Текст книги "Блаженный Святитель Иоанн Чудотворец"
Автор книги: игумен Подмошенский
Соавторы: иеромонах Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц)
Первый, по мнению прот. Булгакова, заговорил о безгрешности Марии преп. Ефрем Сирин. Однако в приводимой в доказательство этого выдержке из его творений ничего не говорится о безгрешности Девы Марии. «Ты, Господи, и Матерь Твоя, Вы единственные совершенно святые во всяком отношении, ибо в Тебе, Господи, нет пятна и у Матери Твоей нет порока». Святость и отсутствие порока еще не означают, как дальше будет показано, отсутствие грехов. Также не говорится о безгрешности там, где сравниваются Мария и Ева. Хотя Мария и стоит неизмеримо выше Евы, которая ввела смерть в человечество, тогда как Мария родила жизнь, но преп. Ефрем, называя Ее невинной, непорочной, все же не называет Ее безгрешной. Он даже прямо там говорит, что Мария нуждалась в очищении. «Вселися в Нее Свет, омыл Ее ум, чистым сделал Ее помыслы, уцеломудрил попечение Ее, освятил девство Ее» («Мария и Ева», «Похвальная песнь Божией Матери»). Еще определеннее выразил эту мысль преп. Ефрем в другом месте («Слово на еретик, о рождении Господа»). «Он очистил и Деву и потом родился, дабы показать, что, где Христос, там проявляется чистота во всей силе. Очистил Деву, предуготовав Духом Святым, и потом утроба, став чистою, зачинает Его. Очистил Деву при Ее непорочности; почему и родившись оставил Девой». Таким образом, преп. Ефрем считал, что при всей непорочности Девы, у Нее было нечто, что нужно было очистить. У безгрешного нечего очищать. Но, может быть, Дева была безгрешною после воплощения Слова? И этого нельзя найти у преп. Ефрема. Он говорит только, что «осияваемая благодатию, Она не возмущалась греховными пожеланиями» (там же). Но грехи бывают не только вольные – есть и невольные. Мы часто грешим и против нашего желания, по слабости немощной природы. Таковы грехи сомнения, маловерия и подобные. Их не отрицает нигде преп. Ефрем и, обращаясь к Богу, лишь Ему говорит: «Ты безгрешен» (там же).
Так же неудачны ссылки прот. Булгакова на св. Амвросия Медиоланского. Выдержка из его толкования на 118 псалом – неправильный перевод. В латинском тексте (Migne) стоит: «Virgo per qratiam ab omni integra labe peccati», то есть «Дева благодатью свободна» не «от всякого греха», как это приведено у прот. Булгакова, а «от всякого греховного падения» или «от греховного пятна». Что Пречистая Дева была чужда греховных падений и безнравственных поступков – составляет всеобщее православное верование, но этим не утверждается совершенная безгрешность Ее. Здесь говорится только о целомудрии и неповрежденном девстве Ее «ut incorrupte sit virgo», а не о том, что Она совсем не имела никаких грехов. «Solus emin Deus sine pessato est», – говорит св. Амвросий как раз перед этим, не называя Богородицы безгрешной ни здесь, ни в другом месте, где перечисляет добродетели Ее, на которое также ссылается автор.
