Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Банкет

Договорившись со старшим лейтенантом Ермаковым, я заехал к Рыжему. В доме Боцмана к этому моменту вовсю шла генеральная уборка. Саня заметил мои приготовления, понял, к чему нужна чистота, и был не против оказать помощь в налаживании личной жизни. Однако сегодня его участие понадобится и в ресторане.

Рассказав другу о проблеме, которую взялся решить, я посвятил его только в часть истории. Потом объяснил, что этот банкет – не просто увеселительное мероприятие. Выслушав меня, Рыжий дал понять, что готов ко всему, и пообещал не пить больше необходимого.

– Надеюсь, драки не будет, – заметил Рыжий, но я прочитал: если понадобится, то он готов.

– Не нужна нам драка. Надо, наоборот, сделать всё чисто и мирно. Работаем строго по плану. Если удастся, то до нас с любой стороны будет трудно докопаться.

После разговора я помог Сане навести порядок в доме и позвонил Анастасии Волковой с таксофона висящего на стене небольшого магазинчика. На этот раз администраторша гостиницы Маргарита Степановна, узнала мой голос и через полминуты соединила с номером «люкс».

– У меня есть к тебе нетелефонный разговор, – сходу заявила акула пера, даже не поздоровавшись.

– Ну вот до банкета и поговорим. Надеюсь, у тебя планы не поменялись?

– Нет. Сегодня весь вечер я полностью в вашем распоряжении. Заодно стресс сниму. Завтра с утра поеду в Москву к деду. Появились к нему вопросики.

Уловив озадаченность в голосе Анастасии, я насторожился. Она явно что-то раскопала. Ну вот что с ней делать? Настоящая ищейка.

К пяти часам все приготовления были закончены. Саня пошёл навещать родителей, а я отправился к гостинице «Чайка» провести последнюю рекогносцировку. Припарковав «Москвич» невдалеке, занял место на лавочке аллеи и принялся ждать.

До шести ничего интересного не происходило. После шести видел мельком Анастасию, вышедшую на балкон покурить с чашечкой кофе в руке. Музыканты ВИА «Песня-песня» появились в полседьмого. Прикатили на новеньком «Рафике». Для семьдесят девятого года – это шикарно. За рулём сидел руководитель и вокалист группы Валера Смирнов. И что-то мне подсказывало, что «Рафик» – его собственность. Выходит, денежки в кармане у худрука уже завелись.

В эти времена технический вход на кухню ресторана использовался только для разгрузки продуктов и спиртного. В девяностые его использовали чаще. Помню, кто-нибудь из персонала периодически выходил покурить. Из-за этого обычно там дежурил охранник. Сейчас необходимости в охране нет. Боковой вход открыли музыкантам для заноса кофров с оборудованием. Судя по всему, обратно грузить инструмент в «Рафик» они тоже будут этим же способом. Это хорошо.

Следя за разгрузкой, я фиксировал количество инструмента. Кажется, не досчитался одного кофра с акустической гитарой, но в остальном всё на месте. Похоже, Валера Смирнов использует по полной взятое у Паши Рязанцева взаймы и возвращать не собирается. Оно и понятно. Конечно, это не самый лучший импортный музыкальный инструмент в Союзе, за исключением синтезатора, но даже на покупку такого надо потратить не только приличную сумму. Необходимо иметь правильные связи, блат и плюс пять к удачливости.

После разгрузки «Рафик» занял своё место на гостиничной стоянке. Дождавшись, когда Валера осмотрит машину и уйдёт, я сходил за «Москвичом» и припарковал его рядышком. Потом взял из багажника свёрток со специально приготовленной бутылкой коньяка и решительно прошёл в фойе гостиницы. Приготовившийся к субботнему вечеру привратник меня узнал и встретил услужливым кивком.

– Банкетный столик готов? – спросил я метрдотеля.

– Да. Бронь за вами. Бармен мне всё передал, – сообщил Иван Рябцев, но я уловил промелькнувшее в его мыслях недовольство.

Несмотря на взятку в целый червонец, Рябцев считал, что заказ центрового столика осуществлён через его голову. Судя по тому, как метрдотель смотрит на окружающих, он уже давно считает себя здесь директором. Жажда власти и жадность уже сейчас начали его поглощать. А в будущем приведут совсем к нехорошему. Именно из-за его действий в девяностые вокруг «Чайки» развяжется настоящая бандитская война за крышевание заведения и владение.

