Текст книги "Звезда предков (Приключения Чиптомаки)"

Автор книги: Игорь Пронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

– Мы ему нужны, ты слышал? Может быть жрец думает, что он нужен нам?

– Кто-то ведь должен заботиться об отряде? – неуверенно предположил Салакуни.

– Он заботится только о больном Джокии... Третий безумец! Отряд идет сам по себе. Но знаешь, Сумачако правильно говорит о том, что к Лантику хорошо бы прийти с сильной армией.

– А тебя простят твои родственники? Отменят твое изгнание? – Салакуни спрашивал, а сам выдергивал из колонны воинов повыше и пошире в плечах.

– Изгнание? Оно мне не мешает. Что же до прощения... Знаешь, это не мое дело. Если захотят простить – пусть прощают, для этого есть совет. Я же решил после Зверя и того червя, что остался валяться в колючках, попытаться пересечь пустыню.

– Зачем? – удивился гигант.

– Там, на севере, должны быть белые имамы... А может быть, там никто не живет, и пустыня тянется до мертвых морей. Не выходит у меня из головы тот мертвец в городище, белый.

– А я вот ни за что не пошел бы сам искать белых людей, – Салакуни вспомнил темных братьев. – Нет, не пошел бы.

– Даже со мной?

– Не знаю... Вот если Зверь нас не убьет, тогда подумаю, – выкрутился воин. – Я правильно сосчитал? Похоже, набрался десяток.

– Здесь одиннадцать, – Абу-Салтан бегло окинул взглядом отобранных Салакуни воинов. – Какая разница? Идемте быстрее! Нам надо догнать тварей, убить побольше, а потом будет отдыхать и ждать подхода колонны!

Воины покорно затрусили вперед по широкой тропе, оставшейся после армии Зверя. Салакуни возглавил строй, имам же пристроился последним. Какая-то смутная мысль никак не могла прорезаться у него в голове, что-то беспокоило разбойника. Вроде бы, все в порядке – они нащупали арьергард противника и собираются немного потрепать его. В чем ошибка?

Шум колонны быстра затих, поглощенный джунглями. Вместе с отрядом позади остались и любопытные обезьяны, и вездесущие попугаи, воины бежали в тишине. Абу-Салтан даже постукивал себя по лбу от усердия – следовало как можно скорее понять, в чем они ошиблись. Враг далеко впереди, через час Салакуни вышлет вперед разведчиков.

– Стой! – закричал имам. Как можно быть таким глупым? Люди высылают разведчиков вперед, а слуги Зверя – назад, люди атакуют арьергард врага, а те – готовят засады для авангарда. – Стой, Салакуни! Нельзя так быстро!

– Что?! – откликнулся не расслышавший гигант.

И тут же из кустов полетели стрелы, людям сначала показалось, что их сотни. Крошечный отряд будто ветром сдуло с тропы, даже убитые наповал попадали далеко в сторону. Бежавший последним Абу-Салтан успел свернуть в лес, оказавшись сбоку от карликов. Никогда прежде он не встречался с таким народом: по пояс взрослому человеку, пузатые. Тонконогие и высоколобые люди ловко управлялись с луками, выпуская не меньше полутора десятка стрел в минуту. За спиной у каждого стоял, прислоненный к земле, огромный, с хозяина ростом, колчан, в который стрелки не оглядываясь запускали свои цепкие ручки.

Стараясь двигаться как можно тише, имам отошел еще дальше в лес, а потом приблизился к врагам. Занятые стрельбой, они не заметили его до тех пор, пока пятая голова не покатилась на траву. Зато после этого карлики словно перестали замечать другие мишени, и сосредоточились на Абу-Салтане. Он укрылся за толстым деревом, и просто не знал, что еще предпринять – уж очень метко летели стрелы.

– Имам!! – загремел издалека Салакуни. – Ты жив?! Я иду!!

– Осторожнее! – посоветовал Абу-Салтан, осторожно выглянул и едва не лишился глаза.

Смахивая кровь с оцарапанного виска, он постоял еще немного, вслушиваясь в звуки боя, и быстро перебежал за другое дерево. Только две стрелы попытались прервать его жизнь, и имам счел, что Салакуни сделал достаточно. Прячась за деревьями, швыряя срубленные ветви кустов, он попробовал приблизиться к врагам. Но два карлика стояли рядом и хладнокровно стреляли по очереди. На счастье имама, позади них появился храмовник и ударом тяжелого топора развалил одного из лучников почти до пояса. Второй не успел натянуть тетиву и Абу-Салтан отправил в кусты еще одну голову.

