355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Илья Одинец » Дрессировщик драконов » Текст книги (страница 27)
Дрессировщик драконов
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 04:49

Текст книги "Дрессировщик драконов"


Автор книги: Илья Одинец



сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Сердце мальчика разрывалось от боли – Синий лес горит, Ил'лэрию атакуют сартрские и ви-эллийские солдаты, а на нем самом тяжким грузом лежит ответственность за исполнение предназначения. Он станет следующим правителем старшего народа. Это пугало. Но еще больше пугала непостижимая скорость свершения пророчества. Консильоны могут править Ил'лэрией не более десяти лет, ничтожный срок, за который Эл'льяонт не успеет ни смириться с положением пленника, ни выработать правильную политику, ни придумать, как избежать выхолащивания.

Охрана у главных ворот преклонила голову перед Нетхелом и Синтейлом и пропустила их внутрь без единого вопроса.

За решеткой, отделяющей свет от мрака, находился широкий просторный, но темный коридор, освещенный смоляными факелами. Он разветвлялся на более узкие коридоры, отходившие от основного рукава, где и размещались камеры.

Консильоны подвели Эл'льяонта к широкой винтовой лестнице, по ширине рассчитанной как раз на троих эльфов: двух охранников и одного заключенного.

– Вперед, – подтолкнул мальчика Нетхел.

Подниматься было неудобно. Каменные ступени были слишком узкими там, где шел Сильон, и слишком широкими там, где ступал его брат, поэтому скорость процессии несколько замедлилась.

– Куда вы меня ведете? – спросил полукровка просто ради того, чтобы не слышать противное шуршание каменных крошек под ногами.

– В святилище, – отозвался Нетхел. – Это единственное место, где разрешена магия. Каждому заключенному дозволяется обращаться к священной земле с просьбой даровать мудрость и смирение.

– Но предупреждаю, – вмешался Синтейл, – если попробуешь колдовать в камере, сильно пожалеешь. Shtah-helle защищена чрезвычайно сильными заклинаниями, ни один эльф не сможет пробить их.

Эл'льяонт промолчал. Он не собирался нарушать закон, он был невиновен и не хотел становиться виновным, находясь за решеткой, к тому же его сила была вполовину меньше силы любого самого слабого из эльфов, ведь кровь старшего народа, текшая в его венах, был разбавлена кровью хомо обыкновениус.

Винтовая лестница закончилась неожиданно – за очередным поворотом в глаза мальчику попал алый отблеск витража, он на секунду зажмурился, а когда перед внутренним взором перестали мельтешить красные точки, осмотрелся.

Красотой святилище Shtah-helle могло соперничать с королевскими покоями Фархата и любого другого земного правителя, Эл'льяонт не ожидал, что за мрачными стенами тюрьмы может находиться такое помещение – просторное, светлое, радостное, наполненное покоем и умиротворением. Стены святилища украшала драпировка из белого шелка с вышитыми золотом очертаниями Ил'лэрии, потолок, инкрустированный самоцветами, отражал свет, проникающий сквозь витражное окно, и рассеивал его миллионами разноцветных бликов. Пол выложен семиугольными камнями семи оттенков серого, образующими сложную фигуру, которая символизировала глубинную связь с землей.

В центре зала находилось возвышение – семиугольный постамент, закрытый полупрозрачными занавесками. На постаменте в большой глиняной чаше, где с легкостью мог уместиться взрослый человек, лежала волшебная земля Ил'лэрии. Под потолком, созданный эльфийской магией, сиял вечный светоч, символизирующий вещую звезду Diehaan

Консильоны проводили пленника к чаше, а сами встали в дверях.

– Мне не о чем просить, – произнес Эл'льяонт. – Я ни в чем не виноват.

– Тогда проси совета, – послышался шепот. – Замри!

Мальчик замер, а потом опустился на колени.

– Нас слышат, – негромко произнес он, оглядываясь на близнецов.

– Нет. Шепот матери может услышать только сын. Здравствуй, Эл'льяонт!

Сердце полукровки забилось сильнее, в глазах защипало, он наклонился вперед, чтобы попытаться увидеть что-то сквозь занавеску, но ничего не рассмотрел. Он уже понял, что мать находится либо по ту сторону постамента, либо на нем, скрытая от суровых взоров Нетхела и Синтейла глиняной чашей.

