Текст книги "Блаженный Святитель Иоанн Чудотворец"

Автор книги: игумен Подмошенский

Соавторы: иеромонах Роуз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 51 страниц)

Вспоминаются первые века Христианства, когда в результате стремления получить точное знание о Боге и мире появилась стройная система гностика Валентина, представлявшая 15 пар эонов, производивших одна другую, где также строго различалось в каждой паре мужское и женское начало. До выводов Валентина новые философы не дошли, нет еще также оснований утверждать, что они от него заимствуют свое учение. Однако одинаковые основания кладутся и там, и здесь – человеческие рассуждения, приспосабливающие к себе, а не склоняющиеся перед богооткровенными истинами. Это есть стремление уравнять и перемешать то, что открыл Бог и что нашел сам человек. И прежде, и теперь от этого получаются сходные результаты. Наши философы как бы чувствуют свою близость к древним еретикам, не скрывая своих симпатий к ним и видя в них проповедников истины (Карсавин, «Святые Отцы и Учителя Церкви»). Горделивый ум не может примириться со смиренным припаданием к Богу. Приятнее самому сорвать плод, чем получить его от Создателя. Это то, что выразил Владимир Соловьев в своем слове в память Огюста Конта, когда призывал, чтобы религию сделать богочеловеческою, влить в нее больше человеческого – сейчас она слишком божественна.

Не скрывая, стремятся реформировать Православие сторонники нового философского течения. «Православный уклад должен будет переделаться. Новый стиль возникает в Православии», – пишет Бердяев. От редакции их органа «Путь» провозглашается: «Образуется новый уклад православной души, более активный, творческий, более мужественный, бесстрашный» («Путь», сентябрь, 1925 г.). Таким образом прямо заявляется, что Православие до сих пор неудовлетворительно со всех сторон. Недостаточно поняли христианское учение Отцы Церкви, недостаточно были бесстрашны и мужественны ее мученики и, вероятно, уже совсем неактивны святые Петр, Алексий, Иона, Филипп и Ермоген Московские, Савва Сербский и Петр Цетинский († 1830), хотя и эти просветители, будучи духовными пастырями, были и выдающимися деятелями в государственно-общественной жизни. Хотят создать новое «православие», с новым учением, новым укладом жизни, даже «новой душой».

Но будет ли это Православием, даже вообще Христианством? Непонятно, как это не замечают некоторые, по-видимому искренне преданные Православию люди? Непонятно, каким образом протоиерей Сергий Булгаков, ревностно совершая богослужение, с любовью изучающий песнопения, проповедует противоположное им. Быть может, он в глубине души чувствует свою неправоту, и этим объясняются колебания в его заключениях, не соответствующие его званию и положению промахи, которые можно не видеть только закрывши глаза. Но если так, пусть он откажется от написанного им и не вводит в заблуждение тех, кто читает его произведения. Пусть остановятся желающие переделывать Церковь, которая есть «стóлп и утверждéние и́стины» (1Тим. 3:15). Будем надеяться, что они услышат если не наш голос, то голос апостола Павла: «О, Тимофéе, предáние сохрани́, уклоня́яся сквéрных суеслóвiй и прекослóвiй лжеимéннаго рáзума, о нéмже не́цыи хвáлящеся, о ве́ре погреши́ша» (1Тим. 6:20–21). Но если все же продолжится искание новой веры и новой премудрости, верные сыны Церкви да останутся непоколебимы в Православии, воспевая единым сердцем и едиными усты: «Не мудростью и силою и богатством хвалимся, но Тобою, Отчею Ипостасною Мудростию, Христе, несть бо свят паче Тебе, Человеколюбче » (ирмос 3-й песни канона Св. Апостолам Петру и Павлу).

Учение о Софии, Премудрости Божией.³³

«Еллини премýдрости и́щут; мы́ же проповéдуем Христá рáспята, Иудéем ýбо соблáзн, éллином же безýмие, самéм же звáнным Иудéем же и éллином Христá, Бóжiю си́лу и Бóжiю премýдрость» (1Кор. 1:22–24).