Разобранными ссылками, больше опровергающими, чем доказывающими утверждение протоиерея Булгакова, ограничиваются почти все «доказательства» из святоотеческих творений. Лишь «приближаются сюда», по его словам, Иероним, Гауденций и блаженный Августин. Впрочем, он хочет видеть учение о безгрешности Божией Матери и у Иоанна Дамаскина на основании одной цитаты из его «Точного изложения Православной веры», а так как эта цитата приведена у Игнатия Брянчанинова в «Изложении учения Православной Церкви о Божией Матери», он склонен причислить к разделяющим это учение также и этого знаменитого духовного писателя. Однако ни у Златострунного Иоанна, ни у епископа Игнатия нет учения о безгрешности Божией Матери. Слова Иоанна Дамаскина «низошел Дух Святой на чистую Деву и еще ее очистил» показывают нужду в очищении, «Чуждая всякой скверны» еще не означает «безгрешная». «Духоносными, божественными» называется не одна Богородица. У Игнатия же Брянчанинова этими выражениями называются и другие подвижники; выражение это соответствует выражению «богоносный», каковое мы постоянно слышим в церкви при упоминании преподобных; да и в богослужении «божественный» неоднократно употребляется (напр., в кондаке первомученика Стефана: «первомученик и божественный Стефан»). Прот. Булгаков не скрывает, что епископ Игнатий, приведя цитату, дальше говорит, что ветхий человек и грех не могли не проявляться в Божией Матери. Но он видел здесь лишь «неточные и неудачные выражения» епископа Игнатия, трудно согласуемые с вышеприведенными словами и относящиеся только к первородному греху, а отнюдь не к личным, «которые и он, по-видимому, исключает». Между тем, епископ Игнатий (Брянчанинов) не только «выразился», но и подробно обосновал, почему и Богоматерь имела грехи, при этом не только грех первородный, но и грехи личные. «Несмотря на праведность и непорочность жизни, которую оправдала Богородица... грех и вечная смерть проявляли в Ней свое присутствие и владычество». Он ссылается на Иоанна Златоустого и Феофилакта Болгарского в подтверждение того, что первородный грех проявляется в совершении личных грехов и говорит: «Истина чужда всех преувеличений и умалений: она всему дает подобающую меру и подобающее место». Он признает Богоматерь чуждою лишь помыслов и ощущений сладострастных и плотских пожеланий, невкусившею борьбы с ними, а не вообще с грехом.
Таким образом, при ближайшем рассмотрении оказывается, что вопрос, проставленный прот. Булгаковым в начале своей книги, в святоотеческих писаниях получает ответ прямо противоположный тому, который дает сам автор. Не только те святые Отцы, которые это так ясно выразили, что он сам должен был их поставить в числе «изрекающих страшную хулу», но и те святые Отцы, у которых он ищет подтверждения своего учения, или определенно учат как раз обратному, или, не затрагивая вопроса во всем объеме, лишь говорят о святости и целомудрии Девы Марии. Они были далеки от того, чтобы, опасаясь изречь хулу, считать Богородицу не имевшей грехов или же замалчивать их. «Весьма неблагородно и низко думать, – говорит св. Григорий Богослов в похвальном слове священномученику Киприану, – что оскорбительно будет для подвижника напоминать о непохвальных делах его». Зная, что человек не может не грешить, они достоинство подвига полагали в совлечении с себя ветхого человека и в степени святости, достигнутой борьбой с наклонностью к греху, и победой над ним при помощи благодати Божией. Этот взгляд проводили как все древние святые Отцы, так и позднейшие церковные писатели-подвижники, и у них нельзя найти учения, что Божия Матерь каким-то образом оказалась свободной от греха или победительницей его без борьбы. Это есть новое учение, не имеющее корней в святоотеческих творениях и православном богословии.