– Мама!

– Прости, что ничего не объяснила тебе, – произнесла Кьолия.

– Ты спасала мою жизнь!

– Говори тише, делай вид, будто просишь совета у священной земли или Diehaan.

Эл'льяонт воздел руки к потолку.

– Что ты здесь делаешь? – с замиранием сердца спросил полукровка.

На одну крохотную секундочку кровь хомо обыкновениус победила кровь старшего народа, ему вдруг показалось, что все его проблемы решены, что он снова обыкновенный ребенок, находящийся под защитой матери. Но радость быстро поблекла. Они находились в тюрьме, и даже сила материнской любви не сможет побороть предназначение.

– Жду тебя, – отозвалась женщина. – Я знала, что рано или поздно тебя начнут искать, поэтому попросила Дагара присмотреть за тобой и увезти подальше. Мне не должно было быть известно твое местонахождение, чтобы с честью выдержать допрос. Гланхейл отправил на твои поиски целый отряд, а ко мне прислал крона Ирлеса Ландала. Я не помогала ему, но он задавал правильные вопросы. Прости.

– Мне не за что тебя прощать, мама!

Сердце Эл'льяонта сжалось, он из последних сил сдерживал слезы. Ему так хотелось подбежать к Кьолии и прижаться к ее груди! Хотелось расплакаться и забыть обо всем, словно он был маленьким мальчиком… но что-то внутри, что-то большое и твердое, словно скала, не позволяло ему пошевелиться. Он стоял на коленях, воздев руки к светочу, символизирующему Diehaan, и делал вид, что молится. Так должен поступить настоящий эльф. Настоящий сын своего народа. Будущий правитель.

– Тебя заключили в Shtah-helle из-за меня, – с грустью прошептал Эл'льяонт, – и ты каждый день приходишь в святилище, чтобы молиться. Прости, я не хотел, чтобы ты страдала.

– Мой сын станет величайшим правителем Ил'лэрии, – с достоинством откликнулась эльфийка. – Оно того стоит.

– Но я приведу свой народ к выхолащиванию! – воскликнул полукровка и замер, ожидая, что к постаменту бросятся коронеры.

Однако если близнецы и слышали возглас, не обратили на него должного внимания – полукровка молился, спрашивал совета у священной земли старшего народа и вещающей в столетие.

– Они не смогут тебе помешать, – прошептала женщина. – Не думала, что тебя схватят так быстро, Дагар должен был отвезти тебя в Арканы, к месторождению тильдадильона.

– Он не успел. Мое время пришло, мама. Гланхейл убит, наша земля в огне и крови. Что мне делать?!

Некоторое время Кьолия молчала, отдавая дань уважения погибшему правителю, а потом негромко произнесла:

– Подойди ко мне, за занавеску.

Эл'льяонт оглянулся на консильонов, поднялся и шагнул вперед. Ткань колыхнулась, и он увидел мать – все еще прекрасную и бесконечно родную. Ее глаза светились любовью и гордостью, Shtah-helle не смогла стереться с ее лица уверенность и достоинство.

– Погрузи руки в землю и повторяй за мной, – произнесла женщина, улыбнувшись. – Hienna melest ilh bonthal telhde.

Мальчик послушался. Земля в глиняной чаше казалась прохладной, сравнимой с температурой лесного ручья, но едва Эл'льяонт произнес первые слова заклинания, почва потеплела и задрожала.

– Kilhao paahl heinnaat… – нараспев говорила Коьолия, – alhellah gonham hielle…

Мальчик повторил, и почувствовал, что в святилище что-то неуловимо изменилось. Может, стало немного светлее или прохладнее. Близнецы, почувствовав неладное, шагнули к чаше, но замерли на полпути и опустились на колени.

– Sehagt kophnet ashjon…

Солнце, проникавшее в святилище через единственное окно, вспыхнуло, Эл'льяонт на секунду зажмурился.

– Теперь говори со своим народом, повелитель, – приказала Кьолия. – Если тебе суждено сесть на трон, тебя услышат все.

