё Зелье Разрыва. Однако если я почувствую хоть намёк на обман... Лейтенант Конти получит прямой приказ тебя схватить и мучительно казнить в случае моей смерти или беспамятства. Например, живьём освежевать. Как тебе, а? Получше, чем сдирать кожу розгами?

С этими словами красивый, благородный мужчина мезко хахихикал.

– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, – Лаана покорно опустила перед графом голову. – Мне очень дорога мой жизнь. И уж тем более моя кожа.

Граф снова усмехнулся.

– Как и всем вам, – брезгливо произнёс он. – Как и всем вам, грязномордым простолюдинам. Нет у вас чести, нет. Возитесь в грязи словно свиньи. Ступай!

Глава 13. Игра престолов

Дверь захлопнулась за Лааной с оглушительным ударом и девушка на мгновение привалилась спиной к холодному камню, прикрывая глаза. Сердце неистово колотилось, ладони были влажными, а синяки, оставленные на плече бесцеремонными пальцами графа невыносимо ныли. Лаана глубоко втянула носом воздух, стараясь унять дрожь, открыла глаза и сделала шаг от стены, но тут за спиной раздался знакомый голос.

– Не так быстро, травница.

Лаана обернулась. Лейтенант Конти стоял в двух шагах, скрестив руки на груди.

– Ну что, ты жива, в обморок не грохнулась? Или придётся тащить тебя за волосы к твоей жаровне?

– Жива, ваша милость, – выдавила Богиня. Отпуск, признаться, начинал сильно её напрягать. – Но граф и правда ужасно меня напугал.

Конти едва заметно усмехнулся.

– Да, граф у нас такой. Ты не переживай. На самом деле он не злой. Так, для порядка с людей кожу сдирает. Куда сейчас без этого? Ведь вы, сиволапые свиньи, совсем распустились. Как с вами без кнута?

– Верно, правду вы молвите, ваша милость, – убедительно согласилась Лаана. – Без кнута сейчас никак.

– Ладно, ко мне! – Конти прищёлкнул пальцами. – А потом сюда. – С этими словами лейтенант коротко ткнул ладонью в сторону соседней двери, – Граф велел выделить тебе комнату для работы.

Он развернулся и, не глядя на девушку последовал к указанному месту. Лаана послушно пошла за ним, чувствуя, как от страха подгибаются колени. Они прошли несколько шагов по коридору, лейтенант отодвинул засов, толкнул её внутрь, бесцеремонно хлопнув по заднице, и Лаана оказалась в небольшой комнате, явно предназначенной для хозяйственных нужд.

Поискав глазами, Конти придвинул к себе тяжёлый дубовый стул и сел, положив руку на эфес шпаги. Вероятно, сидеть с длинным оружием на поясе было не совсем удобно. «Сиволапой» гостье, разумеется, сесть не предложили. В целом, здесь было теснее и проще, чем в кабинете графа. В центре стоял грубо сколоченный стол из грубо струганных досок, у стены – узкая лежанка с тюфяком, а в углу – каменный очаг с ещё не затухшими углями. Окно – узкая бойница, забранная решёткой, – выходило во внутренний двор, но было расположено слишком высоко, чтобы даже думать о побеге.

– Здесь будешь работать, – коротко бросил Конти, обводя комнату небрежным взглядом вслед за Лааной. – Чисто, сухо. Его сиятельство щедр к тем, кто ему полезен. – Он повернул голову и оглядел Лаану с головы до ног. Результат осмотра, вероятно, его не сильно удовлетворил. – Граф сообщил мне, для чего ты тут. – надменно продолжил он. – Собственно, вся крепость об этом знает. У тебя есть день. Мне велено за тобой следить. Что тебе понадобиться для исполнения повеления графа, травница?

Лаана глубоко вздохнула, изображая покорность и желая потянуть время. Ей нужно было подумать. Ей – в смысле её разуму, её сознанию. Ну а её «скафандру»... пожалуй, требовалось успокоиться, чтобы хотя бы ноги во время прохождения коридоров с лейтенантами не подкашивались.

– Мне нужно... – Лаана кашлянула кулачок. – Мне нужно немного посидеть в тишине. Подумать, привести в порядок рецепты, записать ингридиенты, рассчитать пропорции. Понадобятся... бумага, перо и чернила.

