Текст книги "Блаженный Святитель Иоанн Чудотворец"
Автор книги: игумен Подмошенский
Соавторы: иеромонах Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 51 страниц)
Запомним эти три примера. Получив какой-нибудь дар от Бога – будь то духовный или земной, употребим его с пользою, для наследования вечного спасения. Будем помнить, что, не использовав его достойно, мы удалимся от Бога и потеряем вечную жизнь. Будем следовать Христову учению, а если придется потерпеть за это – Сам Христос придет поддержать и укрепить нас, как пришел Он укрепить и просветить исцеленного Им слепорожденного, гонимого неверными соотечественниками. Аминь.
Георгиевская церковь Битольской митрополии, 7-го мая 1928 года
Слово епископа Иоанна в день его Ангела
Приношу сердечную благодарность всем собравшимся в нынешний день, чтобы отметить день моего Небесного покровителя, святителя Тобольского Иоанна.
В первую очередь глубоко благодарен нашему Высокопреосвященному Начальнику Миссии архиепископу Виктору за совместные молитвы и совершения богослужений, а также теплые слова внимания и поддержки.
Благодарю духовенство, участвовавшее со мной в приношении Бескровной Жертвы, а также и прибывшие на молебен церковный хор, прислужников, принявших участие в богослужении, и всех тех, кто возносил с нами молитвы. Так особенно благодарю за молитвы потому, что молитва имеет для нас великое значение. Она низводит на нас благодать Божию, и не только паства нуждается в молитве своих пастырей, но и пастыри, в особенности же архипастыри, нуждаются в молитвах за них своих пасомых, дабы право править слово Истины.
Благодарю и всех, кто, будучи занят, все же уделил время от своих дел или отдыха, чтобы прибыть меня поздравить. Приношу сердечную благодарность тем, кто позаботился о нынешнем торжестве и приеме посетителей и всем тем, кто различными способами мне выразил внимание. Пользуюсь случаем поблагодарить церковно-благотворительные организации за их усердную и полезную деятельность, проходящую ныне в весьма тяжелых условиях, каковые, однако, не повлияли на успех их деятельности, являющийся в большинстве весьма высоким. Да вознаградит Господь их деятелей и деятельниц и да не ослабнет их ревность при искушениях: без искушений и неприятностей не делается ни одно доброе дело.
Да и удивительно было бы, если бы их не было! Неужели можно ожидать, чтобы исконный враг Бога и человечества легко допустил победу над собой? Если люди в борьбе всячески стараются быть победителями и не легко обычно уступают своим противникам, во сколько же раз больше стремится к победе вождь всякого зла и ненавистник добра?
Подобно тому, как враждующие государства стараются расстроить ряды противников, вызвав в них внутренние нестроения, и исконный человекоубийца всячески пытается вызвать недоразумения и взаимные неудовольствия между делающими доброе дело, дабы его расстроить. Но зная, откуда происходят те нестроения, не будем поддаваться искушениям сеятеля вражды и злобы, а будем всячески избегать разделения и хранить мир, любовно снисходя к слабостям ближних. Невозможно нам то сделать лишь своими силами, почему должно нам усердно искать помощи свыше. Предстателями за нас будут святые угодники Божии, прошедшие через море соблазнов и ныне предстоящие Престолу Божию.
Сего дня исполняется 25 лет с тех пор, как Церковь открыто прославляет и призывает как прославленного угодника Божия святителя Тобольского Иоанна, которого как великого праведника и чудотворца давно уже почитали Сибирь и Чернигов.
Он жил в исключительное для России время, в царствование Петра I-го, когда Русь находилась на переломе, и в дни великой Северной войны решался вопрос о дальнейшем бытии ее.
Канун Полтавской битвы Царь Петр проводил в беседе со святителем Иоанном, бывшим тогда архиепископом Черниговским. Ободряя Царя, святитель Иоанн пророчественно изрек Царю слова Священного Писания: «Да предаст тебе Господь Бог враги твоя, сопротивляющийся тебе, сокрушены пред лицем твоим: путем единем изыдут на тя, и седьмию путьми побежат от лица твоего » (Второз. 28, 7).
Действительно, Полтавская битва закончилась полным поражением неприятеля, принужденного разными путями бежать из России, а для Руси настали дни подъема и славы.
