Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Значит, в среду приедет. Надо внести в расписание. Оля, хотел спросить, а как ты объяснишь отцу ночёвку в городе?

– Алёша, он не дурак, да и я уже не школьница. Надеюсь, не спросит. А если спросит, то поможет легенда с ночёвкой у подружки.

Проезжая мимо поворота на пионерлагерь и водохранилище, я представил себе, что будет, если сейчас оттуда вырулит белая «Волга» начальника ГАИ. Ведь у майора Смирнова глаз на машины профессионально намётан. Вмиг поймёт, что это тот самый автомобиль, на котором ездит обидчик его младшенького сына, и точно рванёт в погоню. Я не против погоняться и разобраться с гаишником один на один после остановки, но только не при Ольге, сидящей на соседнем сиденье.

Со стороны опасного поворота так никто и не появился, так что мы его проскочили без осложнений. Зато экстрасенсорный дар внезапно откликнулся на думы о начальнике ГАИ и подсказал, что он до сих пор находится где-то в том направлении.

Ещё раз вспомнив диалог гаишников, я уловил, как подсознание продолжает составлять планы возможных действий по оперативному устранению одной из новых проблем. А ведь и правда, вопрос со Смирновым-старшим лучше всего решить, как можно быстрее. Не хочется, чтобы меня постоянно тормозили гаишники, на чём бы я за рулём ни ездил.

Запланировав на вечер попытку контакта, я продолжил продвигаться по подобию дороги. До села доехали без осложнений. Правда, Ольга заставила себя высадить на перекрёстке и не заезжать на улочку, где стоял дом председателя. А вот цветы она забрала и даже чмокнула в щёку, несмотря на то что кто-то мог увидеть.

Матрёна встретила меня чересчур приветливо. Видимо, выпытала итоги поездки ещё ночью у Рыжего предателя. Из-за этого даже подробно расспрашивать не стала. Вместо этого накормила, затем сунула в руку кружку с восстанавливающей силы крепкой настойкой на французском «Наполеоне» и приказала закрыться в предбаннике и, хотя бы несколько часов поспать. При этом знахарка так довольно улыбалась, словно личная жизнь начала налаживаться не у меня, а у неё.

Глава 21
Ритуал поиска

Под действием настойки я проспал до восьми вечера. Разбудил меня появившийся в предбаннике Рыжий. Сев за стол, друг замер в нерешительности.

– Сань, ну чего мнёшься? – спросил я, когда понял, что он не сводит с меня глаз.

– Матрёна приказала тебя не будить и, если чего надо, ждать, когда сам проснёшься.

– Ну, допустим, я проснулся. Говори, чего там у тебя?

– Наш ресторанный певец, у которого мы прошлой ночью инструмент увели, в сельский клуб с дружками приезжал, – вывалив информацию, Рыжий ухмыльнулся.

– И чего этот недоделанный солист погорелого театра хотел?

– Требовал у Паши Рязанцева, чтобы тот сейчас же отдал ему инструмент назад.

– А Паша чего?

– А Пашка его долго посылал во все интимные места, которые только можно выдумать.

– И как Валерка на это посылание среагировал?

– Свалил вместе с группой поддержки. Видимо, поехал искать в словаре те крепкие словосочетания, куда его послали.

– Вот так просто взял и с дружками укатил?

– А куда им деваться? У клуба за пять минут человек сорок местных парней собралось. Если бы они сами не уехали на своём «Рафике», его бы перевернули и откатили прямо в реку.

– Значит, не получилось диалога. Это хорошо. А Валера Смирнов Паше угрожал?

– Ещё как угрожал. Кричал, что на пользование инструментом у него Пашина расписка имеется. Говорил, что вместе с электро-балалайками ценное оборудование ансамбля пропало. Микрофон какой-то редкий. Грозился в милицию заявление написать. После этого Паша ему посоветовал так и сделать и без милиции больше не приезжать, иначе всё плохо закончится.

Я знал, что Валера Смирнов попытается вернуть инструмент и надавить на молодого директора клуба. Потому заранее предупредил Рязанцева и дал возможность разобраться с обидчиком самому. Надеюсь, Пашу эта ситуация встряхнёт как следует, и впредь он перестанет доверяться чужакам, как бы они ни втирались к нему в доверие и ни искали правильный подход.

– А ты сам чего в клубе тёрся, когда эти приезжали? – поинтересовался я.

– Да твоя Матрёна задолбала своими бесконечными поручениями. Это она тебя, как только приехал, накормила, двести грамм налила и спать уложила. Меня же, в отличие от любимого Алёшеньки, старуха долго пытала насчёт новостей, а потом, не дав поспать даже пяти часов, нагрузила хозяйственными делами по самую макушку. Я только к четырём часам всё немного разгрёб и смог сбежать в клуб к Пашке. А как только Валерик со своими поняли, что не получится с нахрапа инструмент вернуть, и в город свалили, сразу тебя будить пошёл.

Выяснив из перехваченных мыслей друга ещё кое-какие причины его пребывания в клубе, я невольно ухмыльнулся. Оказывается, Рыжему очень приглянулась барабанная установка, и он уговорил Рязанцева её собрать и опробовать. А после того как директор клуба сдался, Санька вдоволь поколотил по барабанам и теперь был весьма доволен собой.

– Эй, юный барабанщик, колись: ты на барабанах бегал в клуб стучать? – поинтересовался я.

Рыжий на секунду смутился, явно не понимая, как я узнал, а потом закивал.

– Ну да, немного поколотил по тарелочкам, – признался он.

– Ну и как, понравилось?

– Ага. Не зря я на всех школьных линейках по пионерскому барабану колотил.

– И как, получается у тебя на установке?

– Ещё бы. Пашка, как услышал меня, сразу заявил: «Барабаны – это твоё». Ещё сказал: если две недельки по вечерам потренироваться, я колотить буду получше, чем Альберт, барабанщик из ВИА «Песни-песни».

– Вот и хорошо, значит, нашли мы тебе полезное хобби. Будет чем в селе вечера занять самому рыжему человеку на земле.

Рыжий отмахнулся:

– Лёх, да с тобой и так особо не заскучаешь. То драка, то выход в ресторан без выпивки, но зато с похищением электрогитар и прочего барахла.

Я был рад, что ситуацию с наездом Смирнова-младшего решили без меня. Раз Валера приехал без милицейской поддержки, значит, с написанием заявления о краже возникла проблема. Как я понял из слов Ермакова, папашу-гаишника не особо любят в РОВД. Уж больно заносчив. Этим надо пользоваться. А ценный микрофон, если мы его реально случайно забрали, – это не проблема. Кажется, я знаю, как его вернуть, не входя в контакт с кланом Смирновых.

Ещё раз вспомнив подслушанный разговор гаишников, я решил попробовать наведаться на водохранилище. Конечно, нет уверенности, что найду там Смирнова, поехавшего на разговор с начальником милиции, но попробовать обязательно стоит.

Кроме этого, необходимо срочно исполнить обещание, выданное акуле пера, и попробовать узнать с помощью конфискованных у гипнотизёра золотых часов, кто за ним стоит. А то если затяну, журналистка не выдержит и влезет туда, куда не следует.

Сходив в едва тёплую баню, я умылся подогретой в котле водой. Затем переоделся в спортивный костюм общества «Спартак» и пошёл искать Матрёну. Она словно почувствовала, что я скоро встану, и копошилась рядом с летней кухней.

– Лёша, иди ужинать, – позвала она, уже наливая одуряюще пахнущий куриный суп. – Конечно, старого петуха пришлось четыре часа варить. Но зато такого ценного супчика ты даже в ресторане не попробуешь.

Среагировав на упоминание петуха, я осмотрелся и нашёл дневного хозяина подворья около курятника. Огромный петух распушил перья и смотрел на Матрёну с немым укором. Похоже, в отличие от разноцветной кошки, крутящейся у ног хозяйки, ему не нравились разносящиеся по двору ароматы варёной курятины.

Матрёна заметила мой взгляд и заулыбалась:

– Лёшка, ты за кого меня принимаешь? Да разве я своего Петьку трону? Он молод душой. Пущай ещё лет десять кур топчет и кукарекает. А этого, что в супе, мне подарили за помощь в одном бабьем деле.

Аппетит мигом разгорелся, так что через минуту мы уже сидели с Санькой под яблоней и поглощали весьма вкусный бульон с картошкой, морковкой, зелёным лучком, самодельной лапшой и мясом.

После первой тарелки я заставил себя отказаться от добавки, и пока Рыжий с удовольствием поглощал питательный бульон, отвёл знахарку в сторонку:

– Матрёна Ивановна, а как бы мне посмотреть те золотые часики, что у тебя гипнотизёр московский случайно обронил?

Знахарка напряглась:

– Алёшка, сейчас я их вынесу. Но смотри: у меня во дворе не смей до вещей покойника касаться.

– Я и не собираюсь здесь ритуал проводить. Мне как раз заехать надо в одно глухое место. Заодно там и посмотрю на часики.

– Тогда про бутылку не забудь, которую ты под сиденье спрятал. Она облегчит головную боль, если сильно накроет.

После ужина Рыжий надел наушники и принялся гонять на новеньком магнитофоне десяток кассет с иностранной и советской музыкой, которые ему выдал Паша Рязанцев. Я же забрал у Матрёны вязаную варежку с лежащим внутри увесистым грузом и, забравшись в «Москвич», покатил в сторону клуба.

К этому моменту там как раз начался вечерний киносеанс. Показывали «Версию полковника Зорина». Пашу я обнаружил на входе. Он стоял словно часовой с группой здоровых ребят, явно готовых отразить любой новый наезд городских.

Едва я подъехал, Рязанцев рванул навстречу и принялся искренне благодарить за возврат музыкального инструмента.

– Паша, у каждого должно быть право на ошибку. Надеюсь, ты усвоил свой урок?

– Конечно усвоил. Больше никаких «дать на время попользоваться».

– Вот и хорошо. То, что одной акустической гитары не хватает, я знаю. Её я скоро тоже верну. Скажи, среди нашего клубного добра ты случайно никакого чужого хабара не обнаружил?

В своих мыслях Рязанцев уже смирился с потерей неплохой гитары, тем более что он уже успел заменить импортную менее ценным советским аналогом. Кроме того, в сознании сразу всплыл микрофон, который Паша уже решил приватизировать.

– В одном из кофров лежал микрофон «Октава МЛ-16». Он точно не наш, – нехотя признался Рязанцев.

– Давай-ка неси его сюда, – потребовал я. – Только во что-нибудь заверни, чтобы никто не видел.

– А может…?

– Паша, давай без «может», – перебил я его. – Это не шутки. Нам точно не надо, чтобы за клуб смогли милиция и прокуратура зацепиться.

Как только микрофон оказался в багажнике, я сел за руль и уехал. До водохранилища добрался, почти в полной темноте. Оценив его размеры, понял: просто так мне стоянку начальника милиции не найти. Помог дар. Я снова почувствовал, что Смирнов-старший где-то рядом, и просто поехал по следу.

Сначала направился по наитию в нужную сторону. Потом свернул на накатанную грунтовку, ведущую к кусочку берега водохранилища. Белая «Волга» начальника ГАИ, припаркованная рядом с новенькими «Жигулями» шестой модели цвета баклажан, подтвердили правильность выбора пути.

Не пользуясь фарами, я повернул загодя и проехал мимо по скошенному полю. «Москвич» припарковал в двух сотнях метров между кустами и пошёл на разведку.

Приблизившись, обнаружил за машинами большую палатку и костерок, над которым висел дымящийся котелок. Рядом сидел мужик уже в возрасте. Он помешивал кипящую уху и нервно посматривал на воду.

Из обрывков его спутанных мыслей сложилась следующая картина. Уху готовит старый приятель начальника милиции, старшина Мищенко, отвечающий в РОВД за вещевой склад. Внезапный визит начальника ГАИ старшина воспринял как личную трагедию. Из-за этого вся рыбалка не задалась. К тому же вместо того чтобы выдвинуться вместе на лодке на вечерний клёв, его высокопоставленному товарищу пришлось взять с собой гаишника Смирнова, которого Мищенко на дух не переносил. Видите ли, надо там начальству что-то приватно обсудить. А теперь, когда уха приготовилась и водка давно остыла в садке, эти двое всё никак не могут вернуться на место ночёвки.

Из-за этого старшина постоянно высматривал на воде светящий жёлтым фонарик и про себя ругался.

Выяснив всё что надо, я понял: придётся и мне подождать. Не желая зазря кормить комаров, вернулся в «Москвич». Он стоял лобовым стеклом к воде, и из-за изгиба берега с моей позиции как раз неплохо просматривался лагерь рыбаков.

Наблюдая за водой, я действительно начал замечать мелькающий луч фонарика и надувную лодку, долгое время стоявшую на одном и том же месте. Ожидание продлилось около часа, и в тот самый момент, когда лодка начала наконец приближаться, внутри меня что-то кольнуло и заставило обратить внимание на вязаную варежку, мирно лежавшую на соседнем пассажирском сиденье.

«Ну почему именно сейчас?» – задал я себе вопрос насчёт предчувствия. Потом вытряхнул содержимое варежки на дерматин и уставился на карманные золотые часы с царским двуглавым орлом на крышке.

Немного посидев, я предварительно себя настроил, затем протянул руку и обхватил увесистый корпус. В тот же миг по телу пробежала судорога, и моё сознание буквально вырвало из тела в темноту ночи.

* * *

В те секунды, когда мой дух, прорвавшись через тьму, очутился в освещённом помещении, патологоанатом как раз заканчивал делать последние стежки. Тело гипнотизёра увезли из Смоленска больше суток назад, так что я не удивился, когда увидел его лежащим на столе в морге.

Сделав три грубых стежка, патологоанатом покрепче затянул узел, и в этот момент дверь распахнулась. В отделанное белым кафелем помещение зашли двое. Строгие костюмы и галстуки меня не обманули. Судя по выправке и повадкам, это были представители некой спецслужбы. Скорее всего КГБ СССР.

Подойдя к столу, парочка не обратила никакого внимания на труп гипнотизёра. Вместо этого они уставились на патологоанатома.

– Артём Абрамович, ну что скажете? – спросил тот, что намного пониже ростом, но явно повыше званием.

– Я не обнаружил никакой криминальной составляющей, – начал патологоанатом, после того как закурил. – На коже нет ни единого повреждения, указывающего на насильственное удержание погибшего или связывание. Его не били, он сам тоже не дрался. Прыжок в окно был осуществлён самим потерпевшим без чьей-либо помощи. Об этом свидетельствуют характерные царапины и разрезы на коже, оставшиеся от выбитого телом стекла. Во время вскрытия я изъял некоторые внутренние органы и взял образцы тканей. Сегодня же начну их анализировать в лаборатории на предмет медикаментозного воздействия и влияния прочей химии. Но, судя по тому, что я вижу, мои смоленские коллеги написали очень точное заключение о смерти.

Выслушав патологоанатома, гости одновременно нахмурились и переглянулись. На этот раз заговорил тот, что повыше и помоложе:

– Доктор Кац, ну пожалуйста… Артём Абрамович, неужели вы ничего не нашли?

Задаваемые вопросы позволили сделать определённые выводы. Похоже, перед парочкой комитетчиков поставлена задача найти хоть какую-нибудь криминальную подоплёку самоубийства.

– Если очень надо, то найти можно всё что угодно. Разумеется, я кое-что странное обнаружил, но выводы смогу сделать только после лабораторных исследований.

– Артём Абрамович, – снова заговорил самый представительный из находящихся в морге комитетчиков, – сейчас сюда направляется тот, кому нужны результаты. Дайте нам хоть что-нибудь. Расскажите прямо сейчас, что обнаружили.

Патологоанатом сделал большую затяжку и с шумом выпустил в потолок клубы дыма.

– Полковник, я озвучу свои подозрения, но не стоит их сразу развивать в реальную версию. По крайней мере пока я несколько часов не поработаю в лаборатории с микроскопом и реактивами.

– Кац, не томите, вываливайте, что вы там нашли? – не выдержав, снова потребовал полковник.

– Первое: внутренние органы и организм пациента в целом не выглядят на тот возраст, который указан в его документах. С такой генетикой Арнольду Драбужинскому можно было спокойно и до ста двадцати лет прожить. Вторую странность я обнаружил на повреждённой голове пациента. Это участок кожи не больше двух квадратных сантиметров.

– И что же в нём странного?

– Сначала я подумал, что группа мелких повреждений – это следствие удара об асфальт, но потом мне эти метки показались весьма знакомыми. Я пока не провёл исследований снятого образца, но, скорее всего, это след порохового ожога от близкого выстрела.

– Странно. Ни оружия, ни следов пуль, ни других признаков применения огнестрела в номере Арнольда Драбужинского не обнаружены, – проговорил высокий комитетчик.

– А кто вам сказал, что стреляли в номере? Стрелять могли совсем в другом месте. Экспресс-анализ показал, что после возможного выстрела повреждённый участок кожи тщательно вымыли. А сам близкий выстрел только частично коснулся кожи из-за того, что голова в этот момент была чем-то прикрыта.

Слушая диалог, я пожалел, что не могу в этом состоянии читать мысли. То, до чего докопался добросовестный патологоанатом, поражало. Если бы я знал, что он обнаружит след выстрела из двустволки, то стрелял бы, не задевая шляпу гипнотизёра.

– Это очень интересно, – проговорил полковник и уставился на своего молодого спутника. – Капитан Ермолаев, готовься выезжать сегодня же в Смоленск. Кажется, мы там не закончили. В помощь я тебе выделю парочку своих старых должников.

В этот момент снаружи раздались быстрые шаги, и в дверь ворвался ещё один мужчина в костюме. Он ничего не сказал, но полковник его понял.

– Артём Абрамович, он уже приехал и хочет лично попрощаться с покойным другом в одиночестве.

Я заметил, как при упоминании некоего явно высокопоставленного лица капитан Ермолаев нервно дёрнулся. Это позволило понять, что сюда идёт именно тот, чью личность я хотел раскрыть. Патологоанатом тоже занервничал.

– Тогда я предлагаю сходить ко мне в кабинет и согреться коньячком, – предложил он.

После того как троица вышла, внутрь зашёл ещё один товарищ с идеальной выправкой, всё осмотрел и зачем-то выключил свет. А через минуту появился тот, кого я ждал. В полной темноте я едва что-то различал, но увидел, как внутрь проник некто в плаще и встал у ног покойника. Положив пальцы на кожу, он начал что-то бормотать себе под нос и медленно продвигаться ближе к изуродованной голове.

Экстрасенсорная сила, которую источал вошедший, мне сразу не понравилась. Она была злой, расчётливой и словно мёртвой. Видимо, его дар находился на другом полюсе от того, чем пользовался я.

Мне хватило всего нескольких мгновений, чтобы понять одно: любая встреча с этим тёмным гражданином закончится только одним – смертью одного из нас.

Перенос в другое место частички сознания длился слишком долго, и я чувствовал, что в любой момент меня выдернет и понесёт обратно. И скорее всего так бы и произошло, однако стоило мне подумать о возвращении, как незнакомец встрепенулся. Отдёрнув пальцы от изуродованной головы покойника, он начал что-то искать в карманах.

Я успел почувствовать реальную опасность, когда рядом загорелась обычная спичка, осветившая прикрывавший часть лица серый шарф и злые глаза.

– Подсматривать нехорошо, – прохрипел властный голос, и в тот же миг я ощутил страшный удар чужой силы, вышвырнувший бесплотную частицу моего сознания в кромешную темноту.

Глава 22
Рыбалка

Долбануло меня знатно, и в итоге буквально вышвырнуло в кромешную тьму. Не знаю, куда занесло, но после стремительного полёта кусочек сознания завис в пустоте, похожей на глубокий космос, без звёзд, в пределах видимости.

«Какого чёрта произошло? Где я? Как вернуться в новое тело?» – сотни подобных вопросов тут же оккупировали сознание. Одновременно инстинкт самосохранения подсказал, что здесь долго оставаться опасно. Словно подтверждая нехорошие предчувствия, частичку сознания начала окружать липкая темнота, явно готовая поглотить и превратить чужака во что-то иное.

Подобной развязки нельзя было миновать, если бы я не успокоился и не начал искать выход. Как оказалось, найти его нетрудно: просто надо осмотреться. Потустороннее зрение обнаружило крохотную точку света, находящуюся на пределе восприятия.

Различив её, я просто к ней потянулся – и в тот же миг застрявший кусочек сознания вырвался из вязкой трясины, пронзил тьму и вернулся в тёплое тело. Глаза открылись, и судорожный вздох заставил содрогнуться и закашляться.

«Теперь он знает».

В том, что тёмный намного сильнее и опытнее, я только что убедился на собственной бестелесной шкуре. Он узнал о появлении молодого врага. Теперь ему осталось понять, где меня искать. А когда он это выяснит – пошлёт кого-то, чтобы устранили проблему, или явится сам воплоти. От одной этой мысли организм содрогнулся.

Вывод напрашивается один: надо выйти на тёмную тварь первым, найти способ застать врасплох и уничтожить. Жаль, что я его не опознал. Но, кажется, я знаю, от кого отталкиваться для вычисления вполне реальной исторической личности. В том, что этот хрен наследил в истории нашей страны, я больше не сомневался.

Глаза тёмного предстали передо мной всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы понять: в них раньше отражались лица даже не сотен, а тысяч его жертв. Думаю, за уничтожение погани меня точно не осудит сила, выдавшая мне в пользование экстрасенсорный дар.

Но всё это потом, а сейчас нужно вернуться к делам насущным. Осмотрев стоянку рыбаков, я выяснил, что резиновая лодка давно приплыла и теперь лежит на травке сохнет. А у костра сейчас сидели только двое.

Ручные часы показали: я отсутствовал около часа, а значит, пора выдвигаться, иначе всё пропущу. Правда, как только я открыл дверцу и попытался вылезти наружу, меня поймал в свои объятья весьма болезненный откат. Он не стал подбираться постепенно – откат буквально дал мне под дых, словно обладал копытами взбрыкнувшей кобылицы. Это заставило выпустить весь воздух из лёгких и свалиться на травку.

Повезло мне в одном. Упал я рядом с распахнутой настежь дверцей «Москвича», и для того чтобы достать лекарство, мне просто потребовалось протянуть руку.

Достав из-под сидения бутылку «Наполеона», я сорвал зубами пробку и принялся глотать настойку из горла. В тот же миг по телу начало разливаться блаженное тепло, выдавливающее из головы окутывающую мозги боль. Выхлебав почти половину весьма недурственной субстанции, я с трудом заставил себя прекратить её поглощать.

Не хватало ещё вместо того, зачем я сюда приехал, напиться в хлам и отправиться к рыбакам за добавкой. Как же они удивятся, когда поймут, что к ним наведался виновник их незапланированной встречи.

Немного отлежавшись, я почувствовал себя лучше и поднялся. Затем сделал ещё два глотка и закрыл бутылку пробкой. Боль отступила от головы, но я знал: в строю меня поддерживает только желание во что бы то ни стало сделать дело. Как только я окажусь в более-менее нормальных условиях, организм расслабится – и откат обязательно вернётся.

Продвигаясь вдоль деревьев и кустов к лагерю, старался не шуметь. Очень помогло умение с помощью дара видеть в темноте на расстоянии полутора метров. Этого мало, но иначе без фонарика здесь делать нечего.

На расстоянии двадцати метров я начал различать голоса. Сразу понял: разговаривают двое. А когда костёр приблизился достаточно, чтобы можно было рассмотреть окружающее пространство, выяснилось, около него реально сидят те, кто мне надо. Старшина милиции обнаружился в «Жигулях» на заднем сиденье с ополовиненной бутылкой водки в руке.

Судя по обрывкам мыслей Мищенко, начальники никак не могли закончить обсуждение проблемы, возобновившееся с новой силой после употребления спиртного под переваренную уху. Из-за этого старшину отправили в машину для повышения степени приватности разговора. Разумеется, он был крайне недоволен и поэтому молча пил в одно лицо и тихонечко крыл своих спутников последними словами.

Оставив Мищенко в покое, я сместился вплотную к воде, чтобы не слышать его трёхэтажного мата в эфире, и подобрался по камышам к костерку.

– Николай, ты пойми, ну не могу я ничем тебе помочь, – донёсся до ушей чёткий шёпот начальника милиции подполковника Панкратова. – После обнаружения серийного убийцы Малышева, прямо у меня под боком, Васильев на коне. Он и раньше со Смоленским начальством вась-вась был, а теперь нашего ОБХССника в Москве заметили. А тут ещё эти проворовавшиеся начальнички с завода «Металлист» ему в копилку сто очков закинули. Надеюсь, ты не забыл, что сидящий сейчас в Смоленском следственном изоляторе начальник цеха Михеева со мной и тобой на охоту каждый месяц по два раза ездил. Это хорошо, что я по ресторанам не любитель заседать. Знаешь, сколько Михеев раз меня в «Чайку» пить водку звал?

– Знаю. Я сдуру сам с ним несколько раз в «Чайке» коньяком наливался до бровей. Да и сын мой старший его первейший друг, – признался начальник ГАИ.

При этом я прочитал в его потаённых мыслях истинную причину. Ходил Смирнов старший в ресторан из-за присутствующей за столом заводского комсорга Лиды. Уж больно она гаишнику приглянулась.

– Вот видишь. Коля, да если бы пару годков назад такая ситуация с твоим младшеньким Валеркой приключилась, я бы всех на уши поднял. Быстро на этих деятелей уголовное дело состряпали, всё изъял и сыну твоему балалайки его вернул. А сейчас… – начальник милиции в сердцах отмахнулся.

– В ресторане Ермаков из уголовного засветился. Явно с этими деревенскими заодно был, – вспомнил начальник ГАИ.

После этого начальник милиции призадумался.

– Значит, старший лейтенант Ермаков присутствовал и не помешал, – на несколько секунд подполковник снова завис, но потом отрицательно замотал головой. – Николай, надеюсь, тебе не надо рассказывать, чья Ермаков креатура. ОБХСС, Ермакова постоянно используют. А начальник уголовного розыска Панкратов не моего свояка капитана Богомолова своим приемником видит, а Ермакова. Так что, если я старлея за одно место начну щупать, это против меня же мигом и обернётся.

– Подполковник Панкратов, старый чёрт, три года как на пенсии, а всё никак в отставку выйти не желает, – выпалил Смирнов, и я прочитал в его сознании про тянущуюся годами застарелую вражду, между гаишником и начальником угрозыска.

– Ну ты сам про пенсию и отставку заговорил. Коля, если честно, то мне в смоленском управлении МВД всё доходчиво объяснили. А один хороший человек в открытую посоветовал: если я хочу до пенсии нормально досидеть, то не должен отсвечивать. А ещё я на любое назначение с переводом должен соглашаться. Наверху знают: резкий всплеск раскрываемости преступлений в зоне моей ответственности – это точно не моя заслуга.

Сейчас начальник милиции говорил чистую правду. Он не помогал ни в поимке маньяка, ни в других расследованиях. А если копнуть поглубже, то выяснится, что он постоянно перестраховывался, вставлял палаты колёса и откровенно всё саботировал. Так что вся слава за раскрываемость и плюшки с орденами точно пролетят мимо подполковника.

– Значит и здесь тебя обошли, – проворчал Смирнов.

Начальник милиции указал на ночное небо.

