Текст книги "Золотая тьма. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Крысиный туман

Николь-Астра стояла у грубой кровати, на которой поверх набитого соломой матраса лежала женщина. Женщина плакала и остервенело мотала головой из стороны в сторону.

На лбу лежала мокрая тряпка. А из глаз по щекам бежала кровь.

Помещение было серым, тёмным, тесным. Мрак разгоняла только свечка на столе. А ставни были закрыты на запор.

В углу у двери, будучи мрачной, как туча, с неспешным похрустыванием водила ножом по яблоку Старая Прачка, которая отрезала мелкие кусочки и отправляла в рот, а потом долго и усердно жевала.

– Рассказывай, – хмуро проронила Астра, и находящаяся здесь же ведьма-целительница быстро заговорила. Она поправила латунный ободок, удерживающий на голове белый платок, и чистую, неокрашенную льняную рубаху, ибо целителям запрещены крашеные одежды, и затараторила так, что только через «словно» было понятно.

– Госпожа. Шенон, как обычно, наблюдала за халумарским бароном через ворону, и тут кто-то напал на неё. Всё было очень быстро. Шенон даже ничего не успела сказать, в один момент закричала «нет-нет-нет», выставила перед собой руки, будто прикрываясь от чего-то, а потом как выгнется дугой и заорёт, словно живьём на костре сжигают. Я слышала как-то, как сжигают. Вот так же. А потом из глаз кровь пошла. И с тех пор она в забытьи.

Целительница замолчала, ожидая вердикта.

– Она должна была оборвать нить, которая тянулась к птице, – проговорила Астра. – Почему нарушила правила?

– Не знаю, госпожа, но её словно не пускали обратно, – выпалила целительница и опустила испуганные глаза в пол.

Целительница закончила, а глава западного крыла Магистрата молча сложила руки в замок внизу живота и продолжила глядеть на стонущую и ревущую в горячке женщину на кровати.

– Уже третья за день, и никто ничего не заметил. Либо это очень сильная колдунья, либо какая-то свирепая тварь из бездны, которая проломила волшебные заслоны прямо через ворон, – проговорила Прачка, достав из поясной сумки ещё одно яблоко.

– Отозвать видящих до выяснения, – зло рыча, проронила Николь-Астра. – Не к добру это.

* * *

И опять наступил вечер.

– Вот обманщик! – проговорила Шарлотта нарочито громко. Баронет был из древнего северного рода и отчасти лисом. И это не метафора, а самая что ни на есть настоящая лисья душонка в людском теле. И нечеловеческий слух соседа по этажу наверняка уловил возглас возмущения.

Так ему и надо! Пусть знает, рыжий плут!

Золото, конечно, хорошо, но вместо обещанного сложного кормления халумарского зеркала, когда вернулись в комнату, он просто ткнул особый шнурок одним концом в паз на белой лампе, а второй – в такой же вырез на нижнем крае зеркала. И всё!

Ещё и улыбался, как шут на площади. Кланялся. Долго и куртуазно размахивал беретом, чуть ли не подметая им пол.

– В бездну тебя! – снова выкрикнула волшебница, а затем осенила себя знаком и прошептала: «Да простит меня Небесная Пара».

Под конец тяжело вздохнула.

Слишком много нового свалилось на девушку, и сил хватило лишь на то, чтобы закрыть тонкие решётчатые ставни, положить на стул перевязь со шпагой, скинуть с себя обувь и платье и рухнуть на нерасплавленную кровать в нижней рубахе.

Девушка вздохнула. За время отсутствия трактирщица поставила на стол жаровню для подогрева похлёбок, отваров или подматрасной грелки. Волшебница проговорила короткое «фуэго», отчего жаровня принялась мерно древесным углём. А затем девушка потянулась за подарком барона. Тот сиял небольшой сапфировой молнией на краешке стекла. Молния медленно разгоралась и так же медленно гасла, как весенний светлячок в траве.

А ведь баронет обещал научить этой вещицей пользоваться. И наверняка где-то обманет. Это лис.

– Тысячи проклятий на тебя мало, – пробурчала Шарлотта и положила халумарский подарок на краешек стола.

Сил не осталось, но надо было распорядиться, чтоб принесли воды для омовения.

Девушка подошла к двери, коснулась пальцами щеколды, но замерла, ибо в комнате что-то громко зашуршало.

