Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Сокол, ну ты же не думал, что мы тебя далеко отпустим с нашими деньгами? – ответил Малюта и, оскалившись, сверкнул золотой фиксой.

– Насколько я помню, эти деньги час назад у тебя Саня выиграл, по тем правилам, что ты сам навязал, – напомнил я.

– Не знаю, как он это исполнил, но тут точно что-то нечисто, – изрёк Дементий.

Опытный уголовник единственный из всех занял правильную позицию для атаки. Он стоял сбоку от меня у гаража, и ожидая развязки, держал в кармане пиджака руку, сжимающую наборную рукоять финки.

– Чего зря воздух гоняешь, доказать можешь? – спросил я, взяв Дементия в фокус.

– Да кто ты такой, фраерок, чтобы правильный человек тебе что-то доказывал? – зло ответил он и презрительно сплюнул.

– Да что с ними вообще базарить? – подхватил Кастет, занявший позицию напротив Рыжего. – Малюта, давай их замесим, деньги сами выпадут.

Они бы именно так и поступили, если бы не Малюта, который понимал, к чему этот замес может привести, и не хотел снова сесть в случае привлечения внимания милиции.

– Пацаны, давайте так, – с видом хозяина начал катала. – Вы сейчас отдаёте нам все тугрики и рассказываете, что за схему шулерства применяли. В этом случае я разрешу свалить отсюда на своих двоих. Обещаю, вас даже пальцем никто не тронет.

– А если бабки не отдадим? – поинтересовался я, как раз решая, как с оппонентами поступить.

– Ноги, руки, рёбра переломаем. А рожи разукрасим так, что в больничке вас потом родные мамки не узнают.

Сейчас Малюта не понтовался. Ему не хотелось столкнуться с последствиями расправы, но в ней он намерен поучаствовать лично и проследить, чтобы нас его дружки не поубивали.

– Напоминаю всем, чтобы потом непоняток не возникло: бабки Саня прилюдно выиграл. Выходит, проигравший должен их отдать и больше не отсвечивать. Малюта, ты же сам без конца повторяешь: «Карточный долг – это святое». Получается, это всё туфта?

– Сокол, да кто ты такой, чтобы за слова меня притягивать? – разозлился Малюта, так как я специально задел за живое. – Последний раз предлагаю: деньги на бочку.

– Это, конечно, заманчивое предложение. Но, пожалуй, мы с Саней откажемся. В свою очередь, предлагаю тебе забрать своих шавок и скоренько скрыться с глаз.

Это моё предложение даже Валета заставило стиснуть кулаки от злости.

Читая мысли оппонентов, я думал, что разговор ещё не закончен, и едва не упустил момент, когда Малюта молниеносно принял решение, и подал своим сигнал, бросив коробок спичек на землю. Среагировав на характерный звук, ко мне от гаража метнулся Дементий. Миг промедления едва не закончился клинком финки, вошедшим в моё лёгкое.

Чудом увернувшись, я достал уголовника левым кулаком. Удар был так себе, но его шоковая составляющая обеспеченная даром, заставила Дементия потерять ориентацию и крутануться на месте.

Почти одновременно с этим подскочивший Малюта вознамерился вмазать мне в нос, но был встречен коварным ударом ноги по опорной конечности. Послышался хруст ломающейся кости, заставивший каталу вскрикнуть и начать падать.

В этот момент я успел увидеть, как челюсть рванувшего в атаку Кастета встречается с куском потёртого металла, носящего точно такое название. Порадовавшись тому, что Саня не отступил и исполнил всё так, как договорились, я поддел коленом падающее тело Малюты, угодив прямо по роже.

Дементий начал приходить в себя. Перекинул финку в другую руку и тут же получил удар ступнёй в колено. Там что-то нехорошо хрустнуло, и уголовник едва не напоролся на свой же клинок, когда падал.

Всё это время Валет хотел рвануть в атаку – сначала на Рыжего, потом на меня, – но так и не решился. А увидев, что вся троица его дружков уже валяется, принял правильное решение и припустил с места так быстро, насколько это возможно.

Саня не стал добивать врага кастетом, но и не остановился. Выплёвывая ругательства, он несколько раз добавил Кастету от души ногой по рёбрам, тем самым подавив любое сопротивление.

Я не стал его останавливать. Вместо этого продолжив визуально контролировать друга, подошёл к Дементию и со всей силы пробил ногой по пальцам, удерживающим финку. После того как она выпала из сломанной руки, двинулся к Малюте и грубо перевернул его на спину. Посмотрел в разбитую рожу, заметил, что шулер потерял передний зуб с фиксой.

