Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Я праведников в своей жизни мало встречал. За пятую точку почти любого гражданина можно ухватить, – уклончиво ответил я. – А насчет предупреждения, скажу большое спасибо. За это я обязательно отплачу, той же монетой. И ещё одно, кажется, я знаю откуда ветерок дует, так что придется принять меры.

– Алексей, поаккуратнее с мерами. Если учую криминал, наше сотрудничество закончится, не начавшись, – предупредил Ермаков.

– Криминал – это точно не мой путь, но Рыжего я в обиду не дам.

Пока мы говорили, в голове сложился план действий по устранению угрозы. И теперь хотелось быстрее заняться делом и в первую очередь разыскать Саню.

– Ну что, на этом всё? – спросил я, поднимаясь со стула.

– У меня пока всё, – ответил Ермаков, так и не предложив формального сотрудничества вслух, как хотел еще несколько секунд назад. – И еще одно, Алексей. Я сегодня всю ночь дежурный по городу. Буду сидеть в кабинете и разгребать накопившиеся бумажки. Так что можешь в любой момент звонить напрямую, минуя дежурную часть. Набирай по-городскому вот этот номер.

Быстро чиркнув пять цифр на клочке бумажки, старший лейтенант протянул его мне. Приняв своеобразную визитку, я еще раз поблагодарил и вышел из кабинета. Сев в машину, определился с очередностью задач и поехал искать Рыжего.

Как и предполагал, нашел его в доме Боцмана. Мотоцикл был заботливо загнан во двор. Сам Рыжий обнаружился у телевизора. На табурете перед ним стояла трехлитровая банка пива и сковородка с остатками яичницы. Судя по плескавшимся на дне остаткам пенного, купил ее Рыжий после работы и сразу приехал сюда.

– Саня, ты чего здесь балдеешь? – с ходу предъявил я. – Я же тебе сказал: уволишься и сразу пулей в село.

– Так не дали мне сегодня нормально уволиться, – начал оправдываться он. – Начальник транспортного участка Федотыч, попросил еще денек на грузовике покататься. Сказал, что позарез нужно, а заменить некем. Ну я и согласился, с условием, что он подпишет заявление без отработки. Я после обеда даже обходной лист успел получить и всё что положено на склад сдал. Осталось дело за малым. Завтра часикам к девяти явлюсь на завод и в отделе кадров получу трудовую книжку. А ты сам чего в город прилетел?

– Да появилось тут одно небольшое дельце. Надо кое-что проверить, – я уклонился от прямого ответа, не желая посвящать Саню в суть дела. То, что я собирался экстренно предпринять, лучше делать без лишних глаз.

– Я тебе нужен? Если надо, готов к труду и обороне.

Выслушав предложение Рыжего, я отрицательно покачал головой:

– Нет, сиди лучше здесь, смотри телевизор. Я попозже приеду ночевать. Если не приеду, значит, планы поменялись. А ты завтра в любом случае не вздумай с утра на завод идти. За трудовой пойдешь или после того, как я скажу, либо ближе к концу рабочего дня. После этого сразу дуй в село.

Объяснив, как именно надо сделать, я сел в «Москвич» и покатил к общаге. В заводском общежитии в понедельник вечером было тихо. Зайдя на четвертый этаж, я подошел к знакомой двери и прислушался. Внутри магнитофон пел голосом Высоцкого, про слесаря шестого разряда. Вытащив из кармана прихваченный из багажника молоток, я спрятал его глубоко в рукав ветровки и постучал.

Открыл мне один из тех парней, у которых я несколько дней назад узнал, где Санька проигрывает взятые в долг деньги. Увидев меня, парень хотел захлопнуть дверь, но я ударом ноги распахнул створку настежь.

Первым делом обнаружил, что обстановка внутри полностью поменялась. В комнате находились только трое парней, имеющих лишь косвенное отношение к шайке катал. Кровати жильцов снова стояли на своих местах. Приспособленный под игру кухонный стол бесследно исчез. Шторы раскрыты, а в люстре вместо четырех лампочек горели только две.

О происходившей здесь целую неделю пьянке напоминал лишь накрытый грязной скатертью стол, стоявший на том же самом месте. Правда, теперь кроме батареи пустых бутылок из-под пива да ополовиненной бутылки водки, носившей в народе прозвание «коленвал», ничего на столе не стояло. Кроме этого, я обнаружил магнитофон, изъятый каталами у Саньки несколько дней назад.