Сделав очередную зарубку насчёт Рябцева, я сообщил о своих гостях и осмотрел сервированный стол. Поймав суетящегося рядом официанта, сунул ему в карман фартука трёшник. Конечно, сейчас это делать не обязательно, но лучше заинтересовать персонал сразу.

Оставив свёрток со спиртным на стуле, я снова вышел в фойе и тут же нарвался на Волкову. Не ожидал, что Анастасия появится самой первой, и потому искренне удивился.

– Алёша, пойдём покурим, – сразу предложила она. Как только вышли из гостиницы, журналистка продолжила: – У нас проблемы.

– А как же без них? Давай, Настя, выкладывай, что там?

– По моей информации, после прибытия комитетчика за телом Арнольда Драбужинского смоленские кгбэшники засуетились. Потребовали предоставить подробные отчёты по всем последним знаковым происшествиям. Васильев попросил увезти в Москву выданные мне копии уголовных дел и переснятые архивные материалы. Завтра с утра всё соберу и отвезу. Сдам деду на ответственное хранение. Заодно попытаюсь договориться о помощи.

– Если желаешь узнать, кто за этим стоит, то не советую. Я же обещал – узнаю своими методами, – напомнил я, вспомнив про ожидавшие своей очереди золотые часы.

– Дед, он может помочь… – начала Анастасия, но я её тут же перебил.

– Деда по этому поводу точно не тревожь. Пусть думает, что внучка помогает маньяков ловить и очерки с детективными романами пишет. Настя, если он начнёт задавать вопросы в лоб на самом верху, то это ничем хорошим для него не кончится.

– Думаешь, это может повредить даже ему? – удивилась акула пера, явно поняв, на что я намекаю.

Я кивнул.

– Тот, кто может послать высокопоставленного комитетчика по мелкому поручению, очень могущественен. Не надо его искать, он сам кого хочешь найдёт. И если найдёт, то покарает всех причастных даже за намёк на поползновение на свою безопасность.

– И что же делать?

– Майор Васильев всё правильно сказал. Кстати, наш Ермаков тоже забил тревогу. В связи с этим, тебе в первую очередь нужно очистить номер, машину и даже сумочку от всех бумаг, которые не должны там находиться. Свои записи и черновики тоже отвези деду. По телефону ни с кем о делах больше не разговаривай. В номере и машине болтать тоже не стоит. И с сегодняшнего дня советую внимательно смотреть по сторонам.

– Думаешь, за мной будут следить?

– Вряд ли тебя возьмёт в разработку Комитет Государственной Безопасности, но перестраховаться стоит. Они обязательно кого-то сюда пошлют для проверки. Надеюсь, пошлют не шибко умных сотрудников. Несмотря на твою протекцию, о том, что корреспондент «Комсомолки» везде суёт свой длинный нос, там, где надо, уже знают. А значит, посмотреть и поговорить по душам обязательно захотят.

– И что в этом случае делать?

– Продолжай совать везде свой нос. Но одновременно с этим посоветую не проявлять свой реальный уровень умственного развития.

– Ты мне предлагаешь строить из себя дурочку? – возмутилась Анастасия.

– Примени для этого весь свой немалый актёрский дар. Не надо, чтобы кто-то решил, что ты опасна. Пусть лучше думают, что ты увлёкшаяся расследованием легкомысленная особа.

– Опять двадцать пять. Возвращаемся к тому, с чего начинали. Я пергидрольную дуру из себя строила всю учёбу в университете. – Волкова тяжело вздохнула и с прищуром посмотрела на меня. – Ну теперь ты колись. Говори, зачем весь этот банкет и что ты опять задумал?

– Всё как обычно. Плохих будем карать, а хорошим – будем помогать из грязи вылезти и обтёрхать.

Я вкратце объяснил Анастасии суть проблемы, и та сказала, что ей будет интересно посмотреть, как я её буду решать. Выкурив сигарету, акула пера направилась в ресторан. В этот момент появился Саня. Он был при полном параде и зачем-то притащил с собой новенький магнитофон.

– Саня, ты его теперь везде будешь с собой таскать? – поинтересовался я.

– У меня такой дорогой вещи раньше никогда не было, – признался он, потом вспомнил наш разговор и осмотрел стоянку. – Какой из автомобилей тебя интересует?

Я кивнул на «Рафик».

– Хорошо, как стемнеет, сделаю всё в лучшем виде.

– Смотри только, чтобы без вредительства.

Рыжий кивнул, и в этот момент мимо гостиницы проехал грузовик Степана. Как мы и договаривались, он не стал останавливаться и припарковался на параллельной улице. А через несколько минут появился вместе с Натальей и Ольгой.

Девушки выглядели потрясающе, а вот Стёпу спасала только природная стать и усищи, как у Чапаева. Костюм-тройка с чересчур расклешёнными брюками и цветастый галстук фирмы «шири-хари» я бы лучше отдал огородному пугалу. Надо будет провести со Стёпой разъяснительную беседу о трендах и направлениях современной моды. А то ведь он так и на свою свадьбу додумается вырядиться.

Отправив Саню завести девушек в ресторан, я придержал Степана.

– Стёпа, ты помнишь, о чём мы договаривались?

– Лёха, да у меня сегодня, если бы я даже захотел, варианта забыть нет. Я же за рулём, так что к рюмке даже возможности не будет притронуться. Придётся дома навёрстывать.

– Вот и хорошо.

Стёпу, чтобы не возникло вопросов, мне пришлось в ресторан заводить самому. Метрдотель Рябцев посмотрел на него явно с неодобрением, но промолчал. Кстати, осмотрев начавших заполнять зал посетителей, я увидел несколько человек, явно одевавшихся в том же шалмане, что и колхозный шофёр. Из-за этого, Стёпу можно было легко принять за командировочного, решившего скрасить субботний вечер.

Самым последним явился Ермаков. Встретив его в фойе гостиницы, я чуть не принял зашедшую следом девушку за его спутницу, но сразу понял, что ошибся.

– Я думал, ты с девушкой придёшь, – заметил я.

– Увы, но пока меня никто не охомутал, – ответил Ермаков, и его взгляд непроизвольно переместился на стоявшую у бара Анастасию. Волкова словно почувствовала это, и их взгляды пересеклись, несмотря на разделявшую стеклянную дверь.

Мне показалось, что между молодыми людьми проскочили искорки. Мигом оценив перспективы возможных отношений, я невольно покачал головой.

Внешне Николай и Анастасия друг другу очень подходят. Насколько я помню, они общались почти как друзья, но в остальном – полная засада. Несмотря на то что в СССР формально сословного разделения общества нет, вряд ли родня Волковой из высшей партийной номенклатуры позволит им сойтись. У Ермакова есть только один выход: стать полезным и незаменимым.

Разговаривая со старлеем, я обнаружил появление на горизонте первого непредвиденного препятствия, способного сокрушить все мои планы. В ресторан пришли комсорг Лида в сопровождении того, кого я в принципе ожидал увидеть рядом с потерявшей любовника красоткой.

Загвоздка состояла в том, что в ресторан её привёл второй секретарь горкома ВЛКСМ Павел Николаевич Смирнов – старший брат руководителя ВИА «Песня-песня» Валеры Смирнова.

Лида меня заметила и покраснела. Я же сделал вид, что не узнал девушку, начавшую переходить из рук в руки руководителей, словно переходящее красное знамя. На того, кто недавно пытался меня распять на комсомольском собрании, по личной просьбе начальника цеха Михеева, я тоже не обратил никакого внимания.

Проблему их появления надо было срочно решать иначе весь план может сорваться, и именно этим я и решил заняться в первую очередь.

Закончив со встречей гостей, я усадил всех за стол и предложил выпить за встречу. Разумеется, мы со Степаном чокались со всеми рюмками с минералкой. В принципе, все друг дружку знали, Ермакова я сразу представил. Ну а дальше заработали музыканты, и обстановка в зале сама собой разрядилась.

Ухаживая за Ольгой, я начал присматриваться к участникам музыкального коллектива. Возвышение, заменявшее сцену, находилось на одном уровне с тем, где стоял банкетный стол. Из-за этого само расположение ансамбля словно намекало, что они играют и поют для нас.