Прославление святителя Иоанна также совершалось в тяжелые для России дни Великой войны, и Царь-Мученик Николай II, вспоминая о духовной поддержке, оказанной святителем Иоанном его предку, на определении Синода о прославлении Святителя начертал: «Верю в предстательство святителя Иоанна (Максимовича) в эту годину испытаний за Русь Православную».
Однако русский народ тогда еще не был готов получить милость Божию. Потребовались для него еще большие испытания. И ныне 25-летие прославления приходится, когда измученная Русь снова находится на переломе и русский народ повержен вспять «спасения ждый Господня " (Быт. 49, 18).
Да осуществится же ныне упование Царя-Мученика, и Господь Бог, у Которого «еди́н дéнь (...) я́ко ты́сяща лéт, и ты́сяща лéт я́ко дéнь еди́н» (2Пет. 3:8) по предстательству святителя Иоанна да пошлет нашему Отечеству скорое спасение, возродит его в прежнем его величии, «возвратит пленение людей своих » и даст плачущим ныне «помазание веселия и украшение славы вместо духа уныния» (Ис. 61,3).
Здесь же, в Шанхае, святитель Иоанн да поможет нам в полном единении духа трудиться на благо Церкви и ближних, пока одни из нас не вернутся на Родину, а другим Господь судит здесь окончить дни свои, просвещая Светом Православной Христовой Веры страну Китайскую и продолжая тем дело Миссии, начало которой положил ныне прославляемый святитель Иоанн.
10 июня 1941 г. Память св. Иоанна Тобольского, Шанхай.
Краткая история Русской Православной Церкви Заграницей
Русская Зарубежная Церковь есть часть русской Церкви, находящаяся вне границ Российского государства и в настоящее время возглавляемая Первоиерархом и Архиерейским Синодом, избранным Собором Епископов Русского Зарубежья.
Русская Церковь имеет свою Заграничную часть уже около двух веков. Проповедь Христианства языческими племенами Азии повлекла создание Миссии, сделавшихся с течением времени епархиями, в Китае и Японии. Продолжением проповеди в Азии явилось распространение Православия среди языческого населения на Алеутских островах и на Аляске и создание Миссии для Северной Америки, и затем епархии. В Западной Европе, начиная с 18-го века устоялись церкви, сначала при Российских посольствах, а затем и отдельно от них в местах, посещаемых русскими при поездках заграницу. Все те церкви считались состоящими в епархии Митрополита Петроградского и в последнее перед революцией время находились в непосредственном заведывании его викария, епископа Кронштадтского. Никто из Восточных Патриархов, авторитет которых высоко чтился русским народом, как и никто из других глав Православных Церквей, никогда не возражал против такого распространения Русской Церкви. Если по церковным канонам тридцатилетняя давность достаточная, чтобы храм или место считались принадлежащими той епархии, которая в течение тех лет владела ими, то тем более нужно признать бесспорным за Русской Церковью право на те места, которые в течение многих десятков лет окормлялись ею. С уверенностью можно сказать, что этот вопрос никогда не был бы поднят, если бы Российская Империя, а с ней и Русская Церковь оставались в прежней силе и славе и не стряслось с ними бедствие.
После крушения Монархии Русская Церковь продолжала внутри и вне России пользоваться прежними правами. Но так продолжалось недолго. Вскоре началось ее гонение. Коммунистическое правительство, пришедшее к власти, поставило себе целью искоренение всякой религии, которая по марксистскому учению является предрассудком и суеверием. Главный удар был направлен на Православную Церковь, к которой принадлежало подавляющее большинство русского народа и которая вдохновляла его в течении веков с самого крещения. Начались закрытия церквей, преследования и убийства священнослужителей, перешедшие затем в систематическую борьбу с Церковью с целью ее уничтожения.
Предвидя возможность лишения свободы Высшей власти Русской Церкви и невозможность для отдельных частей Русской Церкви сносится с ней, возглавлявший ее тогда Патриарх Тихон отдал распоряжение, чтобы в частях отдельных от Центрального Управления создавались временные Церковные Управления под главенством старейшего из Иерархов, находящихся там. В то время уже были созданы Церковные Управления в местах, не имевших отношений с Москвой во время гражданской войны внутри самой России (на Юге России и в Сербии). Когда же последовал великий исход русских из своего Отечества после поражения войск, боровшихся с коммунистической властью, тогда оказалось заграницей и Высшее Церковное Управление Юга России, возглавляемое известным всему православному миру митрополитом Антонием (Храповицким).