Прот. Булгаков говорит, что о безгрешности Марии твердо и ясно учит Святая Православная Церковь в своих бесчисленных богослужениях, посвященных Богоматери. В доказательство он приводит около пятидесяти отрывков из песнопений в честь Нее. Однако, ни в одном из них Она не называется ни безгрешной, ни каким другим равносильным выражением. В них Она называется святой; но хотя в полном смысле лишь «един свят, един Господь Иисус Христос», относительно святыми могут быть и называются все угодники Божии. В их сонме такое количество покаявшихся бывших величайших грешников, что нет нужды доказывать, что слово «святой» не означает «безгрешный». Богородица называется непорочной. Порок – это закоснение в грехах, преданность греху, греховная привычка. Человек называется непорочным, если проводит богоугодную жизнь, не будучи порабощен никакой страстью. «Ходи предо Мною и буди непорочен» , – сказал Бог Аврааму (Быт. 17:1). Непорочным называется в Священном Писании Иов, и сам он себя таковым считает (Иов. 1:1, 8, 2:3, 9:21). Про праведных Захарию и Елисавету говорится, что они «ходя́ща во всéх зáповедех и оправдáниих Госпóдних безпорóчна» (Лк. 1:6). Многократно употребляя слово «непорочный» в псалмах, Давид подразумевает под этим исполнителя Божия закона. «Блажéни непорóчнии в пýть (в пути́), ходя́щии в закóне Госпóдни» (Пс.118:1). Выражение это применяется и к некоторым угодникам в церковных службах (например, 6 дек., песнь 6, 12 дек., песнь 7. Каноны муч. Иулиании и Евгении). Но никто из ветхо– и новозаветных праведников все же не считается безгрешным, и в жизнеописаниях тех, кто называется непорочным, не скрываются их грехи и искушения. Таким образом, называя Богородицу Непорочной и даже Всенепорочною, Пренепорочною, Церковь указывает на Ее преданность закону Господнему и отсутствие в Ней какого-либо порока, а отнюдь не на отсутствие у Нее грехов. Также нельзя видеть указания на безгрешность Богородицы в словах «Нескверная» («Устрашися отроков благочестивых сообразно души и несквернаго тела», говорится и о трех отроках – ирмос 8 песни Великого Понедельника), «Чистая», «Нетленная», «Неблазная», так как здесь говорится лишь о Ее высокой нравственности, а не об отсутствии какого-нибудь греха. Выражение «тело течения греховного неприятно» говорит о целомудрии и нерастленном девстве Марии. Остальные выражения, приведенные протоиереем Булгаковым из церковных песен, еще меньше имеют отношение к вопросу о безгрешности. Освященная (Иер. 1:5), «Пронареченная», «Благодатная», «Благословенная», «Жилище Божие», «Преславная» – все это суть высокие наименования Божией Матери, но все же на данный вопрос ответа не дающие. Совсем уже непонятно, для чего приведены разные образные выражения, как «Новое небо», «Книга, запечатанная духом Божественным», «Лествица Божественная», «Престол великий» и тому подобные, которые, наглядно изображая великое достоинство Божией Матери, все же совершенно не касаются затронутого вопроса, не говоря уже о том, что выражения, которые нужно понимать в переносном смысле, нельзя противопоставлять тем, в которых ясно и определенно выражено церковное учение. Своими «доказательствами», взятыми из богослужений, прот. Булгаков доказывает лишь то, что он не смог найти ничего, подтверждающего его взгляд в православном богослужении и молитвах, в которых только Богу говорится: «Несть человек, иже жив будет и не согрешит: «Ты бо един еси кроме греха» (молитва после заупокойной ектении), «Ты еси един безгрешен » (молитва из чина исповедания и много других молитв). Учение о безгрешности Богоматери учению Православному не только чуждо, но и противно. Имея много свидетельств против себя, оно не имеет никаких за себя. Поэтому для доказательства его православия протоиерей Булгаков должен был прибегнуть к выборке отрывочных выражений или ничего не доказывающих, или дающих представление, что здесь действительно подтверждается его учение, если только не прочитать целиком творения, из которого это выражение взято. Пример со ссылкой на епископа Игнатия (Брянчанинова) здесь особенно ярок.
Однако, несмотря на всю шаткость положенного основания, прот. Булгаков продолжает и дальше развивать кажущуюся ему правильной теорию. Он уходит далеко вперед от намеченной в начале книги цели. Но прежде всего он ограждает свое учение от подозрения, что это лишь уклонение в сторону римского догмата о непорочном зачатии. Он утверждает, что можно, не имея личных грехов, иметь в то же время грех первородный, можно не только иметь младенцам, которые не имеют еще возможности рассуждать, но и тем святым, которые благодатью Божией осуществили личную безгрешность. Он говорит, что к таковой личной безгрешности уже приближается Иоанн Предтеча и обладает ею Пресвятая Дева Мария («Неопалимая Купина», стр. 69). Довольно подробно останавливается на догмате о непорочном зачатии и затрагивает вместе с тем целый ряд других религиозно-философских вопросов.
