Текст книги "Золотая тьма. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

И в это время снизу раздался приглушённый досками испуганный крик матушки:

– А! Что это⁈

Шарлотта сжала губы, вскочила, быстро коснулась молельницы кончиками пальцев, прошептав «Простите», и кинулась на выход.

А влетев в комнату матери, увидела, как матрэ сидит с ногами на кровати и таращится на ярко горящий секретер – такой же, как и наверху, но попроще.

– Ли-Ли, смотри, что делается! Чары! Это зловредные чары! Я только пальцем ткнула, а оно сразу до белого каления! Сейчас весь дом сгорит! Зови подмогу!

Девушка выдохнула. От волнения аж голова закружилась. Затем подошла к подсвеченному столику и поднесла руку. Свет был холодный, как вода в ручье.

Тогда Шарлотта осмелела, снова выдохнула и дотронулась пальцами до длинной и тонкой стекляшки, подвешенной изнутри короба.

– Стой! Обожжёшься! – заверещала матушка.

– Оно не греет и не жжёт, – улыбнувшись и заблестев глазами, в которых проснулся небольшой азарт, прошептала волшебница. Всё было такое интересное. Новое. Как те самасвалии.

– Погаси! Я боюсь! – запричитала мать, и Шарлотта щёлкнула белым квадратиком. Свет тут же послушно пропал.

– Матрэ, не бойся. Он безобидный, – громко произнесла девушка.

И в это же время в комнату влетела растрёпанная служанка Фоска, которая уже скинула с себя верхнюю одежду и кольчугу, оставшись в ночной рубахе, но с кошкодёром в одной руке и колесцовым пистолетом в другой.

– Пы…пы…помочь, госпожа?

– Нет, всё я́си, – быстро проговорила Шарлотта и развернулась, дабы пойти к себе наверх, и на ходу проговорила: – Распорядись, чтобы подали воды омыться.

– Ды… ды… да, госпожа, – выучено проговорила служанка, но всё равно косилась на матушку.

– Ли-Ли, не забудь – завтра ярмарка! – громко проговорила матрэ, застав на пороге в комнату. Она уже забыла про недоразумение с халумарским светильником, словно и не бывало.

– Я не хочу, матрэ! У меня дела!

– Ли-Ли, я обижусь. Мне не подобает быть одной. А там, говорят, будет маркиза Керенборгская и халумарский барон, – заголосила матушка.

– Ну хорошо, я пойду! – закатила глаза Шарлотта и недовольно протянула, почти простонав, и торопливо вышла прочь.

Служанка останется с матушкой и будет приходить к Шарлотте только по зову – это ещё одно неудобство поездок с матушкой. Она всегда забирает служанок к себе. Хоть двух, хоть трёх.

Поднявшись, девушка рухнула на спину на жалобно скрипнувшую кровать, схватила подушку и прижав её к лицу.

– А-а-а! Ну почему ты не осталась дома-а-а⁈ – закричала юная волшебница в толстый слой гусиного пуха, жадно поглотившего голос.

Но мир не услышал, и Шарлотта откинула подушку в сторону и села на кровати. Затем, поджав губы, посмотрела на тихо горящую на узком прикроватном столике свечу, свела пальцы, заставив огонёк испуганно притвориться всего лишь жирной искрой на кончике фитиля, потом со стоном встала и подошла к окну.

Как и обещалось, вдалеке за чернеющими городскими домиками виделась утопающая в свете жёлтых фонарей халумарская крепость.

Но не только она разгоняла мрак ночи. В городе тоже кое-где мелькали белые светлячки, подвешенные над дверями. И ярче прочих светился замок маркизы, на стенах которого имелись такие же ярко-жёлтые лампы, как над твердыней пришлых.

От них даже низкие редкие облака, которые подставляли фонарям своё мягкое мохнатое брюхо, подсветились жёлтым.

– Вернусь с ярмарки, займусь делом! – проговорила мысли вслух девушка и вздохнула. Пахло хлебом, жареными колбасками и вином.

Она отвернулась от окна, прислонилась к узенькому подоконнику ягодицами и вытянула руку в сторону белого квадратика на стенке у входа. Повела пальцами, и квадратик послушно щёлкнул, уронив комнату во тьму.