– Много наших погибло? – быстро спросил он у воина.

– Не меньше трех, – задумчиво ответил тот. – Но я не считал... У меня стрела застряла в доспехе, выдерни пожалуйста.

Имам прислушался, но короткое сражение явно окончилось. Он отломал наконечник и избавил храмовника от стрелы, всего лишь оцарапавшей его бок, потом позвал Салакуни. Гигант появился тут же, окровавленный и злой.

– Ты об этом хотел меня предупредить?

– Да, но слишком поздно.

– Надо было самому догадаться! Даже Чиптомака бы догадался, что они обязательно устроят засаду! У нас четверо убитых, еще троих придется оставить на тропе, они не могут быстро идти.

– Зато мы положили здесь не меньше десятка карликов! – попробовал утешить его имам. – Возьмем их оружие, хорошие луки всегда пригодятся. Вот только яда нет, это очень жаль...

– Почти всех убил ты, – отмахнулся Салакуни. – Мне становится стыдно перед жрецом: я все время гублю его воинов!

– На то ты и самый великий воин, – развел руками Абу-Салтан. – Ты ведешь в битву, они умирают... А как же иначе? Идем дальше, я уверен, что это единственная засада. Только двигаться надо тихо, чтобы нас не услышал отряд, прикрывающий их отступление.

– Так и сделаем, – обрадовался Салакуни.

Гигант не любил думать и всегда радовался, когда кто-нибудь брал эту обязанность на себя. Собрав оставшихся людей, Салакуни повел их дальше. Раненые, перевязывая друг друга, остались сидеть на земле, ожидая подхода колонны. Примерно через два часа более осторожного продвижения командир остановился, принюхиваясь.

– Ревуны? – догадался имам. – Но я пока ничего не чувствую.

– На мне амулет. Клочья их шерсти застряли кое-где среди веток, я их даже вижу. Да, они идут последними... Как ты думаешь, что нам лучше сделать? Приблизиться к ним медленно или побежать? Лемутов больше, чем нас.

– Я бы пошел через лес, держась в паре сотен шагов от этой тропы, – посоветовал Абу-Салтан. – Ты услышишь ревунов, и мы нападем на них неожиданно.

– Я счастлив, что подружился с тобой! – Салакуни даже обнял друга, который слегка поморщился. – Ты умнее Чиптомаки, честное слово!

– Не буду спорить, я и сам думаю, что соображаю получше старой облезлой обезьяны. Идем.

Пройдя через джунгли изрядное расстояние, люди совсем выбились из сил. Салакуни гнал их вперед, первым прорубая проходы в плотных зарослях, но все равно идти в вечном полумраке, полном испарений, было очень нелегко. Наконец командир потребовал тишины и прислушался.

– Да, они там! – сказал он имаму. – Ветер с их стороны, ты и сам должен что-нибудь чувствовать.

– Ну, вроде бы воняет, – неуверенно произнес Абу-Салтан, усердно принюхиваясь.

– Пройдем еще немного вперед, а потом устроим засаду на тропе, верно?

– Конечно! – имам даже покровительственно похлопал гиганта по плечу. – У нас ведь есть луки.

Вскоре все было готово. Ревуны, около трех десятков, медленно брели по тропе, время от времени оглядываясь. Теперь, видя их в спокойном состоянии, Салакуни заметил, что все лемуты уже очень старые. Седая шерсть на многих висела клочьями, у некоторых даже виднелись большие проплешины на боках и спине. Оружие твари держали в ножнах, и больше интересовались вычесыванием друг у друга блох, чем преследующими людьми.

– Стреляйте, – выдохнул Салакуни и первым отпустил тетиву.

В его отряде оказалось лишь трое умелых стрелков, считая Абу-Салтана и самого Салакуни. Однако прежде чем ревуны скрылись в джунглях, на тропе осталось лежать восемь тел – уж очень долго твари соображали, что происходит.

– Бросьте луки и медленно идите вперед! – потребовал имам.

– Лук еще может понадобиться, – заметил Салакуни.

– Ты можешь оставить... – Абу-Салтан и сам не спешил расстаться с оружием карликов. – Просто я не хочу, чтобы кто-нибудь из рыбаков всадил по ошибке стрелу мне в спину.

С мечами в руках, сбившись в плотную группу вокруг Салакуни, люди вышли к тропе. Почти сразу же с ревом выскочили из зарослей ревуны и атаковали их, врагов было по прежнему больше. Однако и имам, и Салакуни теперь не боялись этих старых, крупных обезьян. Еще две твари упали пронзенные стрелами, потом зазвенели клинки.