Лаана знала, что в средневековых королевствах бумага, вероятно, была весьма дорога, так изготавливалась вручную. Так что даже грубый серый пергамент стоил немалых денег. На страницах Книги, разумеется, у неё имелась канцелярия почти на любой вкус, включая разнообразные тетради, блокноты и просто писчая бумага в листах, однако... ей нужно было покопаться в книге и синтезирвать кое-что, а делать это при Конти было не слишком удачным решением. Если она, конечно, не хочет лишиться Книги, прямо сейчас. Конечно, пользоваться Книгой кроме неё никто не мог – слава Рэндому, дурёха хоть это ограничение умудрилась поставить, – но всё же. О способностях Книги к материализации предметов никому знать не обязательно. Особенно при здешних порядках. Гм... порядках «Эпохи процветания». А так, этот Конти хоть за бумагой сбегает, а значит, возможно, оставит её одну. Собственно, ей нужно-то пару минут без посторонних взглядов.

– Бумага? Перо и чернила? – тем временем спросил Конти, удивлённо приподнимая бровь. – А ты что, сиволапая, умеешь писать?

– Да, ваша милость. И читать, и писать, – ответила Лаана, чувствуя, как в груди закипает глухое раздражение, но с усилием подавляя его.

– Смотри ты какая, – хмыкнул лейтенант, качая головой. – Я же говорю, кнута вам не хватает, гряземесам, кнута. Куда только мир катиться? Простолюдины умеют читать! Да ещё и бабы. Да и вообще... Тобиас сказал, ты одна живёшь, без мужа?

– Так и есть ваша милость. Одна.

– Вот потому и мужа у тебя нет, дура! Читать научилась, а мужа радовать нет. Скучаешь небось, по ласке мужской?

– Эм... ваша милость, так бумагу то принесут? Времени не так много, один день всего. А мне бы хотелось побыстрее пожелания его сиятельства графа исполнить.

Конти снова усмехнулся.

– Зубы заговариваешь? Ну ладно. Времени и правда мало, работай. Но потом мы вернёмся с тобой к этому разговору. Долго тебе... в рецептах твоих копаться?

«Вернёмся к этому разговору? Это который о нехватки мужской ласки?»

Лаана поёжилась.

– Да кто ж его знает, ваша милость. Может весь день и уйдёт. А может и за полчаса управлюсь. Понимаете... – Лаана снова начала выдумывать на ходу, – ритуал создания Зелья Разрыва он… не терпит суеты. Я должна перебрать рецепты, переписать, провести расчёты, – она сделала паузу, – это тонкая работа, ваша милость.

Конти фыркнул.

– Хорошо, бумагу и писчие принадлежности тебе принесут. И посидеть здесь одной я тебе позволю. Но только вот что, травница: не вздумай воображать себе глупости. На лестнице стоит стража, а окно высоко. За окном – трёхсаженный отвесный обрыв и ров. Из крепости не выбраться даже вооружённому до зубов отряду, а уж тебе, глупой девке, и подавно. Но даже если получиться выбраться за стены Заставы – скрыться он графа в Торнвудских землях некуда. Только в лес. Тут, как ты знаешь, везде один лишь проклятый, бесконечный лес. Но в крепости полно следопытов, так что одинокую беглянку без лошади найдём легко. По сломанной ветке, по следам, по запаху с собаками. А дальше сама понимаешь. Столб. Кнут и твоя шкура на барабане.

«Ага, – ехидно подумала Лаана, покорно опустив глаза и стараясь всем доступным актёрским мастерством изображать страх. – В крепости полно следопытов, они найдут беглянку по сломанной ветке. А что же тогда лютуют разбойники по лесам, да разоряют домики на окраинах деревень, да режут малые купеческие караваны с подводами товара? Видимо, ветки в лесу не ломают»

Вслух она, разумеется, ничего не сказала.

– И мыслей таких у меня нет, ваша милость, – Лаана торопливо помотала головой. – Да и зачем бежать? Его сиятельство денюшку мне за труды-то заплатит?

Она захлопала ресничками.

– Свиньи сиволапые, как есть свиньи, – искренне вздохнул лейтенант воздев к потолку очи горе. – Сделаешь дело, назовёшь цену. Я же сказал, его сиятельство щедр. Кроме бумаги остальное у тебя есть?

Лаана быстро скинула со спины котомку, водрузила на стол и развязала тугие лямки.