– Удивительно. Я не чую чар. Это просто вещь, – прошептала Шарлотта, расцепила застёжки на наплечниках, кинула их на лавку и снова глянула в окно, на яркую крепость пришлых.

Её мысли оборвал стук в дверь, и два горничных мужчины внесли бадью, полотенца и ковшик. А затем застыли в поклоне с протянутыми руками в ожидании монеток.

Девушка вложила в ладони по три медяка – ведь им и меди будет предостаточно – и отослала прочь со словами: «Дальше сама справлюсь».

А затем сбросила с себя одёжку, став готовить ко сну.

Но было душно, и даже ночь не принесла услады. И несмотря на мягкую подстилку и глаженое одеяло, Шарлотта провела ночь в бессоннице. Заснула лишь под самое утро. Ей снилось, что от белого света вспыхнул стол, и огонь перекинулся на окна. А там уже бушевал целый пожар, и белое, лишённое дыма пламя с гулом пожирало город, взметаясь к самому небу. Облака трещали, подобно брошенным в костёр веткам. Белоснежные искры, подкинутые вверх этим пламенем щедрой горстью, прилипали к хрустальному своду и превращались в звёзды.

– Нет! – выкрикнула девушка, вырываясь из липкого сна. И какое-то время просто сидела, часто дыша и глядя на прикрытые ставни, в щели которых просачивался свет поднявшейся над горизонтом Шаны. Слушала, как состязаются в громкости крика петухи, мычат ждущие утренней дойки коровы, льётся из вёдер вода, и заливисто чирикают быстрые ласточки. Пахло похлёбкой и жаренным на углях мясом.

Размеренно и даже лениво бил храмовый колокол.

– О Небесная Пара, защити, – прошептала девушка и провела перед лицом двумя перстами ото лба к подбородку, осеняя знаком. А потом поцеловала кончики пальцев и дотянулась ими до прикроватной подставки со статуэтками божеств и маленькой, почти с напёрсток величиной, серебряной чашкой с водой.

Закончив молитву, Шарлотта села на кровать и вытащила из сумки книгу заклинаний, справочник, медный стилус и це́ру – вощёную дощечку для заметок. Книгу раскрыла на случайной странице. Это были простые чары огня. Незримое кресало, каким высекают искры прямо из воздуха, дабы разжечь камин в доме или же костёр в лесу. Но надо сделать их сложнее.

Девушка пробежалась кончиком пальцев по строчкам шуршащего старой бумагой справочника, нанесла на тонкий слой воска знаки силы, жилки чисел, флюэнты и флюксии.

А потом привычно сложила над доской щепотью пальцы левой руки. Привычно, но при этом так осторожно, словно держала в них хрупкий лепесток. Затем раскрыла и на выдохе произнесла:

– Фуэ́го.

Рисунки и знаки, сделанные на воске, тут же загорелись желтоватым свечением, отделились от поверхности тонкими паутинками и, прежде чем исчезнуть, загорелись ярче, а стоящая на столе свеча тут же вспыхнула. При этом горела не ровно, а затухала и разгоралась в строго подчинённом заклинанию ритме – как метроном, коим пользуются при музицировании.

– Нокс.

И свеча погасла, оставив лишь тонкий стебелёк сизого дыма, который тянулся вверх, как призрачная лоза.

Шарлотта слегка улыбнулась и едва заметно повела пальцами.

А на свече опять загорелся фитиль, и чем больше разводила пальцы, тем ярче был язычок пламени. А стоило большой и указательный свести вместе, как он снова погас.

Надо лишь представить пламя, и магия сделает своё дело.

Юной волшебнице даже не нужно было произносить такие простые вещи вслух. А вот с более сложными заклинаниями придётся повозиться – просто потому, что они более витиеватые. Но тем и отличается дипломированная волшебница от простой сельской ведуньи – она очень многое знала и умела. Могла плести поистине сложные чары, похожие на полотно, состоящее из сотен нитей. На каждой нити свой узелок, своё мелкое, тщательно рассчитанное заклинание, как частичка единого замысла.