Кстати, играли музыканты реально неплохо. Немного проседал на фоне остальных только барабанщик. А особенно выделялся клавишник, явно отлично освоивший японский синтезатор и виртуозно добавлявший в композиции звучание ещё нескольких инструментов и дополнительных ударных.

Как ни странно, но немного портил выступление ВИА его руководитель и бессменный солист Валера Смирнов. Что-то простенькое из репертуара «Самоцветов» или «Весёлых ребят» он исполнял неплохо, но как только дело доходило до копирования творчества Магомаева или «Песняров», разница в уровнях становилась заметна. Несмотря на это, подвыпившая публика принимала выступление ВИА нормально.

Прослушав несколько песен, я не стал сопротивляться и позволил Ольге утянуть себя на танцпол. Все остальные тоже долго не сидели. Через двадцать минут после начала наши три пары активно участвовали в общем веселье. Кстати, Саня тоже не скучал в одиночестве. Его вызвала на танец девушка, которую я, кажется, видел в заводской бухгалтерии.

Воспользовавшись предоставленной возможностью, я приблизился к вышедшим из-за стола второму секретарю горкома комсомола и Лиде. Эта танцующая парочка сейчас мне здесь была не нужна, и потому я решил их отсюда удалить.

Громкая музыка мешала концентрации, но я всё равно смог воздействовать на мозг Смирнова дистанционно. Действовал просто и эффективно – бил по площадям. Сначала до предела повышал мозговую активность пациента, затем так же резко снижал её до предела. Это производило интересный эффект. Смирнов в танце то начинал двигаться рывками, то, наоборот, притормаживал, при этом постоянно сбиваясь с такта. Из-за этого он несколько раз задевал соседей и постоянно пытался наступить на ноги удивлённой партнёрше.

Подобное заставило его нервничать. Несколько минут он сопротивлялся, а потом схватил Лиду за руку и увёл с танцпола. Вот только им не повезло. Их столик находился недалеко от танцующих людей, и я смог дотянуться. Махнув рюмку армянского коньяка, комсомольский деятель начал активно закусывать, попутно что-то нервно объясняя Лиде. Но и это не принесло ему успокоения. Опытным путём выяснилось: громкая ритмичная музыка сильно повышает эффект неравномерного воздействия и поднимает его на доселе недостижимый уровень.

Очень трудно сосредоточиться и справиться с собой, когда мозг постоянно подвисает на полсекунды, а потом мысли начинают нестись галопом. Лицо Смирнова стало пунцовым от скачков давления. Сначала он развязал галстук, потом хлебнул коньяка прямо из бутылки, тут же поперхнулся и словил паническую атаку.

В этот момент музыкальная композиция закончилась, и мне удалось всего на полсекунды сконцентрировать воздействие на системе, отвечающей за его мочеиспускание. В тот же миг комсомольский деятель начал непроизвольно опорожнять мочевой пузырь.

Вряд ли это кто-то заметил в раскрашенном цветомузыкой зале, но сам Смирнов точно заметил. Вскочив, он ломанулся в сторону туалета, но, не добежав всего нескольких метров, повернул и выскочил из ресторана. Не ожидавшая подобного Лида поймала мой взгляд, но, не найдя в нём поддержки, взяла сумочку и выбежала вслед за спутником.

– Чего это они? – спросила наблюдавшая за сценой Ольга.

– Не знаю, может, уже натанцевались, наелись и напились, – ответил я, празднуя маленькую победу.

Отыграв первые полтора часа почти без остановки, ВИА «Песня-песня» ушли на перерыв, и я понял, что пора приступать к обработке их руководителя. Музыканты скрылись в дверях, ведущих на кухню. Похоже, где-то там их ожидала еда. На сцене остался молодой клавишник, виртуозно наигрывающий что-то лёгкое на синтезаторе.

Валере Смирнову, в отличие от остальных, еду принесли за небольшой столик, появившийся с края от сцены. Кроме крабового салата и котлеты по-киевски, я заметил графин с водкой. Опрокинув в себя пятьдесят грамм, Валера сморщился и тут же принялся шептаться с первым клиентом, протянувшим ему пять рублей.