Мальчик сглотнул. Священная земля в глиняной чаше горела, стало необыкновенно сложно держать в ней руки, но Эл'льяонт понял, что способен выдержать очень многое.

– Слушай, старший народ! – произнес он, и его голос ушел в землю. – Гланхейл погиб. Наша страна находится в сложном положении, нам необходимо сплотиться, чтобы прекратить бессмысленное кровопролитие и сделать то, что должен сделать истинный сын старшего народа. Призываю вас опустить луки, но не опускать головы. Используйте Maah leileunhgal. Да поймут наши враги, что борются против собственных братьев!

Последние слова впитались в землю, и в то же мгновение, заглушая крики раненых, стоны горящего леса, команды вражеских солдат и выстрелы, заговорила земля.

– Слушай, старший народ!

Эл'льяонт вздрогнул, вытащил руки из чана и опустил голову.

– Земля тебя приняла, сын, – произнесла Кьолия. – Теперь ты – новый правитель.

Близнецы-консильоны приложили левую руку к груди и в унисон произнесли:

– Присягаем тебе, Эл'льяонт, как правителю нашей страны. Клянемся защищать тебя и твой народ, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не жалея сил своих до последней капли крови, поступать по совести своей, как подобает настоящим эльфам. Старший народ да не будет стыдиться нас, а нам да не придется стыдиться своего правителя.

Полукровка встал напротив коленопреклонных соотечественников и положил руки им на плечи.

– Принимаю твою присягу, консильон Нетхел, и твою, консильон Синтейл. Да будет наш союз основан на взаимопомощи, взаимоуважении и соблюдении законов Ил’лэрии. Будьте моими поданными. И будь, что должно быть.

Глава 22
Как рождаются легенды

Янек ждал Эргхарга на поляне на противоположной стороне озера. Конечно, дракон увидел бы его и в темноте, и среди деревьев, ведь луноликого выдавало магическое свечение, но здесь достаточно места для приземления и относительно безопасно. Сартрское и ви-эллийское войска ушли вглубь страны, ветер доносил звуки выстрелов, которые не стихали даже сейчас, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом.

Луноликий поглядывал в небо и зябко ежился, однако виной тому была вовсе не прохлада. Янек переживал за то, как пройдет предстоящий разговор, и за то, что последует после него. Завтра в это же время луноликого уже может не быть в живых. Дагар и эльфийский крон уверили молодого человека в больших шансах на успех, но Янек сильно сомневался, что все сложится именно так, как запланировано. В последний момент ему обязательно помешают или что-то пойдет не так. Или Вильковест окажется настолько великим магом, что сумеет прочесть мысли противника и поразит его смертельным заклинанием прямо в сердце прежде, чем тот успеет что-либо сделать.

"Я уже все знаю, – мысленно произнес Эргхарг, приземляясь в десяти тереллах от Янека. – Частично прочел в твоей голове, частично – в голове Дагара. Наша связь ослабла, но я все еще могу читать его".

"И что скажешь?" – с замиранием сердца спросил луноликий.

В голове мелькнула малодушная мысль о том, что лучше бы дракон отказался, ведь без помощи Эргхарга, план Дагара и крона Ирлеса Ландала неосуществим, и тогда прощайте бессонные ночи, прощайте мучительные раздумья и угрызения совести! Он сделал все, от него зависящее, но не сумел выполнить свой долг из-за дракона.

Впрочем, эти мысли Янек быстро спрятал в самые дальние уголки головы. Он не отступит так легко! Ведь остановить войну вполне возможно! Несколько часов назад луноликий сам в этом убедился. Он прятался возле озера, когда земля неожиданно задрожала, из недр донесся тихий рокот, который нарастал с каждой секундой, заглушая даже выстрелы.

– Что это?! – закричал Янек, закрывая уши руками.

– Правитель умер, – одними губами произнес крон, падая на землю, – священная земля являет нового повелителя Ил'лэрии!

Ирлес сказал что-то еще, но Янек тоже не удержался на ногах и упал. Дагар уже лежал, стискивая уши руками и зажмурив глаза. Гул нарастал, словно из глубины земли с нечеловеческим ревом пытался вырваться великан.