Применив дар к мозгам Малюты, я зловеще ухмыльнулся и замахнулся клинком, при этом многократно усилив предвкушение удара, охватившее всё его сознание. В этот момент из горла каталы вырвался крик отчаяния, и он весь сжался в комок. Я знал: это Малюта запомнит на всю жизнь и теперь при любом моём появлении будет инстинктивно впадать в ступор.

– Малюта, знай: в следующий раз я не остановлюсь. Увижу рядом со своим домом или с близкими – без разговоров закончу начатое. Так что советую тебе с дружками свалить из города.

Закончив с устным предупреждением, я решил завершить дело, как задумал, и провёл бесконтактную процедуру вазэктомии. Это небольшое вмешательство в организм не помешает ему вести активную половую жизнь, но навсегда лишит возможности размножаться. Думаю, одного Малюты нашему маленькому кусочку СССР вполне достаточно.

Глава 7
Новый день, новая пища

После расправы с шайкой катал, мы вернулись за припрятанным добром. А буквально через пятнадцать минут уже сидели в доме Боцмана за круглым столом и смотрели на раскрытый пакет, наполненный советскими купюрами разного достоинства.

В первый месяц после появления в семьдесят девятом году о шести тысячах рублей наличными я мог только мечтать. Сейчас же, в отличие от Санькиных, мои глаза не светились. Ведь теперь сами деньги воспринимались как инструмент, а не цель.

– Может, надо было им скорую вызвать? – спросил Рыжий, зыркнув на кастет, только что выложенный из кармана ветровки на стол.

– А они бы тебе скорую вызвали? – поинтересовался я в ответ.

Рыжий, даже на секунду не задумавшись, отрицательно замотал головой.

– Не маленькие, сами справятся. Там все повреждения не опасны для жизни. У Кастета – перелом нижней челюсти. Ещё ты ему три ребра сломал. У Малюты – множественный перелом правой голени со смещением. Нос ему до меня уже ломали, так что не в счёт. А вот передние зубы я ему немного проредил. Там без хорошего дантиста не обойтись. Зато после ремонта, рот у него будет золотой и красивый, как у цыганского барона. Дементий тоже своё получил. Правый кулак больше нормально никогда не сожмётся, но ложку держать сможет. А самая большая проблема у него с коленкой. В наше время такое могут только видным спортсменам исправить. Нужны несколько операций и большой период реабилитации под присмотром опытных специалистов. Это уголовнику точно не светит, так что придётся ему всю жизнь хромать и перед дождём меня недобрым словом вспоминать.

Про экспресс-процедуру вазэктомии, проделанную с Малютой, я Сане сообщать не стал. Остальное же описал точно, так как перед уходом с места столкновения проверил каждого из катал на предмет опасных повреждений. Ведь случайный труп в морге, способный привести следствие к нам, мне точно ни к чему.

– Как ты это всё определил? – удивился Рыжий.

– Ты же сам всем рассказываешь, что я в армии курсы медбрата окончил – напомнил я подхваченную Саньком выдуманную мной легенду. – А вообще, это я так, только предполагаю.

– А в милиции они на нас завтра заявление не накатают?

Рыжий задал вопрос, который после остывания от драки беспокоил его больше всего.

– Если заяву напишут, то это уж совсем не по уголовным понятиям будет. И если об этом узнают, зашкварятся наши гаврики конкретно. За такое, они должны с нас совсем другим способом спросить, а не к ментам бежать.

– И как думаешь, спросят?

– Возможно, попытаются, но не скоро. Да и что они нам предъявят? Как раз по их понятиям, мы кругом правы. Ты выиграл за столом прилюдно. Играл теми картами, что их фокусник-банкир раздавал. На месте нам за шулерство не предъявили. Карты у тебя в рукавах не нашли. Деньги нам позволили взять и уйти. А то, что произошло после – это банальная попытка гоп-стопа по беспределу. Конечно, за такое их свои старшие не осудят, ибо сами сплошь и рядом такие же паскуды, но и нашу сторону не примут, потому что мы имели полное право гопстоперов жёстко поломать. Так что качать за их права никто авторитетный не станет. А если кто и влезет, то по беспределу с беспонтовыми наездами.

– Ты так говоришь, словно сам сидел и разбираешься – подметил Саня.

– Не сидел, но с людьми общался. У уголовников свои законы, у нас свои. Так что, если кто из них на горизонте появится, никакого больше пацанства и разборок по их понятиям. Будем с ними проблемы решать по нашим советским законам и по человеческим понятиям.