– Госпожа! – раздался в дверях голос служанки, и на стол со стуком опустилась дощечка с небольшим горшком, полфунта хлеба и кубок с водой, ибо вино с утра не к лицу.

А затем будет халумарская ярмарка. Шарлотте идти не хотелось, но надо хотя бы поглядеть на пришлых. Почуять их силу.

Глава 4
Про неудачи и ярмарку

Пётр Алексеевич зябко поёжился.

Было пять утра по местному времени. Прохладно. Свежесть пробирала даже сквозь куртку.

Хотя небо уже начало, как говорят, прибывать сединой, и можно различить горизонт, крупные звёзды, брезгливо взирающие на людей из бездны космоса, по-прежнему видны. Их не глушили даже жёлтые фонари по периметру плаца.

Среди звёзд выделялась яркая-преяркая и жёлтая, как те фонари, Лампада. Расположенный в десятке световых лет отсюда газовый гигант светил, как луна в новолуние. А над горизонтом тремя белыми искрами мерцал Полярный Треугольник.

Над головой с отрывистым писком проносились летучие мыши и ещё какая-то крылатая живность, которой на Земле не водилось.

Но это здесь наступает утро, а по Москве ещё был час ночи. Но главное – фаза нестыковки постоянно смещается, потому как местные сутки на полтора часа короче, и время на Земле и здесь совпадает только раз в две недели, а Москва, тудыть её растудыть, работает по своему собственному графику, полностью игнорируя разницу.

Доходило до того, что какой-нибудь клерк в погонах, который никогда дальше своего кабинета не выходил, сидит на видеосвязи и спрашивает: «А что это у вас так темно, затмение, что ли?»

Ночь, твою мать! Ночь у нас! А затмений тут не бывает в принципе. Луны-то здесь нет!

Генерал возмущённо втянул в себя воздух и глянул на руку, где имелось двое часов: кварцевые со стрелками по московскому времени и электронные с местным таймером и фазами совпадений Шаны и Сола.

Местные жители делили сутки на дюжину долей. Долю называли «каст». Это одновременно и поэтическое название «часа», как, например, столь поздний «каст», и дословно – сокращение от слова «стража». В итоге на ручном будильнике было две трети от третьего каста.

Интеграция этого мира с Землёй споткнётся о время. Причём сразу же. Объяснить местным, почему в одном касте сто двенадцать с половиной минут, будет просто невозможно. Они не примут.

Генерал оглядел плац и громко и протяжно проорал команду:

– Доложить о готовности!

Личный состав замер на мгновение, а после принялся занимать места согласно расчёту.

– Первый готов!

– Второй готов!

– Третий готов! – понеслось по цепочке.

Пётр Алексеевич ещё раз окинул взглядом два больших седельных тягача-танковоза, на полуприцепы которых были водружены здоровенные агрегаты. Один являлся электростанцией с газотурбинным агрегатом. Ему предстояло подать ток на мобильный портал. А второй – собственно портал в комплекте с суперконденсатором неимоверной ёмкости, и возле которого суетился целый взвод.

Генерал кивнул сам себе, ставя в уме галочку о выполнении пункта плана, и закричал:

– Начать тестовый запуск!

Солдаты быстро разбежались по укрытиям. Да и сам генерал отошёл подальше и встал за дежурным бронетранспортёром. Там уже сидел на стуле за раскладным столом интеллигентного вида капитан в очках и тыкал пальцами в ноутбук. От компьютера к порталу тянулся длинный кабель управления.

– Есть начать запуск, – оторвался капитан и клацнул мышкой.

Сперва ничего не происходило, а потом послышался нарастающий гул стартующего газотурбинного двигателя, который жрал авиационное топливо как не в себя, но мощности иного источника электричества не хватит, чтоб запитать пусковой конденсатор. Ведь надо не хухры-мухры, а пробить плёнку между мирами.

Скоро гул по децибелам сравнялся с рёвом взлетающего истребителя, и до соседа можно только докричаться.

– Есть заряд! – проорал капитан и снова щёлкнул мышкой.

Пётр Алексеевич затаил дыхание, а капитан вдруг засуетился и стал нервно тыкать кнопки.