Неожиданно все прекратилось. В звенящей тишине зазвучал знакомый голос Элиота, полукровка говорил странным слишком взрослым голосом, но еще удивительнее были его слова:

– Слушай, старший народ! – вещала земля. – Гланхейл погиб. Наша страна находится в сложном положении, нам необходимо сплотиться, чтобы прекратить бессмысленное кровопролитие и сделать то, что должен сделать истинный сын старшего народа. Призываю вас опустить луки, но не опускать головы. Используйте Maah leileunhgal. Да поймут наши враги, что борются против собственных братьев!

– Что такое "maah-как-то-там-дальше"? – спросил Янек Ирлеса.

– Это первый и очень мудрый шаг нового правителя, – улыбнулся крон, поднимаясь с земли. – Эл’льяонт убедит эльфов отказаться от кровопролития, но чтобы остановить войну, то же должны сделать хомо обыкновениус. Согласись на наш план, Янек, и войне придет конец. Лишившись поддержки колдуна и видя бессмысленность нападения, солдаты сложат ружья и уйдут туда, откуда пришли.

– Зловонная пасть поганого Ярдоса! – выругался Дагар. – Говори яснее! Мы не остроухие!

– Maah leileunhgal – заклинание высшего порядка, – пояснил Ландал. – Это боевая магия, но направлена она не на убийство, а на защиту. Это своего рода щит, который не будет пропускать ни пули, ни стрелы. Агрессия хомо обыкновениус не достигнет цели, они больше не смогут навредить старшему народу.

– А эльфы будут нас убивать?! – воскликнул Янек.

– Ты о нас плохо думаешь, – качнул головой крон. – Эльфы будут сдерживать продвижение войск вглубь страны. Как и почти вся волшба высшей категории, Maah leileunhgal оружие обоюдоострое. Эльфийские стрелы не смогут пробить магический щит.

– Представляю картинку, – поморщился Дагар. – Два барана на узком мосту.

– С той лишь разницей, – поправил Ирлес, – что бараны, не думая, идут вперед, а мы готовы отступить. Война закончится, если отступят и люди.

Именно это и явилось для Янека последней соломинкой, переломившей спину верблюда. Война закончится, если люди отступят, а это произойдет лишь тогда, когда хомо обыкновениус лишатся командира, либо цели, либо средств к ее достижению, либо всего сразу. Поэтому Вильковеста следовало обезвредить, в идеале – уничтожить. А заодно и вправить мозги Фархату, нацелившемуся на кусок, который он не сможет проглотить.

Сейчас, когда магия защитных заклинаний эльфов действовала уже полдня, ветер все еще доносил до ушей луноликого звуки выстрелов, поэтому Янек вопросительно смотрел на дракона.

"Так что скажешь? Согласен попробовать?" – повторил он вопрос.

"Нет, – качнул головой Эргхарг. – Это самоубийство".

– Это может сработать! – в отчаянии воскликнул Янек. – Неужели ты откажешься помочь, зная, что твое согласие может остановить самую кровопролитную войну Аспергера?!

"Ты все еще слишком недалеко ушел от человека, чтобы понимать".

Луноликий подошел к дракону и положил руку на его грудь, там, где под толстой кожей, защищенной жесткой чешуей, билось огромное сердце.

"Эргхарг! Сделай это ради меня! Мое сердце стучит, как сумасшедшее и вот-вот разорвется! Мы можем остановить войну!"

"Она закончится, как только люди поймут, что старший народ не оказывает сопротивления".

"Ты слишком хорошо о нас думаешь, – горько усмехнулся Янек. – И о старшем народе – он не настолько силен, чтобы сдерживать наступление бесконечно. Осада может длиться месяцами, а то и годами. Эльфы не выдержат".

Эргхарг осторожно отгородился от Янека, закрывая внутренний мир вместе с мыслями и переживаниями. Некоторое дракон время молчал, о чем-то раздумывая, а потом спросил:

"Ты правда этого хочешь?"

"Да, – Янек понял, что Эргхарг готов уступить и поспешил объяснить. – Ты же знаешь, что я чувствую! Я не уверен, что справлюсь, и не уверен, что все получится так, как запланировано, но знаю, что должен пойти на это и попытаться уговорить тебя. В противном случае я до конца жизни буду размышлять о собственной трусости и том, что мог бы сделать, но не сделал".