Прибывшие в Константинополь иерархи немедленно обратились к местоблюстителю Вселенского престола блаж. памяти митрополиту Прусскому Дорофею с просьбой разрешить им продолжать окормлять свою русскую паству. Разрешение было им дано актом от 29 декабря 1920 года. В начале следующего, 1921, года по приглашению Сербского Патриарха Димитрия митрополит Антоний переехал в Сербию и туда же перешло Высшее Управление Русской Церкви Заграницей. Вокруг него объединились тогда все русские архиереи Русской Церкви, все части Русской Церкви вне границы Российского государства. Церкви, находившиеся во владении викария Петроградского Митрополита, Временным Высшим Церковным Управлением были поручены архиепископу Евлогию. Это назначение было утверждено затем Патриархом Тихоном. Духовные миссии на Дальнем Востоке (Китай и Япония), а также епископы, переселившиеся из России в Манчжурию, признали себя подчиненными образовавшемуся Церковному Управлению Заграницей. Согласно желанию Патриарха Тихона, тем же Управлением в Америку был назначен один из епископов, прибывших с Юга России в Константинополь (митрополит Платон). Также подчинились Высшему Церковному Управлению наша духовная Миссия в Иерусалиме и протопресвитер в Аргентине.
Высшее Церковное Управление, зародившееся на Юге России, в областях тогда свободных от советской власти, соответствовавшее позднейшему указу Патриарха Тихона от 7/20 ноября 1920 года, подтвержденное Местоблюстителем Вселенского Престола митрополитом Дорофеем и братски принятое Патриархом Сербским Димитрием, стало действительно высшей Церковной властью для всех русских церквей, находившихся вне границ России.
Высшее Церковное Управление, в которое вначале, кроме епископов, входили также представители клира и мирян, признавало своим верховным Кириерархом Патриарха Московского Тихона и свое вынужденное отделение от него рассматривало как временное и считало себя ответственным перед будущим Собором Всероссийским по освобождении России от безбожной власти. Патриарх Московский Тихон признавал назначения, сделанные Высшим Церковным Управлением Заграницей. Даже давал ему указания, например, о назначении Епархиальным Архиереем Северной Америки митрополита Платона, о производстве ревизии посвященного в Белграде настоятелем церкви в Копенгаген епископа Антония.
В ноябре 1921 года в Сремских Карловцах, в Югославии, состоялся Первый Заграничный Собор, в котором кроме 24 епископов приняли участие представители клира и мирян.
Являясь, таким образом, голосом всех русских, сумевших уйти из-под советской власти, Собор счел себя обязанным высказаться о положении в России, где томилось под гнетом той власти остальное население России. Собор обратился к Генуэзской конференции с просьбой не поддерживать большевицкую власть и помочь русскому народу освободиться от нее.
Большевицкая власть, усмотрев в этом угрозу для себя, решила оказать давление на находившихся заграницей русских через Церковную власть. Под сильным давлением советского правительства, Патриарх Тихон подписал указ об упразднении Высшего Церковного Управления, поручив митрополиту Евлогию позаботиться об образовании нового управления. После этого Патриарх Тихон был немедленно арестован.
Руководствуясь прежним его распоряжением от 7/20 ноября 1920 года, заграничные архиереи собрались 31-го августа 1922 года и постановили закрыть Высшее Церковное Управление, а вместо него избрать Архиерейский Синод. Председателем его избран был как старший по сану, занимавший старейшую русскую кафедру и являвшийся единственным, кроме Патриарха, постоянным членом Российского Синода, митрополит Киевский Антоний.
Все русские церкви подчинились Архиерейскому Синоду, как раньше Высшему Церковному Управлению, и избранный Архиерейский Синод стал признанной Церковной Властью за границей. Архиерейский Синод и Собор продолжали считать себя и подведомственные им церкви неразрывной частью Русской Церкви. По русскому обычаю, во всех русских церквях заграницей возносилось за богослужениями имя Патриарха Тихона, а после него имя возглавителя Церкви заграницей – митрополита Антония.
