Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Рванув к выходу, я выскочил наружу и осмотрелся. С правой стороны площади, недалеко от сельсовета, заметил Панфилова с дружинниками. Участковый мило беседовал с группой местных мотоциклистов, явно собиравшихся погонять по округе.

Перед клубом курила компания, состоящая из родственников и ближайших друзей Паши. Собравшиеся вокруг парни и девчонки явно никакой агрессии не проявляли.

Мгновенно оценив ситуацию, я понял: надо выдвигаться в сторону, противоположную от участкового. Завернув налево, зашёл за угол клуба и буквально в тридцати метрах от входа в помещение кружков заметил столпотворение.

В сумраке рассмотрел две группы парней, стоявших напротив друг друга. Всего человек по десять в каждой. Сделав ещё один рывок, я залетел между переругивающимися и осмотрел их вблизи.

Как и предполагалось, напротив собранных Зуевыми деревенских, стояли стройотрядовцы. Среди них выделялся волейболист Юра. Именно к нему я и обратился.

– Юра, в чём дело? – спросил я.

– Двое из этих нашу Аньку за руки схватили и за клуб потащили, – ответил спортсмен.

– Да никто вашу Аньку никуда не тащил, – возмутился один из деревенских, и я узнал в нём одного из тех, кто раньше пытался зацепить стройотрядовцев. Несмотря на это, он явно не врал, и, судя по прочитанным мыслям, не желал ничего плохого упомянутой девушке. – Анюта из такой же деревни, как наша. И сама не против была поболтать.

Похоже, Зуевы нашли способ зацепить стройотрядовцев, а те из-за нескольких инцидентов напряглись и чрезмерно среагировали на сущую безделицу.

Поняв, что сама причина схода «стенка на стенку» не стоит выеденного яйца, я ментально надавил на говорившего на повышенных т онах, и тот затих. После этого заговорил сам.

– Короче, парни, расклад такой, – объявил я громко, и все взгляды уставились на меня. – Если есть друг к другу серьёзные претензии, можно их решить без кулаков. А если претензии мелкие, лучше просто разойтись.

Моё предложение встретило понимание далеко не у всех. Кулаки чесались у нескольких деревенских и парочки стройотрядовцев. Среагировав, я поочерёдно сконцентрировался на каждом и немного остудил пыл посредством снижения мозговой активности. После этого продолжил:

– Предупреждаю сразу: если устроите махач, в клуб больше даже на порог не пущу. И на каждого лично укажу Панфилову.

– Эй, ты, завхоз, а сам ты что из себя представляешь без участкового? – наконец подал голос один из близнецов. – Давай один на один.

– Да без проблем, хоть двое на одного. Зуевы, а вы чего позади встали? Выходите, – тут же предложил я. – Это же вам, близнецам, что-то вечно не нравится. Зачем парней подставляете?

Объективизация заговорщикам явно не понравилась, но дать заднюю они уже не могли и потому вышли. После этого собравшиеся образовали круг.

– А ты что, боксёр, что ли? – начал молчавший до этого брат.

– Попробуй – тогда узнаешь, – предложил я и вместо того чтобы погасить агрессию, стимулировал мозг оппонента.

Похожий на прилив адреналина разряд ударил парню в голову, и затрясшийся близнец тут же попытался мне пробить в челюсть. Поднырнув под размашистый удар, я звонко ударил ладонью по его щеке, при этом используя дар. Это ошеломило противника и заставило опуститься на пятую точку. Второй близнец тоже подскочил – но с тем же результатом.

Демонстрации вполне хватило всем присутствующим. Несколько деревенских парней помогли подняться Зуевым и отвели их под деревья. Остальные начали расходиться. После этого я повернулся к стройотрядовцам.

– Парни, ну а вы-то куда полезли? Если видите, что кто-то явно нарывается, подойдите ко мне, Панфилову или Паше. Здесь драки «стенка на стенку» никому не нужны.

– Алексей, мы и сами можем справиться, – начал Юра КМС, но я его прервал.

– Так никто не спорит, что можете. Но только если местных обманут, такие как эти близнецы заговорщики, и они по-настоящему поднимутся, то здесь совсем до плохого дело может дойти. С грузинскими шабашниками именно так бы и случилось, если бы председатель Жуков их не выгнал.

Половина студентов московского вуза сами были из провинции, так что поняли, о чём я. Остальным пришлось прочитать небольшую лекцию про русский бунт – бессмысленный и беспощадный.

В процессе подошёл Панфилов с дружинниками, встал в сторонке. Когда я закончил и все разошлись, он отвёл меня в сторону.