"Ты осознаешь, – уточнил Эргхарг, – что шансы на успех не сто процентные, и просишь меня пожертвовать жизнью?"

"Прошу", – произнес Янек, опустив голову.

"Тогда будь по-твоему. Вылетаем завтра на рассвете".

* * *

Вильковест парил над Ил'лэрией, гордо восседая в седле, и осматривал будущие владения. Страна эльфов была волшебной, здесь росли гигантские многовековые деревья, густая сочная трава, чудесные ягоды и фрукты, обладающие особыми свойствами: молодильные яблоки, груши беспамятства, сливы, превращающие любого, попробовавшего их, в красавца. До сего дня это богатство принадлежало лишь остроухим, но теперь они с удовольствием отдадут все, лишь бы прекратить войну. Ил'лэрия падет к его ногам вместе со всем Аспергером, и настанет Эра Вильковеста.

Сейчас колдун был близок к осуществлению плана как никогда раньше. Сартрские и ви-эллийские солдаты теснили эльфов вглубь страны, оставляя после себя окровавленные трупы и выжженную землю. Задумка с катапультами оказалась эффективнее, чем предполагал колдун, – горел Синий лес – одно из величайших богатств старшего народа. Часть эльфов пыталась потушить его, но пока безуспешно – тут и там между густых крон, поднимающихся к солнцу на десятки тереллов, прорывались вонючие облака едкого дыма. Дым пах победой.

Вильковест знал, что в конечном итоге пожары потушат, но на это уйдет слишком много магических сил, которые эльфы могли бы потратить на сражения. К тому же в самое ближайшее время сработает еще один козырь – заколдованное кольцо, высасывающее и запирающее внутри себя магическую силу того, до кого оно дотронется. Благодаря Фархату остроухие лишатся своего предводителя. Жалкие, растерянные, они утратят весь свой пыл, разделятся на мелкие группировки, которые так легко раздавить, и поднимут белые флаги. Без правителя старший народ долго не продержится, даже эльфийская армия небоеспособна без командира. Гланхейл умрет, а вместе с ним умрут последние надежды тех глупцов, что еще верят в чудеса.

Возможно, уже сейчас сартрский король подъезжает к дворцу Гланхейла. Полукровка-парламентер сослужит еще одну службу – их с Фархатом пропустят к самому правителю Ил'лэрии, и тогда… вся сила эльфа перейдет в кольцо. Глупый и чересчур жадный до власти, а значит и легко управляемый, король не подозревает, какое кольцо дал ему колдун. Фархат считает, что украшение таит в себе только смерть. Он получил строгий наказ вернуть кольцо хозяину и не станет возражать против того, чтобы избавиться от несущей смерть безделушки.

"Скоро, очень скоро все это станет моим!" – ликовал Вильковест.

Внизу шел бой, но звуки выстрелов до колдуна не долетали – мешал ветер, врывающийся в уши, и Гаргхортсткор, неожиданно решивший поговорить со своим луноликим.

"Ты не устал?" – спросил дракон.

"От чего? – удивился старик. – От власти? От свободы? От всемогущества? Или от сидения на твоей спине?"

"От жизни".

"Ты серьезно? – Вильковест засмеялся. – Устают от жизни только глупцы, те, чей разум недостаточно развит, те, кто умом недалеко ушел от осла".

"Ты прожил на земле почти тысячу лет".

"Тысячу два года, – поправил старик. – И я еще слишком молод, чтобы умирать. Мое тело работает, а разум ясен".

"В жизни каждого существа должен быть смысл, – изрек дракон. – Жениться, родить детей, построить дом, стать мастером своего дела. Ты не хочешь ни первого, ни второго, а третье… ты достиг мастерства в плотницком, кузнечном, горшечном деле, ты прекрасный скорняк, освоил магию ароматов, умеешь сотворить шедевр из любого мало-мальски съедобного растения, жонглируешь словами не хуже прославленного Огюста [31]31
  Сильвер Огюст – миловийский поэт, один из величайших поэтов Аспергера, давно умер.