Ревуны окружили воинов, но Салакуни сразу же разорвал кольцо, повалив одного за другим двух лемутов. Имам старался не отставать, но уступал врагам в физической силе. Остальные члены отряда только защищались, но и этого вполне хватало. Гигант убивал их методично, почти механически. Абу-Салтан сдался и взял на себя обязанность прикрытия спины командира. Спустя короткое время последние лемуты отказались от борьбы и вприпрыжку убежали по тропе на трех лапах, прижимая к животу оружие.

– И эти неуклюжие существа едва не убили меня в пустыне! – возмутился Салакуни, утирая с лица пот. – Ты хорошо видел, как я их убивал?

– Да, – кивнул имам.

– Не забудь рассказать Чиптомаке, когда вернемся, а то старик не сможет сочинить песню. Я решил не брать его с собой в этот раз, пусть отдохнет перед серьезными делами.

– Правильно, – неуверенно промямлил Абу-Салтан.

Имам иногда просто не знал, что и думать о своем могучем товарище. Однако он отложил размышления на потом. Люди не потеряли ни одного бойца, поэтому было принято решение двигаться дальше, по тропе, но с удвоенной осторожностью.

– Крабов я умею убивать, – на ходу хвастался Салакуни. – А вот рьен-моолы – крепкие орешки... Но Сумачако говорит, что они едва тащатся.

– Опасаться следует карликов, – рассудил имам. – От остальных можно удрать в джунгли, даже от ревунов. Главное – не рассыпаться, держать строй.

– Наверное, все так и есть, – кивнул гигант. – А еще у них есть какие-то пориаки, ходят под зонтами, прячутся от солнца. Может быть, и они хорошие воины.

Однако настичь врага больше не удалось – через час отряд оказался на берегу речушки, и с другого берега полетели стрелы. Люди укрылись за деревьями, и Салакуни, пользуясь зорким зрением, дарованным амулетом, даже убил двоих карликов. Но другие человечки затаились в зарослях.

– Будем ждать колонну, – подсказал Абу-Салтан. – Сделаем привал на ночь, к утру стрелков на том берегу уже не будет.

– Почему ты так думаешь?

– Они не могут отрываться от основных сил.

– Почему?

– Ну, как тебе сказать... – имам наморщил лоб. – Короче говоря, у них нет великого героя, который вел бы их за собой.

– Понятно! – заулыбался гигант. – Тогда надо поохотиться и поесть. А ты не забудь рассказать Чиптомаке, как я разделался с ревунами. Заодно расскажи и как ты сам убивал карликов, это можно тоже вставить в песню.

– Обойдусь, – улыбнулся имам. – Но спасибо.

Колонна подошла уже в темноте. Сумачако, немного расстроенный понесенными потерями, о которых уже знал, очень обрадовался, когда увидел живыми остальных.

– Нам совсем нельзя терять людей, – пожаловался он. – Неизвестно, поддержит ли нас народ хозулуни, а твари ведь могут повернуть на нас. Между тем нам могут понадобиться люди на берегу Лантика. Вдруг мы сможем помешать Зверю?

– Твари не повернут, – сказал Салакуни, обгладывая кость антилопы. – Я очень хорошо вижу, когда на моей шее висит этот кругляш, поэтому заметил несколько трупов по сторонам дороги. Они оттаскивают их подальше в кусты. Там были крабы и рьен-моолы. Им плохо без океанской воды, вот что я думаю.

– Хорошо, если так, – закивал верховный жрец.

Появился и Чиптомака. Вместе с Лариммой он опекал Гольто и Джокию, двоих самых слабых членов отряда. Шерешенец еще не набрался сил, хотя послушно съедал все предложенное. Храмовник же, у которого разум помутился после кражи амулета, по прежнему находился под влиянием грибного отвара. Сумачако пробовал уменьшать дозу, но воин сразу же начинал бегать за ним, с требованием разоружить Салакуни и имама. После того, как однажды ночью он подкрался к беспомощному Гольто и едва не задушил беднягу, верховный жрец отказался от попыток вылечить безумца.

Старик подошел к костру, выбрал себе кое-что из остатков еды и выжидающе уставился на Салакуни. Гигант улыбнулся:

– Имам тебе расскажет!

Абу-Салтан, который уже улегся отдыхать, возмущено заворочался. Однако слово имама свято, поэтому пришлось ему во всех подробностях рассказать о сражении с ревунами.

– Ну что же, сейчас сложу слова, – добродушно пообещал лэпхо и ударил по струнам. – Великий герой по дороге идет, и-эмма! Враги от него на край света бегут, и-эмма! Вонючие твари сразиться хотят, мечи их как звезды на небе горят, и-эмма!