– Сокол, ты чего ломишься⁈ – возмутился открывший парень, и остальные начали подниматься.

Я заметил, что никакого желания у этих троих со мной драться нет. Видимо, они знали о судьбе тех, кто пошёл за нами с Рыжим, и не хотели ходить помятыми.

– Всем сидеть на жопах ровно! Где Малюта⁈ – максимально грозно рявкнул я.

– Да не знаем мы. Малютинцы больше не появлялись. За их добром сегодня утром Валет приходил, – признался один из парней.

Судя по считанным мыслям, он не врал. Остальные тоже были не в курсе. Несколько наводящих вопросов тоже к какому-либо результату не привели. Они не знали даже примерно, где шайка катал может заныкаться, для зализывания ран.

– А магнитофон почему здесь остался? – поинтересовался я, желая хоть за что-то зацепиться.

– Валет сказал, что магнитофон Жанны и она потом его сама заберет.

Я вспомнил соучастницу и по совместительству подругу Малюты, которая в прошлой моей жизни родила ему сына. После моего вмешательства, теперь это точно не произойдет.

Парни чувствовали угрозу, не хотели связываться с тем, от кого можно поиметь проблемы, и отвечали вполне правдиво. Одно плохо: они реально ничего не знали и не могли ничем помочь.

Оглядевшись, я обнаружил на подоконнике знакомую колоду потёртых карт и сознание тут же пронзила идея.

– Вы в карты после Малюты играли?

– Нет. Мы и не видели, что он туда их положил. Валет тоже не забрал, когда всё барахло собирал.

Взяв со стола картонную коробку из-под магнитофонной бобины, я с помощью занавески впихнул в нее колоду. После этого хотел уйти, но в этот момент взгляд упал на сам магнитофон. Сане мы у спекулянта заказали новенький кассетник, так что это, периодически тянущее пленку барахло теперь было не актуально. Но всё равно отдавать тому, кто его не заслужил, я радиотехнику не собирался.

Молоток вылетел из рукава, и его рукоять удобно устроилась в ладони. После этого на аппаратуру обрушились несколько мощных ударов железным оголовьем. Раздолбав магнитофон, я посмотрел на замерших парней:

– Жанне передайте, что от нас с Саней ей ни хрена не достанется.

Никто возражать не стал, так что я после этого спокойно удалился.

Когда я забрался в автомобиль, на улице окончательно стемнело. Припарковался я в сторонке от общаги, так что ритуалу никто не должен был помешать. Вытряхнув крапленые карты из коробки на соседнее сиденье, я расслабился, затем активировал дар и положил на картинки ладонь.

Желание найти Малюту помогло, так что меня тут же погрузило в забытье. В тот же миг я увидел мир глазами избитого шулера. Сейчас он лежал на кровати. Поврежденная нога была украшена гипсом и подвешена. И хотя было видно, что с Малютой поработал профессиональный врач, окружающий его антураж ни капли не напоминал больничную палату.

На стене и на полу – персидские ковры. У противоположной стены – диван и буфет. На тумбочке в углу – черно-белый телевизор, накрытый вязаным покрывальцем. Дополняли картину ряд слоников на полке и светлые шторы с подсолнухами.

Стараясь зацепиться хоть за что-то, чтобы определить местоположение, я продолжил цепляться за зрение Малюты. В результате буквально через несколько секунд он повернулся, реагируя на бульканье, и заговорил с разливавшим алкоголь Кастетом:

– Как только снова начну ходить, сразу соберу пацанов и устрою темную этому гребаному Соколу. Он у меня из больнички никогда не выпишется.

Сломанная челюсть Кастета была подвязана, а оголённый торс хорошенько перетянуто бинтами и марлей. Из-за этого он не ответил, а что-то зло прохрипел. Потом начал втягивать из трубочки алкоголь. Кстати, судя по необычной бутылке, что-то не советское, а импортное.

Связь с сознанием Малюты начала быстро деградировать, и только в тот момент, когда в глазах начало темнеть, я наконец-то кое-что обнаружил, способное определить примерное местоположение отлеживающейся парочки катал.