В своих книгах «Неопалимая Купина» и «Друг Жениха» проф. прот. о. С. Булгаков излагает учение о Богородице и Иоанне Крестителе³⁴, которое, в сущности, есть только развитие разделяемого их автором учения о Софии и «Софийности». Учение это получило довольно большое распространение в кругах, близких к Религиозно-философской академии и Парижскому Богословскому институту, и требует внимательного разбора, ибо затрагивает и искажает самые основы нашей веры.

I

София – греческое слово, значащее «мудрость», «премудрость». Премудрость – одно из свойств Божиих. Бог един премудр (Рим. 14:26; 1Тим 1:17). Он только Один дает действительную мудрость людям, а мудрость земная есть мудрость бесовская (Иак. 1:5, 3:15; 1Кор. 12:8). Так как каждое свойство Божие, кроме личных, принадлежит Каждому из Лиц Святой Троицы, то премудр Отец, премудр Сын, премудр и Святой Дух. Но когда слово «Премудрость» употребляется как имя собственное, то под этим подразумевается Второе Лицо Святой Троицы на основании богодухновенных слов апостола Павла, что мы проповедуем «Христá, Бóжiю си́лу и Бóжiю премýдрость» (1Кор. 1:22–24).

С первых веков Христианство Премудростью Божиею называло Второе Лицо Святой Троицы, и относило к Нему все тексты Священного Писания, где о Премудрости Божией говорится не только как о свойстве, а также как и о личном начале. Но в последнее время появилось религиозно-философское течение, желающее видеть в Софии-Премудрости нечто иное, чем испостасное Слово Божие. Создается целое особое учение о Премудрости-Софии. «Божественная София, – пишет прот. Булгаков в «Неопалимой Купине», – есть предвечное самооткровение Пресв. Троицы, Слава Божия, Божественный мир вечных сущностей, Божественное Все, Откровение Отца в Единородном Сыне и в Духе Святом»³⁵. Премудростью Божиею создан мир, а потому он есть, по выражению автора, «тварная премудрость». А «в Богоматери соединились Премудрость небесная и тварная, Дух Святой, живущий в Ней, с тварной человеческой ипостасью»; поэтому «эта тварная Премудрость, на небе прославленная и увенчанная как Царица Небесная». Таким образом, по автору, Богоматерь Прославленная «есть тварь, но уже и не тварь», соединяет в Себе Божественное и тварное начало³⁶. Но Поелику автор проводит мысль, что полнота человека – соединение мужского и женского образа, то в книге «Друг Жениха» он в соответствие Богородице ставит Иоанна Предтечу, который есть «сама человеческая Софийность, Премудрость в человеке», а как избранное чадо Премудрости, «глава» человеческого рода. Предтеча и Богоматерь представляют Церковь, «представляют Премудрость в человеческом естестве», возглавляют собою «всех чад Премудрости». А так как автор утверждает, что боговоплощение возможно лишь при богоприятии и боговстрече, «они выражают собой человеческую сторону боговоплощения»³⁷.

Давая такое новое истолкование понятия Премудрости, прот. Булгаков естественно сталкивается с установившимся уже пониманием Премудрости как Второй Ипостаси , основанном на Священном Писании и святоотеческих творениях. Поэтому, чтобы доказать, что его учение церковно и православно, он утверждает: 1) что в богослужебных песнях и у святых Отец под Премудростью Божиею не всегда подразумевается Вторая Ипостась Святой Троицы, и 2) что такое понимание Премудрости Божией не согласуется и даже прямо противоречит не только некоторым церковным молитвам, но даже Священному Писанию. Он считает «положительное учение об этом вопросе неразрешенной еще задачей православного богословствования» и старается расчистить путь для решения его в желательном ему духе.

Протоиерей С. Булгаков говорит, что учение о Премудрости Божией только как Сыне и Слове Божием есть, в сущности, арианское учение. Ариане-де, чтобы подтвердить Священным Писанием свое учение о том, что Сын Божий создан, отнесли к нему стих, где от имени Премудрости сказано: «Господь созда мя». А св. Афанасий Великий и за ним другие святые Отцы вместо того, чтобы указать, что эти слова вовсе не относятся ко Второй Ипостаси, начали лишь объяснять, как надо понимать здесь выражение «созда». Таким образом, арианское объяснение будто бы вошло в святоотеческие творения³⁸.