– Отмена! Даю отмену! Аварийный стоп!

Завыла сирена, а на портале замерцала красная лампа.

– Твою мать, – выругался Пётр Алексеевич и вспомнил цитату из старого анекдота: «Не долбанёт? Да не-е-е. Не должно. Я сто раз так делал».

– Срыв остановки! – проорал паникующий капитан.

– Ложись! – пробился крик кого-то из офицеров через гул.

Пётр Алексеевич зажмурился, представляя, как сейчас рванёт – не хуже, чем авиабомба. Но вместо этого рёв газотурбинного агрегата начал замолкать.

Через десять минут на людей навалилась ватная тишина.

И все облегчённо выдохнули.

– Какого хрена сейчас было? – проговорил генерал, поглядев в светлеющее небо.

Капитан ответил не сразу. Он долго клацал ноутбуком, только потом отлип от монитора и встал.

– Резонансы порталов. Основной мешает мобильному.

– И что теперь делать? – прорычал генерал.

– Разместить подальше. Они зависят обратно пропорционально квадрату расстояния. Нужно не менее пяти километров.

– Твою дивизию! – прокричал в сердцах Пётр Алексеевич. – Опять задачка со звёздочкой! Почему ничего не получается с первого разу⁈

Он выдохнул и пошёл прочь. Ибо надо подумать над решением проблемы, а ещё эта чёртова ярмарка. Разорваться, что ли?

В кабинете, расположенном в казарме для местных наёмниц, Пётр Алексеевич сел в кресло. И даже не заметил, как провалился в сон…

– Товарищ генерал! Ярмарка готова!

Начальник разлепил глаза и глянул на часы: половина четвёртого каста по местному времени, то есть аналог девяти утра. И пять утра по Москве.

А вроде бы, только моргнул.

Генерал потянулся в кресле, хрустнул суставами, нахлобучил фуражку и встал.

– Чёрт побери эту ярмарку! – выругался он и быстро вышел на улицу. Для соблюдения порядка база была разделена жестяным забором на несколько секторов. И малый, или, как говорили из-за наёмниц, «дикий» плац был уже нагрет утренними лучами. В полдень он вообще нагреется до того, что станет мягким.

Сол ещё был за горизонтом, но утренняя Шана резала глаза, и на небе, как назло, ни облачка – только бездонная бледная голубизна, лишённая того, к чему привык человек двадцать первого века: белых ниток инверсионных трасс, какими самолёты штопали небосвод.

– Блин! – снова выругался генерал.

Мало того, что нужно заниматься техникой, так ещё и ярмарку устроили. А для каждого военного все эти пафосные мероприятия, что для лошади свадьба, когда морда в цветах, а задница в мыле.

Вскоре асфальтированные тропинки, как и ворота базы и вытянувшийся возле них по струне дежурный, остались позади, и под ногами захрустела насыщенная галькой земля.

– Командир! – догнал Петра Алексеевича возглас прапорщика Сизова.

– Давай быстрее! У меня сегодня дел по горло! – прорычал генерал, не сбавляя шага.

– Командир, я на бегу не могу. Я почти инвалид.

– Симулянт ты, а не инвалид. Что у тебя?

– Вот, посмотрите, – проговорил Стаканыч, который, морщась от возникающих время от времени болей в ноге, старался не отставать от начальника.

Он протянул листок и конверт.

Генералу даже пришлось прищуриться, потому что было распечатано специально кривым шрифтом – чтоб вороны Магистрата, которые и сейчас сидели на флагштоках, не смогли прочитать.

– Крысоловка? Эта стерва Николь-Астра опять что-то от меня хочет? – покачал головой генерал, разгадывая листки, где была расшифровка с подслушивающих устройств. Данных на неё пока немного, но это дело нехитрое. Нейросеть разведки быстро накопает абсолютно всё, что можно. Как говорится, слухами земля полнится, и слухами же сеть кормится. – Поплавок, значит, – прошептал он, дочитав доклад до конца, и снова качнул головой.

А потом генерал достал из конверта фотографию и стал разгадывать лицо совсем ещё юной ведьмы.

– Это что, шутка? – наконец, с ухмылкой протянул он.

– Не знаю. Что мне дали в конверте, то принёс, – тихо пробормотал Сизов, а генерал скосился на него, так как порой Стаканыч был излишне говорлив. Вот и сейчас, по уму, осаждать его надо. И был бы кто другой – выкинул бы к чертям собачьим из прогрессоров.

Что до Астры, то Магистрат не так глуп, чтоб попусту привлекать неопытную волшебницу в качестве индикатора шевелений. Значит, кто-то будет наблюдать за этими шевелениями. Кто-то из ближайшего окружения Николь-Астры. Обычно эта игра несложная, дежурная. Как расклад партейки в дурака. Сейчас растосовала колоду и сдала карты ведьма. Следующий ход за генералом. И надо просто придержать козырей, скинув самые плохие карты в начале партии.

– Где она сейчас? – протянул Пётр Алексеевич, снова стал разглядывать фотку.

– Девчонка? В гостинице на улице Белошвеев, товарищ генерал, – отрапортовал Стаканыч и тут же уточнил: – Что делать, тащ генерал?

– Передай, пусть покопают на неё побольше. Крысоловок у нас ещё не было. Слишком экзотический фрукт, – задумчиво протянул Пётр Алексеевич. А затем обернулся, с прищуром посмотрел на помощника. – Уж коли её используют для приманки, в эту игру можем включиться и мы. Как говорится, на поплавок может смотреть не только рыбак, но и рыбнадзор с большим веслом в размахе.

– Есть!

– И Стаканыч, – генерал возвращать фотку не стал, а положил во внутренний карман кителя, – Ты никогда не сталкивался на Реверсе с двойниками? Типа, бродит где-то на Матушке-Земле человек, а здесь живет его почти точная копия. Различия есть, но почти не заметны, как у двойняшек.

– Да вроде нет, – пожал плечами прапор. Он пробежался глазами по земле под ногами, словно по каталогу воспоминая. – Хотя вроде в столице видели парочку особ, очень похожих на дальних знакомых.

Генерал ещё раз окинул взглядом периметр базы и продолжил путь.

– Ладно, не бери в голову! Сейчас важнее всего ярмарка. С девчонкой потом разберёмся, – проронил Пётр Алексеевич в сторону прапора, а тот набрал воздуха в лёгкие и, пересиливая боль, захромал следом.

Тем временем на импровизированное торгово-выставочное место стекался народ. Людской гомон и мычание пребывающих гужевых коров становились громче и громче. Со столба напевал незатейливую музыку громкоговоритель, внося диссонанс между событиями.

Вдоль наспех асфальтированного куска дороги поставили торговые палаточки с товарами земного обихода и всякими безделушками. За ними сделали газоны три на три метра каждый с культурами сельского хозяйства.

Вот так прям в пакетах с корнями и землёй приволокли их из дома и воткнули в огороженные досками клумбы. Там и земная пшеница, и картошка, и кукуруза, и вообще всё.

Из-за ярмарки пришлось даже остановить стройку. Бойцы всю ночь натягивали баннеры и маскировочные сети, чтоб отгородить засыпанные щебнем дороги, канавы, рытвины и машины от гостей и не портить вид. Сами же машины надраивали до блеска. Хоть сейчас на выставку.

И опять крысы.

– Тьфу, зараза. Точно закажу мелкашечный пулемёт, – поморщился Пётр Алексеевич и положил руку на кобуру с наградным маузером. Из доклада значилось, что крысы здесь не просто так. Но кто? Конкурент Магистрата – Белый Круг? Или вообще – заморское царство Нобия?

– Товарищ генерал, у меня готово! – оторвал Петра Алексеевича от хмурых мыслей протараторивший на бегу начпрод.

Он развернул для ярмарки обычную полевую кухню, где кормили варёной картошкой с кетчупом – чисто земной едой. Доложился, дождался короткого «Хорошо. Занимайся» и тут же помчался дальше, ибо дел невпроворот.

А генерал вытянул шею в поисках создающего исполнителя, а найдя, заорал зычным басом на всю округу: – Зампотех! Что у тебя⁈

Офицер, стоящий возле площади, где размещались новенькие двухколёсные и трёхколёсные мопеды, быстро повернулся и кивнул, мол, готово.

По уму, этим должны заниматься прогрессоры, но наверху решили, что и так сойдёт.

– Ну и ладненько, – пробурчал Пётр Алексеевич и выдохнул. День предстоял тяжёлый, тем более сюда решила нагрянуть маркиза. Для неё уже подготовили отдельный шатёр с красной дорожкой, накрытым белоснежной скатертью столом и офисным, мать её, троном на колёсиках, в общем, генерал отдал под эти нужды своё любимое кожаное кресло с высокой спинкой, к которому для соблюдения протокола приклеили на двусторонний скотч маркизскую корону.

– Товарищ генерал, – снова раздался рядом взволнованный крик Стаканыча.

– Что⁈ – рявкнул генерал в ответ.

– Маркиза.

И на горизонте действительно показалась целая процессия: огромная карета и колесницы личной стражи при полном параде. Подъедут минут через десять.

– К чёрту, лучше бы она не отзывалась на приглашение, – проронил теряющий терпение Пётр Алексеевич, а потом несколько раз похлопал сам себя по губам. Как бы черти самолично не явились. С этого волшебного мира станется. А потом в голове щёлкнуло.

– А может, оно и к лучшему, – улыбнулся генерал, с прищуром глядя на медленно приближающий кортеж.

Генерал вздохнул, глянул на догнавшего его Стаканыча, пробурчал: «тельняшку поправь», сам тоже подровнял фуражку, неспешно повернулся и хотел было сделать шаг.

И первое, во что упёрся его взгляд, – это шикарный бюст женщины примерно сорока лет, торчащий из глубокого декольте, подпёртого высоким корсажем. А подняв глаза выше, увидел герб купеческой гильдии второго разряда. Когда же отвёл взор в сторону, то обнаружил рядом с купчихой ту самую девчонку с фотографии – ведьму Магистрата, крысоловку. И если купчиха была одета в изрядно фривольное платье пасте ярких тонов, то девочка ходила в строгом, почти казённом платье зелёного цвета, имитирующем рыцарский дублет-стёганку. И в руках зажата книга заклинаний.

– Ваша милость! – тут же расплылась в улыбках и поклонах купчиха. А девушка сделала лишь глубокий молчаливый кивок.

Пётр Алексеевич кивнул в ответ, задержав придирчиво-прищуренный взгляд на девочке, и парочка местных особ вежливо обогнула генерала и продолжила наблюдать диковинки иного мира. Генерал ухмыльнулся, качнул головой, отгоняя мысли. Слишком уж тонкая была бы игра – при всём уважении к Николь-Астре, даже эта интриганка на такое не способна. Скорее всего, действительно просто совпадение. Если только сие не есть шутка местных богов, с них станется.

– Ух, какая, – протянул стоящий рядом прапор, провожая купчиху сверкающим взглядом и выдергивая своей репликой генерала из размышлений.

– На слюнях не поскользнись, – ехидно проронил Пётр Алексеевич.

– Да я только внешне эстетический оценить, командир. Я кремень! Меня местные бабы в плен не возьмут!

Генерал криво хмыкнул и быстрым шагом двинулся встречать маркизу. Благо, палатка, отгороженная от остальной ярмарки киперной лентой, стояла всего в ста метрах отсюда.

О прибытии столь знатной особы, фактически равной по статусу губернатору здешних земель, оповестили фанфары. Медная труба надрывалась не хуже пожарной сирены. Едва карета приблизилась на парковочную детонацию, словно готовый пришвартоваться корабль, посетители быстро разошлись в стороны, образовав широкое кольцо, и все как один согнулись в поклонах и приседах.

– Два раза ку и цветовая дифференциация штанов, – с усмешкой прошептал генерал цитатой из старого кинофильма, натянул на лицо улыбку и пошёл вперёд.

А там, на асфальте, замерла шестёрка боевых колесниц с почётным караулом и громадная карета с шестью беговыми бычками. Бычки уже умудрились нагадить на новенькую дорогу, а вторые номера караула, оставив возниц на местах, встали у дверей кареты, вооружённые алебардами, мушкетами и пистолями. Кирасы начищены до такой степени, что в них, как в кривом зеркале, отражался грешный мир.

Дверка открылась, карета качнулась, и на землю ступила маркиза Керенборгская. Женщина грузная, не привыкшая себе в чём-либо отказывать за свои пять десятков лет правления Керенборгом. На ней надеты жёлто-красное с пурпурным подбоем платье, багровый корсаж и шляпа с таким количеством белых перьев, что казалось, будто на полях шляпы лежит снежный сугроб. На плечах короткий плащ. На поясе – шпага с ажурной гардой. И вся дама буквально усыпана ворохами кружев, словно кружка с пивом, из которой пёрла пенная шапка.

Но женщина была неприятной. Даже не на лицо – а от его выражения. Веяло от женщины вседозволенностью и безнаказанностью. А глаза блестели по склонившемуся люду нескрываемым презрением. И к этому презрению примешивалось ещё что-то. Что очень настораживало генерала. Чутьё вопило во всю глотку, что маркиза прибыла на ярмарку не просто так.

Но надо держаться плана, мало ли какой план.

Потому генерал пробежался взором и по тощему и очень нервному муженьку маркизы, который очень сильно контрастировал со своей супругой.

– Ваше Сиятельство! – громко произнёс Пётр Алексеевич, когда оба ступили на развёрнутый слугами по земле красный коврик, и поклонился. Не любил он это, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Надо, значит, надо.

– Барон, – чванливо проговорила женщина и протянула для поцелуя руку. В её глазах мелькнуло надменно-снисходительное любопытство. И смотрела она оценивающе, будто на мясо на прилавке.

Генерал, выдержав грань между спешкой и самоуважением, подошёл и припал к длани знатной особы.

– Рад вас видеть.

– Да, барон. Я тоже, – произнесла женщина. Она оглядела поставленный для неё шатёр, ухмыльнулась каким-то своим мыслям, а потом проговорила: – Мне понравился ваш подарок. Он весьма хороший.

Генерал улыбнулся, но смолчал, хотя и кивнул со всей доступной вежливостью в знак того, что ему приятная похвала. А подарком являлись три дульнозарядные пушки, отлитые по лекалам эпохи Петра Первого – тёски генерала. По местным меркам они были очень хорошие, тем более сделанные мастерами двадцать первого века. А местные лить большие изделия не очень умели. Для литья ведь нужен или нормальный чугун, коего здесь пока не было, или хорошая бронза, которая тоже отнюдь не в избытке.

– Ваше Сиятельство, а у меня для вас ещё один подарок, – расплылся в максимальной вежливости Пётр Алексеевич.

– Да? – слегка ухмыльнувшись, проговорила маркиза. – Ну что ж, я готова.

Генерал вежливо указал рукой на площадку со скутерами.

– Извольте.

Землянин двинулся вперёд и остановился у богато украшенной позолотой моторикши. Такие в ходу в Индии – просто трёхколёсный скутер с двухместным сидением для пассажиров позади водителя. Анализ технологий привёл к выводу, что что-то более сложное здесь не имеет смысла. Но сами технические новинки весьма кстати. И это тоже было частью прогрессорства – как говорится, будет полезным подсадить местных на продукты земных технологий, а потом требовать различных уступок.

– Занятная безделица. Я видела что-то похожее у начальницы стражи, – притянула маркиза.

– Да, Ваше Сиятельство, – проговорил генерал, поставив на уме отметку, что ежели землеправительница не стала наслаждаться дарами, то дело близится к настоящей заднице, и добавил: – Но не откажете ли вы в одной услуге?

Женщина поморщилась, привыкнув только брать, но не отдавать.

– Да, барон?

И генерал озвучил идею, только-только пришедшую в голову. Если выгорит, получится решить проблему с порталом.

– Мне бы укромное место с вашего позволения на ваших землях. Уверяю, ничего постыдного, опасного или оскорбительного. Устал я от суеты государственных дел, отпросился у своего сюзерена немного отдохнуть.