В одно из посещений ресторана я тоже подходил к Валере и что-то заказывал. Он меня запомнил и периодически осматривал публику, занявшую самый козырный столик. Войдя в короткий зрительный контакт, я прочитал в мыслях Валеры надежду, что мы сегодня что-то закажем. А ещё там промелькнуло сожаление об уехавших грузинах, которые были самыми денежными клиентами, приносящими каждый вечер Смирнову не меньше тридцати рублей.

А пока разгорячённая публика требовала продолжения танцев, к столику потянулись страждущие командировочные и местные, заказывающие концерт по заявкам. Я дождался, когда Валера соберёт мелкие купюры и спрячет в боковой карман пиджака. Потом он опрокинул в себя ещё пятьдесят грамм, и я понял, что пора начинать спектакль.

Взяв завернутую в газету бутылку спиртного, я подошёл к столику и, ловко развернув, поставил перед Смирновым французский коньяк.

– Валера, хватит пить водку. Лучше прими этот презент, – по-свойски начал я.

Мигом оценив этикетку «Наполеона», Валера Смирнов округлил глаза и спросил:

– Откуда такое богатство?

– Да есть места. Это тебе за исполнение. Душевно поёшь, – нагло соврал я.

Валера Смирнов уже давно считал себя непризнанной звездой советской эстрады, и я знал, в какие струны нужно ударить, чтобы ослабить его бдительность.

– Даже не думал, что вы в «Чайке» ещё выступаете. Слышал, давно в Смоленск перебрались.

– Нас давно упрашивали выступить, вот и согласились. Вполне возможно, что скоро даже в Смоленске ВИА «Песня-песня» будет гастролировать только проездом – горделиво сообщил он.

– Неужели в столицу рванёте? Это же грандиозный подъём. Срочно надо обмыть.

Среагировав правильно, Валера Смирнов поднялся и, пододвинув ещё один стул, любезно пригласил меня сесть рядом. Вот только открывать принесённый мной коньяк не стал и налил водки. Кстати, то, что он за рулём, его ни капельки не заботило.

Сделав вид, что выпил за продвижение коллектива в Москве, я продолжил болтать об успехе и между делом выложил на стол красненькую десятку. Когда Валера её принял, заказал спеть Ободзинского «Эти глаза напротив» для девушки Ольги.

Если честно, устраивая этот банкет, я собирался рассмотреть вариант решить полюбовно проблему со взятыми на время инструментами. Просто в какой-то момент можно было честно представиться и предложить отдать. Однако, читая мысли Валеры Смирнова, я выяснил, что он на это добровольно точно не пойдёт.

Его природная жадность вместе с пафосом недооценённого «гения» и сильными подвязками, смешивались в сознании в весьма гремучую смесь. Да тут, даже просто заикнись я о выполнении обязательств перед Пашей Рязанцевым – и это вызовет бурю эмоций.

Проболтали мы до тех пор, пока не вернулись музыканты. Потом я пересел к Ольге и вместе с ней выслушал заказанную песню. В продолжении вечера я ещё четырежды заказывал песни и каждый раз выкладывал десятку. Больше с Валерой не выпивал, но несколько раз подходил и хвалил за звучание.

В какой-то момент Валера Смирнов сам начал подсаживаться к нам за столик через каждые две-три песни. Как только это произошло в первый раз, я кивнул Сане, и тот вышел из ресторана. Вернулся Рыжий через десять минут довольный собой. Даже не пришлось спрашивать, сделал ли он то, о чём мы заранее договаривались.

Нашему общению с Ольгой визиты певца немного мешали, однако каждый раз всё компенсировалось во время выступления ансамбля. В эти минуты я пребывал в полном распоряжении своей девушки. Конечно же, любимая заметила мой аномальный интерес к музыкантам, но в ресторане об этом расспрашивать не стала, и я был ей за это искренне благодарен.

Все остальные из-за громкой музыки сконцентрировали внимание на своих парах: Саня – на заводской бухгалтерше, Ермаков – на Анастасии Волковой, ну и Степан, разумеется, на Наталье.

Бармен заранее предупредил, что сегодня музыкантам разрешено играть до часа, так что я не спешил. Время до двенадцати промелькнуло словно одно мгновение. В принципе, всё было готово, и во время очередного перерыва я демонстративно достал пачку «Мальборо» и позвал Валеру покурить на улице. Разумеется, Смирнов не смог отказать щедрому клиенту, заплатившему за выступления по заявкам пятьдесят рублей, и поплёлся за мной.