– Конечно, ваша милость, только взгляните! Вот маленький горшочек с ухватом, в нём обычно варю свои зелья. С ручкой. Можно и над углями подвесить и прямо в огонь поставить, ежели очага нет, и только открытое пламя, допустим, на улице, прямо в кострище. Вот базальтовая ступка с пестом – для перетирания листочков, да стеблей, да корневищ в смеси да порошки. А вот настоящий серебряный нож, очень дорогой, – железо, знаете ли, окисляется... ну, в смысле, ржавеет, а потому может испортить любой эликсир. А вот котелок оловянный и к нему треножник стальной, чтобы подвешивать котелок над костром, ежели горшочек занят и чтобы не лизали его языки огня. Да и прочее, разное. Ложечки, щипчики, пилочки, да скребки. Всё что нужно имеется, ваша милость!

Наборчик этот Лаана изготовила себе на неделе, когда в лавчонку попёр поток покупателей. Ничего из этого на самом деле она не использовала, однако синтезировала специально, чтобы пускать пыль в глаза. Ну и таскала держала в котомке на всякий случай. «Всякий случай» как раз настал. Предметы перед Конти она доставала просто с пугающей скоростью, без перерыва тараторя и выкладывая на стол. Железо, олово, медь блестели в полумраке. Конти смотрел на весь этот арсенал несколько озадаченно, но быстро взял себя в руки. В конце концов, всё это премудрости немытой простолюдинки, дворянину вникать в такие глупости нечего.

– Хитро, травница, хитро, – кивнул он. – А бокалы? А графа есть прекрасные серебряные кубки, обычно он пьёт из них, в них можно подать отвар.

– Нет-нет ваша милость, – засуетилась Лаана всплёскивая руками, – чужими кубками я не пользуюсь, уж простите, даже такими чудесными и дорогими, как у его сиятельства.

Она полезла в дальний уголок котомки и достала небольшую холщовую тряпицу. Развернула её. Внутри, аккуратно перевязанные пеньковой нитью, лежали шесть маленьких, грубо обожжённых глинянных сосудов, похожих на миниатюрные пиалы.

– Фарфоровые дорожные чарки, – пояснила она, бережно касаясь их пальцами. – Знаете что такое костяной фарфор? Тонкая глина особого рода. Тонкая, но очень крепкая, да покрытая глазурью. Ни одно вещество внутрь стенок не проникает. Очень дорогие. Я ношу их с собой и стараюсь подавать зелья исключительно в них, особенно высокородным господам. Понимаете... чтобы никто, прости Единая Матерь, не натёр стенки чужих бокалов ядом. Или просто каким-то иным веществом, что способно испортить сложный рецепт. Всё своё ношу с собой, в общем. Как бумагу принесут, я всё распишу подробно, вам всё зачитаю вслух. Да и начнём.

Конти, наконец-то, взглянул на деревенскую девицу с некоторым одобрением.

– Ты и правда не промах, – произнёс он. – Быть может завтра по приказу графа тебя и впрямь не запорют на смерть. Ладно, бумагу сейчас принесут. Я распоряжусь.

Он поднялся, явно намереваясь покинуть комнату, но Лаана, сама поражаясь собственной смелости, неожиданно поднялась вместе с ним, быстро сделала пару шагов и преградила офицеру путь с открытой улыбкой.

– Простите меня, ваша милость... – сказала она, чувствуя как сердце сейчас буквально выпрыгнет из груди, – Но мне надобно просить у вас ещё кое-что. Понимаете... симпатическая магия очень тонкая вещь. В ней крайне важны детали. И если я не буду знать некоторых мелочей... Этот вопрос, признаться, беспокоит меня с той минуты, как его сиятельство граф в соседней комнате впервые заговорил со мной о своей жене. Умоляю, расскажите мне об этом!

Она сложила ладошки лодочкой словно в молитве и снова захлопала длинными ресничками.

– О Богиня Единая! – Конти опешил от наглости преградившей ему путь безродной простолюдинки, но, видимо, умоляющий тон миловидной травницы, заставил его сдержаться от удара кулаком в переносицу или пинка в живот. – Вот же ты дурочка! Что именно тебя интересует?

«Богиня Единая» помотала головой.

