Текст книги "Экстрасенс в СССР 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Эх, Саня, Саня… И куда же ты влез?

Задав себе невесёлый вопрос, я закрыл глаза и представил, где он может шляться. Работать в субботу, дополнительный день на заводе, в таком состоянии Рыжий не выйдет. Дома у родителей не появлялся. В доме Боцмана только один раз спал. Выходит, Рыжий пропадает в рабочей общаге, где у него имеется законное койко-место.

Если он там забухал из-за моего переезда в село, тогда понятно, откуда взялся фингал. Всякое бывает. Но даже на те пятьдесят рублей, которые он взял из заначки в доме Боцмана, пить водку можно дня три не просыхая. А если покупать самогон, то хватит на неделю. Тогда на хрен он у Володи два червонца занял.

На Саню это не похоже. Обычно он на следующий день после пьянки на спиртное смотреть не может и бежит сгонять похмелье к турникам или играя в футбол. А Рыжий вместо этого продолжил занимать. Что-то здесь не так.

Подкатив к общаге, я заметил двух знакомых парней, живущих в одном блоке с Рыжим. Увидев меня, Санькины соседи явно смутились. Поздоровавшись, я спросил, не видели ли они Рыжего.

– Как не видели, конечно, видели. Он всю неделю, после того как на заводе кипишь начался из-за поимки расхитителей, в общаге крутится.

– Водку пьёт?

Парни отрицательно замотали головами.

– Где он сейчас, наверху?

– Лёха, не знаем мы, – хором ответили Санькины соседи и в этот момент я почуял, что они врут.

Парни явно хотели побыстрее свалить. Судя по прочитанным мыслям, их кто-то послал в магазин за водкой и закуской. Вот только я никуда эту парочку отпускать не собирался. Резко схватив за грудки сразу обоих, я хорошенько встряхнул, да так, что сумка с пустыми бутылками выпала у одного из рук.

Подкреплённый злостью дар, помог надавить ментально и подавил все позывы к сопротивлению. Одновременно с этим я буквально зарычал:

– Я вам за враньё сейчас бошки порасшибаю! Живо говорите, где Саня?

Поначалу парни пытались мычать нечто нечленораздельное, но, когда я ещё надавил и с силой пнул сумку с бутылками, запустив её в кусты, одного из них прорвало:

– Санька твой на четвёртом этаже, в крайнем к душевым блоке, третий день в карты пытается отыграться.

– И как успехи?

– У тех, с кем играет, не отыграешься.

– С кем он играет? – рявкнул я и снова тряхнул.

– С Малютой и его дружками. Он пять дней назад из колонии откинулся и в город вернулся.

Как только я услышал погоняло «Малюта», мигом вспомнился большой кусок из прошлой жизни. В девяностые этого известного карточного каталу в городе называли Малюта-старший, а мне жизнь портил в школе и на улице тот, кто ещё не родился, – его ублюдочный отпрыск, Малюта-младший.

Неужели новая жизнь предоставила мне возможность поквитаться с ещё одним гадом из прошлого? С трудом совладав с волной вскипевшей ярости, я толкнул парней в кусты, а сам двинулся к центральному входу в заводскую общагу.

Глава 4
Каталы

Как только я зашёл в общагу, в сознании всплыл целый блок воспоминаний о прошлой жизни. Даже мысль о семействе Малютиных вызывала желание помыть руки. Я рос не в тепличных условиях и всякое повидал, но эти гады переплюнули всех.

Во время учёбы в местной школе о Малюте-старшем и Малюте-младшем ходило множество слухов. Кое-что, конечно, было неправдой, но общее представление о делах этой сволоты у меня сложилось.

Старший проявил себя задолго до моего рождения. За изнасилование сел на малолетку. Выйдя на свободу, не успокоился. Второй срок получил за попытку взломать продовольственный магазин. Сейчас семьдесят девятый, Малюта-старший освободился после второй ходки. Значит, младшенький Малюта родится через год.

Насколько я помню, потом Малюта-старший несколько раз был в шаге от очередного срока, но каждый раз уворачивался. Не знаю, кто ему вправил мозги на зоне, но он делал всё, чтобы больше не сесть. В дальнейшем никаких попыток грабить торговые точки – только драки без нанесения особо тяжких повреждений, мелкие правонарушения и игра в карты на деньги. В профессию шулера он получил во время отсидки. В школе все знали: батя Малюты-старшего – карточный катала. О нём ходили легенды. После освобождения с зоны он сколотил шайку и начал колесить по стране в поездах дальнего следования.

Обычно в летнее время Малюта заводил знакомства с попутчиками, наливал водочки и предлагал перекинуться в картишки. В результате нехитрых манипуляций в игре быстро появлялись деньги. Пользуясь помощью соучастников, шулер обдирал партнёров по игре как липку, выходил с подельниками на следующей станции и исчезал.

Всё это продолжалось годами, а началось как раз в этой самой общаге. Видимо, после отсидки Малюта смекнул, недавно на заводе выдали зарплату и решил поправить своё благосостояние. Саня, скорее всего, попал в игру случайно. Проиграл всё, что было на руках. Не смог смириться с первым проигрышем и несколько раз пытался отыграться. В результате, похоже, продул всё, до чего смогли дотянуться его шаловливые ручонки.

Похоже, этого рыжего охламона даже на несколько дней нельзя одного оставить.

Поднимаясь по лестничным пролётам, я вспомнил, как одноклассник рассказывал про похождения Малюты-старшего на курортах СССР. В отличие от поездов, навар там был погуще. Но чтобы его снимать, необходимо было связываться с местными. Именно это чуть не подвело жадного шулера.

На юге, зажиточных партнёров для игры подгонял местный персонал курортных комплексов и ресторанов. Разумеется, все они были связаны с авторитетными товарищами, имеющими «долю малую» с любых незаконных азартных игр. А так как Малюта-старший делиться очень не любил, им это не понравилось. В результате однажды его привезли в город со сломанными ногами и руками. Говорят, после этого он стал посговорчивее.

В ту пору едва не выпавшее знамя папаши подхватил его отпрыск. Малюта-младший играл в карты, хулиганил, ни в грош не ставил Уголовный кодекс СССР и притягивал пацанов полублатной романтикой.

К моменту развала Союза, пользуясь дутым авторитетом, младший сколотил группировку малолеток. Они трясли мелочь у школьников, подворовывали, устраивали на дискотеках кипиш и, пользуясь численным превосходством, дрались с парнями с соседних улиц.

Мне не повезло: я жил рядом, учился с малютинцами в одной школе, но к их группировке не относился. Таких, как я, гоняли, трясли с них мелочь, а если следовал отказ – били. Причём даже если тебя вызывал на драку кто-то один из малютинцев, толпа его помощников не позволяла выйти победителем. Из-за этого в середине девяностых мне по вечерам приходилось передвигаться осмотрительно, а из школы зачастую выходить не через центральный вход, а через окно первого этажа.

Как ни странно, но формирование Малюты-младшего развалилось именно в девяностые. В городе появились совсем другие авторитеты и серьёзные группировки. Они занимались рэкетом и крышевали коммерсантов. У семейства Малютиных кишка оказалась тонка, чтобы влезть в расклады. Из-за этого они не вписались и как серьёзная сила никем не рассматривались.

Самые активные малютинцы ушли в реальный криминал, остальные долгое время делали вид, что какое-то подобие группировки существует, но как только начинало пахнуть порохом, быстро сливались. Группировка подросших малолеток существовала номинально. Это однажды подтвердил мой сосед Вовочка, ставший в девяностые, авторитетом Вованом. Тогда хватило одной его угрозы по пьяной лавочке, чтобы шпана от меня отстала.

Но не из-за этого всего я так нехорошо относился к семейству Малютиных. Я их презирал за другое. Выйдя из игры, Малюта-младший начал обдирать в карты своих же подросших пацанов. Подпаивал, устраивал спектакль, и те проигрывали всё. Причём, когда я имею в виду «всё», это именно так и есть. Бывшие малютинцы оставались без квартир, так как по навязанным им понятиям «карточный долг – это святое». Именно так любил повторять Малюта-старший, пока не сдох в доме престарелых, куда его отправил сынуля.

До возможного повторения всех этих событий ещё далеко. А пока я поднимался на четвёртый, в голову пришла одна заманчивая идея. Просто устроить драку с выбиванием зубов – не вариант. Надо осмотреться, аккуратно вытащить Саню, а потом найти способ искоренить зло под корень.

Поднявшись на четвёртый, я прошёл до конца коридора и постучал в крайнюю дверь. Мне открыл почти сразу смутно знакомый парень. Из чужих воспоминаний всплыл Валера по кличке Валет. Алексей Соколов с ним до армии не раз играл в футбол.

– Сокол, тебе чего? – спросил Валет.

– Рыжий здесь?

– Ну да. А ты что, его долг принёс?

– Смотря сколько он задолжал.

– Валет, кто там? – властный окрик Малютина едва меня не спровоцировал. Захотелось пробить по-футбольному тому, кто загораживал путь, и ворваться внутрь. Потом применить дар и разобраться со всеми, удерживающими Саню. С трудом сдержавшись, я тут же взял себя в руки. Надавать по шеям всем причастным я успею, сначала надо разобраться.