Но возможно ли подумать, чтобы никто из святых Отцов не обратил внимания, что здесь о Христе просто совсем не говорится, а все, объясняющие этот текст, занимались напрасным пустословием, не затрагивая вопроса по существу? И естественно ли предположить, что борцы за Православие, обсуждавшие тщательно всякое выражение и постановку слов, чтобы в них не было арианской мысли, вдруг с такой легкостью приняли арианское толкование и, не будучи убеждены в его правоте, даже не постарались тщательнее его исследовать? Ведь благодаря употребленному в греческой Библии выражению «созда», объяснение этого текста было не так просто, и потребовалось много контекстов, чтобы выяснить, как надо понимать этот текст в связи со всеми остальными, говорящими о Христе. Было бы гораздо проще указать, что он к делу не относится, чем и прекратить спор около его понимания.

Однако сам прот. Булгаков признает, что не одни только ариане, но и сам св. Афанасий ни на минуту не сомневался отнести это место непосредственно к Слову. Правда, св. Афанасий говорит о мудрости, являемой в творениях, отпечатке Божией Премудрости, но это нисколько не стоит в противоречии с тем, что Божия Премудрость есть Сын Божий.

«Вся́ тéм бы́ша, и без негó ничтóже бы́сть, éже бы́сть» (Ин. 1:3), и, творя, Зиждительное Слово на все накладывало Свою печать. Человек, созданный по образу и подобию Божию, в душе своей, вдохнутой в него Богом, имеет и отпечаток Троичности; но указывать на его душевные способности вовсе не значит изменять учение о Первообразе. Нельзя смешивать понятие премудрости как свойства и Премудрости как Лица. «Словом Господним», или «Божиим», называется иногда изъявление воли Божией. Словом выражает и человек свои мысли и желания. Но неужели из-за этого отображения Божества в человеке проф. С. Булгаков будет отрицать, что Ипостасное Слово Божие есть Второе Лицо Святой Троицы, и еще искать корней такого учения у святых Отцов, – хотя Церковь определенно верует и исповедует, что Сын Божий есть Его Предвечное Слово? Святой Афанасий Великий так определенно учил, что Премудрость Божия есть Ипостасное Слово, что искать у него другого учения напрасно. Говоря, что являемая в нас мудрость есть образ Божией Премудрости, он добавляет: «как слово наше есть образ истого Слова – Сына Божия». Таким образом, если проф. Булгаков склонен думать, что проповедует то учение, которое разделял и Великий Афанасий, то он должен или признать, что Премудростью Божиею именуется Вторая Ипостась Святой Троицы, или же под словами «Слово» и «Сын Божий» разуметь нечто от Второго Лица.

Так же определенно под Премудростью Божиею разумели Второе Лицо Пресвятой Троицы свв. Василий Великий и Григорий Богослов. Им было известно, что некоторые в имени Премудрость видели лишь олицетворение безличного свойства; но они отвергли подобное толкование.

«Но не будем отвечать подобным сему образом, – говорит св. Григорий Богослов, – хотя некоторые прежде нас выдавали сие за нечто твердое. Напротив того, положим, что это слова (произносимые от имени Премудрости) Самого Спасителя – истинной Премудрости». Таким образом, он считает, что учение, не признающее Премудрости Божией за Лицо, можно лишь выдавать за истинное, а в основание своего толкования Священного Писания кладет (он не говорит «предположим», но утвердительно: «положим» ) учение, что Премудрость есть Сам Спаситель.

Прот. С. Булгаков знает и даже приводит эти слова, опровергающие его учение; но вместо того, чтобы признать, что он учит противоположное тому, чему учили святые Отцы, он продолжает утверждать, что они, не желая сами разбирать вопроса о том, что есть Премудрость, с какой-то непонятной легкостью приняли арианское объяснение, по всем остальным вопросам в то же время ожесточенно борясь с извратителями истинной веры. Еще непонятнее, почему это «арианское» учение настолько внедрилось в святоотеческие творения, что проф. Булгаков нашел только двух Отцов Церкви, у которых Премудростью назван Дух Святой, а вообще и всегда Премудростью называется именно Сын Божий.