– Да я... просто не понимаю, ваша милость, подскажите: зачем графу убивать чужое дитя, но при этом печься о жизни изменившей ему супруги? – она развела руками. – Граф ненавидит жену, он сам так сказал. И он, вероятно, желает ей смерти, ведь она очень сильно портит ему жизнь, с самого венчания. И он ни разу не делил с ней ложе. Но при этом хочет, чтобы она выжила. Разве это не безумие?

Отвернувшись немного в сторону, лейтенант скривился.

– Безумие? Ну... сразу видно, что ты всё-таки глупа, не смотря на всё свои рецепты и умение читать. Подумай сама, – Конти снова посмотрел на неё и даже наклонил голову набок. – Разве одно лишь имя нашего графа и его благоверной ни о чём тебе не говорит? Граф – Дориан Вэлли. Супруга – Дина Блэкрейн.

– И... и что? – переспросила Лаана.

– А то, что ответ заключён в самом имени, деревенская ты курица. И только такой низкородный ум, как твой, не способен этого понять. Женщины вообще не блещут умом, я понимаю. Но любая дворянка уловила бы всё с первого слова!

Лейтенант даже сделал вид, что сплюнул.

– Всё элементарно! – пояснил он. – Месяц назад, как тебе наверняка известно, на престол нашего священного королевства взошёл возлюбленный народом юный король Айни Второй из рода Гринвальдов. А его прославленный дед, да упокой Богиня эту великую душу, Айни Первый, бывший герцог Южной марки, взошёл на трон после переворота, тридцать лет назад. Но до него – как и вообще до Гринвальдов – королевством правили Блэкрейны – целых восемь столетий, почти сорок поколений могучих владык!

Лейтенант рубанул воздух кулаком.

– Однако последний Блэкрейн, – продолжил он, – во всяком случае, как считается официально, оказался трусом и при этом жестоким тираном. В свой последний год на престоле этот негодяй казнил множество высших дворян просто по подозрению. И вырезал почти всю собственную родню, фактически прервав свой древний, избранный Богиней род. Кроме него из Блэкрейнов на момент переворота в живых оставался лишь племянник от младшей сестры по имени Торби Блэкрейн. Айни Первый, бывший тогда, разумеется, никаким не «Первым», но зато являвшийся командующим армией, воспользовавшись поддержкой абсолютно всех сословий – а последнего короля Блэкрейнов за его безумства ненавидели абсолютно все! И просто убил монарха, да захватил трон. В чём, кстати, ему сильно помог тот самый королевский племянник, Торби Блэкрейн, которому тоже грозила казнь от руки безумного дяди.

– Но как же... а почему сам Торби не взошёл на престол?

Конти рассмеялся.

– В нашем священном королевстве Вальда, у нас... – у нас, в смысле у дворян! – он потыкал двумя пальцами себе в грудь, – есть древний обычай кровной мести. Конечно, он не распространяется на королей, но на бывших королей – вполне. Последний Блекрейн прикончил столько отпрысков знатных родов, что Торби молился не о том, чтобы взойти на престол, а о том, чтобы ему не перерезали глотку в кровати!

Лейтенант лениво отмахнулся.

– В общем, сразу после мятежа, в присутствии нового короля Айни Первого Гринвальда, а также в присутствии всех представителей высшей знати и всех девяти командующих полками нашей доблестной армии, Торби Блэкрейн торжественно отрёкся от притязаний на трон. Айни же в ответ, принёс торжественную клятву, что с головы Торби не упадёт даже волос. Что ни он, ни вассалы, ни слуги по его приказу не причинят Торби Блэкрейну и его наследникам вреда, за исключением случая прямой государственной измены. Более того, новый король заявил, что считает Торби названным братом. И будет мстить каждому, кто посмеет нанести Торби или его потомкам смертельный удар!

Неожиданно для Лааны, лейтенант оглянулся на дверь, вероятно, опасаясь что кто-то его услышит.

– Однако... – продолжил Конти чуть тише и воздев палец. – Торби скончался три года назад, оставив после себя единственную наследницу. Дочку, Дину Блэкрейн. Последнюю носительницу крови древних властителей королевства Вальда! Говорят... Торби зачал её от какой-то нищей дворяночки из своего графства, ему было тогда уже за семьдесят, а матери пятнадцать. Несчастная умерла при родах. Так что когда и сам Торби помер, король стал для девушки опекуном. И её, соответственно...

– Выдали за графа Дориана Вэлли? – догадалась Лаана. – И отравили вместе с графом сюда, в самую дальнюю северную провинцию?