– А как нам теперь с этими сумасшедшими тысячами быть? – Рыжий указал на деньги.

– Ну, тут всё просто. – Вывалив всё из пакета, я отделил три пачки десяток и проверил количество красных купюр во вскрытой. – Это я верну тому, кто их нам взаймы выдал. Из оставшихся трёх тысяч, пятьдесят рублей вернутся в книгу. Ещё пять сотен ты с утра отнесёшь маме, чтобы она вернула их в заначку.

– Там до этого было триста семьдесят рублей – поправил Рыжий.

– А ты отнесёшь пятьсот. Чтобы тётя Маша меньше волновалась. Скажешь, что для меня брал. Саня, тебе всё ясно?

Рыжий закивал.

– Картёжник, а сколько ты ещё назанимал по всему городу?

– Около двухсот рублей – честно признался он.

– Значит, приедешь в понедельник увольняться и две сотни людям раздашь.

– Остаются две тысячи двести пятьдесят – посчитал остаток Саня.

– Значит, каждому по одной тысячи сто рублей. Всё остальное – в книгу «Как закалялась сталь», на чёрный день.

Рыжего обрадовала такая делёжка, но, когда я пододвинул к нему стопку купюр, он решил проявить пролетарскую сознательность.

– Не заслужил я этих денег – проговорил он печально.

– Конечно, не заслужил – охотно согласился я. – За твои косяки вообще штрафовать надо. А то он, видите ли, заскучал без друга и решил свою жизнь в карты проиграть. Не вернули бы мы сегодня деньги, я бы тебе финансовый геноцид на полгода устроил. Однако деньги вот они. Да и с каталами ты мне помог разобраться. Получается – свою долю ты заслужил. Так что, Саня, кончай строить из себя «Павку Корчагина» и забирай тугрики. Но только сразу предупреждаю: не обольщайся, завтра же пойдём к спекулянтам тебе новые джинсы покупать и штиблеты. А то нам в следующую субботу в ресторан «Чайка» идти и кое-какие дела решать, а ты не готов.

– В ресторан «Чайка»? – переспросил Рыжий.

– Да, надо одним зарвавшимся музыкантишкам мозги на место вправить. И ты мне в этом деле поможешь. Кстати, раз у тебя теперь деньги свободные появились, то за поляну в ресторане платим вскладчину.

Саня закивал и забрал деньги. После этого я указал на часы, показывающие два часа ночи, и отправил озадаченного друга спать на диван. Сам улёгся на мягкой, но ужасно скрипучей кровати. Думал, опять будут терзать мысли, не позволяющие заснуть, но стоило опустить голову на перьевую подушку, как сразу вырубился.

Во сне я увидел московского гипнотизёра, бродящего кругами по помещению, похожему на центральную комнату номера «люкс», довольно-таки неплохой гостиницы. В свете включённого телевизора он что-то искал.

По дороге несколько раз останавливался, хватал трубку телефона, просил соединить с Москвой, но на вопрос администратора, с каким абонентским номером соединить, явно не знал, как ответить. Складывалось впечатление, что он забыл нечто критически важное и не мог вспомнить.

С каждым кругом по номеру во впавших в череп глазах Драбужинского всё больше появлялось паники и обречённости. А после очередного подхода к аппарату гипнотизёр неожиданно уставился прямо на меня, выронил телефонную трубку и жалобно зашептал:

– Прошу, отдай фамильные часы и отпусти меня – слёзно попросил Арнольд Драбужинский.

В ответ я инстинктивно замотал головой. Видимо, гипнотизёр это заметил, вскрикнул и опрометью выбежал из комнаты. Из соседней донёсся грохот и звон разбитого стекла. После этого меня выбросило в обычное бредовое сновидение, связанное с прошлым телевизионного экстрасенса.

* * *

Проснулся я от громогласного стука во входную дверь. Кто-то колотил в неё со всей дури. Возможно, даже ногами. Пробивающиеся сквозь занавески лучи утреннего солнца давно разогнали темноту в комнате. Я заметил Саню. Тот вскочил с дивана и теперь ошалело смотрел на меня.

– Милиция? – буквально выдохнул он вопросительно.

Я отмахнулся и, не найдя у кровати тапочек, попёрся открывать босиком. Дошлёпав до веранды, увидел через стёкла взъерошенную акулу пера. Это именно она стояла на крыльце и молотила в нашу дверь. Сняв крючок, я открыл и уставился на Анастасию.

– Настенька, ты чего так по двери хреначишь? – спокойным тоном поинтересовался я.