[Закрыть]
… Ты уже достиг всего".

"Слишком мелко, – фыркнул колдун. – Смысл моей жизни – покорить Аспергер".

"А что собираешься делать после? Построишь дом, женишься, родишь детей? Освоишь еще десяток искусств? Кому посвятишь длинный-предлинный остаток жизни?"

"Я буду править, безмозглая ты дубина! – Вильковест рассердился. – Это не так просто и скучно, как ты воображаешь! С чего вдруг вообще подобные разговоры? Я тебе надоел? Хочешь от меня избавиться?"

Гаргхортсткор не ответил, зато послал своему луноликому яркую картинку: иссохший полумертвый Вильковест на золотом троне, в его потухших глазах светится усталость, безвольные руки опущены на лежащую на коленях карту Аспергера. Вся она закрашена алым, объединение состоялось, но колдун недоволен. Он измучен и утомлен, его не радует ни всеобщее поклонение, ни безграничная власть, ни высшая магия. Он достиг всего, к чему стремился. Ему незачем больше жить.

"Я не так слаб, как ты думаешь, и намного внимательнее тебя. – Вильковест дернул Гаргхортсткора за усы. – К нам гости. Приготовься".

С юга к ним двигалось подозрительное облако. Оно было небольшим, однако Вильковест отчетливо ощущал дуновение магии истинно свободных.

"Дракон, залетевший так далеко?" – спросил колдун.

"Может, ты внимательнее, но я умнее и прозорливее, – равнодушно отозвался Гаргхортсткор, – Это наши старые знакомые".

Старые знакомые? На драконе кто-то сидит? Вильковест тряхнул головой, пытаясь представить невозможную картину. Он единственный на всем белом свете, кто сумел оседлать дракона. Право первенства и единства принадлежит ему! И больше никому!

Вильковест всмотрелся в облако, но его зрение было не таким острым, как у дракона, а делиться глазами Гаргхортсткор не торопился. Колдун принялся вспоминать всех, кто мог совершить невозможное, но на ум ему приходили лишь люди, на настоящий момент надежно укрытые черным плащом Ярдоса [32]32
  Укрытые черным плащом Ярдоса – умершие и, предположительно, попавшие в царство бога разрушения, в аналог христианского ада.


[Закрыть]
.

Облако неумолимо приближалось. Вильковест дернул усы дракона, заставляя того повернуть навстречу пришельцам, и приготовился атаковать. Неожиданно он ощутил странное волнение, беспокойство, какое не испытывал очень и очень давно. На свете не осталось вещей, способных испугать единственного колдуна Аспергера, первого дрессировщика драконов, хозяина белой смерти, как переводилось с языка истинно свободных имя его зверя. Но сейчас колдун почувствовал себя неуютно. Небеса больше не принадлежали ему. Появился некто, укравший половину поднебесья.

Ему что-то надо? Или он просто пролетает мимо? В любом случае пришельца ждет далеко не радушный прием.

Вильковест отпустил усы, сложил руки в сложный знак и послал перед собой сноп ослепительно белого света. Чужак должен знать, что играет с огнем. Пусть готовиться покориться!

Долетев до препятствия в виде истинно свободного и его седока, сияние неожиданно померкло. Вильковест вздрогнул.

"Смотрю, ты так и не узнал наших гостей".

Гаргхортсткор усмехнулся и послал своему луноликому яркую картинку: клетку с наброшенным на нее тильдадильоновым покрывалом и маленького лысого мальчика, которого колдун когда-то на руках принес к дракону. Он отвез ребенка во дворец сартрского короля, и теперь тот гордо шествует по территории эльфов в надежде остановить войну, которую остановить невозможно.

– Надо было убить их еще тогда, – заскрипел зубами Вильковест. – Ну ничего, еще не поздно исправить эту ошибку.

"Не торопись. Дракон сообщил, что нам не следует опасаться нападения, и это несмотря на то, что у его седока тоже есть магия, хотя и не такая сильная, как твоя".

Чужая магия? Эти слова резанули по сердцу колдуна, словно когти дракона. Одним жестом старик швырнул перед собой золотую паутину, похожую на ту, которую расстилал по земле в поисках шпиона, и мгновенно увидел черноту. Незнакомый всадник был не только луноликим, но и магом.