Показав нелепость учения об изъятии Богородицы от первородного греха, прот. Булгаков, однако, считает, что Она все же была освобождена от одного из его последствий – личной греховности. Последствием первородного греха была еще и смерть. Для Божией Матери смерть явилась переходом в Царство Славы Ее Сына и восприятием венца за земную праведную жизнь. Говоря о прославлении Божией Матери, прот. Булгаков проводит параллель между Иисусом Христом и Девой Марией. Подобно тому, как второе Лицо Святой Троицы – Сын Божий, называется в Священном Писании, святоотеческих творениях и молитвах – Премудростью Божией (1Кор. 2:24, 30), он называет и Богородицу Премудростью (по-гречески, София) и говорит, что есть два образа Премудрости (Софии) и два человеческих образа в небесах: Богочеловека и Богоматери. «Образ Божий раскрывается и осуществляется в небесах как образ двух: Христа и Матери Его», Основываясь на том, что Бог сотворил Адама и Еву, автор считает, что только человеческое существо Богоматери в небе вместе с Богочеловеком Иисусом вкупе являют полный образ человека. «Полнота Божеского образа в человеке или наоборот, человеческого образа в Боге, выражается через двух: через нового Адама и через новую Еву». Таким образом, по прот. Булгакову выходит, что Божия Матерь становится как бы рядом со Своим Сыном в деле искупления человеческого рода. Хотя автор и предупреждает, что он не разделяет мысль, что Богоматерь принимает участие в искуплении наряду и наравне с Сыном, однако, дело искупления всего человеческого рода, по его учению, было бы неполно и не докончено, если бы кроме Богочеловека Иисуса не было и женского начала в лице Девы Марии. Он забывает при этом, что завершение дела искупления связывается Церковью не с Успением, то есть переходом на небо Богородицы, а с Вознесением Богочеловека, и что тогда поется: «Еже о нас исполнив смотрение и яже на земли соединив небесным, вознеслся еси во славе, Христе Боже наш» (Кондак Вознесения). Церковь, прославляя скорби Божией Матери, никогда все же не считала их необходимым дополнением к страданиям Богочеловека, как бы для искупления греха Евы, в то время, как Господь страдал за грех Адама. Такое учение является попыткой везде провести параллельно мужское и женское начало, что чуждо учению церковному, видящему во Христе Единого Спасителя и Избавителя всего человеческого рода, поправшего смерть и ад, почему при воскресении Христовом одинаково ликовал Адам и радовалась избавляемая от уз Ева (Кондак воскр. 1 гласа).
В стремлении провести параллель между Христом и Девой Марией, прот. Булгаков, не удовлетворяясь уже сказанным, идет еще дальше и находит, что подобно тому, как Второе Лицо Святой Троицы, Сын Божий, явился миру в лице Богочеловека Иисуса Христа, так и Святый Дух является через Деву Марию. Разница здесь та, что Сын Божий воплотился, вочеловечился, а Дух Святый не воплотился, а, вселившись в Деву, обожил Ее так, что Она, оставаясь человеком и тварью, стала в то же время носительницей и приятилищем Святаго Духа. Употребляя многие православные выражения, автор вкладывает в них совсем другой смысл. Божия Матерь, как говорит прот. Булгаков, оставаясь человеком, со вселением в Нее Святаго Духа, приобрела «двуединую жизнь», человеческую и Божескую, то есть совершенно обожается, почему в своем ипостасном бытии является живым тварным откровением Духа Святого» (стр. 154). Существо Ее «из человеческого стало Богоматерним. Ибо Богоматерное существо не есть уже человеческое существо, хотя и нераздельно связано с ним» (стр. 174 и дальше). «Она приняла Духа Святого и сделалась с Ним нераздельна». Мария есть поэтому совершенное явление Третьей Ипостаси; в творении Ее человеческий лик отображает ипостась Духа Святого, ибо для него прозрачен». Таким выражением прот. Булгаков определяет то, что подразумевает под «вселением в Марию Святого Духа» и затем прямо заявляет, что именно через Марию Дух Святой действует в мире. При этом он различает откровение Отца, откровение Сына и откровение Святого Духа. Сын открывается во Христе Иисусе, а Дух Святой через Марию. Система получается очень стройная, но не православная. «Ипостасное откровение Святого Духа совершилось, совершается и в полноте совершится в будущем веке, в царстве Духа Святого через Марию», – говорит автор. Присутствие Богородицы при Пятидесятнице он объясняет как предстоятельство Ее и возглавление Церкви и человеческого рода, как соединения Ею неба и земли. По нему выходит, что Дух Святой не может являться в мире без посредства Девы Марии.