– Верно, – произнёс Конти, бросив на Лаану внимательный взгляд. – Дело ещё состояло в том, что дед Дориана был одним из тех, кого казнил дядя Дины. И король Айни Первый повелел сочетать оба рода браком, дабы погасить кровную вражду между Вэлли и Блэкрейнами. Не знаю, может вражду между кланами крови этот брак и погасил, но ненависть между супругами только разжёг. Из-за этого брака Дориана, по сути, и отправили сюда в Торнвуд, пусть и со значительным повышением. Он был тогда молод и даже не мог рассчитывать возглавить целый кавалерийский батальон, по сути, стать хозяином целой провинции, однако... до этого он жил в столице, бывал при Дворе, а не прозябал в этой забытой Богиней глуши. А сейчас...

Конти помотал головой.

– На самом деле – заверил он, – в этом браке не было бы ничего особенно ужасного. Почти всех девиц и юношей из знатных родов выдают вот так, не спрашивая ни о чём. Стерпится, слюбиться, особенно, если появятся дети. Однако... короля связывала клятва. И он, помятуя о ней, заставил Дориана тоже принести клятву, причём в присутствии всего государственного совета. Дориан торжественно пообещал, что будет оберегать жизнь Дины ценой своей, всеми силами. Что никогда не поднимет на неё руку, не прольёт её кровь, позабыв о кровной вражде. И всё бы ничего, но на свадьбе... высокородная невеста неожиданно взбрыкнула. Вероятно, подстёгнутая тем, что жених её не любил, а замуж заставили выходить насильно. Ты ведь знаешь, существует старинный обычай майората: если род невесты более знатный, чем у жениха, невеста оставляет себе фамилию отца и наоборот. Более того, если отец и мать имеют разные фамилии, то детям передаётся та, что выше.

Лаана выдохнула, она поняла.

– С ума сойти... Дина оставила себе фамилию Блэкрейн?

Конти поиграл желваками.

– Ты догадлива, – он кивнул. – Но я же говорю, бабы – дуры. Ведь всё было хорошо. Как ты понимаешь, от Дины ждали иного. Род Дориана Вэлли высший в иерархии дворянства, он граф. А герцоги и графы – высшая ступень знати, выше них – исключительно король. Только король. Но Дина... Дина на церемонии в присутствии множества гостей заявила, что желает оставить себе фамилию Блэкрейн. Присутствующие были в абсолютном шоке! Однако поделать ничего было нельзя. Понтифик Единой Богини, проводившей церемонию, задал вопрос невесте в присутствии свидетелей. И во всеуслышание получил ответ. Не мог же он переспрашивать невесту или сказать что не принимает её слов. Вот так и вышло...

– Но ведь это же почти прямой вызов королю?

– Почти? Это и был прямой вызов королю! Откровенная и явная заявка на трон, как минимум, для потомков Дориана и Дины. Ведь даже мышь в крестьянском сарае знает, что род Блэкрейнов более древний, чем у нынешних Гринвальдов. Да, безусловно, последний Блэкрейн был ублюдком и тридцать лет назад все поддержали Айни Гринвальда и его переворот. Однако время течёт. Правлением Айни Первого оказались довольны отнюдь не все, мягко говоря. – Конти снова оглянулся на дверь. – Да и потом... скончался же он недавно. И на престол вступил совсем юный сын, Айни Второй. Вопрос: у кого больше прав на трон? И юноши, сына Айни Первого Гринвальда, бывшего герцога, такого же как все остальные герцоги королевства? Или у ребёнка Дины Блэкрейн, в чьих жилах течёт кровь сорока поколений властителей этой земли? Вопрос не праздный, как считают многие. И Айни Первый, пока был жив считал именно так.

– Что вопрос о потомках Дориана и Дины отнюдь не праздный?

– Ну разумеется! После выходки на свадьбе, Айни Первый был откровенно взбешён. Он ведь из самых светлых побуждений, заставил Дориана поклясться, что тот будет супругу оберегать. А ты вытворила такое!

– И что же?