"Но как!?"

Вильковест заставил золотую сеть раствориться в воздухе. Вместе с сетью растворилась и самоуверенность колдуна. За всю свою жизнь он ни разу не встречал достойного противника и теперь взволновался по-настоящему. Если луноликий, сопровождавший полукровку в путешествии по Миловии, и каким-то странным образом получивший в свое распоряжение магическую силу, не имеет намерения напасть, следует подумать, что с ним делать. Сегодня он просто летит мимо, а завтра может ударить в спину смертельным разрядом.

Убить его сразу, чтобы не было поводов бояться встречи в будущем? Или подождать и посмотреть, что ему надо. Он ведь не просто так летит навстречу Вильковесту. Он знает, кто перед ним, и чего можно от него ждать. Но, тем не менее, не боится, потому что попросил своего истинно свободного уверить Гаргхортсткора в мирности намерений.

"Что ему надо?" – спросил Вильковест своего дракона.

"Не знаю. Поговори с ним".

Зеленый истинно свободный приблизился настолько, что Вильковест, наконец, смог рассмотреть сидящего на его спине человека. Гаргхортсткор оказался прав, это действительно "старый знакомый" – друг полукровки. Молодой человек не отрываясь смотрел на колдуна, и в его глазах не было страха, только любопытство.

"Ближе", – приказал Вильковест своему дракону.

Звери сблизились, Гаргхортсткор развернулся, и они полетели бок о бок. Зеленый оказался едва ли не в два раза мельче белого собрата, и взмахивал крыльями чаще, но не отставал.

Вильковест растопырил пальцы и обвел ладонями прилегающее воздушное пространство. Ветер мгновенно стих, и луноликие могли говорить, не повышая голоса.

– Чего тебе надо? – надменно спросил Вильковест, – Тебе известно, что ты рискуешь жизнью, приблизившись ко мне меньше, чем на тысячу тереллов?

– Известно, мой господин, – смиренно опустив голову, ответил луноликий. – Меня зовут Янек, позволь обратиться к тебе с просьбой.

– С просьбой? – фыркнул колдун. – А ты смелый. Ну, попробуй, попроси. Может, я и не стану убивать тебя медленно и мучительно, а пошлю легкую и быструю смерть.

– Возьми меня в ученики, – попросил парень и умоляюще сложил руки на груди.

– В ученики? – удивился старик.

– Я знаю, ты величайший из живущих! – затараторил наглец. – Земля никогда больше не родит подобного тебе! По воле случая меня одарили волшебным подарком, но я не знаю, что с ним делать! Возьми меня к себе хоть слугой! Я готов на все, лишь бы находиться у твоих ног!

– Никогда! – Вильковест расхохотался, натянул усы, посылая своего истинно свободного в крутое пике.

Настырный луноликий проделал то же самое.

"Оторвись от него", – приказал колдун Гаргхортсткору.

Дракон послушно сложил крылья и понесся к земле так, что у старика заложило уши. В пятидесяти тереллах над лесом истинно свободный перевернулся на бок и резко ушел в сторону. Зеленый не отставал. Вильковест прижался к своему дракону всем телом и обезопасил себя магической связкой, чтобы ненароком не вывалиться из седла.

"Надо же додуматься! Чтобы у Вильковеста появился ученик! Нет, такое и вообразить себе сложно, – думал колдун. – С другой же стороны… почему нет? Иметь под боком исполнительного и полностью подконтрольного слугу совсем неплохо. До помощника парень, конечно, не дорастет, но слуга из него получится исполнительный. Он будет жаждать знаний и сделает все, что прикажу. А в волшбе его можно ограничить в любой момент. Ученик никогда не сравняется в мастерстве со своим учителем".

Гаргхортсткор штопором ввинтился в небо и, наращивая скорость, стал петлять, ныряя в облака. Его соотечественник не отставал.

"Либо прогони его, либо согласись на предложение, – попросил Гаргхортсткор, – мои силы на исходе".