Имам с ворчанием подскочил и ушел от костра в темноту. Остальные воины, прослушав начало песни с некоторым любопытством, тоже тихонько расползлись в стороны. Один Салакуни с удовольствием внимал словам сказания, да привыкшая ко всему Ларимма кормила Гольто, который не мог уйти сам.

– Мечом он разит ревунов наповал, и-эмма! О, Салакуни, великий силач, и-эмма! Удар за ударом наносит герой, и трупы уже громоздятся горой, и-эмма! – завывал в ночи старик. – Их когти и зубы, мечи и ножи, и-эмма! Ему не страшны, он великий герой, и-эмма! Бегут ревуны и кричат и пищат: не бей нас, прости, Салакуни!!

4

Ночью Гольто опять провалился в свой страшный сон. Юноша пытался бороться, избавиться от этой пытки: он спал днем, не закрывал глаз ночью, но все повторялось. Миг – и он снова в воде, среди дохлой рыбы, разговаривает со Зверем. Разговор каждый раз получался немного другой, и вор не знал уже, какой из них тот самый, первый, настоящий. Или они все настоящие?

– Я поднимаюсь наверх, – сказал Зверь. – Скоро я выйду на берег.

– Но что ты сделаешь?

– Я вдохну.

– И придет Смерть?!

– Нет. Сначала я вдохну, и вы почувствуете дуновение Смерти. Потом я выдохну, и больше ничего не будет. Я принесу избавление и себе, и вам. Вам всем, каждой травинке, каждой рыбке, каждому, кто шевелится, дышит, пожирает и служит пищей. Ужаснись, человек!

– Да, мне страшно...

– Я чувствую это, и мне легче, – почти добродушно сказал Зверь. – Немного осталось терпеть. Скоро я поднимусь, и тогда придет избавление.

Гольто поежился. Перед его глазами была какая-то картина, но сплошь темная. Он только понимал, что где-то глубоко под водой, куда не проникают лучи солнца, огромное тело пришло в движение и устремилось вверх.

– Сколько нам осталось?!

– Дни... – протянул Зверь. – Вы называете это так.

– Какая огромная глубина! – не мог не удивиться шерешенец. – Оттуда надо подниматься несколько дней!

– Нет, не так, – возразило чудовище. – Глубина действительно огромна, но это лишь вынуждает меня подниматься медленно, иначе я погибну один. Это не даст мне настоящего избавления... Я спешу как могу, мне трудно. Остались дни. Ты поможешь мне провести это самое мучительное время.

– Отпусти меня! – взмолился Гольто. – Посмотри, я стал сед, стар, я почти безумен, я не могу сам передвигаться!

– По суше трудно передвигаться, – согласился Зверь. – Под водой тебе было бы легче... Жаль, что тебя нет на берегу Лантика, ты мог бы встретить меня.

– Мы идем на берег вслед за твоей армией.

– Она мне больше не нужна. Зачем армия, если я уже победил?

– Но Салакуни, Абу-Салтан, Сумачако – все они хотят тебя остановить! – Гольто ухватился за эту мысль, стараясь выбраться из-под могучей воли Зверя, будто придавившей его собственную.

– Имена... Мне так же трудно в них разобраться, как тебе рассмотреть песчинки. Наверное, вы даже не успеете добраться до берега, еще так далеко... Что ж, я буду рад взглянуть на вас, когда буду вдыхать. Потом я выдохну.

Гольто закрутился, не понимая, где находится: на траве у костра? В озере, окруженный дохлой рыбой? В мрачной глубине Лантика, наблюдая за медленным, величественным подъемом Зверя?– Сколько пройдет времени между твоим вдохом и выдохом, Зверь?

– Этого я не могу знать. И это не важно... Ужаснись еще раз, думая о Смерти. Мне будет легче.

– Мне страшно...

– Не так! Ты боишься за свою жизнь, но это пустяки. Смерть придет для всех, она будет милосердной. Не знаю, сможешь ли ты почувствовать что-нибудь, умирая... Но во время моего вдоха вы все услышите дуновение Смерти.

– Если даже не успеем прийти на берег? – уточнил шерешенец.

– Все, все почувствуют это. Крылатые и покрытые листвой, рыбы и люди, жители пустынь и гор... Все. Все живое издаст крик ужаса, и мне станет легче, и начнется мое избавление, – Зверь будто бы вздохнул. – Скоро. Потом я выдохну...

– Мне страшно!