– Лёша, тебе надо к нам идти служить, – изрёк он.

– Да ни в коем случае, – вполне честно ответил я. – Сергей Иваныч, каждый должен заниматься своим делом.

Глава 17
Подготовка к банкету

Рано утром в субботу я решил проверить, вернулся ли экстрасенсорный дар в полном объёме. После завтрака усадил Матрёну за стол и приказал сидеть смирно. Просветив тело знахарки, обнаружил кучу возрастных осложнений. Исправить это практически невозможно, но ведь можно купировать болячки, остановить развитие болезней и таким образом надолго отсрочить крупные проблемы со здоровьем.

Я вмешивался в работу органов точечно. Надолго задержался только на позвоночнике. Закончив с искоренением старческого ревматизма и межпозвоночных грыж, вдобавок поработал с коленями. Искреннее желание облегчить жизнь Матрёны помогло справиться с задачей, при этом расходуя намного меньше сил, так что после сеанса не ощущалось даже лёгкого головокружения.

– Матрёна Ивановна, ну как ты? – спросил я, после того как заставил знахарку сделать несколько кругов вокруг стола.

В ответ она отмахнулась и принялась хлопотать по хозяйству. Перетащила охапку дров к летней кухне. Собрала остатки припозднившейся клубники с грядки. Отнесла поросятам специально приготовленную для них мешанку из варёной перловки с очистками и остатков хлеба.

Наблюдавший за этим Санька хотел помочь, но Матрёна приказала сидеть смирно. Выполнив самостоятельно десяток дел, она позвала меня с собой в каменную комнату с печкой. Я видел, что ей стало легче после сеанса. Думал, будет благодарить. Но вместо этого Матрёна посмотрела на меня с укором.

– Ну ты, Алёшка, и гад, – неожиданно выдала она с упрёком. – Значит, он видит, что старуха согнуться толком не может. Слышит, как суставы дряхлые щёлкают. И вместо того чтобы облегчить бабке жизнь, всякой дурью мается. Что ж ты, ирод, раньше не мог мне косточки где надо подкрутить?

– Матрёна Ивановна, извини. Видел, что серьёзных болячек, требующих срочного вмешательства, у тебя нет. А всё остальное воспринимал как само собой разумеющееся.

– Ну тогда спасибо за то, что хоть сейчас вспомнил, – проворчала знахарка. – Лёшка, я же словно двадцать лет сегодня с плеч скинула. Ничего не ноет, не болит. Бегаю как пионерка. Из-за этого даже голова начала лучше соображать.

– Матрёна Ивановна, ты раньше времени не обольщайся и слишком себя не перегружай. Я же так только по верхам прошёлся. Только кое-где нормально починил. А с остальным работать и работать. Так что через несколько дней многое снова начнёт о себе напоминать, – предупредил я.

– Да я понимаю. Старушечий организм в тело молодухи не превратить, но за то, что ты мне комсомолкой дал побыть хоть денёк, – большой тебе поклон.

Благодарность Матрёна выказывала недолго. Как только мы с Саней начали собираться для поездки в город, знахарка продолжила укорять. Нам с Рыжим досталось за всё: ему – за несвоевременное оказание помощи по хозяйству, мне – за то, что слишком деловой и активный.

Все знали, что она бурчит не со зла. И даже моя мама с отцом, которых я в прошлой жизни так и не узнал, тайком улыбались, сидя за столом под яблоней. Когда мы вышли со двора, я услышал, как получившая прибавку сил Матрёна взялась за них.

– Чего это она? Носится сегодня по двору как аэровеник, – удивился Рыжий.

– Сань, не знаю. Может, настроение хорошее, – соврал я.

Когда мы усаживались в «Москвич», подошли две пожилые женщины, ведущие к Матрёне девчонку-подростка. Они приехали из города и спросили, принимает ли сегодня знахарка. Я ответил, что принимает.

По ходу короткого диалога прочитал в мыслях женщин истинную цель визита. Оказалось, что присутствующая здесь внучка одной из женщин совсем распоясалась: грубит взрослым, сбегает в ДК на дискотеку без разрешения, получает двойки и тайком курит с мальчиками за школой.

От Матрёны требовалось, чтобы она пригрозила и обуздала девчонку, начавшую раньше времени созревать. Вторая женщина шла не просто так за компанию – хотела попросить знахарку тайно закодировать пьющего мужа.

Похоже, весть о знахарке, избавляющей от алкоголизма, докатилась до города. Так глядишь, и из Смоленска начнут приезжать. Одно плохо: из-за отсутствия связи нельзя назначить визит заранее. Из-за этого страждущие люди практически едут наобум.