Об ученике Вильковест раньше никогда не думал, да и сейчас не собирался делиться с каким-то выскочкой магическим искусством, однако рассудил здраво: луноликого, оседлавшего дракона и обладающего магией лучше иметь в слугах, чем во врагах. К тому же, если эльфы увидят, что к колдуну присоединился еще один дракон, то сдадутся еще быстрее. Это будет полной победой, и ничто в целом мире не сможет остановить наступление Эры Вильковеста.

"Хорошо, – колдун притворился, будто делает дракону одолжение. – Можешь снизить скорость, я с ним поговорю".

Истинно свободный фыркнул и тут же выровнял полет. Вильковест смог привести в порядок редкие волосы и сесть в седле гордо и независимо. Зеленый зверь тотчас пристроился рядом, он летел так близко к Гаргхортсткору, что едва не касался крылом его крыла. Колдун вновь создал безветренный коридор для драконов и, не оборачиваясь к человеку, высокомерно произнес:

– Мне не нужен ученик. Пока. Но если ты проявишь себя как преданный и исполнительный слуга…

– Я буду делать все, что прикажете! – пообещал молодой человек. – Клянусь самым святым, что есть на этой земле!

– Убирать за драконом? – спросил Вильковест.

– Да!

– Чистить мои сапоги?

– Дважды в день!

– Убивать эльфов?

– Что прикажете!

Луноликий преданно смотрел на колдуна, но на последней фразе его голос дрогнул. Едва заметно, однако старик уловил сомнение в словах молодого человека.

– Верьте мне, мой повелитель! – хомо обыкновениус понял, что ему не поверили. – Я буду самым преданным вашим слугой! Я готов на все, лишь бы быть с вами, смотреть, что вы делаете, восхищаться мудростью и прозорливостью легендарного луноликого, первого дрессировщика драконов! Только бы почерпнуть у вас хотя бы миллионную, хотя бы миллиардную частичку того, что вы знаете и можете.

"Складно говорит", – хмыкнул Гаргхортсткор.

"Подозрительно", – прищурился Вильковест.

– Я отдам вам все, что имею, последнюю рубашку!

Луноликий и правда потянулся к вороту, но не для того, чтобы снять одежду, а чтобы достать из-под нее кожаный мешочек, висевший на шее.

– Этот амулет мне дала перед смертью мать, – произнес парень, снимая мешочек с шеи. – Внутри – корни зольдолика, мать говорила, это волшебное средство, но я не верил. Обретя магию, я так и не нашел ему применения, а вы наверняка знаете, как его использовать.

Зольдолик! Вильковест не мог поверить своим ушам. Последний раз он видел это редкое растение, обладающее необычайной способностью усиливать любую магию, почти пятьсот лет назад! А этот глупец вот так просто отдает его ему, потому что не знает его истинной силы!

Стоп.

Что-то не так.

За тысячу и два года жизни колдун научился доверять собственному чутью, а оно подсказывало, что луноликий ему лжет. Не могло полностью исчезнувшее растение объявиться в самый подходящий момент – во время войны с эльфами. Не могло оно попасть в руки единственного, помимо самого Вильковеста, луноликого, обладающего магией. Всемилостивейшая Айша бывает щедра, но не с теми, кто предпочел ее общество богу разрушения.

"Приблизься к нему, – велел колдун белому дракону. – И будь готов".

Истинно свободный рявкнул, и зеленый зверь послушно приблизился, немного отстав от своего соотечественника. Теперь луноликих разделяло расстояние в одно драконье крыло.

– Бросай! – приказал Вильковест.

– Вы не пожалеете! – улыбнулся луноликий и, примерившись, бросил мешочек колдуну.

"Вправо!" – мысленно выкрикнул старик и потянул за усы.

Гаргхортсткор дернулся. Кожаный мешочек с "зольдоликом", кувыркаясь, полетел вниз. Вильковест улыбнулся, скрючил пальцы и послал в луноликого огненный шар.

* * *

«Все получится, – твердил Янек. – Все получится».

"На твоем месте я бы не был так уверен, – отозвался Эргхарг. – Колдун силен, он может что-то заподозрить. Ты должен сыграть глупого сумасшедшего, считающего его божеством, и готового на любую низость, лишь бы попасть к нему в ученики. И даже не в ученики, а в слуги".


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю