Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19
После банкета

Последний час концерта по заявкам, музыканты отыграли зажигательно. После двенадцати репертуар ансамбля заметно изменился. Исполняли по большей части иностранщину. Не знаю кем себя возомнил Валера Смирнов, но он реально попытался перепеть зарубежные хиты.

Помешало незнание английского и французского языков и уставший за вечер не выдающийся голос. Нормально «Песня-песня» исполнила только одну песенку, про «Жёлтую реку», да и то, потому что вытянуть её помог вездесущий клавишник, вставший к запасному микрофону. Он как раз английские слова пел правильно.

Несмотря на коверканье текстов песен, публика явно ждала блок импортной поп-музыки. Думаю, если бы ресторану разрешили проработать до утра, то ансамбль просто не отпустили, пока они не перепели всё несколько раз.

Глядя на счастливые лица подвыпивших граждан, я ещё раз убедился, как просто влиять на неокрепшие умы. Не даром говорят запретный плод сладок. И один из ключиков, взломавших СССР – это как раз западная музыка.

Насчёт музыки, книг, кино и телевидения, я так и не сложил своего внятного отношения. Безусловно одно – медленное проникновения в Союз произведений в разных стилях и жанрах, действовала как таран на умы советских граждан. Особенно молодежи. Вон как Санька в кассету с иностранщиной вцепился, за день прокрутил её несколько раз на новеньком магнитофоне.

Может и не стоило государственной машине так рьяно ограждать граждан от тлетворного влияния. Ведь если всё правильно дозировать и не пускать откровенных врагов в информационное поле, можно использовать всё в правильных целях. Как там говорится – не можешь бороться, так возглавь. Вот только весьма пожилым людям, засевшим в политбюро ЦК КПСС сейчас явно не до этого.

К тому моменту, когда заиграла заказанная песенка про тундру, я уже рассчитался с официантом. Оставив щедрые чаевые, заставил Степана забрать с собой нетронутые бутылки спиртного. Наша компания вышла из ресторана под последние такты музыки и вместе того чтобы начать долгие проводы разделилась.

Конечно девушки были немного удивлены, но парни сработали как договаривались заранее. Степана взяли под ручки Наталья с Ольгой, и он увел их той же дорогой как пришли. Остальные направились к заднему входу, ведущему на кухню ресторана. Туда же через минуту подъехал я. Припарковав Москвич задом, я услужливо распахнул багажник.

Саня как договаривались встал у водительской дверцы. Анасатасия Волкова с Ермаковым заняли позицию аккуратно подстриженными кустами сирени. Ведущую в кухню дверь распахнулась минут через десять, но сразу кофты с инструментами никто выносить наружу не стал.

В этот момент музыканты и Валера Смирнов занимались разделом навара собранного с почтенной публики за заказные песни. Ведь ставка, которую платил ВИА «Песня-песня» гостиничный комплекс за разовое выступление, была только меньшей частью заработка. Основная сейчас заработанного сейчас находилась в руках у солиста и художественного руководителя.

Прочитав мысли Валеры, я выяснил, что сегодня они насобирали без малого сто двадцать рублей. По договоренности Смирнов должен был забрать треть суммы себе, а остальное раздать четвёрке музыкантов. Разумеется, жадный руководитель каждый раз часть выручки крысил и потому остальным доставалась едва половина.

Получившие по шестнадцать рублей музыканты отлично понимали, что их обманывают, но не один не начал качать права. Кто-то думал о перспективах и не хотел ссориться с имевшим большие связи солистом. Барабанщик был подпевалой Смирнова и знал, что потом ему добавят сверху пять рублей за личную преданность. Отличался от всех молодой клавишник. Он вообще готов был играть для публики за так и воспринимал деньги как бонус.

Похоже настоящий фанатичный меломан и по совместительству талантливый виртуоз. Надо к нему присмотреться.

Несмотря на то, что Смирнов оставил у себя в кармане почти шестьдесят рублей, (в эти времена целую месячную зарплату уборщицы), он не был собой доволен. Вспоминал времена, когда центральный столик занимали гости из солнечной Грузии. Тогда он по пятницам, субботам и воскресеньям не раз выносил из ресторана Чайка в кармане больше сотни рублей. Но даже этого ему было мало. Он хотел больше и для получения искомого стремился поскорее покорить столицу нашей родины.

Наконец закончив делёжку, Смирнов вышел наружу и указал музыкантам на распахнутый багажник «Москвича». Места в нём хватало только для инструментов, да и то, если самые большие барабаны, закрепить на дополнительном багажнике, расположенном на крыше.

Перспектива расходиться по домам пешком, музыкантов не вдохновила, но иного выхода у парней не имелось. Послушав Валеру, они принялись грузить кофты и оборудование. Я помог закрепить барабаны на крыше.

Проверив инструмент по списку, снова недосчитался акустической гитары и небольшого усилка. Ну ничего, это не критично. Закрыв багажник, я воспользовался тем что музыканты начали прощаться с Валерой и подал Рыжему знак.

После этого Санька просто сел за руль Москвича, завёл и уехал. Этот манёвр очень удивил присутствующих. Валера Смирнов выронил сигарету и весь коллектив во главе с ним уставился на меня.

– А куда он поехал без меня? – спросил Смирнов.

– Валера, да всё нормально. Я же тебе обещал, весь музыкальный инструмент прибудет на место ответственного хранения в полной сохранности. Я своё слово всегда держу, так что не сомневайся. Извини правда забыл уточнить, что уедет он не на твою квартиру, а в сельский клуб, которому он принадлежит по бумагам и по советским законам.

– Да какого чёрта! Как там тебя? Алексей, ты что творишь⁈ Да знаешь кто я и что с тобой будет⁈

Смирнов попытался схватить меня за грудки, но я на краткий миг до предела снизил его мозговую активность и отступил в сторону, в результате он шлёпнулся в небольшую лужу, при этом запачкав свой концертный костюм.

Остальные музыканты стояли явно, опешив от такого поворота событий. И только барабанщик зло на меня зыркнул и помог Смирнову подняться. Встав тот начал трясти указательным пальцем и угрожать всевозможными карами.

– Альберт, вызывай милицию, потом набери отца и всё ему объясни! Скажи, что нас ограбили в ресторане Чайка – потребовал он.

Среагировав барабанщик уже хотел рвануть в открытой двери, но тут появились Ермаков с акулой пера, и он застыл у входа на кухню.

– Милиция уже здесь. Старший лейтенант Ермаков. Уголовный розыск – представился старлей и предъявил свои красные корочки в развёрнутом виде. – Что за шум, а драки нет? Кого здесь из вас ограбили?

– Лейтенант, ты знаешь кто мой отец⁈ Вот этот ко… в кожаном пиджаке, только что ограбил нас! Его рыжий подельник увёз в неизвестном направлении весь музыкальный инструмент коллектива!

Выкрикивая обвинения и ругательства, Смирнов торкал в моём направлении указательным пальцем, но приближаться больше не решался.

– Гражданин, это правда? – подчёркнуто строго спросил Ермаков, глядя на меня.

– Нет. Гражданин Смирнов заблуждается. Просто я на правах работника сельского клуба, изъял подотчётное имущество, с целью вернуть законным владельцам?

– Какого сельского клуба? Откуда у них такое? Лейтенант инструмент мой! Да все знают, что наш коллектив на нём уже больше полугода лабает? – возмущённо выкрикнул Смирнов.

– Полгодика новый инструмент поэксплуатировали бесплатно и хватит. На этом халява кончилась. И кстати, Валера если инструмент твой, то у тебя документы на него должны быть. Вот, например, у меня они есть.

С этими словами я вытянул из пиджака тоненький журнал учёта, специально заведённый директором сельского клуба, для ведения записей, касающихся новых музыкальных инструментов и оборудования.

Кроме времени поступления на учёт и описания, к последним страницам были приколоты платёжные документы, с выписанными от руки товарными чеками и несколькими кассовыми.

Передав журнал Ермакова, я продолжил:

– Вот здесь есть все сведения, кто платил, сколько платил, где покупал и на баланс какой организации инструмент поставлен. На каждом инструменте, стоит инвентарный номер, я часть номеров видел во время выступления в ресторане. С кофров номера попытались стереть или закрасить, но и там при желании всё можно рассмотреть. В свою очередь, я являюсь представителем организации, которой принадлежит инструмент и как завхоз, лицом ответственным за его хранение. Кстати если у ансамбля «Песня-песня» есть нечто подобное, то они могут это предъявить и написать заявление в прокуратуру. Думаю, наша Северская милиция и следователи быстро во всём разберутся.

Слушая меня Смирнов всё больше закипал и уже хотел взорваться, но в этот момент Ермаков начал зачитывать перечень инструмента

– Бас-гитара, производство Чехословакия – одна штука. Барабанная установка производства ГДР………. – всё это старлей делал листая журнал и обозначая даты постановки на баланс. – … синтезатор импортный. Маде ин Япон. Экспортный прототип. Ямаха CS-70M. – Одна штука.

Закончив Ермаков уставился на музыкантов и их руководителя.

– Гражданине музыканты, вы эти инструментом сегодня пользовались?

Парни и сам Смирнов закивали.

– И на право использовать весь инструмент у меня тоже есть бумага – победно воскликнул Валера. Только сейчас вспомнив о расписке Рязанцева, он похлопал себя по внутреннему карману пиджака. – А ты законный представитель колхоза у меня сядешь за самоуправство. Да я тебя даже знать не знаю. Нам инструмент в безвозмездное пользование выдал Паша Рязанцев, директор сельского клуба. В расписке каждая стойка описана, каждый барабан и гитара. Там расписка о получении денежных средств за аренду имеется. Так что на целых четыре года этот инструмент только наш.

Про записи о некой уплаченной сумме в качестве аванса за использование, Паша упоминал, а вот про такой длительный срок аренды точно не заикался. При этом Рязанцев точно не мог про подобное забыть.

Из прочитанных только что мыслей Смирнова выяснилось – он реально воспользовался тем что Паша писал расписку его ручкой и аккуратно добавил кое-что на листок от себя. Теперь мне стало понятно, как Смирнов хотел не просто отмазаться, а буквально всех переиграть. Если бы сельсовет с колхозом пошли официальным путём возврата, то эта расписка сыграла в пользу ВИА «Песня-песня» даже в суде.

– Смирнов, ну давайте вынимайте свои бумаги. Я посмотрю, что там у вас за расписка и сверю с журналом – потребовал Ермаков.

Среагировав, Валера сунул руку во внутренний карман пиджака и тут же поменялся в лице. Начав выворачивать все карманы, он вынужден был показать музыкантам что в каждом находятся зажуленные им купюры.

Не обращая на это внимание, Смирнов продолжил себя обхлопывать, затем внимательно осмотрел то место где недавно упал. Разумеется, Валера ничего не нашёл, ибо технично изъятый документ сейчас лежал во внутреннем кармане моего кожаного пиджака.

– Ну так что, гражданин Смирнов, у вас есть при себе хоть какой-то документ доказывающий, что вы имеете право пользоваться музыкальным инструментом сельского клуба? – вопрос Ермакова прозвучал как приговор.

– При себе нет. Может днём в квартире случайно выложил и забыл – залепетал Смирнов, только сейчас осознавший, что очень редкий в Союзе инструмент и оборудование, которые он уже давно считал своими, уплывают из рук. – Давай лейтенант я сейчас съезжу. Привезу. А ты пока этого деревенского экспроприатора задержи.

– Нет, так не пойдёт. Гражданин Смирнов, если расписка есть, то привезите её завтра в РОВД. В кабинет двести четыре. Мы с сотрудниками угрозыска посмотрим и исходя из содержимого будем действовать – сделав безапелляционное предложение, Ермаков грозно посмотрел на меня. – А вам я бы посоветовал, далеко инструмент не увозить и предъявить к осмотру при первом же требовании милиции.

– Без проблем – ответил я и в этот момент Смирнов снова попытался ко мне приблизиться.

Выставив руку, я легонечко толкнул Валеру в солнечное сплетение, используя лишь малую толику энергии. После этого оппонент остался стоять на месте, буквально не в силах втянуть воздух в лёгкие две или три секунды. Когда Смирнов продышался, он огляделся по сторонам и не найдя поддержки уставился на барабанщика.

– Альберт, а ты чего до сих пор стоишь и уши греешь. Я же тебе сказал, бегом звонить отцу!

Считывая поверхностные мысли, я словно видел всех присутствующих насквозь. Сорвавшийся с места барабанщик не мог отказать Смирнову, ибо полностью от него зависел. Он не хотел лично всё объяснять властному папаше гаишнику, но вынужден был выполнить указание.

Все остальные знали о незаконном владении инструментом и помалкивали. Сейчас их мысли занимало одна проблема, чем дальше играть, ведь то что у каждого хранилось дома, не шло ни в какое сравнение с тем чем они привыкли пользоваться за последние полгода.

Особенно переживал клавишник. Ведь он буквально полюбил редкий для Союза синтезатор и готов был на всё чтобы с ним не расставаться. Да он бы даже под колеса Москвича бросился, если бы Рыжий не уехал до того, как все врубились в происходящее.

Повернувшись к нам Смирнов начал сыпать угрозам:

– Деревещина, да ты ещё извиняться будешь и сам приползёшь на коленях. Будешь уговаривать чтобы я инструмент назад забрал. Ты лейтенант тоже готовься, мой папа тебя завтра же загнёт за нерасторопность. А если вы вместе это всё задумали, то и из милиции тебя попрут.

– Гражданин Смирнов, не ты меня в милицию брал, и не тебе у меня корочки забирать. А папашка твой пусть своими гаишниками командует.

Ермаков говорил спокойным тоном, но даже меня пробрало, потому что он явно был готов идти до конца.

– А на сегодня граждане музыканты всё. Если надумаете написать заявление о краже, то это вам надо обращаться в дежурную часть РОВД. Здесь недалеко, можете прогуляться – предложил Ермаков.

Дело сделано и можно было уходить, но я решил сказать пару слов на последок замершим музыкантам.

– Парни, поиграли за бесплатно и буде. Сами понимаете, чужим на халяву долго пользователь нехорошо. Если мы случайно увезли чей-то чужой кофр, шнур или медиатор, я всё верну. Чужого нам не надо. И ещё одно. Я не досчитался одной акустической гитары и усилка. Всё это советую вернуть. Иначе я сам найду и заберу.

Предупредив музыкантов, я узнал у кого гитара из подслушанных мыслей и начал отступать к тому месту где стояли отошедший Ермаков и Анастасия Волкова.

– Я так и не поняла, а эта расписка существовала в реальности или нет? – шёпотом спросила акула пера.

– Если ты чего-то не можешь найти, значит этого никогда не было – ответил я.

Всю дорогу пока мы отходили от распахнутой настежь задней двери ресторана, до нас доносились угрозы визжавшего Смирнова. Лишь зайдя за угол, мы смогли расслабиться и в этот момент неожиданно нервный смех вырвался на свободу.

Общий приступ продолжался недолго. Потом Ермаков посмотрел на меня серьёзно.

– Алексей, насчёт вывоза инструмента из города, я бы посоветовал поторопиться. А то ведь папаша этого деятеля, как только узнает, что у дитятки отобрали любимые игрушки, реально может поднять гаишников по тревоге. Сейчас минская трасса почти пустая, а между поворотом на село и городом, как раз стационарный пост ГАИ. Гаишники твой зелёный «Москвич» вмиг срисуют и остановят. Подъедет начальник, психанёт, изымет инструмент, а потом ищи его и доказывай, что его кто-то вообще забирал.

– Поздно пить боржоми, когда почки отказали. – Я посмотрел на циферблат своих наручных часов Полёт. – По моим расчётам где-то минут пять-семь назад грузовик с инструментом проехал мимо поста ГАИ. И даже если Степана остановили, то путевой лист у него в полном порядке. Он трезв как стёклышко. А само перемещение инструмента осуществляется по специально выписанной накладной, с полным перечнем всех гитар и оборудования.

– Алёша, с оперативной перегрузкой на другую машину это ты хорошо придумал – подметила акула пера. – Ну а насчёт этих Смирновых, я одним местом чую, пока ничего не закончено.

– Знаю. Но с ними я буду разбираться по мере возникновения на горизонте. А сейчас извините ребята, но мне пора – сказал я, как раз в этот момент пребывая в режиме поиска в темноте разгруженного «Москвича». Саня должен был его оставить рядом с аллеей.

– Нам тоже пора – сказал Ермаков, поворачиваясь к акуле пера. – Настя, предлагаю зайти в бар, пока не закрылся и выпить кофе с коньяком. А то я за вечер даже ста грамм в себя не опрокинул.

Друзья попрощались со мной и вернулись в фойе гостиницы. После этого я развернулся и потопал к зелёному «Москвичу», местоположение которого с трудом удалось обнаружить из-за темноты.

Как только приблизился, пассажирская дверца распахнулась и на асфальт ступила аккуратная женская ножка в красной туфельке.

– Алёша, ну сколько можно тебя ждать? – сказала Ольга и с этого момента ночь для меня заиграла совсем иными красками.

Глава 20
Инспектор ГАИ

Я лежал на кровати и любовался обнажённой Ольгой, едва прикрытой пуховой шалью. Девушка в этот момент стояла напротив работающего экрана телевизора и рассматривала огромный букет садовых роз, замерших в вазе на столе. Конечно, это не голландские мутанты из будущего, но даже через сорок лет выращенные в парнике цветы будут выглядеть так же шикарно.

– Алёшка, значит, ты решил меня сегодня напоить и затащить в свою тайную берлогу, – наконец выдала она. – Думаешь, я не заметила, что ты в ресторане вместо коньяка яблочный сок себе постоянно подливал?

– Оля, напоить тебя у меня точно не получилось. Двести грамм красного вина такую, как ты, точно не заставят потерять голову и заночевать у постороннего человека.

– Хочешь сказать, что я сама этого захотела⁈ – возмутилась Ольга и, резко повернувшись, попыталась закутаться полностью в предательски прозрачную шаль. – Да это всё твой Рыжий охламон. После того как они со Стёпой музыкальный инструмент перегрузили, предложил сесть в «Москвич» и отвезти к тебе. А потом, когда грузовик нас догнал и остановился, Санька просто перебежал в него и уехал с остальными. Получается, у меня и выбора не было.

Я не стал напоминать, о подружке Ольги живущей в квартире, находящейся в пяти минутах ходьбы от гостиницы «Чайка». Вместо этого просто улыбнулся и, откинув одеяло, показал, что готов к продолжению весьма бурной ночи.

– Оля, с этого момента можешь считать меня самым коварным человеком в СССР. Признаюсь, я к этой ночи подготовился очень долго. Создал обстоятельства, приведшие безвинное создание в логово извращенца-тирана. Заодно подговорил Саньку с остальными, чтобы не мешали.

Увидев максимально широко распахнувшиеся глаза девушки, я зловеще ухмыльнулся и похлопал по разглаженной простыне рядом с собой.

– Оля, ну так что тебя долго ждать? Неужели ты не воспользуешься шансом меня победить в следующем раунде и наказать?

Для приличия Ольга выдержала паузу, а потом совершила самое коварное нападение из возможных, заставив меня покрепче вцепиться в её бёдра.

* * *

Зелёный автомобиль повернул на трассу и покатил по направлению к видневшемуся невдалеке стационарному посту ГАИ. Оля сидела рядом и всю дорогу, пока мы выезжали из города, не сводила с меня прищуренных глаз.

– Алёшка, если ты не сотрёшь эту самодовольную улыбочку с лица, то я тебя точно букетом роз огрею, – внезапно пообещала она. – Одна ночь ничего не значит.

– Согласен, просто обычная, рядовая ночь. Такая же, как все остальные, – тут же подхватил я и состроил подчёркнуто безразличную гримасу.

– Вот ты гад! – вспылила девушка и действительно едва не влепила мне розами по лицу.

– Любимая, ну ты же сама так сказала. А моё дело маленькое. Проще согласиться.

Ольга замерла.

– Значит, всё-таки любимая?

– А как же ещё может быть. Любимая, проверь-ка, нормально застегнулся замок ремня безопасности, а то нас похоже сейчас остановят.

Я не просто так предупредил Ольгу. Едва зелёный «Москвич» комби появился в поле видимости стоявшего на обочине молоденького гаишника, он тут же перебежал четыре полосы практически пустой трассы и изготовился замахать полосатой палочкой. Одновременно второй сотрудник автоинспекции бросился подниматься по лестнице на второй этаж поста, напоминающего остеклённый скворечник.

Инспектора явно действовали согласно вбитой в голову начальством директиве и были готовы выполнить в точности все инструкции. Я примерно понимал, что там за инструкции, и тёплого приёма не ожидал.

Конечно, сегодня, в связи со вчерашними событиями, можно было избежать поездки за рулём через пост ГАИ, но я решил узнать лично, что готов предпринять папаша Валеры Смирнова, по совместительству являющийся начальником ГАИ.

– Лёша, смотри, это он нам полосатой палочкой машет? – спросила Ольга в тот момент, когда я начал тормозить.

– Оля, сиди спокойно. Ремень не отстёгивай. Молчи и из машины не выходи.

Проехав мимо молоденького инспектора, я остановился на обочине и, открыв боковое окно, достал документы и принялся ждать, когда он подойдёт.

– Инспектор дорожно-патрульной службы, лейтенант Гаврилов. Попрошу предъявить ваши документы, – потребовал гаишник чересчур ретиво и сделал вид, что на мгновение приставил руку к фуражке.

Затем он заглянул в заднее боковое окно, обнаружил, что ни в багажнике, ни на заднем сидении ничего нет, и удивлённо хмыкнул. Прочитав в его мыслях, что он ожидал там увидеть склад музыкальных инструментов, я протянул права, талон предупреждений, техпаспорт и доверенность на машину.

– А машина-то вам не принадлежит, – тут же заметил гаишник, словно это грубейшее нарушение.

– Там доверенность есть, выписанная на управление транспортным средством.

– Вижу. А что у нас насчёт аптечки и огнетушителя?

– Всё на месте. Показать?

– Обязательно.

Выйдя из машины, я вытащил новенький порошковый огнетушитель и аптечку. Последняя, в отличие от тех, что обычно возили автолюбители в эти времена, была плотно набита не просроченными лекарствами, новыми бинтами и всем, что там должно находиться по ГОСТу.

Судя по начавшемуся спектаклю, главная цель молодого инспектора ГАИ – необходимость меня задержать до приезда начальника. Это хорошо. Значит, кое-какие тормоза имеются, и по беспределу никто поступать не будет.

Внимательно осмотрев документы, Гаврилов не нашёл, до чего докопаться. Его смутила печать сельсовета на доверенности, но вопросы он задавать не стал. В эти времена подобное легко заменяло участие нотариуса в составлении документа и делало любую бумагу основательной.

Увидев новенькие аптечку с огнетушителем, Гаврилов нахмурился. Для проформы проверил даты годности и, не найдя просрочки, ещё больше расстроился. Желание выслужиться перед начальством сквозило в его мыслях, но пока он не мог понять, до чего можно докопаться.

Во время всех процедур инспектор ГАИ становился ближе ко мне и шумно втягивал носом воздух, явно желая учуять остаточный запах алкоголя.

– Гражданин Соколов, а вы вчера случайно не выпивали?

– Товарищ инспектор, если вы считаете, что пятьдесят грамм коньяка – это много, то выпивал. Однако с той единственной рюмки прошло больше десяти часов, так что любое мед освидетельствование покажет сплошные нули.

За пять минут инспектор ГАИ осмотрел всё. Проверил даже накачку шин и работоспособность фар. Колёса были в порядке, фары светили ближним и дальним светом, стоп-сигналы работали, поворотники моргали, показывая выбранное направление движения.

Чем быстрее эта проверка превращалась в фарс, тем чаще гаишник посматривал с надеждой на стационарный пост. Там в этот момент его старший напарник то ли пытался до кого-то дозвониться, то ли разговаривал с кем-то по телефону.

– Товарищ инспектор, если вы решили провести полный техосмотр, могу открыть капот и показать номер двигателя и кузова, но только и они на сто процентов окажутся родными. Может, скажете, в чём причина остановки? А то я, насколько помню, сегодня точно ничего не нарушал.

Мой вопрос подкреплялся ментальным пинком, заставляющим мозг Гаврилова работать в несколько раз быстрее. В итоге гаишник буквально завис, несколько раз оценил сложившуюся ситуацию, но так и не нашёл, до чего можно докопаться.

Разогнавшись его мозг начал анализировать действия хозяина и прокрутил все сомнения насчёт службы в милиции, которые долгое время терзали душу Гаврилова. Оказалось, несколько лет назад он пришёл из армии и пошёл служить. Думал, всё будет совсем по-другому, но оборотная сторона службы быстро накрыла парня с головой и начала его менять.

Сначала старшие товарищи научили его аккуратно забирать рубль, который водители на всякий случай помещали между правами и талоном предупреждений. Потом ему начали совать трёшки и пятёрки те, кто превышал скорость или совершил иное злостное нарушение. Не каждый хотел брать выписанные квитанции на штрафы и тратить время, оплачивая их в сберкассах. Они предлагали деньги, а Гаврилов брал.

Всё это позволяло не жить от зарплаты до зарплаты и крепко задуматься о покупке личного автотранспорта. Кроме этого, бонусом шло изменившееся отношение людей. Теперь с Гавриловым не хотели ссориться ни бывшие одноклассники, ни родня, ни соседи. Кто-то постоянно просил помощи в разрешении того или иного вопроса. А он сам мог спокойно потратить за вечер десятку-другую целковых на поход в кафе или кино с приглянувшейся девушкой.

Возможно, Гаврилов обошёлся бы без сбора добровольных взяток, но сама среда, в которую он попал, и личность начальника ГАИ майора Смирнова давили, заставляя принять подобное положение дел. Ведь если бы он захотел проявить себя принципиальным, Гаврилова бы быстро отослали подальше от оживлённой трассы, где даже рубль в кармане – это для гаишника деньги.

Со временем он втянулся и научился изымать более крупные суммы у пьяниц, пойманных за рулём, и водителей, боявшихся появления третьего прокола в талоне предупреждений. Никто не хотел доводить до изъятия прав с потерей возможности управлять автомобилем от трёх месяцев до года. Иногда это приносило существенный доход, так что новенькие «Жигули»-шестёрку Гаврилов себе купил уже на третьем году службы.

Предпоследней моральной преградой для молодого инспектора стала так называемая охота. Это когда он с напарником должны были сами искать нарушения, которых зачастую попросту нет. При этом приходилось предъявлять претензию на пустом месте, угрожать карой и требовать взятку. На это инспектор Гаврилов иногда соглашался, особенно в те дни, когда собранных за смену средств не хватало даже для того, чтобы отдать долю майору Смирнову.

Но самой последней красной линией для Гаврилова оставались особые поручения начальника ГАИ. Пока молодого инспектора привлекали только косвенно, но он знал: иногда его коллеги специально подставляют неугодных Смирнову граждан.

По тем сведениям, которые получил Гаврилов сегодня утром, я из-за своих действий перешёл именно в эту категорию. Сейчас мне повезло – я не попал к опытным инспекторам, но совсем скоро меня будут ждать на дороге куча неприятных сюрпризов.