Через сорок минут мы проскочили мимо стационарного поста ГАИ и заехали в городскую черту. До того, как явиться на банкет, надо было хорошенько подготовиться.

Первым делом я заехал на рынок и в пару магазинов. На рынке у знакомого фарцовщика забрали обещанный кассетный магнитофон «Панасоник RQ-413S». Именно за него Саня недавно оставил солидный задаток.

Хромированный чистокровный японец обошёлся Рыжему в семь сотен. По утверждению фарцовщика, в «Берёзке» он стоил двести десять чеков. Как ни странно, тот почти не врал. Магнитофон обошёлся ему дорого, так что навар был скромным. У меня вообще сложилось впечатление, что чуйка спекулянта подсказала: мы – перспективные клиенты. И теперь фарцовщик не хотел нас отгонять конскими ценами.

Я тоже считал молодого проныру полезным и решил, пока он не проявит себя с плохой стороны, поддерживать приятельские отношения. Раз государство не в состоянии обеспечить советских граждан дефицитным товаром, значит, этим будет заниматься чёрный рынок. Увы, но по другим законам любое организованное общество людей существовать не умеет.

Конечно, в руки Рыжего попала слабенькая модель «Панасоника». Всего один динамик. Но зато аппарат компактный, может записывать встроенным микрофоном и работать автономно от четырёх круглых батареек. Для переноски в комплекте чехол из кожзама с ремешком на плечо. Имеются родные наушники.

Несмотря на все недостатки, именно такой аппарат сейчас Рыжему подходит больше всего. Мой личный опыт подсказывал: магнитофон практически не убиваемый. Через переходник можно подключать в автомобиле. Таскать всюду с собой, запитать через розетку.

Ну и самое главное его достоинство: сейчас, в СССР семьдесят девятого года, подобный аппарат будет вызывать зависть и притягивать к себе взгляды девчонок. Прочитав мысли друга, я выяснил: для Сани это как раз то, что доктор прописал.

Бонусом фарцовщик выдал комплект батареек и кассету с самопальной записью хитов зарубежной эстрады. Всё это подвигло Рыжего тут же включить аппарат и ходить за мной по рынку и магазинам под музыку «Boney M» и «ABBA».

Сделав необходимые покупки, я закинул сумки с большим букетом садовых роз на заднее сиденье. После этого концерт по заявкам продолжился, но уже внутри салона автомобиля. Вообще я не против музыки, главное, чтобы громкость не мешала концентрации водителя. Рыжий это знал и пользовался моей добротой. Открыв своё окошко на всю, он высунул локоток наружу и смотрел на прохожих, оборачивающихся на композицию «Мани, мани, мани», через огромные окуляры солнцезащитных очков.

Ну настоящий пижон.

Покончив с покупками, я приехал с Саней в дом Боцмана и выгрузил всё добро из багажника. После этого надавал Рыжему кучу заданий. Разумеется, самые главные приготовления сделал лично. Затем собирался отчалить по делам, но, уловив, что Рыжий-меломан выкрутил на всю громкость, решил на пару минут задержаться. Вырубив магнитофон, уставился на Рыжего.

– Саня, лучше предупредить тебя сразу, чтобы ты потом на Матрёну Ивановну не обижался. Советую в бане магнитофон на всю громкость не выкручивать. А лучше вообще слушай музыку в её владениях через наушники. Иначе наша благодетельница точно когда-нибудь психанёт и ценную импортную аппаратуру об твою дурную башку разобьёт.

– Лёха, да я об этом первым делом подумал. Похоже, придётся шифроваться, – нехотя согласился Рыжий.

Удовлетворившись ответом, я снова залез в «Москвич» и покатил к РОВД. Настала пора договориться со старшим лейтенантом Ермаковым. Из-за обширных связей, которые имел руководитель и бессменный солист ВИА «Песня-песня» Валерий Смирнов, грубыми методами с приватизировавшими инструмент музыкантами действовать нельзя. А значит придётся привлечь милицию.

Конечно, я могу заставить Смирнова всё отдать ещё до начала вечера в ресторане, однако это может вызвать весьма нехорошие последствия. Я знал: в любом случае без проблем не обойдётся, но всё же лучше их минимизировать.

До обеда оставался час. Ермакова я застал в кабинете. Увидев меня, старший лейтенант не стал выделываться и тут же вышел поговорить. Завёл в тот самый кабинет, в котором состоялась моя последняя встреча с ныне покойным прокурором Живнеровичем и его опричниками.

– Зачем пришёл? – поинтересовался Ермаков.

– Хотел узнать, как там дела у Малюты и его дружков?

– Хреновы их дела. Малюта с Кастетом сто процентов от нового срока не отскочат. Слишком уж много ворованного добра в бараке нашли.

– А остальные?

Ермаков покачал головой.

– А кто остальные? Валета с Фокусником в малине с поличным не взяли. К тому же эти граждане совсем в другом месте официально прописаны. А Дементий, который с малютинцами в мутной воде промышлял, исчез из поля зрения органов правопорядка. По моим сведениям, видели его на следующий день утром рядом с автовокзалом. Выглядел плохо. Уехал в Смоленск, но куда после прибытия рванул – непонятно. Алексей, если честно, он в наших протоколах не фигурирует, а значит, и милиции до него дела нет.

– А подруга Малюты, Жанна? Что с ней?

– Она под вопросом. Часть квартирного блока в бараке ей по наследству от бабки досталась. Выходит, она как бы хозяйка. Но вот только та комната, где ворованное хранилось, принадлежит дальней родне Малюты.

– Значит, она тоже не при делах.

– Если бы Малюта с Кастетом показания дали, то она паровозом пошла. Но они её не заложат. Хором поют, что Жанна не знала, что за хабар хранился в комнате, запертой на амбарный замок. Она тоже им подпевает, говорит, что не в курсе была. Да она такие спектакли со слезами нам устраивает, что весь уголовный розыск приходит посмотреть.

Если честно, то Жанна с остальными меня мало интересовали. Малюта с Кастетом своё получат. Да и Дементий мне нужен больше на свободе. Он должен донести тем, кто его послал, весть, что Малюта им долг точно не вернёт.

Для того чтобы отмазать себя, Дементий наверняка расскажет старшим о тесной связи шайки шулеров с милицией. Может, не сразу, но это станет известно на зоне, где Малюта будет отбывать свой срок. Подобное в кругах авторитетных арестантов не приветствуется, так что Малюту из чёрной масти сто процентов выпрут.

Вряд ли его после этого переведут в самую низкую касту зеков, но то, что отбывать срок станет сложнее, – это к бабке не ходи. А продолжение этой телепостановки я, кажется, видел в бреду.

Все эти мысли пронеслись в голове за считанные секунды, а между тем Ермаков продолжил вываливать информацию.

– Алексей, ты не думай, если бы мне сверху не мешали, я бы всю шайку посадил, – неожиданно признался милиционер.

– Не понял, а откуда взялось противодействие? Неужели твой коллега, капитан Богомолов, подсуетился?

– Да нет. Богомолов вообще не высовывается и к малютинцам близко не приближается. Боится, что они его либо заложат, либо заставят их начать отмазывать. У нас в областном начальстве перестраховщиков целый вагон.

Если бы не стимуляция сознания Ермакова, которую я потихонечку проводил, милиционер не стал бы мне рассказывать даже половину того, что сейчас выкладывал.

– Алексей, сам подумай. Сначала кипеш с исчезновением девушек, закончившийся поимкой настоящего душегуба. Всё это сопровождалось смертью заслуженного прокурора, который, как оказалось, долгое время вешал убийства Малышева на невиновных. Потом ОБХСС накрывает заводское начальство, занимавшееся расхищением народной собственности в особо крупном размере. Теперь эта организованная шайка, ворующая всё, что плохо лежит, и обыгрывающая советских граждан в карты. А ещё в Смоленске один известный артист-гипнотизёр на запланированное представление в дом офицеров не явился, а вместо этого из окна вниз головой выпрыгнул.

– Слишком многовато чрезвычайных событий произошло за короткий срок. Не просто для одного района, а даже для всей области, – понял я, к чему ведёт Ермаков.

– Вот именно. Ладно бы одни смоленские из МВД и прокуратуры в Яньково как на работу ездить начали. В наши края Москва уже две группы следователей заслала. Одна группа – по серийному убийце работает. Вторая – с художествами заслуженного прокурора Жевнеровича разбирается.

– Значит, высокое начальство не желает с бандой воров и карточных шулеров навсегда покончить.

– Да в Смоленске сейчас самого слова «банда» боятся, как огня. Мне майор Васильев объяснил, как в областном МВД думают. Большая раскрываемость в отдельно взятом районе – это хорошо, но что делать с отчётами, уходящими на самый верх? Ведь так можно того, кого не надо, очень сильно заинтересовать.

– Не буди лихо, пока тихо, – проговорил я, ругая себя за недальновидность.