Однако эти два святые Отца – Феофил Антиохийский, сказавший о Святом Духе, что Он, будучи «началом и премудростью и силою Всевышнего, сходил на пророков», и Ириней Лионский, выразившийся, что Отцу всегда присуще «Слово и Премудрость, Сын и Дух», во-первых, не имели в виду дать здесь точного учения, что есть Премудрость Божия; а, во-вторых, и Бог Отец, и Святой Дух могут называться Премудростью без всякого противоречия и в полном согласии с тем, что Премудрость как Ипостась (Лицо), есть именно Второе Лицо Троицы, Сын Божий.

Почему и в каком смысле Дух Святой может называться Премудростью, ясно объяснил блаженный Дидим Слепой, перевод чего на латинский язык был сделан блаженным Иеронимом. «У Духа Святого, говорят они, одна общность природы и воли с Сыном, Троица нераздельна и неразлучна. Поелику Дух премудрости и истины неразлучно пребывает с Сыном, и Сам Он по существу есть Премудрость и Истина. А Сын, будучи по существу Премудрость и Истина, неразделен от Отца, Который Словами Писания провозглашен единым Премудрым и Истиною. Послан от Премудрости и Истины Дух Святой, имеющий нераздельное существо с той же Премудростью и Истиною». Таким образом, единство и нераздельность природы делают общими все свойства Божия, кроме личных особенностей (рождение и исхождение). Поэтому, приписывая какое-нибудь свойство Одному из Лиц Троицы, мы приписываем его Всем Трем Лицам.

Именование Сына Божия Ипостасною Премудростью есть не отрицание, а утверждение того, что и Бог Отец, и Дух Святой суть премудры и Премудрость. Но в то же время, называя премудрыми Отца и Духа, мы этим не отрицаем, а утверждаем, что Ипостасная Премудрость как Лицо есть именно Сын Божий.

Многие свойства и имена Божия, принадлежащие всем Трем Лицам, приписываются по преимуществу Одному из Них. Бог – Отец, Бог – Сын, Бог и Святой Дух. Однако в трисвятой молитве Богом называется Отец как Начало Всего; Крепким называется Сын как победивший диавола, хотя Крепкими могут называться также и Отец, и Дух; а Дух Святой именуется в этой молитве Бессмертным как дающий всему жизнь, хотя одинаково бессмертны и Отец, и Сын. Так что, несмотря на то, что каждое из этих трех имен одинаково могли быть относимы к каждому из Лиц Святой Троицы, ко всей Троице или к одному из Ее Лиц, Церковь, обращаясь с этой молитвой к Троице, называет каждое Лицо особым именем и осудила как ересь добавление к этой молитве слов «распныйся за ны», с отнесением ее лишь ко Второму Лицу. Прибавка эта, сделанная монофизитами, до сих пор содержится отколовшимися от Православной Церкви армянами, иначе давно уже отвратившимися от монофизитских заблуждений. Подобно в молитвах «Пресвятая Троице» , «Сподоби Господи» и «День прешед» (Вел. повечерие), Господом называется Бог Отец³⁹, Владыкою – Сын, а Святым – Дух, хотя Каждый из Них является и Господом, и Владыкою, и Святым. Но если эти имена Лиц Святой Троицы в таком смысле употребляются только в некоторых молитвах, а в других многие из них безразлично относятся к каждому Лицу Троицы, то и те имена, которыми по преимуществу и даже исключительно называется Одно из Лиц, часто выражают свойство Каждого из Них.

Собственно говоря, только имена Отец и Сын точно определяют отличительные свойства Того, «из Негóже вся́ко отéчество на небесéх и на земли́ именýется» (Еф. 3:15), и Его Истинного Единородного Сына. Но этого уже нельзя сказать об имени Третьего Лица. Дух есть и свят Бог Отец, Дух и свят рожденный от Него Сын, свят и исходящий от Бога Отца Дух.