– Не бойся, этого мне не нужно. Мне хочется, чтобы ты ужасался Смерти, общей, для всех! – пояснило невидимое чудовище. – Такой ужас совсем не похож на тот страх, который испускает пожираемая рыба. Мне нужно чистое чувство, от него мне станет немного легче. Ну же!

– Я... Я больше не могу... – у Гольто кружилась голова, начиналось бесконечное падение. – Это убивает меня!

– Я поднимаюсь, – опять пообещал Зверь. – Осталось немного. Я принесу избавление себе, тебе, всем! После того, как я выдохну, никто не будет страдать. Придет Смерть. Посмотри же на нее, ужаснись!

И Гольто падал, падал куда-то назад, в бездонную яму. Он видел теперь мертвые пространства, по которым ветер перегонял тучи пыли и песка. Вся суша превратилась в пустыню, а берега мертвых морей покрылись соляной коркой. Юноша твердо, без малейшей надежды на ошибку знал, что не найдет здесь ни травинки, ни насекомого. Только мертвая материя царствовала здесь теперь, теперь и навсегда. Мир после выдоха Зверя принадлежал сам себе, никого не ждал и никуда не спешил. Он мог существовать, мог погибнуть, и не видел в этом никакой разницы.

– Отпусти меня!.. – застонал шерешенец. – Здесь нечем дышать, я умираю!

– Живи еще, – позволил зверь. – Не умирай прежде меня, Гольто. Приходи на берег, если успеешь, ты один говорил со мной. Ты имеешь право стоять ближе всех, когда я вдохну, чтобы выдохнуть.

Могучая воля чудовища разжала стальные пальцы, и Гольто выпал из них прямо к костру, едва не угодив в огонь. Ларимма встрепенулась, ухватила подопечного за ноги и оттащила в сторону.

– Ты куда, негодная женщина? – возмутился спросонок Чиптомака, пристроивший голову на пухлый зад Лариммы, а теперь стукнувшийся ей об утоптанную почву. – Опять за свое, и-эмма?! Вот я сейчас возьму палку...

– Тише ты, облезлый! – отмахнулась женщина. – Видишь, земляк мой во сне опять катается. Надо было его к носилкам привязать.

– А ты к нему не лезь, не лезь! – сонно бормотал старик. – Ишь, привыкла по ночам шляться...

Чиптомака уснул, а Ларимма оттащила юношу к носилкам и как могла примотала ему руки к доскам. Гольто молчал, печально разглядывая волосы своей сиделки. Закончив работу, Ларимма задумалась о чем-то, потом перехватила взгляд шерешенца.

– Нравятся мои волосы? – тихо спросила она.

– Там у тебя жучок ползает, – безразлично отозвался вор.

– Ну и что? – обиделась Ларимма. – У всех ползают!– Да ничего, пусть ползает. Недолго осталось, он тоже умрет. И я умру, и Чиптомака...

– Хорошо бы!

– И ты.

– Типун тебе на язык, дурак больной! – говорить о собственной смерти Ларимма не любила и считала дурной приметой. – Спи, а то будешь меня из-за ерунды, и говоришь всякие гадости!

Она отошла от него, возмущенно фыркая, пихнула ногой Чиптомаку и легла на то же место.

– Ты чего это дерешься-то? – старик едва мог прийти в себя от такой наглости. – Ты чего?!

– Ничего! – злобно ответила Ларимма. – Вот ты с мое за ним поухаживай, за этим придурком седым, а потом чевокай! Клади голову на место и спи, уже вставать скоро, а ты расчевокался!

Чиптомака задумчиво посмотрел на опять оказавшийся перед носом зад Лариммы. Следовало, конечно, хорошенько по нему врезать, но тогда уж не уснуть. Поразмыслив, старик решил перенести наказание на утро, опустил голову и мгновенно захрапел.

Гольто, слышавший весь разговор, даже заплакал от жалости к себе. Скоро все умрут, но каждый жучок, каждая женщина и каждый старик живут себе и ни о чем не подозревают, и только он вынужден каждую ночь ужасаться мертвому миру, умирать, оживать снова и ждать окончательного конца.

– Все из-за амулета! – вслух сказал он. – И зачем я его украл?

– Значит, не из-за амулета, – неожиданно ровным голосом заметил лежавший с открытыми глазами Салакуни. – Все из-за того, что ты вор. От этого все твои неприятности.

– Я больше не буду! – слезы катились и катились из глаз юноши. – Хочу, чтобы все было сном!

– Хоти, – позволил ему гигант. – И попробуй завтра хоть немного идти сам, лучше будешь ночью спать.

Шерешенец еще несколько раз хлюпнул носом, и наконец уснул по настоящему.