![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rabstvo.-magi.-sueta-si-372212.jpg)
Текст книги "Рабство. Маги. Суета (СИ)"
Автор книги: Игорь Дикарёв
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 19 Каварл. Пора возвращать трон
Трава – чтобы питались животные. Животные и плодовые деревья – чтобы питались катарианцы и строили жилища. Орки, люди, эльфы и прочие низменные расы – чтобы служить катарианцам. (Отрывок из Кодекса катарианцев).
Гребец из гоблина вышел хуже некуда. Пришлось помогать. Подумать только: законный наследник империи помогает мерзкому гоблину орудовать вёслами. Катарианцу приходится работать вёслами, будто он представитель низменной расы.
Несколько дней назад мы вышли к реке, чтобы пополнить запасы воды. Пеший переход, надо сказать, весьма утомлял. На берегу мы нашли старую, но не худую лодку. Поэтому я решил не топтать ноги, а воспользоваться тем, что Первояйцо послало мне на моём пути. Гоблин погрузил наши пожитки и вот уже несколько дней орудовал вёслами. На пару со мной. Плыть приходилось против течения. Но Изумрудная была огромной и могучей рекой, поэтому течение её было медленным и спокойным. Особенно возле берегов. Но при этом полурослик грёб из рук вон плохо, да и к тому же боялся воды. Чтобы заставить его сесть в лодку, пришлось дать ему пинка.
Но польза от раба, несомненно, была. Он хорошо ориентировался на местности, а по вечерам охотился, изготовив для себя пращу. Вечерами мы причаливали к берегу, гоблин устанавливал мою палатку и уходил на охоту. Я же практиковался во владении мечом, разогревая кровь.
Мы плыли вдоль левого берега. Земли орков уже закончились, здесь же жили катарианцы, или, как нас любят называть невежественные низменные расы, – ящеры. Но до империи ещё было далеко. Здесь были земли жалких варваров, которых даже орки грабить брезговали. Тоненькая прослойка между Великой империей и землями зеленокожих.
Я всё ещё думал над тем, как я собираюсь вернуть себе трон. Я не знал, какие сейчас настроения в столице и в Империи в целом. Голова плохо соображала. Холод. Ненавистный холод, сковывающий тело и разум. Всегда я тайком завидовал теплокровным. Они прекрасно себя чувствуют, передвигаясь по воде, забравшись в горы или зарывшись глубоко в шахту.
Я решил предаться воспоминаниям.
Когда случился переворот, меня заперли на несколько дней в казематах, а затем увезли на юг, в земли орков. Там меня продали в качестве раба. Корто Грульдосу было мало того, что я лишился всего. Он желал унизить меня как можно сильнее.
Силой меня заставили лепить горшки в лавке одного ремесленника. Там я, угнетённый и сломленный, прозябал несколько дней, ваяя из глины чудесные горшки. Да, именно чудесные. Всё, что я делаю своими руками, получается прекрасным.
Но шло время, и во мне крепла решимость. Я собрался с силами и решил во что бы то ни стало вернуть то, что по праву моё. Я сбежал. Правда, недалеко. Орки нашли меня в степи и избили. Затем я сбегал ещё раз и ещё. Так продолжалось до тех пор, пока моему хозяину не надоели мои выходки, и он не отдал меня в гладиаторскую школу, желая избавиться. Он не знал, что я прекрасный воин и смогу выжить после всех испытаний.
Лишь в одном бою я едва не погиб: дул сильный ветер, было холодно, поэтому я не смог толком сражаться с пустынными тиграми. К счастью, другие гладиаторы были теплокровными, и погода не была для них помехой. Они смогли выстоять без моего участия.