– Малюта, это Соколов пришёл, дружок нашего рыжего должника.

– Так чего ты его на пороге держишь? Пусть Сокол заходит, – вполне дружелюбно предложил шулер.

До армии Малюта с Соколовым пересекались только на дискотеках и шапочно друг друга знали. Когда Валет отошёл в сторону, я прошёл в большую комнату общаги, предназначенную для размещения шестерых жильцов.

Внутри все кровати и тумбочки были сдвинуты к стенкам, окна плотно зашторены. Посреди блока стояли два стола. На большом стояли бутылки, закуска и бобинный магнитофон, очень смахивающий на тот, что Саня недавно прикупил. На маленьком столе, явно принесённом с общей кухни общаги, велась игра в карты. Малюта играл с незнакомцем в двадцать одно, называемом в простонародье, «очко».

Кроме играющих, Валета и сидевшего на кровати Сани, здесь находилось шесть парней и две девицы. Последние, судя по осоловелым от алкоголя глазам и повадкам, не особо разборчивы в связях.

Незнакомый щуплый парень с бегающими глазками, раздавал карты, остальные сидели за столом, курили, выпивали и следили в полглаза за игрой. Из-за непрерывного курения комнату заволокло сизой дымкой, но никто из присутствующих на это никакого внимания не обращал.

Увидев меня, Рыжий немного приободрился, но, когда я на него грозно зыркнул, начал отводить взгляд. Он явно чувствовал себя виноватым. А фингал под глазом придавал ему весьма жалкий вид.

– Сокол, а ты чего с пустыми руками припёрся? – с претензией спросил сидевший за столом плечистый парень. Я тут же вспомнил, что его вроде как обзывали Кастетом. Кажется, именно Кастет, Малюта, Валет и ещё пара их подельников потом будут колесить по стране в поездах дальнего следования, опустошая кошельки граждан.

– Кастет, ты зачем гостя сразу озадачиваешь? – подал голос Малюта, явно строя из себя радушного хозяина. – Сокол, заходи, садись за стол. Парни, налейте ему водочки, дайте сигарету и закусить.

– Я не водку пить сюда зашёл, – отказался я.

– Ну а тогда зачем? – голос Малюты стал жёстче. Оскалившись, он сверкнул золотой фиксой. – Здесь люди отмечают моё возвращение. Сокол, может, хочешь в картишки перекинуться? Не дорого, для начала по рублю за раздачу.

Взглянув на карточный стол, я увидел, что у сидевшего ко мне спиной парня на руках двадцать одно. Как раз в этот момент он вскрылся и, легко перебив семнадцать очков Малюты, подгрёб к себе две пятирублёвые купюры, лежавшие посередине стола в банке.

На автомате оценив стопки перед игроками, я выяснил, что Малюта явно проигрывает, причём не первую раздачу. Перед ним лежало всего рублей тридцать помятыми купюрами небольшого номинала, а у его соперника – около трёх сотен.

Если бы я не читал мысли катал, то сделал бы именно такие выводы. На самом деле, перед всеми непричастными, прямо сейчас разыгрывался настоящий спектакль, во время которого Малюта должен долго сливать выигранное ранее своему подставному подельнику.

– Дементий, да ты настоящий катала! Не может же три раза подряд двадцать одно выпадать, – делано возмутился Малюта, выкладывая в центр ещё одну пятирублёвку.

Это произвело правильное впечатление на Саню и ещё нескольких парней, присутствующих в качестве объектов обработки. У каждого пронеслось в голове, что он ещё может не просто отыграться, но и выиграть.

– Ну так что, Соколик, может, сыграем? – ещё раз предложил Малюта.

– Да не, я не картёжник. Кроме как в подкидного дурака, ни во что не умею.

– Так в двадцать одно не сложно. Номерные карты считаются по номиналу. Картинки – по десять очков, тузы – по одиннадцать. Набираешь двадцать одно, говоришь «очко» и забираешь банк. Давай, Соколик, новичкам всегда везёт. К тому же ко мне сегодня фарт задом повернулся. Вон видишь, с утра проигрываю.

– Я же сказал, не умею, – твёрдо повторил я.

– Ну а тогда зачем припёрся, праздник нам портить?

– Я за другом пришёл. Срочное дело к нему появилось, – сказал я, кивая на Рыжего.

После этого я ожидал, что начнутся попытки меня заговорить и обломать, но вместо этого Малюта по театральному тяжело вздохнул и закивал, соглашаясь, причём без какого-либо моего воздействия.

– Если дела срочные, то конечно забирай своего Рыжего. Сокол, ты же не думал, что его здесь третий день кто-то насильно держит? Его водку за наш счёт пить, веселиться и в карты играть никто не заставлял.

Эти слова Малютина подтвердило поведение Сани: вместо того чтобы вскочить и подойти, он смотрел на меня с укором и при этом вполглаза продолжал следить за раздачей. И в этот момент я неожиданно понял: если не проявить хитрость, Рыжего отсюда придётся выволакивать силой.

Подойдя ближе, я применил дар, немного понизил общую мозговую активность друга и заговорил только после того, как азарт в его глазах притух.

– Саня, пойдём выйдем. Поговорить надо, – предложил я.

– Лёха, может, попозже? – попытался отмахнуться Рыжий охламон.

– Позже не получится, уеду в село, – соврал я, и Саня мигом насторожился.

Несмотря на желание сидеть здесь и следить за игрой, Рыжий хотел попытаться занять у меня денег, но понимал: при всех я ни копейки не дам.

– Хорошо, пошли прогуляемся до пивной бочки на площади, – нехотя согласился он.

После этого все соратники Малюты напряглись, а Валет занял позицию в дверном проёме. В его сознании промелькнула сумма Саниного долга, и я невольно присвистнул. Оказалось, Рыжий охламон сегодня играл в долг, не отыгрался и теперь торчал каталам четыре сотни.

И в этот момент Малюта едва заметно кивнул, подав своим подельникам знак. Напряжение резко спало, Валет ушёл с дороги, а за столом начали разливать спиртное по рюмкам. А уже на пороге дирижёр всего этого балагана окликнул Саню.

– Рыжий, иди прогуляйся, но не забудь о том, что карточный долг – это святое. Не отдашь – тебя нормальным пацаны считать перестанут.

Выйдя из жилого блока, я молча направился к выходу, не желая разговаривать внутри общаги. Саню, наоборот, подмывало задать кучу вопросов. Остановило только то, что он чуял: я не отвечу. К тому же за нами кто-то выскочил и теперь тихонько брёл, соблюдая дистанцию.

Выйдя из заводской общаги, я направился к мотоциклу. В этот момент Саня начал включать упёртого осла.

– Давай до бочки пешком прогуляемся, – предложил он.

– Залезай в люльку, игроман хренов, – безапелляционно потребовал я и приглашающе откинул брезентовый клапан.

– Да не поеду я никуда, – упёрся Саня.

– Даже к мамке, узнать, как она там?

Я решил сразу пойти с козырей, а если точнее, воспользоваться небольшим блефом.

– Что с мамой?

Рыжий перестал упираться и сразу подошёл.

– А как сам думаешь? Сынуля домой три дня не приходит, а отложенные им триста рублей из заначки куда-то пропали.

Эта отповедь заставила Рыжего залезть в коляску и нахлобучить на голову протянутый шлем. После этого я тронулся и укатил под неодобрительным взглядом курившего на крыльце Валета.

Сделав крюк мимо завода, чтобы никто не понял реального направления движения, направился в сторону частного сектора и уже через пятнадцать минут припарковался возле дома Боцмана. Выбравшись из люльки, Саня уставился на видневшуюся отсюда шиферную крышу родительского дома.

– Пока не протрезвеешь, тёте Маше на глаза не попадайся. Не надо её ещё больше расстраивать, – грозно предупредил я. – Кстати, откуда фингал?

– Да это Кастет, сука, позавчера меня пьяного приложил. Его дружки сказали, за дело, а я особо не помню.

– Ладно, пошли в дом, серьёзный разговор есть.

Саня уже понял, что я использовал мать как повод, но возмущаться не стал. Кивнув, он покорно направился за мной. Увидев на столе книжку, где раньше лежала моя заначка, потупил взор и уселся на табуретку.

– Ну и чего мы ведём себя как щенок, нассавший в хозяйские тапки? – спросил я, поставив перед другом только что вскрытую бутылку холодной минералки «Ессентуки».

– За заначку извини. Ты же знаешь, я всё отдам, – пообещал Саня.

– Да я знаю, что отдашь. Как я понял, то, что ты скопил, работая в колхозе, всё в карман Малюты перекочевало.

Саня обречённо кивнул.

– Давай рассказывай, сколько ты ещё и у кого занял? Хочу увидеть полную картину твоего морального разложения.

Поначалу Санька пытался юлить, но быстро сдался и начал колоться. Оказалось, за три дня он проиграл почти четыре сотни своих кровно заработанных. Кроме этого, назанимал у друзей полторы сотни и, играя в кредит, остался должен сверху четыре сотни рублей. Вдобавок Рыжий игроман лишился новых джинсов и только недавно купленного с рук магнитофона.