Глава 12
Малина

Во время сеанса поиска я легко опознал древнюю электропроводку, используемую в строительстве деревянных объектов. Она не пряталась в стенах и внутри потолков, а наоборот, проходила по их поверхности. Для увеличения пожаробезопасности чёрный витой кабель крепился на керамических изоляторах белого цвета.

В прошлой жизни, после распада СССР, старая электропроводка в городе осталась только в частных домах и рабочих бараках. Одно и двухэтажные деревянные бараки в городе активно строили в конце сороковых и начале пятидесятых.

После прокатившейся по Смоленщине Отечественной войны в Янькове остались только остовы кирпичных зданий. Именно на месте выгоревшего жилого фонда возводились бараки. И так уж получилось, пользовались этим жилым фондом жители до начала двухтысячных. Из-за этого я знал все места их размещения.

– Ну и где мне вас, гадов, искать? – прошептал я, представляя себе схему городка.

Стоявшие в центре деревянные двухэтажки я отмёл сразу. Навряд ли Малюта со своей шайкой будет отлёживаться напротив горкома партии. Да и район это не его. Остальные группы деревянных строений раскиданы по окраинам города неравномерно.

Проведя анализ, я исключил из зоны интереса большую часть построек и выделил группу бараков, состоявшую из четырёх одноэтажных. Они как раз находились на улице, где в прошлой жизни базировалась подростковая группировка Малюты-младшего. Такое совпадение не могло быть случайным.

«Москвич» под пятой точкой позволил буквально через пять минут быть на месте.

Несмотря на неприглядное название жилья, какое-то время получить отдельную комнату в бараке считалось привилегией. Толстый брус, угольное отопление, крытая шифером крыша и обшивка из досок, обеспечивали тепло. А большие семьи, оставшиеся после войны без жилья, занимали несколько отдельных комнат с кухней. Этот блок, имеющий свой вход с улицы, можно было с натяжкой назвать квартирой.

Взяв кое-какой инструмент, я оставил автомобиль за обычной пятиэтажкой и обошёл бараки. Два светящихся окна, плотно прикрытые занавесками с подсолнухами, обнаружились в крайнем бараке, стоявшем рядом с заросшим кустами пустырём.

– Значит, вот вы где прячетесь, – прошептал я и оценил укромное местечко.

Барак находился на отшибе, на краю застроенной территории. С одной стороны – дорога, а с другой – огромный вытянутый пустырь, незастроенный из-за резкого перепада рельефа местности. По заросшей кустами и деревьями территории можно было добраться до забора хлебозавода. А если забраться ещё дальше, то и до ткацкой фабрики.

Пробравшись к окнам, я попытался с помощью дара оценить, сколько людей находится внутри, но не смог. Определил только одно: из приоткрытой кухонной форточки, находящейся чуть дальше от интересующих меня окон, доносятся звуки приготовления пищи. Судя по запаху, сейчас там жарили картошку с луком и салом. Навряд ли этим будут заниматься Малюта с Кошелем, значит, в одном квартальном блоке с ними ещё кто-то есть.

Не желая тянуть кота за одно место, я направился ко входу в интересующий меня блок, состоявший из трёх комнат и кухни. Входная дверь была закрыта изнутри, однако это не помешало её вскрыть с помощью отвёртки. Сунув её между полотном и рассохшейся дверной коробкой, я поднял и скинул обычный крючок.

Это позволило взойти по четырём ступенькам и проникнуть в квадратный тамбур между комнатами, превращённый в прихожую после объединения блока в подобие квартиры. Здесь на полу как попало свалены несколько пар кирзовых и резиновых сапог. На стене – электросчётчик с предохранительными пробками. И отсюда в разные стороны расходятся три двери.

Те двери, что слева и прямо, заперты на врезанные в полотно замки, а правая – на навесной амбарный замок. Меня интересовала левая дверь, ведущая на кухню. Именно через неё можно проникнуть в последнюю комнату, занятую Малютой и Кастетом.

Стучать и просить, чтобы пустили, – не вариант. Выламывать дверь или проникать через разбиваемые окна слишком шумно, да и для поставленных целей не подходит. Пришлось исполнить самый простой трюк из пришедших в голову. Подойдя к счётчику, я выкрутил пробки, обесточив весь блок целиком. После этого занял позицию в углу и прислушался.