– У вас отличный клавишник, – честно подметил я, когда мы закурили.

– Просто инструмент хороший, – отмахнулся Смирнов, явно не желая признавать вклад молодого музыканта, хотя тот ни разу не сошёл со сцены за весь вечер. – Синтезатор японский. Я лично достал по большому блату. Насколько знаю, в Союзе такой только у меня и у «Самоцветов».

Похваляясь, Смирнов невольно похлопал себя по пиджаку в том месте, где находился внутренний карман. Промелькнувшая в его голове мысль подсказала, что прямо сейчас Пашина расписка находится именно там.

Выходит, пришла пора доиграть спектакль до конца.

– Валера, а этот «Рафик» тоже твой? – спросил я, подпустив в голос немалую толику зависти.

– Да, недавно по случаю взял, – гордо сообщил Смирнов, и что-то мне подсказало, что деньги на машину заработаны в немалой степени за счёт использования имущества нашего сельского клуба.

Пройдя к стоянке, я сделал вид, что рассматриваю новенький микроавтобус.

– Ты выпил больше меня втрое. Как на нём поедешь? – поинтересовался я.

Валера Смирнов презрительно усмехнулся.

– Меня в этом городе ни один гаишник не посмеет остановить. А если какой-то новенький по глупости тормознёт, то начальник ему быстро мозги вправит.

Судя по промелькнувшим в сознании Смирнова образам, однажды его остановили пьяным на трассе, но после вмешательства папы-начальника молодому сотруднику ГАИ пришлось извиняться.

Поставив ещё один минус в характеристику, я указал на задние колёса «Рафика», которые полтора часа назад аккуратно спустил Саня.

– Валера, похоже, ты сегодня уже не уедешь. Смотри, наверное, на раскиданные гвозди напоролся.

Заметив неполадку, Смирнов забежал за «Рафик» и схватился за голову. Как только он вышел из зоны видимости куривших у входа граждан, я оказался у Валеры сзади и всего на секунду прервал поступление крови к сосудам головного мозга.

Подхватив обмякшее тело, воспользовался кратковременным обмороком и сунул руку во внутренний карман концертного пиджака. Нащупав пальцами сложенный листок, вытащил его на свет и, развернув, убедился, что это Пашина расписка о выдаче музыкального инструмента Смирнову в практически безвозмездное пользование.

Когда Валера снова очнулся, неудобный документ уже перекочевал в карман моего кожаного пиджака.

– Валера, ты чего на ногах не стоишь? – спросил я.

– Да, наверно, реально последняя стопка была лишней. – Смирнов, для которого прошло всего одно мгновение, снова уставился на спущенные колёса и нецензурно выругался: – Мать его так, вот как теперь инструмент до места хранения отвезти? И ни одного такси, как назло, рядом нет. Все наверняка на ЖД вокзале, ждут прибытия московского пассажирского.

– Ну насчёт доставки музыкального инструмента до места хранения даже не беспокойся. Это я лично сделаю в лучшем виде, – произнося эти слова, я похлопал по крыше стоящего рядом зелёного «Москвича» комби.

– Это твой крокодил? – уточнил оживившийся Валера.

– Да нет, у товарища на недельку одолжил. Как знал, что-то габаритное придётся возить, – вполне честно ответил я.

– Хорошо. Я вижу, там спинка заднего сиденья снята. Значит, всё спокойно влезет, – облегчённо выпалил Смирнов. – Алексей, давай так сделаем: мы закончим в час ночи. Значит, сразу после этого подъезжай на своём зелёном «крокодиле» к задним дверям ресторанной кухни. Здесь ехать недалеко, так что займу тебя всего на десять минут.

– Да без проблем, Валера. Доставлю инструмент в лучшем виде.

Как только я договорил, из фойе гостиницы вышел один из музыкантов и позвал Смирнова на отработку последнего часа.

– Бездари, – изрёк Валера и презрительно сплюнул. – Ничего без меня не могут. Дождутся, разгоню всех и наберу лабухов получше.

– Валера, а можешь напоследок спеть ещё одну песню? – неожиданно для себя попросил я.

– Какую? Кому посвятить?

– Спой «Увезу тебя я в тундру». Без посвящений.