Предавшись воспоминаниям, я также вспомнил, что у меня в империи ещё есть друзья, которые могут помочь. У отца был друг, у которого он частенько гостил и брал нас, детей, с собой. Дрейк, которого я в детстве звал дядей. Его род и его предки несколько поколений служили нашему дому верой и правдой, плечом к плечу стоя в боях. Он поможет. Он даст людей и поможет советом. Возвращать трон я начну с визита в его дом, благо находится он недалеко от реки. Через пару дней мы будем у него. Хотя нет, не мы, а я. От гоблина придётся избавиться. Нельзя показываться в родных краях со столь мерзким существом в услужении.
Глава 2 °Cаян. Дорога в правильном направлении
Можно всю жизнь вспахивать поля или укладывать булыжниками мостовую. Можно петь в кабаках или написать целый кодекс, по которому будет жить целый народ. Матери драглов это неважно, она всё равно придёт в этот мир, чтобы осуществить жатву. (Отрывок из сборника догматов драглицизма).
Похоже, в этом мире я приобрёл вредную привычку – терять сознание. Когда я очнулся и открыл глаза, была ночь. Как бы удивительно это не было, но ведь сейчас я впервые смотрел на ночное небо этого мира. Сперва мешал потолок на нижней палубе галеры, затем я работал так, что уставал настолько, что к вечеру не было сил поднять взгляд. Потом я ночевал в школе гладиаторов под потолком.
Я смотрел на небо. Небо смотрело на меня. Пролетел и сгорел яркой продолговатой вспышкой метеор. Загадать желание я не успел. Звёзды. На первый взгляд, такие же как у нас – холодные, яркие и далёкие. Большой медведицы, правда, не вижу, а других созвездий не знаю. Стоп. Луна. Одна. Вторая. Первая слегка зеленоватая и пугающая, значительно крупнее нашей, земной. Вторая, чуть правее и выше первой – мелкая, будто горошина, и рыжая как Марс.
Шевелиться не хотелось. Я лежал на спине на чём-то твёрдом и деревянном. Где-то неподалёку горел костёр и до меня доносился его треск. Так, а это что? Чудесный запах. Запах жаренного мяса. Мой желудок требовательно заурчал. Где бы я сейчас не находился, но я хочу есть.
– Эй, ребята, я не знаю, кто вы и какие у вас планы, но я хочу мясо! – я планировал крикнуть это как можно громче, но мой крик больше походил на шёпот. Не думал я, что настолько ослаб.
– О! Лежебока проснулся! – судя по голосу, это был Марон.
– А у нас бездельникам еда не полагается! – а это уже ворчал Олаф.
– А Терн чего голос не подаёт?
– Отдыхает, он ближе к утру дежурить будет, – уже более серьёзно ответил Марон.
– Так что, угостит меня кто-нибудь мясом или мне умереть тут от голода?
– Так подойди и возьми! – в своей ворчливой манере ответил Олаф.
– Да что-то не хочется шевелиться, сам не знаю, почему.
– Да это я тебя отваром специальным напоил, пока ты был в отключке. Это чтобы ты во сне не шевелился, так лучше заживёт всё. А то ты всё ворочаться пытался и стонал, – объяснил Марон. – Сейчас я принесу тебе мяса.
– Так, стоп, а почему моей заднице так холодно?
Раздался дружный смешок, затем Олаф ответил:
– Так ты ведь последние три дня в туалет ходить своими ногами не соизволял. Вот Марон и вырубил в телеге кусок доски, да портки тебе спустил, чтобы ты не марался. Так что не переживай, зад твой никто не трогал, хотя Марон хотел, пришлось палкой отгонять. Говорит, мол, без женщин едем, а так от тебя хоть какая-то польза будет.
Мне захотелось рассмеяться, но сил не хватило даже на это.
– Это ужасно. Марон, никогда бы на тебя не подумал. Кстати, ты не рассказывал, откуда ты вообще все эти рецепты знаешь? Да и вообще, расскажи о себе, а то не пойми кто меня сперва чем-то опаивает, а потом я просыпаюсь в странной обстановке с голым задом.
Марон подошёл ко мне с кусочками ароматного, истекающего соком жареного мяса на прутиках в руках, и усадил меня, оперев спиной на какие-то мешки, а затем начал кормить. Благо хоть мои челюсти меня слушались.