Моё желание стараться действовать по закону привело к поднятию нескольких волн в стоячем болоте. Первая волна – маньяк Малышев, вторая – старший советник юстиции Жевнерович, третья – начальник цеха Михеев с подельником. И это, не считая самоубийства Арнольда Драбужинского и всякой иной мелочи.

А ведь если это всё свяжут воедино, и кто-то умный выяснит, что я во всё это вляпался, то всерьёз возьмутся уже за меня. Надо будет по этой теме с московской акулой пера мозговой штурм устроить. Потом можно с Матрёной по-свойски перетереть. Они единственные, кто отчасти в курсе моих дел. Может, чего подскажут. А то ведь сейчас мне приходит в голову только один выход из ситуации – уехать куда подальше.

– Алексей, получается, ты нам с десяток уголовных дел одним махом закрыл. И хотя мы в угрозыске вынуждены дальнейшее расследование с вовлечением новых фигурантов тормознуть, всё равно дело большое сделано.

– Коля, мне тоже нужна помощь в одном деле, – признался я, отлично понимая: раз уж взялся вернуть музыкальные инструменты, то не хрен давать заднюю.

Раньше я собирался просто пригласить старшего лейтенанта милиции на банкет, а потом, состроив спектакли, использовать его вслепую. Но после его сегодняшних откровенности решил отплатить той же монетой. Тем более во временной передаче инструмента директором клуба, знакомым музыкантам никакого криминала не было.

В результате я посвятил Ермакова в суть проблемы и обозначил действующих фигурантов. Услышав, что в деле замешан Валерий Смирнов, руководитель ВИА «Песня-песня», старлей состроил недовольную гримасу.

– Смирнов – это проблема, – сразу признался он. – С его старшим братом ты уже знаком. Это он тебя на комсомольском собрании распинал. Второй секретарь горкома ВЛКСМ – это опасный противник. А если учесть, что наш начальник ГАИ – отец этих супчиков… Нет, такой козырь не бьётся.

– Значит, не поможешь?

– Почему не помогу? С удовольствием в это дело влезу, – возразил Ермаков, и, прочитав его прорвавшиеся мысли, я понял, что к семейству Смирновых у него личная неприязнь. – Валера Смирнов мне уже на карандаш попадал. Года три назад в Доме культуры кража обнаружилась. Кто-то из импортных колонок четыре большие динамика аккуратно вытянул. Кроме этого, куча специальных кабелей и усилитель пропали. Всё на Валеру указывало. Он как раз за неделю до этого из ДК уволился, а раньше аппаратурой в дискотечном зале заведовал.

– Выходит, у него давнее пристрастие не покупать инструменты, а из учреждений культуры аппаратуру экспроприировать.

– Так и есть. Только тогда мне Валеру Смирнова прижать к ногтю не дали. Папаша гаишник с братцем подсуетились. С директором ДК полюбовно договорились, и он объявил, что заявление о краже было написано по ошибке. Дескать, всё пропавшее обнаружилось в дальней кладовке ДК. После этого начальник угрозыска лично дело закрыл. А ему это сделать приказал наш начальник милиции.

– Ну и как мне в этот раз действовать посоветуешь?

Задав вопрос, я не желал услышать реальный совет. План действий я давно составил, а от Ермакова хотел одного: помощи в определённый момент официального лица, имеющего в кармане милицейские корочки.

– Посоветую в церковь сходить и свечку поставить. Авось поможет. Со своей стороны, попытаюсь помочь законными методами. Но есть одна загвоздка. Если мы потребуем отдать инструмент, Валера Смирнов покажет расписку вашего директора клуба. А там, как я понял, ни даты передачи музыкального инструмента, ни срока, на который он выдан, не указано. Да Валера с такой бумажкой может годами инструментом пользоваться. А отдаст назад только по решению суда или после приведения в полную негодность.

Ермаков был прав: Паша отдал в руки Смирнова слишком крупный козырь. Эта расписка сообщала, что директор сельского клуба сам во всём виноват.

– Нечего, с этой проблемой я постараюсь разобраться сам. Николай, твоё дело – в правильный момент поддержать.

– Для этого мне надо в ресторане на твоём банкете присутствовать.

– Так ты уже давно приглашён. Кстати, вместе с Анастасией Волковой.

Я заметил, как упоминание акулы пера задело Ермакова. Мне и раньше казалось, что её компания ему не безразлична. Сейчас это подтвердилось.

– Хорошо, я приду и помогу. Но только, Алёша, чтобы никакого криминала, – предупредил старший лейтенант.

– Коля, окстись, где я и где криминал? – ответил я, изобразив при этом крокодилью улыбку. Заметив это, Ермаков ещё раз задумался о том, куда лезет.