Женщина оглядела землянина с надменностью, едва прикрываемой маской приличия, но задумалась. Она не привыкла скрывать свои эмоции, потому на лице медленно, как будто формы жидкого терминатора, одна за другой проплыли злость, брезгливость и под конец – какая-то странная улыбка.

Минуту раздумий спустя маркиза поманила генерала пальцем поближе, и когда тот подался вперёд, негромко проговорила:

– Барон, кого на троне королевства вы хотели бы видеть? Герцогиню да Айрис или герцогиню да Берту?

– Я бы хотел видеть нынешнюю королеву, – осторожно проговорил Пётр Алексеевич, уже видя бегущего к нему со всех ног дежурного по базе с красной папкой в руках.

Внутри похолодело, а мысли в голове зашелестели, как вентилятор перегретого компьютера. Все знали, что это неизбежно случится, но беда всегда случается не вовремя.

– Не получится, барон. Небесная Пара вынесла своё решение. Сим утром королева предстала пред троном божеств на званый ужин.

Генерал скривился – стало быть, угадал – старуха в самом деле умерла. Грызня за власть уже не будет проходить втихомолку – столица королевства и крупные города, в том числе портовый Галлипос, вспыхнут боями гражданской войны. Наотмашь достанется даже провинциальному Керенборгу.

В это время подоспел дежурный. Он отчеканил, как того требовал строевой устав, три строевых шага, и чётко повернулся и приложил руку к козырьку. В обычной ситуации решили бы буднично, но в присутствии высшей знати, а маркиза была троюродной племянницей королевы, требовался внятный ритуал, как символ власти. И заголосил:

– Тащ генерал, разрешите обратиться!

– Да, – пробурчал Пётр Алексеевич, скосившись на правительницу Керенборга и протянув руку за папкой.

Быстро распахнув, пробежался по куцым строкам телеграммы: «Подготовку ко второму этапу Тайных Троп продолжать, несмотря ни на что».

Генерал-барон медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. Надо бы собрать совещание, уточнить нюансы, но медлить нельзя – маркиза ждёт ответа прямо сейчас, и промедление опасно политическими рисками.

Значит, слово за Петром Алексеевичем.

– Я бы предпочёл видеть на троне герцогиню да Айрис. Но готов принести поздравления по случаю коронации любой из достойнейших особ, не видящих нас врагами, – проронил он и мысленно зажмурился. По докладам маркиза симпатизировала именно да Айрис, но ветра политических течений в Средние века были слишком уж непредсказуемы и сиюминутны.

В это время встрял в разговор её молчаливый муженёк. Он, в отличие от жены, тут же заулыбался и взялся за руку женщины.

– Дорогая моя, а почему бы тебе не отдать на время твой охотничий домик? После недавней несуразицы халумари его починили. Пусть и поживёт там барон немного.

– Мой домик? – чуть ли не рявкнула маркиза, быстро придя в едва скрываемое негодование. Оно и понятно. Женщина часто там предавалась утехам с юнцами, даже не скрывая ни от кого своих похождений. И муженёк был бы очень рад избавиться от этой обители разврата. Но маркиза не хотела бы лишать себя похотливых прихотей даже в эпоху непредсказуемости. Тем более как-то же надо снимать стресс.

– Да, дорогая моя. Я думаю, что мы могли бы помочь столь почтенному господину.

И барон расслабленно выдохнул. Значит, угадал – маркиза поддерживает да Айрис.

Но партия в карты будет слишком уж тяжкой. На кону уже не мелкая монета или бутылка вина – на кону присутствие землян в этом мире. Стратегические маршруты. Тайные тропы.

Женщина ненадолго задумалась, скрипнула зубами, а потом кивнула. Должна же понимать, что халумари никогда просто так ничего не делают. Пафосная она, но не совсем же дура.

– Пусть будет домик.

– Я тебя обожаю, моя дорогая! – радостно воскликнул муженёк, ухватил свою супругу под локоть и поволок к карете. Опять оба нажрутся в стельку.

– Господин барон, распорядитесь отправить подарок в замок, – проликовал маркизик через плечо.

А генерал-барон горько улыбнулся и пошёл прочь. Дел-то не убавилось.