Откуда взял свое учение прот. Булгаков? В этой части своего учения он не ссылается ни на какие святоотеческие творения или молитвы церковные. Он здесь философствует, рассуждает, но отнюдь не излагает и не отыскивает учения церковного. Православное учение, основанное на Божием откровении, не делит это откровение на «откровение Отца», «откровение Сына» и «откровение Духа Святого». Действия Пресвятой Троицы нераздельны (еп. Феофан Затворник. Толков. послан. Ефес.). Ни видение, ни пророчество не бывают от Отца, или Сына, или Святого Духа отдельно (Василий Великий. Против Евномия V). Явление или откровение одного лица Святой Троицы есть откровение и явление всей Троицы: «Ви́девый Менé ви́де Отцá: и кáко ты́ глагóлеши: покажи́ нáм Отцá? Не ве́руеши ли, я́ко Аз во Отцé, и Отéц во Мнé éсть? Глагóлы, я́же Аз глагóлю вáм, о Себе́ не глагóлю; Отéц же во Мнé пребывáяй, Тóй твори́т делá» (Ин. 14:9–11). Хотя и бывало, что Богоявление выражалось в явлении всех трех Лиц Святой Троицы, как например, при Крещении и Преображении, но это было для того, чтобы яснее показать Троичность Божества, да «явится поклонение Святой Троицы», а не потому, что явление одного из Лиц было неполным Божиим откровением. (См. тропарь Богоявления, также молитва освящения Троичной иконы.) Само Священное Писание одно и то же явление Божества в разных местах безразлично называет и явлением Отца, и явлением Сына, и явлением Святого Духа. (Напр., сравн. Ис. 6:9; Ин. 12:36–41; Деян. 28:25–27). На это еще указывали св. Василий Великий и другие святые Отцы. Таким образом, утверждение, что существуют особые откровения Отца, Сына и Святого Духа, есть уклонение от Православия.
Но еще больше недоумения вызывает учение о Богородице, как носительнице Святого Духа, через Которую Дух Святой открывается миру. Откуда взято это учение? Не из Священного Писания и не из Священного Предания. Упоминание в Деяниях Апостольских о присутствии Девы Марии при сошествии Святого Духа в Пятидесятницу не может служить ни основанием, ни подтверждением этого учения, так как там перечисляются по именам или признакам и другие присутствующие, и вместе с Материею Господней упомянуты и Его братья. К тому же это упоминание сделано не там, где говорится о сошествии Святого Духа, а там, где говорится вообще о том, из кого состояли первоначальные собрания верующих. О дне же Пятидесятницы лишь кратко сказано, что все апостолы были единодушно вместе, а о Деве Марии даже отдельно и не упомянуто. На самом деле Богородица была вместе с апостолами потому, что и Сама нуждалась в приятии Святого Духа, как и остальные верующие, а не потому, что без Нее не мог снизойти Святой Дух. Если Богоматерь является исключительным органом откровения Святого Духа, то как же без посредства Нее Дух Святой глаголал пророки ? Как же Он, в виде голубя, сходил на Иисуса при крещении, хотя и неизвестно о присутствии там Девы Марии? Как Дух Святой сошел не только в день Пятидесятницы, когда среди единодушно пребывающих в молитве находилась и Мария, но и позднее сходил на Евнуха царицы Ефиопской, на Корнилия и бывших с ним, на учеников Иоанновых и в других случаях, хотя известно, что Она там не присутствовала. Или может быть только с Успения Богородицы Дух Святой может открываться только через Нее, а до тех пор Он мог действовать и без Нее?