Председатель заграничного Архиерейского Синода митрополит Антоний, после ареста Патриарха Тихона оставшийся старшим русским иерархом из находившихся на свободе, встал на защиту гонимой Русской Церкви. В своих посланиях к Святейшим Патриархам и к инословным власть имущим, он разъяснял истинное положение Русской Церкви, часто доходившее до них в извращенном виде. Его обращение к Архиепископу Кентерберийскому имело следствием вмешательство английского правительства в судьбу Патриарха Тихона, и он был выпущен из заключения тогда, когда уже назначался суд над ним и составлялся обвинительный акт с целью приговора его к смертной казни.
После кончины Патриарха Тихона в 1925 году, Русская Заграничная Церковь признала Местоблюстителем Патриаршего Престола Митрополита Крутицкого Петра, однако вскоре он был арестован и сослан советской властью за твердость и нежелание сделать уступки безбожной власти. Церковь в России и в Зарубежье продолжала считать его своим главой, и имя его возносилось за богослужением во всех храмах. Заместителем стал митрополит Сергий. К этому времени в среде заграничных русских иерархов возникли некоторые разногласия, и митрополитом Евлогием было сделано обращение к митрополиту Сергию с просьбой помочь устранить разногласия. Это позволило митрополиту Сергию высказать свой взгляд на положение заграничной части Русской Церкви. Обращаясь общим письмом к епископам, находившимся за границей, 12 сентября 1926 года он пишет: «Дорогие мои святители! Вы просите меня быть судьей в деле, которого я совершенно не знаю. Может ли вообще Московский Патриарх быть руководителем церковной жизни православных эмигрантов? Польза самого церковного дела требует, чтобы вы общим согласием создали для себя центральный орган церковного управления, достаточно авторитетный для разрешения всех недоразумений и разногласий и имеющий силу пресекать недоразумения и всякое непослушание, не прибегая к нашей поддержке». В исполненном любви к своим заграничным собратьям письмам, он говорит: «Едва ли мы с Вами увидимся еще в настоящей жизни, но уповаю, милостью Божьей, увидимся в жизни грядущей».
Это было последнее письмо митрополита Сергия, в котором он свободно писал то, что внутренне сознавал истинным. Тюремное заключение, угрозы в отношении не только его, но и всей Русской Церкви и лживые обещания советской власти сломили его: через несколько месяцев после своего любвеобильного письма заграничным иерархам, являющегося как бы завещателем перед потерей внутренней свободы, митрополит Сергий издал декларацию, в которой он признал советскую власть за подлинно законную русскую власть, пекущуюся о благе народном, «радости которой суть наши радости и горести ее – наши горести» (декларация от 16/29 июля 1927 года). Одновременно, согласно обещанию, данному им советской власти, митрополит Сергий потребовал от заграничного духовенства подписки о лояльности советской власти.
Этот указ стоял в полном противоречии с высказанным за 9 месяцев до того взглядом, что Московская Патриархия не может руководить церковной жизнью эмигрантов. Если для находившихся в России, перенесших тяжелые страдания, могли быть смягчающие обстоятельства их нравственной сдаче жестокой власти, также как каноны церковные во время гонений смягчали эпитимии отрекшимся от Христа после тяжелых страданий, то для находящихся на свободе и в сравнительной безопасности никаких смягчающих обстоятельств и оправдания и даже здравого смысла в такой подписке не было. Едва ли сам митрополит Сергий рассчитывал, что кто-либо заграницей подчинится его указу, и сделал это явно, чтобы выполнить требования советской власти и тем самым с себя снять ответственность. Однако митрополит Евлогий со своими викариями и епископом Севастопольским Вениамином согласились подчиниться указу митр. Сергия. Между тем в самой России оказались мужественные исповедники из числа заключенных и находившихся на свободе епископов, заявившее митрополиту Сергию о непризнании соглашения с безбожной властью – гонительницей Церкви. Многие из них прервали даже молитвенное общение с митрополитом Сергием как «павшим» и вступившим в союз с безбожниками и за ними последовала часть клира и мирян в России. Безбожная советская власть жестоко преследовала таких стойких иерархов и их последователей. Не исполнив своих обещаний митрополиту Сергию, побудивших его пойти на соглашение с нею, она в то же время лишала свободы, ссылала и даже казнила многих не признавших декларации митрополита Сергия.
К числу лиц, не признавших декларации митрополита Сергия о верности советской власти принадлежали Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Петр, заместителем которого являлся митрополит Сергий, митрополит Ярославский Агафангел и Казанский Кирилл, указанные патриархом Тихоном как возможные местоблюстители того престола (если бы Петр не вступил на него), митрополит Иосиф Петроградский и многие другие известные иерархи. Да и сам Митрополит Сергий был единомышлен с ними еще за долго до подписания декларации по указанным выше причинам.
Декларация Митрополита Сергия не принесла пользы Церкви. Гонения не только не прекратились, но резко усилились. К числу прочих обвинений, предъявляемых советской властью священнослужителям и мирянам, прибавилось еще одно – непризнание декларации. Одновременно по всей России прокатилась волна закрытия храмов. В течение нескольких лет были уничтожены или взяты для разных надобностей почти все храмы. Целые области остались без единого храма. Концлагеря и места принудительных работ содержали тысячи священнослужителей, значительная часть которых никогда не вышла на свободу, будучи там казнена или умерши от непосильных трудов и лишений. Преследовались даже дети священников и все верующие миряне. С сими гонимыми духовно была Русская Зарубежная Церковь. Кроме нескольких уже упомянутых иерархов, все остальные, во главе с митрополитом Антонием, наотрез отказались дать подписку в лояльности советской власти и выступали с ярким обличением. Кроме того, митрополит Антоний очень любивший митрополита Сергия и внутренне страдая за своего любимого ученика и друга, написал от себя увещательное письмо, вероятно не дошедшее до него, во всяком случае не могшее теперь уже оказать влияния на его поступки.
Как не признавшее декларации митрополита Сергия иерархи и паства внутри России, так и зарубежная ее часть никогда не выходили из состава Русской Церкви. Все они по-прежнему пребывали в духовном единении с томившимся в пустынном месте крайнего севера Местоблюстителем Патриаршего Престола митрополитом Петром. Имя его возносилось во всех церквах Русского Зарубежья. Во всех ее церквах возносились моления о страждущих в Отечестве братьях, об избавлении его от безбожной власти и упокоении умученных ею.
Между тем, давший требуемую митрополитом Сергием подписку о лояльности советской власти, митрополит Евлогий был приглашен на устроенное в Англии моление о страждущей Церкви русской и принял в нем участие. В этом его участии было усмотрено выступление против советской власти, и он был митрополитом Сергием запрещен в священнослужители. Не желая подчиняться этому постановлению, но в то же время не желая признавать свою вину перед Заграничным Русским Синодом, митрополит Евлогий просил тогда Патриарха Константинопольского о временном принятии его и его паствы в ведение Вселенской Патриархии, на что Вселенский Патриарх согласился.
Несмотря на митрополита Евлогия и митрополита Платона с их последователями, уход из состава Зарубежной Церкви и, можно сказать, вообще из Русской Церкви – Зарубежная Русская Церковь представляет свободную часть Русской Церкви. Она пользовалась вниманием Святейших Патриархов и других иерархов братских Православных Церквей. Особое внимание и заботу ей уделял Сербский Патриарх Варнава, старавшийся вернуть в Русскую зарубежную Церковь отколовшихся от нее епископов (митрополита Евлогия, митрополита Платона с их викариями), а он также был посредником между ней и митрополитом Сергием, которого чтил и любил как своего ректора Академии. Однако вскоре ему пришлось убедиться, что митрополит Сергий находится в руках врагов Церкви и действия его вредны ей, о чем Патриарх прямо и написал ему.
К Русскому Зарубежью Патриарх Варнава, 9/22 июля 1930 года, обратился во время службы в Русской Троицкой Церкви со словом, в котором сказал: «Знайте, что изуверы, гонящие Церковь, не только ее мучают, но стараются ее расколоть, разъединить и всячески простирают свои преступные руки к вам, находящимся за пределами вашего отечества. Вы, верные сыны России, должны помнить, что вы являетесь единственной опорой великого Русского народа... Посеянные врагами вашей Родины, церковные раздоры должны во что бы то ни стало прекратиться. Среди вас находится великий Иерарх митрополит Антоний, который является украшением Вселенской Православной Церкви. Это высокий ум, который подобен первым иерархам Церкви Христовой в начале Христианства. В нем и заключается Церковная правда, и те, кто отдалился, должны вернуться к нему. Вы все, не только живущие в нашей Югославии, но и находящиеся в Америке, в Азии, во всех странах мира, должны составить во главе с вашим великим Архипастырем митрополитом Антонием единое несокрушимое целое, не поддающееся нападкам и провокациям врагов Церкви. Я как Сербский Патриарх, ныне ваш родной брат, горячо молюсь Богу, чтобы Он соединил русских людей, находящихся заграницей, в единое целое, чтобы возросла Россия такой, какой она была во главе с Православным Самодержавным Царем, и от имени Господа Иисуса Христа и всех Его святых благословляю все благословением патриаршим».
Патриарх Варнава принимал живое участие в делах Русской Зарубежной Церкви, созывая под своим председательством совещания представителей разных зарубежных Церковных областей с целью прекращения разногласий, прекращения раскола и возвращения в Зарубежную Церковь вышедших из нее. При его участии и под его председательством в 1935 году было выработано «Положение о Русской Православной Церкви Заграницей», подписанное им и русскими иерархами и явившееся основой для управления Русской Зарубежной Церковью.
Такое же любвеобильное отношение к Русской Зарубежной Церкви проявлял Антиохийский Патриарх Григорий, оказывавший ей всегда поддержку и пожертвовавший средства на издание Православного катехизиса, составлено митрополитом Антонием. Всегда в общении с Русской Православной Зарубежной Церковью пребывал Святейший Александрийский Патриарх, оказывая ей братскую поддержку и обращавшийся к ее первоиерархам как законным ее возглавителям. Блаженный Патриарх Иерусалимский также не только допускал действия Русской Церкви в пределах своего Патриархата, но и призывал ее к участию в делах Патриархата. Так, имея нужду в рукоположении новых епископов, он пригласил для служения с ним находящегося в Иерусалиме архиепископа Анастасия, впоследствии Митрополита и Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви. Блаженный Патриарх Тимофей был одним из епископов, рукоположенных совместно Патриархом Дамианом и митрополитом Анастасием. Всегда в общении с Русской Зарубежной Церковью находился Архиепископ Горы Синайской. В братском единении была с ней Церковь Болгарская. В пределах Поместных Церквей Русская Зарубежная Церковь окормляла своих духовных чад по соглашению со священноначалием тех Церквей и действовала в границах, ей предоставленных, совершенно самостоятельно, продолжая осуществлять права Русской Церкви, прежде ей предоставленные.
В 1935 году был отмечен юбилей 50-летия священнослужения главы Русской Зарубежной Церкви митрополита Антония. Празднование этого юбилея приняло характер великого торжества Православной Церкви. В нем приняла живое участие не только Сербская Церковь, в пределах которой он проживал, но прибыли в Белград представители от разных Церквей. От Антиохийской Церкви прибыл митрополит Илия Ливанский. Прибыли представители из разных концов земного шара.
В следующем, 1936 году, скончался Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Антоний. Преемником его стал митрополит Анастасий, преднареченный еще прежде и вскоре избранный Собором Русских зарубежных Архиереев. Русская Зарубежная Церковь продолжала существовать и действовать по-прежнему, руководствуясь «Положением», принятым под председательством Патриарха Варнавы и пользуясь повсеместно прежними правами.
В 1937 году скончался в ссылке Местоблюститель Московского Патриаршего престола митрополит Крутицкий Петр и, по-видимому незадолго перед тем или вскоре него, также в ссылке, скончался митрополит Казанский, который должен был после митрополита Петра стать местоблюстителем. Патриарший Московский Синод, составленный из архиереев, приглашенных в него митрополитом Сергием, утвердили последнего местоблюстителем Патриаршего престола. В то время Русская Церковь внутри России находилась в состоянии крайнего опустошения. На свободе было только 20 архиереев, большинство церквей было закрыто, уничтожено или использовалось в кощунственных целях. Огромные пространства не имели ни одной церкви. Мощи и чудотворные иконы были взяты в музеи. Большинство оставшегося Духовенства находилось в ссылке, на принудительных работах, проживало, скрывая свой сан, зарабатывая себе каким-либо трудом жалкое пропитание и лишь тайно совершая богослужения у верных мирян.
В то же время митрополит Сергий продолжал утверждать, что гонений на Церковь в России нет... Русская Зарубежная Церковь, уже не состоявшая в подчинении митрополиту Сергию и его Синоду, осталась в прежнем отношении к ним, то есть не признавала их. Однако, она ощущала себя духовно единой со страждущей Матерью Церковью и по-прежнему возносила моления за нее и за страждущих братьев.