На кухне послышался грохот упавшей кастрюли. Потом женский вскрик и трёхэтажное ругательство. Ещё через несколько секунд из-за стены донёсся приказной окрик Малюты:

– Жанка! У нас опять пробки выбило! Сходи на площадку и посмотри.

Сожительница Малюты ответила гневным возгласом (что-то про подгорающую на плите картошку), но всё равно пошла выполнять приказ сожителя. Через несколько секунд в механизме замка начал проворачиваться ключ.

Отперев дверь, Жанна выставила перед собой зажжённую свечку и сделала шаг за порог. Именно в этот момент я решил действовать. Дунув на свечку, я её погасил. Затем обхватил тело девушки и зажал рот за мгновение до вырвавшегося наружу вскрика.

Экстрасенсорный дар, после активации позволял видеть на расстоянии полутора метров в полной темноте. Это позволило оперативно воспользоваться своими особыми возможностями. Не собираясь устраивать экспресс-допрос, я просто резко замедлил кровообращение в голове Жанны, и она тут же впала в обморочное состояние. Всмотревшись в застывшее выражение ужаса на лице, я ослабил вожжи, ограничил мозговую активность девушки и перевёл её сознание в фазу глубокого сна.

Несмотря на то, что проделывал подобное в первый раз, всё получилось. Через полминуты Жанна уже лежала, свернувшись на половике, и спокойно посапывала. Забрав у неё связку ключей, я прикрыл дверь, ведущую на кухню, и начал отпирать две соседние. Чтобы избежать сюрпризов во время проведения акции, нужно было узнать, что находится внутри.

Отперев одну дверь, я обнаружил обычную комнату холостяка. Кое-как застеленная кровать, шкаф, куча стульев в углу и все стены, увешанные цветными вырезками и обложками журналов «Крестьянка», «Советский экран», «Работница», «Огонёк» и «Бурда». Разумеется, на всех них красовались всевозможные девушки.

Я уже хотел закрыть дверь, но тут заметил, кроме ведущей на кухню, ещё одну, ведущую в помещение, находящееся рядом с тем, где находились Малюта с Кастетом. Наличие четвёртой комнаты в блоке меня удивило.

Подойдя к этой двери, я обнаружил в замочной скважине свет и заглянул в неё. Внутри увидел диван и лежавшего на нём Дементия. Он подслушивал через тонкую стенку, о чём разговаривают молодые уголовники. Видок у него после избиения был так себе. Заимев несколько переломов, он надолго перестал быть опасным. Сунув ключ в скважину, я повернул его так, чтобы он не смог открыть изнутри, и вернулся в тамбур.

Настала очередь отпереть дверь с амбарным замком. Запалив свечку, я снял замок и распахнул дверь. То, что обнаружилось внутри комнаты не особо удивило. Почти наполовину она была заставлена ящиками с алкоголем. Причём, судя по бутылкам, тем самым импортным, который исчез из обворованного на трассе КАМАЗа.

Просмотрев этикетки, я обнаружил вермут «Чинзано», греческий пятизвёздный бренди «Метакса», джин «Гордонс», коньяк «Камю Наполеон» и двенадцатилетний виски «Чивас». Похоже, всё это добро везли со стороны польской границы в столицу. В магазинах я подобного пока не встречал, и это наводило на нехорошие мысли о советских партийных элитах, не забывавших в первую очередь обеспечивать себя любимых чем-то особенным.

Кроме алкоголя, на полке обнаружилось десяток тюков ткани. Цветастый ситец и плотная фланель. То, что это не куплено в магазинах, а своровано со склада ткацкого комбината, стало понятно сразу.

Третьим открытием стали два десятка пятидесятикилограммовых мешков с мукой и сахаром. Забор хлебозавода отсюда находился всего в пятидесяти метрах, так что о происхождении этого стратегического запаса тоже не пришлось долго гадать.

Похоже, освободившийся с зоны Малюта вернулся в давно сформировавшуюся группу уголовников, воровавших всё, что плохо лежит. А именно здесь находилась их так называемая «малина», где они хранили награбленное добро и могли спокойно отсидеться.

В связи с обнаружением награбленного и Дементия мои планы поменялись. К чему калечить ещё больше или убивать этих уродов, если есть возможность заставить расплатиться иным, более эффективным и менее опасным для меня способом?

Переступив через посапывающую Жанну, я проник на кухню и выключил газовую конфорку под начавшей подгорать сковородкой с картошкой. После этого взялся за молоток и направился к комнате с избитыми уголовниками.