Прот. Булгаков хотел изобразить Деву Марию как звено, связующее Божество и человечество. Находя недостаточным, что «Еди́н бо éсть Бóг, и еди́н ходáтай Бóга и человéков, человéк Христóс Иисýс, дáвый себé избавлéние за всéх» (I Тим. 2:5–6), он хочет найти еще и посредницу, соединяющую женские начала в Божестве и в человечестве. Нечего и говорить, что в этих поисках он уже и не пытается обосновать свое учение на святых Отцах и церковных молитвах, оставив даже те попытки, которые делал, когда излагал учение о безгрешности Божией Матери. Ведь вспоминать здесь о святых Отцах можно лишь для того, чтобы сказать, что излагаемое учение чуждо им. На основании собственных рассуждений и умозаключений строится здесь новое учение. Наравне с Господом с Небесе (1Кор. 15:47), ставится и человек, хотя и очищенный Богом, но все же человек от земли. По этому учению, еще до искупительной жертвы Богочеловека, человек этот, по Божией воле, получает способность не грешить, то есть грех в нем не проявляется. Однако корень зла – первородный грех – в нем пребывает, и, таким образом, Мария остается принадлежащей к грешному человеческому роду. Страдание Богочеловека спасает и соединяет с Божеством, по преимуществу, мужскую половину человеческого рода; для спасения женской его части необходимы страдания и этого другого человека – Девы. Становится невозможным и общение Святого Духа с человечеством иначе как через эту Деву. В отличие от Иисуса Христа, в одном Лице соединившего нераздельно и неслиянно Божество и человечество, Дева Мария, оставаясь только человеком, «имеет единение со Святым Духом в степени, превышающей всякую меру», и делается посредницей между Ним и человечеством. Выходит, что Она как бы становится между Духом Святым и людьми, не допуская их непосредственного общения, хотя Иисус Христос обещал послать Духа Утешителя, Который непосредственно будет пребывать с верующими и наставлять их на всякую истину (Ин. 14:16–17, 16:13). Если бы Дух Святой не мог никогда открываться людям, пока приятилищем Его не сделалась Дева Мария, то действительно Она, а не Христос была бы соединительницей Божества и человечества. Но сознавать необходимого посредника там, где он не требуется, значит не соединять, а разъединять.
С одной стороны, приближая человека к Богу и даже до некоторой степени уравнивая их, прот. Булгаков, с другой стороны, разделяет действия Святой Троицы, умаляет значение Боговоплощения и ставит перегородку между Духом Святым и людьми. Сколько не говорить, что не стеной, а дверью между Богом и человеком становится Богородица, но в изложении прот. Булгакова получается как раз обратное. Так увенчивается попытка прот. Булгакова «дать учение о Богоматери».
Разве так учит Православная Церковь? Она учит, что Пресвятая Дева Мария всем существом с малолетства отдалась Богу и пламенною любовью привязалась к Нему. Принадлежа к греховному роду человеческому, Она, неустанным вниманием к Себе, очищала Свою душу от всякой нечистоты. Предуведавший Ее Бог (Рим. 8:29) давал Ей Свою благодатную помощь, и ангелы посылались для служения Ей.