– Так ведь я раньше знахарем был. Отец вообще знахарем был великим, не то что я. От чего угодно вылечить мог. Жаль, умер рано, научить не успел всему. Ну а как умер, так проблемы начались у нас в семье. Мать до этого отцу помогала, травы собирала да за детьми следила. У меня три сестры ведь было, все младше меня.
Так вот, как отца не стало, надо было жить на что-то. Ко мне народ не особо-то ходил за снадобьями, доверия, мол, нет никакого, мал ещё совсем. Матери зарабатывать пришлось как-то. А травы её никому, кроме моего отца, не нужны были. Рецептов она не знала. Вот и стала она домой водить любовников да за деньги спать с ними. Один раз пришло сразу два мужика. Что-то напутал один из них по времени. Затеяли они драку, уронили подставку с лучинами, пожар начался. Да такой, что я еле сестёр своих успел из дома вывести. Мать и эти двое так живьём и сгорели.
Я тогда сестёр в лес увёл. Там мы сперва шалаш сделали, а потом, к зиме ближе, землянку состроили. Знахарские мои знания никому не нужны оказались. Тогда я в порту стал деньги у купцов из карманов воровать. Долго мне везло в этом деле, больше года сестёр растил на краденое. Ну а потом не повезло – поймала меня стража. Я убегать от них стал и на корабле одном спрятаться успел. Решил выждать подольше, чтобы стража ушла. А корабль возьми да отплыви. Я во время плавания скрывался, еду подворовывал потихоньку, они трюм особо и не проверяли, не думали, что там кто-то прятаться может. Вот так в один конец я и доплыл. Ну а там уже поймали меня. Как поймали, так дальше с тобой гребцами на галере мы и плыли.
– Вот оно что, оказывается. Нелегко тебе пришлось, значит.
– Что есть, то есть. Странно, что раньше ты об этом не спрашивал.
– Раньше я и двух слов связать не мог на вашем языке. Понимать понимал, а говорить только сейчас более или менее научился. А сейчас твои сёстры где?
– Да там же, в Олоде живут. Не знаю правда, как они выживают без меня.
– Не пропадут, думаю. Раз у них брат такой деловой, то и сёстры наверняка не промах. Кстати, я почему про зелья спросил. То, чем ты меня напоил перед боем, полным дерьмом оказалось. На вкус уж точно. В начале казалось, что я действительно ускорился, всё вокруг замедленным каким-то стало, а потом эффект прошёл.
– Ааа, то зелье… – задумчиво произнёс Марон. – Это ты зря. Ты двигался так быстро, как человек двигаться не может. Это просто вначале ты заметил, а потом по ходу боя привык к такой скорости, вот и незаметно стало. Да и орк, видимо, тоже что-то подобное перед боем принял, ведь двигался он тоже чересчур быстро для его габаритов.
Я доел подставленный прямо ко рту прутик с мясом. Принялся за второй и спросил с набитым ртом:
– А что произошло после того, как я отключился?
– Ну, сначала все минуту молчали. Никто не ожидал, что так бой закончится. Затем один из орков сказал, что они уговор выполнят. То есть отпустят и нас и тебя. А деревня по наследству переходит к сыну орка – Джаксу. Но пока он не пройдёт ритуал на следующем празднике Светила, управлять всем будет его мать. Орчонок, кстати, пообещал, что когда вырастет, то найдёт тебя и убьёт. Малыш этот весьма смышлёный, так что я бы на твоём месте ушёл подальше от земель орков.
Руку твою я собрал, как была. Иголку взял из рыбьей кости – я ею одежду свою штопал до этого по вечерам. Кости твои совместил, водой кипячёной всё промыл. Что мог зашить – зашил тоненькими жилками. Они со временем рассосутся сами. Кожу тоже зашил потом. Рану сверху кипячёной водой промыл да тряпками чистыми забинтовал. Шину наложил. Рука у тебя теперь как новая никогда не будет, если честно. Даже пальцами скорее всего шевелить не сможешь. Даже то, что рана не воспалилась, вообще чудо. Видимо, новый состав мази, которую я придумал, оказался действенным. Чудо даже то, что ты вообще жив остался, потеряв столько крови. Жить будешь, но на левую руку сильно не рассчитывай. Болеть будет всегда да зимой мёрзнуть.
Я повернул голову, чтобы посмотреть на свою травмированную конечность. Она была обмотана толстым слоем тряпок. Пошевелить ею я не мог и не чувствовал её. Я хотел уже оплакивать свою изувеченную конечность, но Марон продолжал свою речь, не давая мне погрузиться в уныние:
– Так вот, я тебя пока бинтовал, Терн твои вещи обыскал. Нашёл у тебя девять золотых. На них мы в деревне купили эйхо, телегу, снаряжение кое-какое да припасы. Клейма быстро перебили на вольные, бумаги выпросили новые да убрались из деревни, пока чего дурного там не началось. Так что теперь вольные мы.
– А делать-то вы что решили дальше, какие планы?
– Сейчас едем до реки, до Изумрудной. Там переправляемся через неё на чём получится, да в королевстве Гардус окажемся, затем Олаф с Терном переправляются через Гладь, попадают в Гарк, а оттуда идут на юг, в Эйлонию. Там и оседают. Ну а я в Олод собираюсь податься. Хочу с сёстрами повидаться. Вот и все планы. Или ты против?
– Домой мне надо, Марон. Домой. Мы с тобой встретились за океаном. Туда мне надо, там семья моя, там мой дом.
– Ну, тогда из Гардуса тебе надо на север идти со мной, в Олод, а не в Гарк. Олодцы теперь на Халион частенько плавают. Наймёшься на корабль, и с ними домой и отправишься.
– Так и кем я наймусь?
– Да хоть кем. Гребцом только больше не нанимайся.
Мы все засмеялись, разбудив смехом Терна. Он обрадовался, что я пришёл в себя. Затем перекусил и остался дежурить до конца ночи. Все остальные легли спать.
Утром мы отправились в путь. Через какое-то время сделали остановку на очередной привал. Я уже самостоятельно вставал с телеги, ходил, но рука при этом по-прежнему болела. Обезболивающее Марон мне давать теперь отказывался, сказав, что если к нему привыкнуть, то уже никогда не отвыкнешь. Сидя у костра и поедая подстреленного Терном из лука кролика, мы вели неспешную беседу и думали, как нам следует поступить дальше.
– Сразу скажу, что жить на том берегу будет непросто, – Олаф просвещал нас, невежественных, а в особенности меня. – А дело вот в чём. Орки каждый раз после праздника Светила ходят войной на ближайших соседей. Когда-то давно было на их берегу небольшое государство людей, ныне канувшее в лету. Они постоянно туда наведывались. Ведь юным оркам, получившим статус мужчины во время праздника, хотелось увидеть настоящую войну – единожды попробовав вкус крови, юные зеленокожие выродки всегда жаждут принять участие в настоящей войне. Да и родители чад своих хотели в настоящем бою испытать. Но из-за постоянных набегов и войн того государства не стало. А его жители, что на этот берег сбежать не успели, ныне работают на благо орков или кормят червей.
Терн подкинул в костёр охапку веток, отчего в воздух взвился сноп искр. Сухие ветки затрещали, быстро поддаваясь натиску огня.