– Лёшка, да потому что ты уже пятнадцать минут мне не открываешь.

– А с чего ты вообще решила, что я сегодня здесь заночевал?

– У журналистов свои методы – выпалила Анастасия, и только в этот момент я заметил пустую бочку, приставленную к окну комнаты, где мы с Рыжим дрыхли.

– Ясно, заходи – было предложил я, но Волкова уже сама ворвалась внутрь.

– До вас не достучишься. Вы что, с Рыжим всю ночь водку пили? – спросила она, увидев, как Санька жадно лакает воду прямо из чайника.

– Не пили, но легли поздно. А ты чего такая взлохмаченная, словно только что с пожара сбежала?

– Я не с пожара, а из смоленского морга прямиком сюда приехала. Как чувствовала, что вы с Рыжим сегодня здесь прохлаждаетесь.

– Ну и на кого вы там в морге любовались? – поинтересовался я, уже начав догадываться, о ком пойдёт речь.

– Это тот самый гипнотизёр, про которого мы позавчера говорили.

Рыжий замер с открытым ртом, явно предвкушая интересный рассказ. Я же мигом смекнул, что ему не нужна лишняя информация.

– Настя, ты сегодня завтракала? У нас есть растворимый кофе, яйца, помидоры и сосиски.

– Я голодная как волк. Что угодно съем – сообщила Волкова, и я посмотрел на Рыжего.

– Саня, может, займёшься? – предложил я другу.

– Да без проблем. Сам бы сейчас крысу жареную сожрал. Только кулинарных шедевров от меня не ждите.

– Что конкретно произошло в Смоленске? – спросил я, когда мы с акулой пера прошли в самую большую комнату и уселись за стол.

Прямо сейчас мне не терпелось узнать подробности и сопоставить их со своими ведениями.

– Арнольд Драбужинский этой ночью выпал из окна номера «люкс», находящегося на шестом этаже гостиницы «Смоленск». Приземлился головой вниз, так что без единого шанса на реанимацию – скороговоркой сообщила Анастасия.

– Чего это он вдруг? Котлетки с пюрешкой в местной столовке не понравились или последняя гастроль неудачно прошла?

Смерть одного из московских упырей тем способом, который он сам не раз применял, не вызвала во мне ничего, кроме чувства удовлетворения. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся.

– Знаменитый артист погиб, а ты зубоскалишь – заметила Анастасия и как-то странно на меня посмотрела. – Я вчера успела на представление гипнотизёра билет купить и пошла посмотреть. В Доме офицеров народу не особо много собралось, но те, кто пришёл, его с нетерпением ждали. Вот только он так и не появился. Пару раз администратор зала выходил, просил войти в положение задерживающегося артиста и ещё подождать. Люди просидели там больше часа, а потом учинили форменный скандал. Возмущаться начали, захотели за билеты назад деньги получить.

– Ну и как ты после этого в морге оказалась?

Безусловно акула пера чуяла, что я могу её просветить насчёт гипнотизёра и помочь во всём разобраться. И потому рассказывала обо всём предельно откровенно.

Вчера вечером она сразу поняла, концерт отменился не просто так. Решила всё проверить и воспользовавшись хитростью, узнала, в какой гостинице остановился Арнольд Драбужинский. Однако ей не повезло: администраторша гостиницы «Смоленск» оказалась весьма непробиваемой особой. Не захотела связывать журналистку с гипнотизёром, а при попытке попасть внутрь законным способом, отказала в заселении. Из-за этого, Волковой пришлось кое-кому позвонить.

Такое рвение администратора на работе, мне показалось странным. Похоже, Драбужинский повлиял на персонал в момент заселения, чтобы поставить буфер от возможного визита непрошеных гостей.

Мою догадку подтверждали факты. Даже после звонка от непосредственного начальства, администраторша какое-то время тянула время. В результате, когда Волкова получила законное разрешение зайти, уже было поздно. В вестибюль гостиницы вбежал таксист, припарковавшийся на стоянке. Именно он сообщил, что кто-то выпал из окна шестого этажа. Анастасия догадалась, кто это мог быть, выскочила на улицу, но Драбужинский уже не дышал.

– Если бы меня пустили к нему на полчаса раньше, я бы с ним успела поговорить – вырвалось у журналистки.

– Настя, это бы ничего не изменило – уверил её я. – Думаю, плакать по Арнольду Драбужинскому никто не будет. Очень уж он тёмная и неоднозначная личность.

– Откуда такие выводы?

– Пришла информация из источника, который ещё не подводил – уклончиво ответил я.