Однако, хотя Каждое из Трех Лиц, как и Вся Троица, могли бы именоваться Святым Духом, это наименование по преимуществу усвоено Третьей Ипостаси, Утешитель Бог Отец, « Бóг вся́кия уте́хи, утешáяй нáс о вся́цей скóрби нáшей» (2Кор. 1:3–4), Утешитель Бог Сын⁴⁰, Утешитель Дух Святой (Ин. 14:16–17, 26, 15:26). Но этим именем, согласно словам Самого Иисуса Христа, называется Третье Лицо Святой Троицы. Именно к Нему православные христиане обращаются с молитвой «Царю Небесный» , – и, хотя все имена и эпитеты в ней могли бы быть отнесены к Каждому Лицу и ко всей Троице, кажется, здесь едва ли возможен вопрос или спор о том, к Кому обращена эта молитва. Подобно этому, и Премудростью хотя и могли бы называться как Каждое из Лиц, так и Вся Святая Троица, но по преимуществу это имя усвоено Тому, Кто именуется и Словом. Бог Отец все творит Своим Сыном. Поэтому Сын, через Которого все сотворено, называется, кроме прочих имен, Словом, Силою Божиею и Премудростью⁴¹. Словом называется потому, что через Него Триипостасный Бог выразил Свою волю. Силою – потому, что через Него Божия воля исполнена и исполняется. Премудростью – потому, что Им и в Нем открылась и появилась, сначала в творении мира, а потом в воплощении, многоразличная премудрость Божия (Еф. 3:9–11). В творении мира явилась премудрость Божия, ибо Бог «вся́ премýдростiю сотвори́л еси » (Пс. 103:24), и, когда исполнилась земля твари Его, «премудростию устроил человека, да владеет сотворенными от Него тварями и да управляет мир в преподобии и правде» (Сир. 9:2). Вся сия быша Словом «и без Негó ничтóже бы́сть, éже бы́сть» (Ин. 1, 3). Но вполне открылась премудрость Божия во Христе Иисусе, когда через Него была открыта тайна воли Божией, сокрывавшаяся от вечности в Боге (Еф. 1:9, 3:9), и Он сделался для нас «премýдрость от Бóга, прáвда же и освящéние и избавлéние» (1Кор. 1:30). Возглавляемая Им Церковь в многочисленных молитвах и песнопениях исповедует Премудростью именно Его, а не кого другого, называя так Спасителя потому, что именно через Него открылась та многоразличная премудрость Божия, возвещать которую призвана Церковь (Еф. 3, 10).

Выражение «премудрость Божия» употребляется или как безличное название одного из Божиих свойств, так же, как «благость Божия», «всеведение Божие», «всемогущество Божие» или же как Имя Второй Ипостаси. Сын Божий, а не Отец и не Святой Дух, именуется Премудростью в евхаристической молитве литургии Василия Великого.

"Премудрость и силу, и Слово Ипостасное Отчее, Богомати чистая, родила еси, от Твоих пречистых кровей в свой храм приимшую и сему по соединении соединившуюся нераздельно» , – обращаемся мы к Богородице⁴².

"Премудрость и Слово в Твоем чреве заченшая неизреченно, Мати Божия, миру родила еси мир содержащаго и на объятиях держала еси вся обьемлющаго пищедателя всех и Создателя, и Господа» ⁴³.

"Скверну всю страстную отринувше, достойный божественного царствия разум восприимем благомудрственный, Твоим Апостолом предрекл еси, всех Премудростей» – обращается Церковь ко Христу в Великий Понедельник (1 тропарь 9-й песни).

«О, Пасха велия и священнейшая, Христе. О, Мудросте, и Слове Божий, и Сило. Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни царствия Твоего» – взывают к Нему все православные христиане в светлые дни Пасхи, а священнослужители за кажлой Божественной литургией⁴⁴.

"Словом составих небо вкупе и землю: со отцем бо бех и словом ношу вся, яко Слово, Мудрость и Сила, и Образ, и содействителен, и равнодетелен» – представляется говорящим Христос в трипеснце повечерия под Великий Вторник⁴⁵.