Узнав то, что хотел, я сделал вывод, что гаишники во все времена занимаются одним и тем же, как бы их не называли. Сейчас в СССР это не так явно выражено, но буквально через десять лет всё станет намного хуже. Насколько я помню, к концу девяностых доход в две-три тысячи долларов за смену на стационарном посту трассы Минск – Москва считался стандартным.

Интересно, до каких высот достиг майор Смирнов в период моей прежней жизни? Не помню персонажа с такой фамилией. Надо собрать побольше информации и напрячь память. Может, после этого всё прояснится.

Закончив читать мысли Гаврилова, я выдернул его мозг из турборежима и одновременно с этим хлопнул в ладоши.

– Ну так что, товарищ инспектор, вы нас отпускаете или пойдём по второму кругу?

Я знал, что после такой встряски голова Гаврилова идёт кругом. За эти несколько секунд инспектор кое-что переосмыслил и уж точно не хочет проявлять инициативу. Тем более Валера Смирнов, из-за которого заварился весь этот сыр-бор, ему никогда не нравился. Если честно, Гаврилов с удовольствием сделал бы ему три прокола в талоне предупреждений, а потом отобрал права.

Ещё раз глянув на стационарный пост, инспектор протянул мне документы и коротко отдал честь.

– Товарищ автолюбитель, можете следовать дальше.

Возвращаясь на место водителя, я считал проскользнувшее в голове Гаврилова крамольное желание меня предупредить о надвигающейся бури и понял, что он ещё не потерян для общества.

Уже отъезжая, обнаружил, что налаженная связь с разумом инспектора не прервалась, и, хотя это продлилось меньше минуты, я смог подслушать диалог Гаврилова с появившимся на трассе напарником.

– Гаврилов, ты чего его отпустил? Ведь номера, модель и цвет тачки совпадают?

– Он трезвый. Правила не нарушал. Даже пассажирка пристёгнута. Аптечка и огнетушитель полгода назад из магазина. Петрович, вот скажи, за что мне этого Соколова задерживать?

– Я бы нашёл за что. Ну ладно, до майора Смирнова я всё равно не дозвонился. Дома нет, а в РОВД сказали, что он начальника милиции утром искал. Узнал, что тот на водохранилище уехал на рыбалку, и рванул за ним.

– Значит, и правда это начальник ГАИ мимо поста утром проскочил на своей белой «Волжанке». Я машину узнал, когда нам сменщики суть дела объясняли и про инцидент в ресторане наперебой рассказывали.

– Ну и что теперь делать?

– Петрович, ну раз ты до шефа не дозвонился, давай сделаем вид, что этого зелёного «Москвича» сегодня на посту не видели.

– Да я не против, – легко согласился опытный напарник Гаврилова. – Главное, сам не проговорись. Когда майор Смирнов назад проезжать будет, обязательно на пост заедет и про разыскиваемый «Москвич» разговор заведёт.

– Нет, не приедет он сегодня к нам. Начальник милиции обычно на водохранилище с ночёвкой ездит рыбу ловить. И если кого из знакомых там встретит, заставляет на уху остаться. А та уха без водки не обходится. Так что наш майор Смирнов на рыбалке до понедельника зависнет.

Я не особо спешил, но расстояние стало слишком большим. Из-за этого подслушанный диалог прервался. А потом мы повернули на просёлочную дорогу и покатили по новенькому асфальту.

– Мне показалось, или этот молодой гаишник до тебя реально докапывался? – заметила Ольга.

– Не показалось. Но ты не переживай, этот вопрос я совсем скоро решу, – вполне честно ответил я, ибо полученная только что информация буквально подтолкнула разработать план действий.

Ольга не стала спрашивать, как я буду решать проблемы с ГАИ. Судя по тому, как она начала рассматривать стоявшую недалеко прямо в поле технику дорожников, её сейчас озаботило совсем другое.

– Отец вчера обмолвился, что ему позвонили из обкома и предупредили: в среду в колхоз снова нагрянет товарищ Егоров. Кстати, это он ремонт дороги тормозит. Ты же заметил, что дорожники уже неделю еле шевелятся. Вроде как Егоров не подписал смету на поставку битума и асфальта.