В жизни Марии не было греховных привычек или тяжелых греховных падений, но тяжесть греха относительна. То, что почти не является грехом у человека, погрязшего в пороках, так как на фоне остальных его дел кажется совершенно безразличным, то для человека высоконравственного и идеального является черным пятном в его душе. Для чистой и высокоблагочестивой Девы Марии даже всякая тень маловерия и сомнения, всякий маленький упадок ревности к богоугождению, являлись заметным грехом. Но Она все больше воодушевлялась к борьбе с ним. Не оправдывая Себя, Она грехи Свои заглаживала еще большею ревностью. Со смирением восприяв милость Божию быть Матерью Спаса Своего, Она вместе с тем восприяла и тяжелый крест, орудие в сердце, ибо постоянно принуждены была трепетать за Своего Божественного Сына. Материнское сердце Ее естественно желало сохранить Его от всяких опасностей, и это желание иногда шло вразрез с волею пришедшего положить душу Свою – Спаса мира. Не без искушений был материнский подвиг Девы, но Она и здесь боролась с греховными приражениями в человеческой природе, и волю грешного человека старалась покорить безгрешной Божественной воле. Мы видим вначале Евангелия у Матери Божией еще какие-то попытки спасти и удержать Своего Сына, исполняющего лишь волю Своего Небесного Отца, от того пути, по которому Он пошел, не щадя Своей жизни. Это и вызвало указание Спасителя, что для Него не столько важны родственные связи, сколько исполнение воли Небесного Отца (Мф. 12:48–49; Мк. 3:33–35; Лк. 8:21). Но в дальнейшем такие напоминания не были больше нужны для Пресвятой Девы. Она прониклась теми же чувствами (Флп. 2:5), какие были у Ее безгрешного Сына, Богочеловека, Свою человеческую волю покорившего единой у Него с Отцом Божественной воле. Покорно следовала Она за Ним, хотя меч пронзал сердце, и скорби раздирали душу Ее при виде – сначала – опасностей, а потом страданий и смерти Своего Сына. Она и здесь как бы повторяла в Своем сердце: «Се раба Господня! Да будет воля Твоя! Да будет по глаголу Твоему ». Больше, чем кому другому из последователей Христа, Ей пришлось перестрадать, чтобы, отрекшись от своей воли, покориться Его учению. Но зато и больше всех награждена, больше всех возвеличена. «Блажéни, и́хже остáвишася беззакóния, и и́хже прикры́шася греси́» (Пс. 31:1). Нет больше грехов там, где они прощены. Поэтому не нужно было и начинать разбирать вопрос, были ли грехи у Пресвятой Девы, и с помощью построений «лжименного разума» (1Тим. 6:20) пытаться возвеличить возвеличенную Самим Богом. Не только по естеству является Мария возлюбленною Матерью Господа, но и как исполнительница воли Небесного Отца (Мф. 12:48–49; Мк. 3:33–35; Лк. 8:21), Его первая Угодница.
Нет слов передать славу славнейшей Херувим и честнейшей без сравнения Серафим. Она стоит у самого престола Того, Кого возлюбила всем существом и Кому посвятила всю Свою жизнь. А так как с любовью к Богу неизменно связана любовь к ближним (1 Ин.), то у больше всех возлюбившей Бога, больше всех и любви к людям. Ни один вздох, ни одна слеза не укрывается от Нее. И не потому, что лишь через Нее открывается Дух Святой, а именно в силу этой любви Она является Молитвенницей и Предстательницей всего человеческого рода. Она – Радость радующихся, Утешительница скорбящих, Помощь бедствующих, Заступница всех христиан. Если еще в отроческие года Она столько времени посвящала молитве, что про Нее говорят «жила во святых», хотя, собственно говоря, она жила в особом помещении для дев при храме, а во Святое Святых приходила только молиться, то теперь, пройдя земной путь, у Престола Славы Она вся погружена в молитву, «день и ночь молится о нас», и «непрестанною молитвою спасает мир Дева всепетая». И к другим угодникам иногда обращаемся с молитвою спасти нас, так же, как и к Богородице, молить Бога о нас, но преимущественно именно к Богородице мы взываем: «Спаси нас», выражая этим веру в особенно сильную мощь Ее молитвы, всегда слышимой и исполняемой немедленно Ее Сыном. Но как помраченному взору трудно смотреть на свет, так и нам, погрязшим в грехах и страстях, непостижима слава Богоматери, чуден и непонятен путь, которым Она к ней пришла. «Неизреченных Божиих и Божественных тайн зря в Деве благодать являемую и исполняемую, явственно радуюся и образ разумети недоумеваю странный и неизреченный: како избранная чистая явися паче всея твари видимыя и разумеваемыя. Темже восхвалити хотя сию, ужасаюся зело умом же и словом, обаче дерзая проповедую и величаю: сие есть селение небесное » (икос Введения во храм).