Но с особенной силой указывает Церковь на Христа как на Предвечную Премудрость в каноне Великого Четвертка и его видоизменениях – канонах повечерий под 22 декабря и 4 января, «Всевиновная и подательная жизни безмерная Мудрость Божия созда храм Себе от чистыя неискусомужныя Матере: в храме бо телесно оболкийся, славно прославися Христос Бог наш» , – говорится на Великий Четверток⁴⁶. Вторая часть этого тропаря в канонах предпразднеств Рождества и Богоявления читается так: «Храмом бо телесным обложився, славно прославися Христос Бог наш» ⁴⁷; "Ко Иорданским же ныне струям грядет обогащая Божеством земных на обновление» .

"Тайноводящи други Своя душепитательную уготовляет трапезу, бессмертия же воистину Мудрость Божия растворяет чашу верным, приступим благочестно и возопиим: славно прославися Христос Бог наш ".

"Тайновидящи волхвы, созывает начаток Божия Мудрость от языков, бессловесныя прежде напитати таинственно, в бессловесных яслех трапеза лежит тайная, к ней же тщатся с дарами путешествующе, звезде предсияющей».

"Тайноводствующи вся созывает сущныя от язык Божия Мудрость к свету во тьме прежде неведения несветлой лежащыя, в познание истины возводящи "⁴⁸.

"Услышим, вси вернии, созывающую высоким проповеданием несозданную и естественную Премудрость Божию, вопиет бо: вкусите и, разумевше, яко Христос Аз (в греческой триоди: яко благ Аз ), возопиити: славно прославися Христос Бог наш» ⁴⁹. Как ни прочитать здесь «Христос Аз» или «благ Аз», все же видно, что под Премудростью разумеется Христос, призывающий вкусить Его Тела и Крови.

"Неодержимую держащая, и превыспренную на воздусе воду бездны обуздавающая, и моря востязующая Божия Премудрость воду во умывальницу вливает, ноги же омывает рабов Владыки».

Вторые части соответствующих тропарей канонов предпразднеств Рождества и Богоявления, имеющих дословно одинаковую первую половину, читаются так: «Божия Премудрость, яко дождь на руно низшедши, вселися во утробу Девы ". "Божия Премудрость грядет ко Иордану, крещение приемля от руки раба» (песнь V, тропарь 1).

"Содетельнииу Отец прежде всех Премудрость рождает Мя, начаток путей, в дела созда ныне тайно совершаемая: Слово бо несозданное сый естеством, гласы присвояюся, его же ныне приях» ⁵⁰.

"Содетель, рождейся от Отца прежде веков, рождается от Девы, Мудрость сый Слово Божие и Сила. Темже Единого Сына ведяще, Богочеловека величаем» ⁵¹.

Приведенных мест достаточно, чтобы убедиться, что Церковь в Премудрости Божией видит Того, Кто, сотворив вместе с Отцом мир, впоследствии, родившись от Девы, привлек волхвов к яслям, в которых лежал, смиренно крестился от Иоанна на Иордане, еще смиреннее умыл ноги ученикам, и, наконец, предложил нам таинственную трапезу – даемое за жизнь мира Тело и излиянную за него Кровь. Если в каком из приведенных тропарей и не сказано прямо, что речь идет о Христе, это ясно видно и по смыслу, и в связи со всей остальной службой этих дней. Можно и еще привести много молитв, где Слово Христос называется Премудростью. Так, например, весьма ясно и выразительно говорится, что именно Христос есть Премудрость Божия, в службе Преполовения.

А где можно найти, чтобы в церковных песнопениях Премудростью назывался кто-то другой, или что-нибудь другое, кроме Христа (не говоря, конечно, о премудрости как свойстве)?

Прот. Булгаков говорит, что двоится смысл в 1-м тропаре 1-й песни канона Великого Четвертка – «Всевиновная и подательная жизни безмерная Мудрость Божия созда храм Себе от чистыя неискусомужныя Матере» ; но где же тут двоение смысла, когда во второй части этого тропаря ясно поясняется, что этот храм – тело, а облекся в него Христос, который и назван, следовательно, «всевиновной и подательной безмерной Мудростью Божиею». Одинаково или даже еще более ясно видно, что именно о Христе говорится и в остальных тропарях канона Великого Четвертка, здесь приведенных.