– А то, что убить эту дурочку Дину король не мог – мешала клятва, ведь государственного мятежа, прямой измены она не совершала, а лишь воспользовалась законным правом невесты. Но он мог – и обязан был! – защитить себя и своего наследника. В общем, сразу после банкета, король вызвал к себе Дориана и его отца, да заставил Дориана поклясться прямо при его седовласом папаше, что тот никогда не возляжет со своей женой. Никогда. Чтобы Блэкрейны кончились. Так сказать, естественным образом. Папашу Дориана едва не хватил удар – сынок у него был единственным и старик сильно хотел внуков. Вскорости после этого Дориан с отцом вдрыск разругались и не общаются до сих пор.

Конти неопределённо помахал в воздухе кистью.

– В целом... – продолжил он, – в целом ситуация благодаря такому решению короля разрешилась снова. Дориан мог иметь бастардов на стороне – Король пообещал признать одного из них в качестве будущего графа, чтобы порадовать дорианова отца-старика, – а также напропалую развлекаться с любыми женщинами. Дина была графиней и наслаждалась если не любовью мужа, то как минимум его богатством и положением правителя обширной Торнвудской провинции. Король формально выполнил клятву своему товарищу Торби, обезопасил династию и при этом никого не убил. Красота! Но, конечно же...

– Но, конечно же, всё опять испортила дура-баба, – договорила за него Лаана.

Понятно, Дина залетела. Да ещё и, вероятно, осознанно. Перебирая с помощью Книги рецепты местных отваров и зелий, Лаана, уже как травница, точно знала, что средства прерывания беременности на ранней стадии в королевстве Вальда имелись. Причём относительно эффективные и даже относительно безопасные. Но Дина Блэкрейн дотянула до того, что стал откровенно виден живот. То есть буквально плюнула мужу и королю в лицо.

«Блин, не женщина, а лесной пожар, – усмехнулась Лаана мысленно. – Либо очень хочет на трон, либо, что вероятней, на плаху».

– Выходит, если Дина родит, – сказала Лаана вслух, – на свете появиться ещё один Блэкрейн.

– Именно так, – кивнул Конти. – В этом и вся причина. Граф Дориан Вэлли ненавидит свою жену не только потому что не любит или потому что ему и его семье навязали это брак. Но потому, что между ними кровная месть, насчитывающая три десятилетия. И потому, что он не может допустить, чтобы Дина родила ребёнка, – король за это голову снимет, ведь это будет новый Блэкрейн, даже девочка. А ещё потому, что не может допустить смерти Дины при выкидыше – ведь он дворянин и принёс клятву всеми силами оберегать её жизнь. В общем, граф загнан в угол, он просто...

Конти помял губы и помолчал, будто собирался сообщить нечто важное или тайное.

– Знаешь... я хотел переговорить с тобой об этом позже, но раз уж пошёл такой откровенный разговор, то скажу сейчас. Граф просто... не может приказать тебе, травница, чтобы ты убила и мать, и ребёнка сразу. Ведь такой приказ опорочит его честь. Однако... – Конти прищурился, – если его изменница жена умрёт от естественных причин, которые не зависят от графа... то граф, поверь, будет очень рад.

Конти помолчал.

– Понимаешь? Приказать он тебе не может. Но будет очень рад. Очень. Потому что это разом решит и его проблему и проблему нового короля. Это решит вообще все проблемы. Граф сможет спокойно жениться вновь. Король сможет спокойно править. А нужно для этого всего лишь приготовить правильное лекарство. Но не яд, – Конти уверенно покачал головой и снова воздел палец. – Разумеется, не яд, травница. Чтобы не было никаких следов отравления. А хорошее, полезное лекарство, которое просто не смогло её спасти. А граф за это... он заплатит тебе золотом, если поможешь. Правильно поможешь, ты поняла?

С этими словами Конти вытащил из кармана золотую монету с королевским профилем и повертел прямо у Лааны перед носом. Покупая дом, Лаана рассчитывалась со старостой маленькими серебряными слитками, скорее даже пластинками, как раз размером с эту монету. Учитывая соотношение стоимости золота и серебра в этом мире... за монету в руках Конти можно было купить таких домов штук пятьдесят.

«Ага, – подумала Лаана, – я приготовлю «правильное» лекарство, графиня умрёт, а меня потом как убийцу высокородной особы, не то что кнутом запорют, а даже страшно вообразить, что сделают. Как минимум, чтобы граф публично выразил свою скорбь».

– Я... подумаю, что можно сделать, – в очередной раз проглотив комок, выдавила Лаана.

– Подумай, травница, подумай, – и Конти очень искренне рассмеялся чистым, беззаботным смехом. И вышел за дверь.