– Потом несколько лет орки на ящеров набеги совершали, но ровно до того момента, как не огребли от них так, что едва свою империю не потеряли. Тогда Бертолиусы у ящеров к власти и пришли, – Олаф выделил последнее слово голосом и укоризненно посмотрел на меня. – Да, огребли орки так, что потеряли треть своих земель. Поэтому столица теперь так близко к границе с ящерами находится. Теперь с ящерами заключён мир, а нападать на них орки страшатся. На западе орки граничат с тремя другими орочьими державами. Им нападать на них не с руки, ведь у орков не принято других зеленокожих в рабство брать. Да и грабить у сородичей особо нечего. Восточные орки не в пример лучше своих собратьев живут. На северо-западе живут эльфы. Крайние годы орки на них нападали, но последнее время очень уж больно остроухие огрызаться стали. Поэтому орки не особо хотят в те края набеги совершать. На юге море.
Так что выход у них один – переправляться через реку и грабить восточных соседей. Соседей на востоке три, первый это Олод. Туда сунуться орки побоятся. Про олодцев много слухов нехороших ходит. Например, что среди них есть маги. Хотя я в эти сказки не верю, а вот орки верят. Второй находится на юго-востоке – это небольшая страна, которая называется Гарк. Но и туда орки нападать не станут, ведь Изумрудная в тех местах сливается с Гладью, образуя совсем уж гигантскую реку. Да и всё побережье Гарка – сплошные скалы, высадиться там негде. Так что поверь мне – орки атакуют Гардус. Страна эта для нас теперь ключевая, из неё можно хоть на юг отправиться, в Гарк, хоть на север, в Олод.
– Выходит, оставаться там нельзя, если мы не хотим обратно в рабство к оркам.
– Верно мыслишь. Непохоже на тебя, – проворчал Олаф.
– Значит, вы отправитесь в Гарк. А нам с Мароном что-то может помешать из Гардуса двигаться на север в Олод?
– А вот здесь всё не так просто, Саян. Гардус – обычное бедное королевство. Проходной двор и место сбора всякого отрепья. Голь кругом шляется. А вот к северу от него находится столичная провинция Олода, но кого попало туда не пускают. Нужно быть или торговцем или артистом, или ремесленником знатным.
– Нужно придумать способ. Можно ограбить караван и самим представиться караванщиками. Ну или Марон может сойти за знатного знахаря. Я представлюсь его помощником.
– Может получиться. Зелья наш Марон действительно чудодейственные готовит.
– Значит, решено! Мы с Мароном идём на север. Может быть и ты, старый ворчун, вместе с Терном пойдёшь с нами? Поможете нам, а потом и мы вам поможем.
– Чего это мы тебе помогать должны? – возмутился Олаф.
– Старик, чего ворчишь опять? – вступил в разговор молчун Терн. – Он нас, между прочим, из рабства вытащил, рискуя собственной шкурой. Так что если тебе, Саян, нужна моя помощь, то я с тобой.
– Уже и поворчать нельзя старику, – печально добавил Олаф.
– Значит, нам необходимо любой ценой попасть в центральную провинцию. Найти способ. А найти его в Гарке или твоей родине мы не сможем. Путь в Олод лежит через Гардус. В случае, если не удастся сразу попасть туда, то мы сможем спрятаться где-то от нападений орков, в лесах переждать набег?
– Думаю, да. С этим проблем не будет. Мы купили достаточно припасов у орков. Схоронимся в лесах и сможем даже перезимовать, если экономить.
– Зимовать здесь я не планирую. Мне нужно домой! Решено. Переправляемся через Изумрудную, оседаем где-нибудь в Гардусе, ищем способ попасть в Олод. Если не получится, то прячемся в лесах подальше от реки и пережидаем набег орков. При первой же возможности отправляемся в хвалёный Олод с их чудесами техники. Там нанимаемся на корабль до Халиона. В Халионе я нахожу то место, где меня пленили, возвращаюсь домой. Дома я беру кое-какие вещи и помогаю вам устроиться в этой жизни. Поверьте, как только я попаду домой, проблем у вас не будет.