– Ты снова пользовался экстрасенсорным даром? – предположила акула пера.

Не став её разочаровывать, я кивнул. Драбужинский приехал помогать Аглае не по доброте душевной. Его послали, и теперь я хотел, используя Анастасию, узнать, кто стоит за всем этим непотребством.

– Настя, ты можешь мне аккуратно помочь в одном щепетильном деле? – начал я, наконец найдя повод её привлечь.

– Смотря в каком.

– Как раз в том, в которое ты уже влезла с головой. Я более чем уверен: в связи с безвременной кончиной гипнотизёра вскоре в Смоленске появится некий очень влиятельный гражданин. По статусу не ниже твоего деда. Скорее всего, он будет находиться там инкогнито.

– Ты хочешь узнать, кто он? – догадалась Анастасия.

Я кивнул.

– А мне это зачем?

– Тебя ожидает новое интересное расследование. Пока я не могу раскрыть все карты, но могу утверждать: покончивший жизнь самоубийством гипнотизёр, ничем не лучше нашего местного серийного маньяка Малышева. Так что не зря ты им заинтересовалась.

– А этот неизвестный, который, по твоему утверждению, должен появиться. Он тогда кто такой?

– Очень влиятельный и очень нехороший человек, который был в курсе похождений гипнотизёра. Так что наводи о нём справки предельно аккуратно. И помни: если он заметит твоё внимание, то даже дед тебе вряд ли поможет вывернуться.

Другая бы журналистка на месте Волковой струхнула после таких предупреждений. Анастасию они, наоборот, ещё больше раззадорили. Вон как глазки сразу загорелись.

Получив подсказку, акула пера хотела обрушить на меня град вопросов, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге появился Саня с огромной дымящейся сковородой, наполненной яичницей с помидорами, луком, зеленью и сосисками.

– Садитесь жрать, пожалуйста – изрёк Рыжий-юморист и небрежно высыпал вилки на стол.

* * *

После завтрака к дому Боцмана явился отец Сани. Видимо, мать послала найти блудного сына. Пришлось идти вместе с Рыжим в родительский дом и сдаваться. Из-за этого с Волковой мы так и не смогли договорить, и она, узнав, где я буду, уехала в гостиницу отсыпаться. А мы после возвращения Саниной заначки на место и объяснений с родителями сели на мотоцикл и направились к городскому рынку.

Для начала закупились в продуктовых рядах, затем нашли знакомого фарцовщика и купили сане новые джинсы и неплохие кроссовки. На этот раз нам как постоянным клиентам сделали скидку. Несмотря на это, Санькина мошна похудела на четыре сотни рублей.

После этого я спросил насчёт покупки нового кассетного магнитофона. Спекулянт объяснил сколько это будет стоить и пообещал к понедельнику достать.

Покинув территорию рынка, я заставил Рыжего прекратить любоваться синими кроссовками с тремя полосками и уложил все обновки в коляску. После этого мы покатили прямиком в село.

Как я подметил по пути, дорожные работы в воскресенье полностью остановились. Кроме сторожа, охраняющего выставленную в ряд технику, рядом больше никого. В прошлые выходные картина была иной. Похоже, товарищ Егоров решил окончательно заморозить объект.

Думая о том, как повторно достать неугомонного обкомовца, я выехал в село и, следуя по грунтовке вдоль реки, направил мотоцикл к дому Матрёны. Вот только без новых проблем добраться до неё нам было не суждено.

Глазеющий по сторонам Саня, неожиданно стукнул меня по плечу и указал на песчаный бережок на излучине, где разместилось местное подобие центрального пляжа.

– Лёха, смотри, это не твоя Ольга с Натальей там у волейбольной сетки прыгают?

Посмотрев туда, куда указывал друг, я действительно увидел Ольгу, Наталью и ещё нескольких девушек, игравших в волейбол против парней и девчонок из стройотряда. Вроде бы ничего криминального не происходило. Просто молодёжь гоняет мячик над сеткой, пользуясь последними солнечными деньками уходящего лета. Но то, как на Ольгу смотрит старший стройотрядовец, мне в очередной раз не понравилось. Нельзя на неё так смотреть.

– Лёха, ты чего запыхтел, как бык? – отметил перемену Рыжий. – Давай остановимся, сполоснёмся, мячик погоняем – предложил он.

– Сначала всё купленное к Матрёне закинем, а потом вернёмся и тех, кто это заслужил, обязательно погоняем – сквозь зубы процедил я. Тут же поймал вопросительный взгляд Ольги и, вместо того чтобы притормозить, наоборот поддал газку.