Как на примере молитвословий, где Премудростью называется то Христос, то Богоматерь, протоиерей Булгаков ссылается на «службу Софии Премудрости Божией, яже в великом Новгороде поется». Но чтобы утверждать на основании молитвословий, что то или другое верование признано Церковью, нужно указывать на молитвы, всею Церковью принимаемые. Служба же Софии имеет исключительно местный характер. Даже в России она известна и поется лишь в нескольких храмах, а остальным Поместным Церквам совсем неизвестна. Составлена она не более как века три назад, лицом, не имевшим ни богословских познаний, ни иерархических полномочий, который, кроме того, по замечанию исследователя этой службы А. Никольского, «не составил себе ясного и отчетливого понятия о Святой Софии», то есть, другими словами, сам не разбирался в том, о чем писал. Удивительно ли после этого, что выражения в этой службе употребляются более чем неточные? Слабы доказательства профессора Булгакова! Церковное учение не может строиться на изречениях, которые, подобно пророчествам Пифии, не понимает ни тот, кто говорит, ни те, кто слушает. Если употребление службы Софии не приносило до сих пор вреда, то лишь потому, что слушавшие ее, как и служившие, находились в живом единении с Церковью и не останавливали своего внимания на непонятных выражениях, затемнявших смысл, противный учению, выраженному в остальных церковных молитвословиях. Но служить доказательством церковного учения она никак не может. Встает лишь вопрос о допустимости ее дальнейшего употребления.

Протоиерея Булгакова смущает еще прошение в молебном пении при начале учения отроков «о еже подати им приседящую престолу Его Премудрость и всадити ю в сердца их, яко да научит их, что есть благоугодное пред Ним, Господу помолимся ». Он видит в этом прошении доказательство того, что Церковь не видит в Премудрости Вторую Ипостась, так как это несовместимо с молитвою о ниспослании Ее и всаждении в сердца. Но смущается ли о. Булгаков, произнося за литургией молитву пред освящением даров: «Еще приносим Tи безкровную сию и словесную службу и просим, и молим, и мили ся деем, ниспосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащия дары сия». Видит ли он в этой молитве отрицание того, что Дух Святой есть Третья Ипостась Святой Троицы? Моля Бога Отца о ниспослании Превечной Премудрости или Святого Духа, мы почитаем в Них не служебные Богу силы, а равные и единосущные Богу Отцу Лица. Поэтому, хотя мы иногда и просим о ниспослании Их, подобно тому, как и Иисус Христос говорил, что Он послан Отцом и от Него пошлет Святого Духа (Ин. 5:30, 15:26), но в то же время мы и к Ним лично обращаемся с молитвами приити и дать нам свойственные Им дары: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша» , – молим мы Святого Духа⁵². "Премудрости исполни всех и крепости Божественныя, Ипостасная Премудросте Вышняго, Богородицы ради верою вопиющих: отец наших Боже, благословен еси» ⁵³. «Премудрости Наставниче, смысла Подателю, немудрых Наказателю, и нищих Защитителю, утверди, вразуми сердце мое, Владыко; Ты даждь ми слово, Отчее Слово: се бо устне мои не возбраню, во еже звати Тебе: Милостиве, помилуй мя падшаго» ⁵⁴, – молимся мы Сыну Божию, называя Его Ипостасной Премудростью и Подателем премудрости.

Все богослужение Православной Церкви проникнуто мыслью, что Христос есть Превечная Премудрость Божия и Источник премудрости, единосущный и равночестный Безначальному уму – Богу Отцу и Духу Утешителю, все освящающему и животворящему. Чем больше искать доказательств противного, тем можно находить все больше и больше подтверждений сказанному, особенно если брать не отдельные фразы, а смысл всей молитвы или богослужения. Протоиерею Булгакову, если он все же хочет признать, что Премудрость Божия и Слово Божие есть Одно и То же Лицо Святой Троицы, остается лишь сказать, что составители церковных песнопений находились под влиянием того же арианского учения, что и Афанасий Великий с остальными Отцами Церкви, и, отбросив совершенно Священное Предание, лишь в Священном Писании искать подтверждения своему учению.