Если я попаду домой, то помогу этим ребятам. Да хоть дешёвых китайских зеркал им дам, они же в этом мире стоят целое состояние. А стекло? Цветная посуда, пластик, качественная сталь? А отсюда можно будет те же целебные травы возить, например. Марон знает траву, которая лечит от мужского бессилия, а ещё он умеет готовить порошок, который можно втирать в лысину и на ней появятся волосы! А травы от женских болезней? Ведь это будет самыми ходовыми товарами у нас. Это, а не какой-нибудь графен, ракеты и суперкомпьютеры. В это вкладывают денег в разы больше. Это нужно массам людей. На небо люди смотрят редко, мечтают мало, а вот густые волосы на голове – это да! Так что на этом в нашем мире можно сделать состояние. Нет уж, если доберусь до дома, такую торговлю между мирами организую, что мало не покажется. Ну и ребятам, конечно, помогу, хотя подробности им знать пока не стоит. И так смотрят на меня порой как на умалишённого. А если расскажу про автомобили, небоскрёбы и интернет, вообще на костре сожгут. Нравы здесь простые.
– Рискованно. Хотя может сработать. – Высказал своё мнение немногословный Терн.
– А что такого на твоей родине, что ты так туда рвёшься? Дети у тебя там, что ли? – поинтересовался Марон.
– Нет детей. Не могу я вам сказать, что там, всё равно не поверите. Просто знайте: как только мы доберёмся до моего дома, у нас сразу всё будет хорошо.
– Поверю на слово. Давайте спать.
На следующий день мы переправились через Изумрудную. Я никогда доселе не видел подобных рек. Возможно, на Земле таковых и нет, а может быть, мне не доводилось их видеть. Проезжал я раз через Обь. Но до Изумрудной ей как до Китая на четвереньках. Это просто гигантская речища, стоя на одном берегу которой, другой едва ли можно различить.
Нас, вместе с парой эйхо и телегой переправил на плоту пожилой мужчина с мальчишкой лет пяти от роду, взяв за это небольшую плату. Переправа заняла несколько часов.
Мы высадились в какой-то небольшой рыбацкой деревушке на берегу реки. Денег у нас практически не оставалось, нужно было где-то их добывать, чтобы уйти дальше на восток. Вариантов было немного. Тут и там сновали какие-то оборванцы в лохмотьях. Кругом была разруха. По деревне сновали худые и голодные местные. Мы на их фоне, несмотря на все произошедшие с нами злоключения, выглядели вполне солидно. На головы мы нацепили вязаные шапочки из шерсти эйхо, чтобы люди не обращали внимания на наши клейма. Хотя и были они исправлены на клейма свободных, кто-нибудь мог принять нас за беглых, ведь самостоятельно заменить себе клеймо не так уж и трудно.
На простой вопрос «Какой дорогой можно проехать на восток?» зачумлённые местные почему-то лишь пугались и старались как можно быстрее убраться прочь. В воздухе витал стойкий зловонный запах рыбы. Но несмотря на наличие источника запаха, местные были почему-то худы до безобразия.
Даже Олаф – местный эрудит, толком не мог объяснить, почему здесь всё так странно, лишь пробурчал, что это, похоже, на последствия войны. Народ нас откровенно побаивался и перешёптывался за спинами.
Мы решили остановиться в деревне на ночлег, однако таверны в деревне не было. Тогда Терн отправился по домам, чтобы попроситься у кого-нибудь на постой. Я, Олаф и Марон молча сидели на телеге, ожидая возвращения товарища.
В это время, озираясь по сторонам, к нам подошла худая, словно тростинка, женщина лет тридцати с замаранным чем-то чёрным лицом, и шёпотом произнесла:
– Уходите отсюда. Вам нельзя здесь оставаться. Вас схватят. Кто-нибудь уже наверняка вызвал стражу. Уезжайте и спрячьтесь в лесу, а от эйхо и телеги избавьтесь, иначе вас найдут по следам. Скорее.
– Что случилось, чумная моя, почему нам нельзя здесь оставаться? – спросил Олаф. – Объясни толком.
– Я не могу… – женщина заозиралась по сторонам. – Если кто-нибудь увидит, что я с вами разговариваю, меня накажут. Уезжайте. Ни в коем случае не оставайтесь на ночлег.