Юная волшебница медленно-медленно, стараясь не шуметь, повернулась. И по её спине побежали мурашки. Не сильные, но неприятные.

А на краю стола сидела и слепо щурилась, словно спросонья, громадная белая крыса. Обычные редко бывают в теле больше десятка дюймов в длину, а эта имела больше фута. Столько же приходилось на хвост. И глаза голубые-голубые – как небо. Шарлотта никогда не видела у крыс таких глаз.

Девушка и так не любила мерзких грызунов, хотя сама была крысоловкой, а тут создание самым наглым образом держало в лапах халумарскую шкатулку, которая была для нее тяжелой ношей, и приходилось придерживать мордой.

– Кыш! – взмахнула рукой девушка.

Крыса тут же кинулась бежать, едва не выронив безделушку. И притом, что зеркало было для неё очень тяжёлым, упрямо тащила вещь за собой. Обычная бы выдохлась и обессилила через несколько шагов. Не иначе злые чары.

– Брось! Это моё! – заорала Шарлотта и кинулась к столу, готовя на ходу чары.

Но стоило сделать два шага, как на лавку заскочила ещё одна, держа в лапах – серая, ободранная, в шрамах и с длинной острой спицей в лапах. Причём спицу держала в стойке, словно опытный мечник свой двуручник. Остриё было направленно вверх – на Шарлотту.

Словно то человек, а не животное.

Девушка замерла от неожиданности, а потом медленно-медленно набрала воздуха в грудь, подняла руку, словно собираясь прихлопнуть злую муху. И резко, словно рубила топором, провела двумя сложенными в знаке Пары пальцами сверху вниз и закричала:

– Идемони!

Крыса взвизгнула и оскалилась, но не пропала, будто святое слово изгнания не имело над ним силы. Лишь перехватила спицу поудобнее.

Но тем самым подтвердила свою одержимость злыми духами.

Шарлотта замерла, лихорадочно собираясь с мыслями, а потом кинулась к жаровне, схватила с края щепоть ещё тёплого пепла и кинула в непрошенного гостя.

Крыса оскалилась и отрывисто зачирикала на исковерканном человечьем:

– Тварь! Магичка! Тварь!

А по шкуре от пепла потекли тлеющие зеленоватые искорки.

– Идемони! – снова закричала девушка и наотмашь, с ярким свистом, ударила клинком. Кончик шпаги был посеребрён, и серебра хватало, чтоб развеять несильного духа.

Крыса прижалась к лавке и скошенно подставила свой клинок под клинок девушки.

Вокруг создания вспыхнула белёсая сфера, гасящая удар, словно подушка.

Сталь тихо клацнула о сталь, и шпага девушки со стуком вошла в дерево лавки, скользнув по тонкой спице крысы. Простой грызун не смог бы выдержать удар человека, но крыса применила заклинание классического воздушного щита, какой учат в гильдии.

Крыса слетела на пол, но осталась жива и, шатаясь, двинулась в сторону окна, где её подельница уже пыталась заскочить на подоконник вместе с тяжёлым халумарским зеркалом.

– О, Шана и Сол, помогите, – протараторила Шарлотта, резко вытянула, почти бросила перед собой кисть с растопыренными пальцами и прокричала: – Аор пунго!

Волна тугого воздуха ударила по месту, как бык рогами. В стенку полетели тарелки и кувшин, а стол с треском сдвинулся и накренился – у него сломалась ножка. Лавка с грохотом отлетала вслед за посудой, а на кровати взметнулись, как от порыва урагана, одеяло с простынёй. Даже ставни дёрнулись.

Серую крысу, попавшую под удар, отбросило к стене так, что она замерла там изломанной куклой. А белая исчезла из виду.

И тишина. Лишь тяжёлое дыхание девушки, которая быстро-быстро бегала взглядом по комнате.

– Бездна тебя побери! Оно моё! Не отдам! – закричала Шарлотта и забегала глазами по комнате. Но тщетно. Крыса сбежала.

– Не отдам, – повторила девушка и подскочила к стоящей подле кровати сумке. Выхватив волшебную палочку, вытянула перед собой.

Для повеления стихиями вполне годились заклинания школы лозы, но сейчас надо иное.

– Десекрето! – закричала Шарлотта во всё горло, направляя силу в палочку. Ставни закрыты, и с тяжёлым зеркалом в лапах, а зеркальце было весьма тяжёлым для своих размеров, крыса не могла далеко удрать. Значит, она где-то рядом. Надо просто найти.

Сама палочка лишь инструмент для контроля той магии, что творит колдунья. Удобный инструмент, но не более. Вся сила принадлежит именно ведьме.

А меж тем кончик палочки вспыхнул тусклым белёсым огнём. Огонёк едва заметно бился, как крылья мухи. В тон биению вспыхивало искрами и начинало едва слышно гудеть всё волшебное вокруг: загорались белым и потрескивали статуэтки божеств, начинали ронять разноцветные пылинки и пищать, как москиты, развешанные по углам амулеты и зачаруньки.

Тело серой крысы нашлось неподвижно лежащим в углу, прижимающим к себе спицу.

Шарлотта поморщилась, повернулась к двери.

И там нос к носу столкнулась с матушкой. За спиной которой возник озабоченный происходящим баронет.

– Ли-Ли, что случилось⁈ – запричитала мать. – Тут такой грохот стоял.

– Крыса, матрэ, – насупившись, проронила Шарлотта, волшебная палочка которой упиралась прямо в грудь матушки. Сияние палочки перескакивало разливами на человеческое тело, пряталось под белой льняной ночнушкой, и от этого под тканью вспыхивали обереги на цепочках. Словно то свеча просвечивала через тонкий лён.

– Ой, Ли-Ли, стоило из-за обычной крысы устраивать такой погром, – громко заявила матрэ, глядя на устроенный в мансарде беспорядок. – Теперь отдавать деньги за починку стола. А стол-то недешёвы-ы-ы-ый, – жалобно протянула под конец матрэ.

– Это была не простая крыса! – возмутилась Шарлотта и тут же прижала палец к губам матушки, призывая замолчать, и прислушалась.

– Ли-ли-и-и, – снова протянула женщина, но смолкла и прислушалась. А внизу зашлись звонким лаем терьеры-крысоловы, которых держали все приличные дома и трактиры.

– Мне некогда! – тут же закричала девушка и скользнула мимо матушки в коридор.

– Куда в исподнем⁈ Оденься! Это неприлично! Помни про репутацию!

– У меня шпага! – отозвалась Шарлотта и помчалась по дощатым ступеням вниз. И в руках была вытянута сверкающая палочка.

– Куда в исподнем и со шпагой⁈ Ли-Ли! Вернись!

Но девушка не слушала. Она быстрыми шагами пробежала по деревянным ступеням, жалобно проскрипевшим под босыми ногами.

А палочка послушно подсветила все попавшиеся на пути волшебные амулеты.

Этаж. Другой.

Но вскоре чистые босые ноги ступили на прохладу тщательно обтёсанной, подогнанной друг к другу и выметенной брусчатки трактирного зала постоялого двора.

Шарлотта сделала еще несколько шагов, прежде чем влипнуть в гнетущую тишину и невод удивлённых взглядов и остановиться.

Она замерла и оглядела людей.

Народу было много – человек десять, но все молчали, оборвав свои беседы, трапезы и возлияния, и обернулись в сторону девушки в ночной рубахе и шпагой в руке, возникшей в залитом белым халумарским светом зале как приведенье.

Лишь два коренастых терьера рвали душу у двери в кладовку, не обращая внимания на волшебницу.

Шарлотта поджала губы и оглядела зал. Ни крысы, ни халумарского зеркала не увидела.

Сбежала.

Но терьеры рвали душу не просто так.

– Магистрат! – громко прокричала девушка, вскинув палочку как знак доказательства.

Отступать Шарлотта не хотела и потому собрала все силы, переборола стыд, который пришёл только сейчас, и, гордо задрав голову, прошла мимо людей к двери в кладовку.

Там напоказ, чтобы все видели, что она волшебница и что не просто так шляется в исподнем, провела рукой, заставив дверь резко распахнуться и удариться ручкой о стену просторной кладовки. Пожалуй, даже слишком усердно, потому что от невидимого удара лопнула задвижка, со стуком упав на пол.

От такого даже псы отскочили под столы под ноги людям и теперь оттуда наблюдали за магессой.

Девушка поджала губы, но заставила себя не оборачиваться, хотя представляла, как спину сверлит дюжина взоров. А трактирщица так и вовсе проклинает за сломанную вещь.

И если в трапезном зале было светло, словно за окошком стоит день, и Небесная Пара не хмурится, то в амбаре висел густой полумрак. По углам стояло много мешков и корзин, а под потолком развешаны на верёвках окорока, овощи и вязанки колбас. Пахло сыром, луком и мясом.

У одной из стен располагался сухой колодец-ледник с круглой деревянной крышкой.

А ещё амбар оказался сквозным – на дальней стороне имелась дубовая дверь с толстым, похожим на обрубок бревна засовом и громоздкими петлями.

Шарлотта оглядела помещение и вытянула волшебную палочку:

– Десекре́то со́ньё!

Кончик снова вспыхнул искрой. Воздух наполнился звуками – отражениями колдовства.

Застрекотали сверчками мелкие амулеты. Громко застонали хели́до ферро – насыщенные морозными чарами бруски железа, которые кладутся в колодец-ледник, чтоб запасы не портились. Текущий от них холод скапливается внизу колодца, как вода в чаше. А ещё они гудели слишком сильно, заглушая остальные чары.

Девушка двигалась вперёд мелкими шажками босых ног. Палочка трепетала огоньком на тонком кончике. Сзади слышались взволнованные голоса. Часто-часто билось сердце в груди. Было немного страшно, но врожденное упрямство толкало вперед.

Когда позади лопнул и осыпался на пол звонкими черепками горшок, Шарлотта вздрогнула и обернулась.

Опять никого.

Она сделала шаг вперёд, к бурым глиняным осколкам.

А за спиной снова заскрипело.

Девушка резко повернулась, и взгляд упал на приоткрытую заднюю дверь, в которую выскочила та самая крыса с халумарским зеркалом. И даже не было удивления, что мелкий грызун отодвинул тяжелый, высоко расположенный брус затвора, ведь если сумел остановить магией клинок, то запросто мог отпереть дверь теми же чарами, что и Шарлотта.

– Стой! – заорала волшебница и ринулась следом. Но стоило миновать проём, как она влипла в густое туманное марево, в котором терялся узкий проулок между двумя жилыми домами. Тусклый свет, сочащийся косыми путями из обеденного зала трактира, вяз и застывал в воздухе всего в нескольких шагах от девушки, что ещё больше мешало что-либо видеть. Словно с головой в молоко угодила. И только шорох лапок и бряцанье оправы зеркала по брусчатке.

– Ли-Ли! – раздался позади голос баронета. – Возвращайтесь!

– Я должна вернуть! – парировала девушка.

– Оставайтесь, где стоите. Я найду вас по звуку дыхания.

Шарлотта сперва хотела огрызнуться, мол, придумал сказку, но вспомнила, что Максимилиан – лис, и в самом деле может найти по слуху, как могут ловить мышей во мраке лесные звери, полагаясь только на уши.

– Некогда! – проронила девушка, взмахнула палочкой и прокричала заклинание: – Патэт вентус!

Лёгкий сквозняк туже дёрнул пелену тумана перед ней, и волшебница, не боясь испачкать или занозить босые ноги, пошла вперёд.

– О боги, смилуйтесь! – послышался позади голос баронета, который стал глухим, словно через толстую стену, а вскоре и вовсе пропал.

Зато впереди стали возникать очертания стен и тусклое ущелье, едва выделяющееся из общей тьмы, – то был выход из проулка на широкую улицу, освещённую оконными лампами горожан и халумарскими светильниками, развешенными над дверями.

Проступил круглый силуэт бочки, в которую в дождь с водостока сбегала вода. Свет же самой палочки слепил хозяйку, отражаясь от тумана. Пришлось пригнуться и опустить её к самой земле.

Тени проулка шевелились, шуршали. А потом вдруг похожий на клин выход на большую улицу погас.

Шарлотта шла и шла, но время словно замерло, а путь до выхода из проулка всё растягивался и растягивался до бесконечности.

Лишь спустя дюжину моментов девушка встала, чувствуя, как волосы встали дыбом, и прислушалась к шуршащей тьме.

Кураж и храбрость кончились, а их место заняли растерянность и страх.

Меж тем клочья теней, хотя казалось, их невозможно различить на фоне ночного мрака, становились гуще и обретали форму.

А затем стали вспыхивать глаза. Бусинки крысиных зрачков были красноватые, зловещи. И их было множество. Сперва вспыхнула дюжина, за ней вторая, а там и третья.

– Назад! Кыш! – закричала Шарлотта, взмахнув палочкой, а затем и шпагой.

Сталь со свистом вспорола туман, и на том остался медленно гаснущий шрам.

– О, Небесная Пара, – заорала девушка, попятившись. Она уже не хотела догонять зеркало. Пропало и пропало. Самой бы живой вернуться.

– Ма-гич-ка, – донеслось из мрака по слогам и со скрипом. А потом послышался булькающий рык, и в тусклом свете палочки из молочного марева вышло нечто.

Громадная сгорбленная крыса, стоящая на задних лапах. В передних же она держала кривой тесак, а на плечах был драный серый плащ. Жёлтые резцы блестели, а глаза пылали алым.

– Не подходи! – закричала девушка, чувствуя, как дрожит кончик её шпаги.

Крыса-великан сделала бросок и тут же отскочила.

Шарлотта прикрылась своим клинком, а после быстро вытянула вперёд палочку.

– Аор пунго!

Волна тугого воздуха ударила тварь, взметнув плащ и заставив прикрыть морду лапами, а позади неё с треском лопнула бочка. Вода с шумом хлынула на грубую мостовую.

И в этот миг из-под ног выскочил мелкий крысёныш. В его лапах сверкнула тонкая спица, которая вонзилась в лодыжку девушки, опалив, словно ядом. Девушка даже смогла заметить искру, пробежавшую по тонкому железу от лапок до кончика и прыгнувшую на кожу юной волшебницы.

Сознание помутилось, как с перепоя. Звуки сделались мутными и тягучими. Тело начала сковывать болезненная тяжесть. Время растянулось еще сильнее.

Юная волшебница быстро обернулась, ища пути к отступлению, и движение отдалось гулкой болью в голове.

Путь же был перекрыт. Там стояли еще три громадных твари, и не с клинками, а пиками. И за их спинами виднелся смутный силуэт в золотом плаще с глубоким капюшоном.

А затем…

… а затем в конце проулка вспыхнул свет. Послышались голоса. Что-то несколько раз грохотнуло.

И Шарлотта потеряла сознание.

* * *

– Сизов! – прокричал Пётр Алексеевич, стоя с подвёрнутыми до колен штанами и удочками в руках. Душа срочно требовала хоть какого-то релакса, иначе можно сойти с ума от недосыпа и стресса. То, что начиналось как просто прогулка на природу – почти отпуск, быстро превратилось в большую проблему, которую с ходу решить не получалось. В общем – если анализ обстановки верен, то портал вызывает мощные возмущения местного энергополя. Кто-то его называет полем заклинаний, кто-то божественной аурой, а кто-то астралом. Но суть в том, что именно в нём может быть стабильной вся местная потусторонщина.

– Я! – выкрикнув по-уставному, вынырнул Стаканыч из-за домика с молотком в руках.

В освещаемом только фонарями дворе звуки казались особенно громкими, и возглас не был исключением, отозвавшись эхом от живой изгороди вокруг домика и растущего за ней леса.

– Ты бы взял уазик да смотался в храм. Набрал бы святого пепла, – протяжно и задумчиво распорядился Пётр Алексеевич, глядя на помощника.

– А дадут? – глянув на свой рабочий инструмент, уточнил прапорщик.

Генерал скрипнул зубами, поднял взор на лампу, подвешенную на жердине прямо у пристани, в комплекте с отражателем, похожим на алюминиевый абажур для люстры или же тарелку, и зловредно усмехнулся.

– Думаю, после того мешка золота у нас пожизненный абонемент.

– А много брать?

– Возьми на кухне термос на двенадцать литров. Хотя нет, возьми два. Одного может не хватить. И всяких амулетов закупи в церковной лавке. Я уже готов бить в шаманский бубен, лишь бы помогло.

Прапорщик усмехнулся чему-то своему. Потом уточнил:

– Какому шаману будем бить в бубен?

Генерал нахмурился, а когда понял, что прапор имеет в виду шаманскую рожу, а не музыкальный инструмент, поморщился ещё больше и упёрся в помощника тем взглядом, который среди подчинённых называли перфоратором. И все знали, что сейчас в генерал-бароне проснётся какая-то своя разновидность язвительного садизма, и начнутся долбёжка мозга и моральное уничтожение.

Стаканыч сразу понял, что шуткам пока не место, сконфуженно отвёл взгляд и едва заметно поджал голову в плечи. А потом заорал на всю поляну:

– Водила! Заводи карету!