II

В специальном исследовании, приложенном к «Неопалимой Купине», проф. Булгаков сделал попытку доказать, что в Священном Писании под Премудростью Божиею разумеется нечто отличное от Второго Лица Святой Троицы. Насколько правильны сделанные им выводы, будет видно из рассмотрения соответствующих мест Священного Писания.

О Премудрости больше всего говорится в книгах «Притчи Соломоновы», «Премудрость Соломонова» и «Премудрость Иисуса, Сына Сирахова». Премудрость человеческая, настоящая премудрость, есть отображение образа Божия в человеке. Поэтому, чем человек благочестивее и богоугоднее, тем он более премудр, с духовной точки зрения, и, как «откровение Святого Духа в сердце и уме верующих так близко сродняется с их душой, что не легко бывает отличить плодов естественного разумения души от голоса Святого Духа»⁵⁵, так у таких людей иногда трудно бывает отделить их природную мудрость от благодатных дарований Премудрости Божией. Этим объясняется, почему иногда в Священном Писании можно какое-нибудь выражение понимать и в том, и в другом смысле, подобно тому, как во многих изречениях и Нового, и Ветхого Завета, и Отцов Церкви, когда упоминается слово «Дух», «в духе», «исполнились Святого Духа», трудно бывает дознать, разумеется ли здесь Ипостась Святого Духа или просто одушевление человека⁵⁶. Поэтому, остановив свое внимание на тех местах, где более или менее ясно о Премудрости говорится как о лице, по соответствию с другими местами, постараемся выяснить, кто тут имеется в виду.

В начале книги «Притчи Соломоновы» о премудрости говорится как о свойстве и объясняется, каким образом люди могут ее приобрести. «Начало премудрости страх Господень, разум же благ всем творящим его, благочестие же в Бога начало чувства» (Притч. 1,3).

В третьей главе под премудростью можно подразумевать не обычную только человеческую мудрость. «Блажен человек, иже обрете премудрость, и смертен, иже уведе разум. Лучше бы сию куповати, нежели злата и сребра сокровища. Честнейша же есть каменей многоценных: не сопротивляется ей ничтоже лукаво. Благознатна есть всем приближиющимся ей, всяко же честное недостойно ея есть. Долгота бо жития и лета жизни в деснице ея, в шуйце же ея богатство и слава: от уст ея исходит правда, закон же и милость на языце носит. Путие ея путие добри и вся стези ея мирны: древо живота есть всем держащимся ея и воскланяющимся на ню, яко на Господа тверда» (Притч.3:13–18).

Из чьих уст исходит правда? Чьи добры пути, кто источник жизни? О ком здесь говорится, как не о Том, Кто сказал о Себе: «Аз éсмь пýть и и́стина и живóт» (Ин. 14:6; см. еще: Ин. 1:4, 17, 5:26, 7:18, 8:40, 51, 11:25). После нескольких глав, где говорится о премудрости как свойстве, опять о Премудрости как Лице, читаем в восьмой главе. От Ее Лица говорится (ст. 4 и дальше): «Вас, о человецы, молю и вдаю Мой глас сыном человеческим. Уразумейте, незлобивии, коварство, ненаказаннии же приложите сердце. Послушайте Мене: честная бо реку и изнесу от устен правая. Яко истине поучится гортань Мой, мерзки же предо Мною устны лживыя: с правдою вси глаголы уст Моих, ничтоже в них стропотно, ниже развращенно. Вся права разумевающим и права обретающим разум» (Притч. 8:4–9).

Не то ли говорил и воплотившийся Сын Божий: «Аще вы́ пребýдете во словеси́ моéм, вои́стинну ученицы́ мои́ бýдете, и уразумéете и́стину (…) Ктó от вáс обличáетъ мя́ о гресé? áще ли и́стину глагóлю, почтó вы́ не вéруете мнé?» (Ин. 8:31–32, 46).