– Хорошо, тогда езжайте с нами, расскажете всё по пути, – предложил я.
– Не могу, у меня дети, – после этих слов женщина убежала, и я даже не успел спросить, почему бы ей не уехать отсюда вместе с детьми.
Что-то мне подсказывало, что женщину следует послушать. Я отправил Марона на поиски Терна и сказал ему, чтобы они догнали нас. Тем временем мы с Олафом отправились на восток.
– Олаф?
– Не спрашивай меня. Я сам не понимаю, что здесь происходит. А происходит что-то странное. Но думаю, что ты правильно сделал, что решил уехать отсюда. И эйхо тоже стоит бросить, как посоветовала та женщина. Ну что за проклятье! Как связался с вами, так беды сыплются на меня, будто проливной дождь с неба.
– Жаль бросать зверей, последние деньги на них потратили, – запричитал я, сам уподобившись ворчливому старику.
Через несколько минут нас догнали запыхавшиеся Марон и Терн.
– Доедем до леса и там бросим повозку. Одного эйхо отпустим, а одного забьём на мясо. Заберём с собой, сколько сможем.
Когда оказались в лесу, то поступили так, как и задумали. Одно животное распрягли. Однако оно не уходило, не желая покидать своего напарника. Ровно до тех пор, пока Терн топором не прорубил череп одному их них. Только тогда уцелевший эйхо с диким криком скрылся среди деревьев. Бедолага теперь будет бояться подходить к людям. От второго мы отрубили крупные куски и сложили их в мешки. Забрали с телеги пару мешков крупы и самое необходимое, сошли с дороги и отправились в лес.
В этот момент Олаф решил в очередной раз испортить мне настроение своим ворчанием:
– Саян, скажи мне, почему мы избавились от наших животных и ушли с дороги, что ты задумал?
– Ну… Та женщина, она ведь сказала так сделать…
– Что? То есть ты просто послушал ту сумасшедшую?
– Мне она не показалась сумасшедшей.
– Вот идиот! Да у неё наверняка крыша от голода поехала! – переходя на крик произнёс Олаф.
– А почему ты раньше ничего не сказал? Да и ты и сам советовал мне так поступить!
– Ты же командир у нас! Зачем ты вообще слушаешь кого-то? Я думал, у тебя есть какой-то план!
Хоть мне и не понравились слова старика, но доля правды в них была. Я не знал, что происходит, и почему мы всё это делаем. Для меня происходящее сейчас было абсолютно дико. Если прежде всё время пребывания в этом мире я был всего лишь бесправным рабом, то теперь приходилось принимать решения, от которых зависела моя жизнь и жизнь моих друзей. Не знаю даже, что сложнее. Быть бесправным рабом или принимать решения, в правильности которых не уверен. Почему-то так вышло, что в нашей группе я оказался главным. Терн, у которого явно было всё в порядке с лидерскими качествами и который успешно поднял бунт на корабле, командовал восставшими, теперь почему-то постоянно отмалчивался.
– Терн, слушай, а почему ты ничего не предлагаешь?
– В каком смысле?
– Ну, тогда на корабле, ты успешно поднял бунт, организовал наше спасение, так уверенно всеми командовал, а теперь что? Почему стоишь в стороне?
– Если честно, то не люблю я командовать, Саян. Нервничаю, когда приходится управлять кем-то. Мне говорили, что я хороший лидер, но если есть кто-то, кто может командовать вместо меня, то я лучше побуду в стороне.
– Ясно, значит, хочешь, чтобы все шишки достались мне?
– Ну а кому же ещё?
Мы рассмеялись.
***
Двадцать глав осталось позади. Двадцать ещё впереди. Они уже дописаны, но ещё не до конца отредактированы. Выкладку закончу к Новому Году. Буду благодарен за оставленные комментарии, вопросы и предложения. Обратная связь отличный мотиватор.