В 1939 году началась Вторая Мировая война, в которую оказалась втянутой и Россия, управляемая советской властью. Народ ожидал, что война принесет освобождение от советской власти и в начале войны сдавался целыми частями, не желая защищать своего угнетателя. Однако, когда народ понял, что идет борьба против России, которую германцы хотят покорить себе, он поднялся на защиту Отечества. Советская власть использовала народный порыв. Видя, что таящая в народе вера во время войны стала неудержимо прорываться, что удержать ее нет возможности, так как она по-прежнему является главной внутренней силой миллионов русских, советская власть решила временно пойти на уступки и оказать внимание Церкви, сделать народ своим союзником в тяжелой борьбе, в которой она легко могла быть смятой без народной поддержки. Были открыты некоторые храмы, возвращена часть мощей, взятых в музеи. Это была лишь небольшая часть святынь и церковного достояния, захваченного советской властью, и, однако, в этом многие увидели изменение отношения советской власти к Церкви.
Советская власть допустила выборы патриарха и допустила видимую свободу Церкви, однако в сущности нисколько не облегчила положения Церкви. Патриарх и его Синод были под строгим надзором власти и ничего не могли совершить без ведома представителя советской власти – председателя Совета по делам Православной Церкви, и должны были следовать его указаниям. В этом нет никакого сходства с положением Святейшего Синода в Царское время. Русский Царь и его правительство были православными и стремились к благу Церкви, и если и тогда бывали случаи, когда представители власти, обер-прокуроры, не правильно понимали интересы Церкви и действия их бывали вредны для нее, однако то были отдельные эпизоды, вредные, но не представлявшие систематического разрушения Церкви.
Теперь же советское правительство является коммунистическим, безбожным в своей основе и идее, поставившим себе целью уничтожение всякой религии, как суеверия, и насаждение атеизма. Могут быть временные уступки, могут быть разные тактические приемы, но основная цель остается неизменной. Используя церковную власть и Церковь для достижения своих политических целей, советское правительство заранее подготовляет удар для нанесения Церкви, когда оно найдет это возможным и удобным. Доказательства и примеры такой гибкости советской политики мы видим во всех областях. Советское правительство, когда ему было нужно, широко использовало патриотизм Русского народа и проявляло себя, как подлинно русское правительство, однако еще не успела окончиться война, как русские патриотические лозунги были отброшены, правительство на первое место поставило интернациональную политику и цели коммунизма, хотя пока не отказалось полностью от русских исторических целей, для нее сейчас выгодных. Допустив усиление влияния армии и ее начальников во время войны, советское правительство разделалось со ставшими популярными военачальниками и послало в ссылку многих отличившихся воинов, объявив, что весь успех войны надо приписать коммунистической партии. Завязав приятельские отношения с разными иностранными правительствами, советские вожди затем круто переменились и стали обливать грязью тех, кто с ними обнимался. Призывая во время войны поддержать целость и славу Отечества, после войны советское правительство предало смерти многих видных русских патриотов.
Так и в отношении Церкви, коммунистическое правительство в противность своему основному мировоззрению поддерживало Церковь, имея в виду уничтожить все ей разрешенное и самую Церковь, когда она станет ей не нужна.
Для чего же в настоящее время советская власть иногда проявляет видимость благожелательности к Церкви? Во-первых, она сейчас еще не чувствует себя достаточно сильной, чтобы во всех случаях вступать в прямую борьбу с верующим народом внутри России и вступить в открытый для всего мира конфликт с ним, особенно ввиду возможности международных осложнений. Во-вторых, она нуждается пока в прикрытии настоящих своих целей и использует духовенство для создания о себе хорошего мнения среди свободных народов. В-третьих, через подвластное ему духовенство советское правительство хочет ограничивать религиозное движение, влиять на Русское Зарубежье и держать в своих руках русскую эмиграцию. Зная, что русские по преимуществу объединяются вокруг Церкви, оно, не имея силы сейчас уничтожить Церковь, хочет пока через нее иметь влияние на не подвластных ей: держа в своих руках духовенство, оно тем самым рассчитывает воздействовать и на паству. Отсюда требование через покорного ей возглавителя Церкви подписки о лояльности Советской власти всех священнослужителей. Законно ли такое требование и выполнимо ли оно?