– Там, наверху сейчас решается вопрос, что со мной делать. Если майор Васильев согласится здесь остаться, то его уже завтра на моё место посадят, а меня переведут в какой-нибудь Урюпинск службой участковых инспекторов завидовать. А может, ещё в какую глушь ещё дальше загонят. Так что, если я прямо сейчас из-за твоего Валерки начну всех на уши ставить, вопрос со мной мигом решится.

– Петрович, и на что ты тогда надеешься?

– Надеюсь, майора Васильева в Москву заберут на повышение. Он там за свою аномальную раскрываемость может продвинуться, получить внеочередное звание и возглавить новый отдел при главке, занимающийся особо тяжкими.

Интересно получается. Похоже, сдвиги в местном болоте, которые начались из-за моего вмешательства, теперь помогают мне не вляпаться в новые неприятности. Падает одна костяшка домино – и задевает следующую. Получается, я и не заметил, как начал менять реальность вокруг себя.

Из-за выпитого спиртного, бесполезные уговоры гаишника, начальника милиции и по совместительству близкого товарища – продолжались по кругу. И на каждом заходе я узнавал что-то новое. В результате через час передо мной предстала полная картина.

Глава местной милиции сидел на этом месте пятнадцать лет. Был апатичен и старался не лезть не в своё дело. Обычно делегировал обязанности главам подразделений, а уже те сами решали, как поступать. Главное его требование – отсутствие нареканий со стороны смоленского начальства.

Самого его интересовали только охота и рыбалка. Ещё он любил запереться на неделю на даче и уйти в запой. Как положено, имел одну любовницу и сам старался не лезть ни в какие слишком мутные схемы.

Это позволило вырасти вокруг себя настоящих лидеров, таким как начальники ОБХСС и ГАИ. По этой же причине уголовным розыском до сих пор управлял тот, кого должны были несколько лет назад отправить в почётную отставку.

Ещё я узнал, что связывают подполковника Панкратова с начальником ГАИ материально-денежные отношения. Смирнов заносит начальнику долю малую с собранного на трассе, а тот разумеется его не трогал и прикрывал.

Кроме этого, главе милиции периодически заносит конверт его родственник – начальник патрульно-постовой службы. Он позволяет работать фарцовщикам на городском рынке и спекулянтам-перкупам с Кавказа, выдающим себя за колхозников, торгующих цветами и сезонными фруктами.

В спокойные времена застоя подобный апатичный начальник милиции меня бы, наверное, устраивал. Кондратьев сам живёт и позволяет жить другим. А его палки в колёсах не особо помешали раскрыть резонансные уголовные дела. Портила его только связь с начальником ГАИ. Да и то только из-за личности майора Смирнова. Уж больно тот жаден, не в меру горделив и слишком хочет всё контролировать. И из-за этого считает своих сыновей буквально неприкасаемыми. А ещё он втайне видит именно себя приемником начальника милиции и хочет через несколько лет занять его место.

Бесполезный разговор продолжался до трёх часов ночи. За это время начальнички добили вторую бутылку армянского коньяка и хорошенько поднабрались. В итоге подполковник Панкратов ушёл спать в палатку, и у догорающего костра остался в одиночестве начальник ГАИ.

Старшина Мищенко давно спал в «Жигулях», и я решил: пора действовать. Подобравшись сзади к Смирнову старшему, я остановился в полуметре и, вызвав на помощь дар, просветил его голову.

Его мысли продолжали двигаться по кругу, вызывая вполне конкретные образы, соответствовавшие вариантам его дальнейших действий. В большинстве из них он входил в контакт с начальством разных уровней и просил помощи.

Он собирался жаловаться на всех причастных: на меня, старшего лейтенанта Ермакова, Пашу Рязанцева, председателя колхоза Жукова и прочих, по его мнению, причастных. Особенно меня удивило, когда в одном из вариантов майор Смирнов собирался обратиться к тому самому обкомовскому функционеру Егорову. Оказалось, что он с ним немного знаком и имеет подход через одного охотоведа.

А это уж совсем плохо: ведь едва начальник ГАИ упомянет председателя колхоза Жукова, как тут же приобретёт весьма опасного союзника. А значит, этого допустить точно никак нельзя.