– Жанка, ну ты скоро! – послышался возглас Малюты из-за приоткрытой двери. После этого он продолжил, но уже тише: – Вот манда безрукая. В соседних домах горит свет, значит точно пробки. Да что с неё взять, одним словом – баба. Картошку уже час жарит. А нам приходится французским коньяком без закуски давиться.

– Интересно, где шляется её родственничек, Валет? – просипел Кастет. – Как с утра свалил на свой хлебокомбинат батоны по магазинам развозить, так и не появился.

– Наверняка этот усатый чертила опять сбежал. Завис у очередной девки, чтобы братве не помогать. Боится глаза мне мозолить, – зло выпалил Малюта, явно не забывший, что во время драки Валет не стал вмешиваться и сбежал.

К этому моменту я услышал всё, что надо, рванул дверь на себя и ворвался внутрь комнаты. Первым делом ударил молотком по одной из свечек, расставленных на столе. После этого пинком опрокинул Кастета с табуретки, сорвав повреждённую ногу Малюты с самодельного подвеса, и скинул его тело с кровати.

Оба уголовника заверещали, а я, став над ними, замахнулся молотком. Оставшаяся гореть свечка позволила им меня узнать. Малюта тут же разразился угрозами найти, покалечить и закопать живьём.

А в это время я, применив дар, начал ментально давить на мозги уголовников. Это заставило их схватиться за головы.

– Сука, беспредельщик, дай только отлежаться. Я же тебя, Сокол, на ремни резать буду, – продолжал угрожать Малюта.

В это время за тонкой стенкой послышался стук и скрип половицы, сопровождаемый мыслительным процессом Дементия. Подслушав, я выяснил: он уже сполз с дивана и попытался открыть дверь. А когда не смог, затаился.

– Малюта, у тебя резалка не выросла, чтобы меня резать. Зато у меня с этим всё нормально, – изрёк я и снова замахнулся, заставив его затрястись. – А я ведь тебя предупреждал: вали из города, но ты не послушался. Решил о нас с Рыжим ментам донести и окончательно ссучиться.

После нехорошего обвинения в сотрудничестве с милицией Малюта хотел меня послать в пешее путешествие и начать отнекиваться, однако к этому моменту я начал отрубать его поползновения врать в зародыше. Вкупе с головной болью это заставило шулера дезориентироваться в пространстве и начать говорить горькую правду.

– А что мне надо было делать? Смотреть, как меня обувают на бабки, и молчать? Из города сбежать, поджав хвост⁈ – воскликнул он, пребывая в изменённом состоянии сознания. – Это Жанка с Кастетом предложили к капитану Богомолову пойти и всё рассказать. Ну я этой дуре и разрешил.

– Через неё ты меня капитану милиции Богомолову сдал. Ну, это же не по вашим воровским понятиям, – громко повторил я информацию, чтобы за стеной всё услышали.

– Знаешь, куда бы я затолкал все эти понятия? Главное, чтобы сработало, а потом разберёмся, – выпалил Малюта.

Слушавший вожака Кастет офигевал от его откровенности. Он знал про Богомолова. Ведь сам не раз использовал связь с заместителем начальника уголовного розыска, но об этом даже между собой молодые блатные только шептались, ибо сотрудничество с милиционером не могло быть ничем оправдано. Ведь в ответ им приходилось активно сдавать своих.

Такое в уголовной среде воспринимается нехорошо. Признания в подобном нельзя оправдать необходимостью, и заканчиваются они нехорошо для признавшегося. Конечно, подслушивающий разговор Дементий тоже не образец следования уголовным понятиям, но, когда информация озвучена прилюдно, от этого уже не отмажешься. К тому же к Малюте у него имелись свои вопросы, и оно незавершённое дело.

– Ну ничего, раз вы так, то и мы молчать не будем. Скоро в малину милиция нагрянет и возьмёт вас всех тёпленькими вместе с наворованным.

Проведя акцию по дискредитации Малюты, я сделал так, чтобы сам шулер об этом почти ничего не помнил, и вырубил его сознание. Затем проделал то же самое с Кастетом. После того как они мирно засопели на полу, сделал вид, что ушёл, а сам продолжил наблюдать из тамбура за комнатой с запертым Дементием.

Уголовник не подвёл: через пять минут послышался шум открывающегося окна. Вывалившись наружу, Дементий застонал, затем поднялся и с помощью костылей начал удаляться от барака. Конечно, я мог его остановить и вернуть, но делать его подельником остальных не стал. Ведь тогда они на него смогут надавить, обещанием взять всё на себя. Это может помешать пустить в ход компрометирующую Малюту информацию.

Уложив Жанну на кровать, я запер все двери. Хотел уйти, чтобы отзвониться Ермакову, но решил, что другого случая затариться импортным алкоголем в СССР этих лет не представится. Те, кому не довезли шотландский вискарь с французским коньяком, от этого точно не помрут.

Подъехав на «Москвиче» поближе, я загрузил ящиками с импортным алкоголем багажник. Конечно, светить им в городе нельзя, но аккуратно использовать можно. Во все времена бутылка хорошего спиртного могла открыть некоторые закрытые двери и заставить людей пойти на контакт. А здесь, в СССР семьдесят девятого, где всё это – страшный дефицит, который даже за деньги не достать, возможности увеличивались кратно. Так почему этим не воспользоваться?

Закончив с частичной экспроприацией, я подъехал к ближайшей будке с таксофоном и набрал выданный Ермаковым телефонный номер. Через минуту он взял трубку.

– Старший лейтенант Ермаков у аппарата.

– Ермаков, это я, Алексей.

– У тебя есть что-то интересное для меня?

– Да. Но только давай не по телефону. Через пять минут я подойду в скверик за РОВД.

– Хорошо, буду ждать.

Припарковав машину на соседней улице, чтобы не возникло лишних вопросов, я добрался до скверика и обнаружил на лавке курившего Ермакова.

– Ну что там у тебя? – спросил он.

Вместо ответа я протянул ему бутылку итальянского вермута.

– Кажется, ты недавно вот это искал?

– Значит, всё-таки Кастет отработал?

Я кивнул.

– Там, где я это взял, этого добра полкомнаты. Скорее всего, вся шайка замешана. Обнесли грузовик на трассе, а потом засели в заводской общаге играть в картишки, чтобы на них не подумали.

– Адресок со спиртным подскажешь?

– Без проблем. Но предупреждаю сразу: кроме импортного алкоголя, там у них в комнате ткань с фабрики тюками. Причём много. Сахар с мукой в мешках, не меньше тонны. Это похоже, с хлебокомбината уворовано.

У проявившего к этому интерес Ермакова блеснули глаза.

– Обычно на предприятиях о мелком воровстве замалчивают. Начальству проще списать, чем подставляться под проверки. Но когда кражи особо крупные, милицию вызывают. Как раз у меня есть пара-тройка нераскрытых дел о хищениях на предприятиях города.

– Всё это хорошо, но вот только ваш капитан Богомолов похоже в курсе всех дел малютинцев. Кастет, Малюта и его сожительница Жанна с ним напрямую связаны. Боюсь, капитан попытается своих уголовников отмазать.

– Не получится у него ни хрена. Сегодня майор Васильев в городе. Перед тем как лезть в малину, позвоню ему. Он сообщит в Смоленск. В области дело о краже импортного спиртного у Богомолова сразу хотели забрать, а оставили только из-за нежелания подставляться и вешать на себя висяк. Узнав, что мы нашли, коршуны сразу прилетят и начнут одеяло на себя тянуть. Так что карта капитана Богомолова не сыграет. И кстати, в любом случае завтра ему будет не до вас с Рыжим.

Я кивнул соглашаясь.

– Ермаков, ты главное, с этим сильно не тяни. А то часа через два-три уголовники проснутся. Если сбегут, ищи их потом.

– Давай адрес, сейчас туда своих архаровцев пошлю, – потребовал ставший сосредоточенным Ермаков, и я ему продиктовал адрес.

После этого он протянул руку.

– Значит, теперь договорились. Я тебе помогаю с проблемами, а ты мне шепчешь, если чего узнаешь по моей части.

Предложенная милиционером формула меня устраивала, и я пожал руку старшего лейтенанта.

– Договорились. Только когда я буду с тобой пересекаться, не забывай мне говорить, что конкретно интересует. А то ведь мне оперативные сводки МВД на стол никто не кладёт.

Ермаков кивнул и направился в РОВД, а я отправился спать в дом Боцмана.