– Рацию не забудь, – прорычал Пётр Алексеевич вдогонку и двинулся к мостику на пруду. Но отдыхать было не суждено, и рыбалка превращалась лишь в лайт-версию работы. Потому как там на досках уже стоял ноутбук. Рядом с ним лежала рация с длинной антенной. А к самому мостику тянулась чёрная жила водонепроницаемого удлинителя.

Генерал уселся на край, открыл банку с червями, нанизал одного на крючок и кинул в речку. Волна была мелкой да неспешной, и потому разок нырнув, а потом выровнявшись, на ней лениво заколыхался поплавок с разноцветными светодиодами.

– Так-с, что там у нас? – произнёс генерал вслух. Он последнее время стал часто говорить сам с собой. Нервное, однако.

Ноут тут же послушно высветил почту и рабочие чаты: где исследовательские группы, кто где дежурит и расписания занятий с личным составом. А также сканы переписки с местными особами.

В общем, всё как обычно.

Немного поклацав клавиатурой и набрав ответы, которые потом от руки напишет и оформит по средневековым правилам писарь, а потом курьер предоставит на подпись, генерал выдохнул и поглядел на водную гладь.

Стаканыч уже умчался, и даже рёва движка неслышно. Мир наполняли лишь бытовые шумы: урчание генератора, позвякивание посуды на кухне и мерный стук гаечных ключей из-под бронетранспортёра.

Генерал вздохнул, дотронулся до кармана с фотографией крысоловки, а потом вытащил и положил рядом с ноутом. За ней достал вторую, на которой была изображена другая девушка в яркой земной куртке и джинсах, неотличимая на лицо от волшебницы. То была дочь Петра Алексеевича.

После клика мышью компьютер выдал анализ: Шарлотта да Амбер, восемнадцать лет, родилась и выросла в Галлипосе. Крысоловка с дипломом. Училась в городке Ниртоне – восточном пригороде Коруны. Средних размеров городишко, который бы на Земле назвали большим посёлком городского типа. Там у них стоит университет магии.

Ещё один клик выдал информацию о местонахождении подаренного девушке смартфона. Куча раскинутых по Керенборгу приборов слежения и редких подаренных смартфонов, в совокупности с нейросетью базы, себя показывала хорошо.

И неугомонная Шарлотта даже успела засветиться со своими манипуляциями у стен базы.

Генерал просмотрел запись того, как девушка ходила и водила палочкой у земли, а потом указала куда-то в лес.

Сейчас, судя по навигатору, она находилась в гостинице.

– Нет, это не она, просто похожа, – проговорил генерал и отвернулся от ноутбука. Светящийся поплавок едва дёргался в мелкой поклёвке.

Пётр Алексеевич вздохнул. И в этот момент поплавок, медленно покачивающийся чуть поодаль от камышей, резко ушёл под воду. Да так, что удочка выгнулась дугой, едва не вырвавшись из рук.

– Вот ты, блин! – выкрикнул генерал, а в следующее мгновение смартфон настойчиво заверещал. На экране высветился абонент: баронет Максимилиан да Вульпа.

– Ему-то что надо? Небось по ошибке нажал, – прорычал генерал, уже намереваясь сбросить входящий звонок, не терять же такой знатный улов, но в последний момент пальцы скользнули на значок «принять вызов».

– Ваша милость! – тут же раздался встревоженный голос баронета. – Ваша милость! Девушка Шарлотта, которой вы недавно подарили тинифон! С ней беда! Демоны! Во имя Небесной Пары, помогите! Я больше не знаю, кого просить!

Генерал ткнул в ноут, на кнопку прямой связи с держаным связистом.

– Дай звук со смартфона объекта крысоловка!

Из динамиков сразу же послышался треск дерева, крики, скрипы, топот.

– Прочь! – орал девичий голос, а затем раздался грохот и треск, словно выстрел. – Прочь, – срывала голос крысоловка, но звук был такой приглушенный, словно смартфон не у неё. Послышался свист стали.

– Чёрт! – выругался Пётр Алексеевич, поджав губы и соображая, кто ближе всего к гостинице, где расположилась девчонка. Дежурное подразделение не успеет, слишком уж далеко, да и нельзя их отсылать. Скрытые дозоры тоже ни в коем случае нельзя раскрывать.

Что же делать?

Генерал выругался, а потом подхватил рацию: – Сизов! Сизов! Приём!

– Приём! – отозвалась рация голосом прапора. Который как раз поехал к храму. А там до гостиницы рукой подать.

– Срочно в трактир за крысоловкой! Срочно!