– Получается, урон за три дня – примерно полторы тысячи. Это ты, Саня, ещё легко отделался. Малюта не дурак, чует, сколько можно с клиента денег снять и в какой долг вогнать.

– Да какой долг⁈ – возмутился Рыжий. – Лёха, займи мне две сотни, я сегодня же отыграюсь.

– Ага, я вижу, ты уже вчера отыгрался, – напомнил я.

– Как раз вчера вечером я почти всё отыграл, но потом карта перестала идти, и в минус ушёл.

Судя по тому, что я читал в распахнутом настежь сознании друга, он реально верил, что мог вчера выиграть, но не свезло. Похоже, придётся ему немного мозги прочистить. Начав с основ, я рассказал Сане, как работают профессиональные каталы. Объяснил, что даже если кажется, что карта попёрла, это всего лишь созданная шулером иллюзия. А все деньги у лохов катала выигрывает с помощью группы, в которой все роли заранее расписаны.

Саня пытался спорить, но я, достав из комода старую колоду карт, быстро показал, что у меня выиграть в двадцать одно практически невозможно. Разумеется, я использовал дар и буквально просвечивал карты, но Саня-то этого не знал.

– Так что, мой самый Рыжий в мире друг, если бы я даже одолжил тебе сегодня пятьсот рублей, ты бы через два час вышел из-за стола с долгом в шесть сотен, – спрогнозировал я.

– А почему долг не больше?

– Когда ты пребывал на пике азарта, Малюта мог бы спокойно повесить на тебя долг в пять тысяч или больше, но только где бы ты их взял? Попросил бы родителей продать дом? Или обворовал сберкассу? Зачем шулеру проблемы, которые могут потом через тебя появиться? Ведь одно дело – выиграть, а другое – без проблем получить.

Объясняя это, я вспомнил, как у сына Малюты к концу девяностых слетели все тормоза. Тогда он спокойно лишал своих знакомых пацанов квартир, машин и всего имущества. А те, выполняя вбитый в голову постулат «карточный долг – это святое», покорно всё отдавали.

– И как теперь быть? – спросил Саня, когда я закончил проветривать его мозги.

– Сегодня вечером заедем к твоим. Вернёшь в заначку то, что взял, чтобы тётя Маша не волновалась. А с утра поедем в село. Матрёна Ивановна потребовала тебя привести. А то хлев неделю нечищеный стоит.

– А как же мой долг?

– Это тот, который «карточный долг – это святое»? Так я, Саня, его тебе прощаю. Но копейки Малюта с сотоварищами с тебя больше не получит, а если сунутся востребовать – они пожалеют.

Я пообещал это максимально зло. Саня не был одарённым, но почувствовал силу обещания.

– Лёха, извини, но я так не могу. Обещаю, играть не буду, но то, что уже проиграл, должен отдать, – изрёк Рыжий простофиля, и я прочитал в его мыслях то же самое.

– Вот бляха-муха, ваше благородие! – вырвалось у меня.

Если честно, у меня уже созрел план действий. Я собирался подбить Саню в понедельник уволиться с завода, а затем устроиться в колхоз шофёром. Так Рыжий оставался мне полезен и был всегда под присмотром. В этом случае он пропадёт с радаров группировки катал. Малюта бы не смирился и приехал с дружками требовать долг, и вот тут-то я и вступил бы в игру. Разобраться хотел в меру жёстко. Но все карты портил Рыжий, включивший благородного идальго.

Конечно, я мог прочистить мозги Сане с помощью дара, но превращать друга в выполняющего приказы робота не хотелось. Ладно, раз он хочет отдать долги, устроим последнюю гастроль прямо сегодня.

Приняв решение, я сходил в сарай, где в старом сене был спрятан свёрток с более крупной суммой, предназначенной для срочных дел. Зайдя в дом, выложил на стол три пачки красных десяток в банковской упаковке.

– Хорошо, ваше благородие, уговорил. Сегодня сходим в общагу и раз и навсегда решим твой вопрос.

– Здесь намного больше, чем надо отдавать, – пробурчал Рыжий.

– А я и не собираюсь отдавать. Это для того, чтобы забирать, – сообщил я, и Саня округлил от удивления глаза. – А теперь давай рассказывай подробно. Меня интересует, как именно протекает игра на длинной дистанции, сколько народу собирается посмотреть и что творится вокруг картёжного стола. Когда я всё это узнаю, начну инструктировать, что нужно делать.