II
Продолжением книги «Неопалимая Купина» служит сочинение того же автора «Друг Жениха».
Подобно тому, как в первой книге прот. С. Булгаков хотел дать учение о Богоматери, так во второй он хочет точно определить, кто такой Иоанн Предтеча и какое его место в Небесном Царстве. Внимание его привлекла икона Деисус (то есть деисис – молитва), где Богородица и Иоанн Креститель изображаются в молитвенном предстоянии Христу, и он проводит параллель между ними.
Нужно отметить хорошую сторону этой книги. Приведено множество отрывков из священных песнопений, посвященных Предтече, видимо, тщательно просмотренных. Внимательно изучена жизнь Иоанна Крестителя по Евангелию и некоторые события превосходно объяснены.
Однако, несмотря на эти достоинства, сочинение имеет столь существенные недостатки, что они и его лишают всякой цены. Какая-то предвзятая мысль руководила автором, так что конечные выводы его совершенно произвольны и необоснованны, и, к сожалению, действительно вторая книга является достойным продолжением первой.
Прот. Булгаков, начиная излагать учение о Предтече, говорит, что Предтеча был также необходим для искупления людей, как и Богоматерь, почему и почитание их имеет много общего. Так, они часто изображаются вместе по правую и левую сторону возле Христа; только они, якобы, да архангел Гавриил имеют свои «соборы», и т.д. Но доказательства, приводимые автором, более чем слабы. Церковное учение о том, что без Предтечи не мог прийти Христос, он усматривает в том, что Предтеча называется денницей солнца, звездой, возвестившей солнце (стр. 12). Однако если перед солнцем появляется утренняя звезда, то это еще не означает, что солнце не могло существовать и восходить в свое время, если бы этой, да и вообще звезд, не было. Доказывать на основании этих слов церковных песнопений, что Христос настолько нуждался в Предтече, что не мог без него прийти на землю для спасения людей, нельзя кроме того еще и потому, что в них далеко не один Иоанн Креститель называется звездою. «Звезда светлая явилася еси непрелестная мирови, солнца Христа возвещающи зарями своими, страстотерпче », – поется каждому мученику (тропарь общий мученику). Если просмотреть богослужебные книги, то в них бесчисленное множество раз можно встретить, что тот или иной угодник Божий уподобляется звезде. Такое сравнение можно найти даже в службе, совершаемой на другой день после собора Иоанна Предтечи, где называется звездою преподобная Домника, именуемая также «девой непорочною». «Яко величайшия две звезды изнесоста всесветлую зарю, яже воссияет великое солнце миру» – говорится об Иоакиме и Анне в службе Зачатия Анною Богородицы. Но в той же службе называется звездою и Сам Христос: «Радуйся, звезды незаходимая Мати, радуйся, заре таинственного дне », – говорится в последовании акафиста Пресвятыя Богородицы; а в том же акафисте немного раньше звездою назван не Христос, а Сама Богородица: «Радуйся, Звездо, являющая Солнце » (послед. акафиста, икосы 1 и 5). Из приведенного видно, что в церковных песнях безразлично звездами называются и воссиявшая от Иакова звезда – Христос, и Его Пречистая Матерь и многие угодники Божии. Именованием звездою не определяется, какое отношение к делу спасения людей имеет названное так лицо, и какое оно место занимает в Небесном Царстве, а лишь указывается, что оно является духовным светилом, светящимся в греховном мраке и просветляющем людские души. То, что именно Предтеча именуется звездою – Денницей, вполне понятно, так как он был звездою, воссиявшей непосредственно перед восходом Солнца Правды – Христа, и возвестил людям о Его приходе. Но ни в прямом, ни, как здесь, в переносном смысле, неправильно считать, что без существования денницы не могло взойти солнце.
