Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава VIII

Первые дни в Черданцево промелькнули незаметно, привыкать к новой жизни было непросто, но Капа очень старалась. Она училась всему, чему ее учили, не стеснялась задавать вопросы. Не чуралась никакой работы и, когда понадобилось, несколько дней махала тяжелой лопатой, убирая навоз. Затем ее стали учить доить коров. Это было непросто, но орка справилась.

И во все эти дни деревенский кузнец то и дело мелькал рядом. У Капы при виде этого некрасивого мужчины слабели ноги – никто и никогда ей так не нравился, как Михаил. Причем он не навязывался, но всегда старался помочь, подсказать, да и две доярки, невзлюбившие орку, при виде него умолкали – к недавно демобилизовавшемуся мужчине в деревне относились с настороженностью, он был скор на расправу, а кулаки имел тяжелые. Женщин, конечно, не бил, но мог так посмотреть, что любая обделается. Как ни странно, но при всем дефиците мужчин в Черданцево на кузнеца никто из местных девок не претендовал – они его просто боялись. Кроме одной, некой Надежды Парсиной, красивой молодой женщины, то ли вдовы, то ли старой девы, но от нее шарахался уже сам Михаил. Мало того, смотрел на эту черноволосую зеленоглазую красавицу с откровенным отвращением, на что она только презрительно кривила губы и не оставляла своих попыток заговорить с кузнецом, но он обрывал любой разговор с ней и уходил.

Четверо парней-переселенцев пользовались у слабого пола неизменным успехом – деревенские девчата вокруг них чуть ли не хоровод водили, стремились угостить чем-то вкусненьким, трещали, как сороки, каждая старалась выставить себя в максимально выгодном свете. Парни, изумленные таким подходом, велись. Правда, Горах, ученик кузнеца, заявил, что у него будет не менее пяти жен, изумив этим местных женщин до онемения. На их вопросы председатель сельсовета подтвердил, что правительством принят закон, разрешающий многоженство. Слухи об этом прокатились по Черданцево подобно цунами, и вдовы, а их в деревне хватало, принялись строить глазки немногим вернувшимся с войны мужикам, чьи жены, понятно, были против, но их никто не спрашивал. Обсудив новый закон, девчата быстро скооперировались, принявшись осаждать переселенцев уже по двое, а то и по трое. Каждой хотелось немного счастья, пусть маленького, но своего.

Поэтому никто не удивился первой свадьбе. Шохар Мальцев, смесок человека, гнома и орка женился на дочери председателя и двух ее подружках, рыжих сестрах-близняшках Савицких. Дело вовсю шло к второй свадьбе – две строгого вида девицы с черными косами толщиной в руку окрутили полудроу Кевисара, их не смутили ни черная кожа, ни пегие волосы, ни отдающие красным миндалевидные глаза того. Капа не знала, как их звали, да и не спрашивала, ее интересовал только Михаил. А он все ходил вокруг да около, ничего не предпринимая, и это орку сильно огорчало. Сама проявлять инициативу она опасалась, вдруг он против такого.

Остальные девушки-переселенки совершенно не страдали от отсутствия мужчин, они им еще в родных городах надоели так, что слова для описания было бы трудно найти. Они радостно вживались в новую жизнь, работали, не жалея себя, вечерами общались в клубе, найдя себе подруг из местных. Те, поняв, что новенькие им не соперницы и ни на кого не претендуют, охотно помогали уроженкам Миросплетения.

День выдался тяжелым, и Капа после работы решила сходить на речку, искупаться. Вернувшись домой, она взяла полотенце и направилась к ближайшему травянистому побережью речки Сысерть. Поговаривали, что вскоре рядом с деревней будут строить водохранилище, но пока это были только планы. Плюс захватила ведро – собиралась проверить установленные вчера верши. Слишком любила речную рыбу, вот и освоила местные способы рыбной ловли. Но не успела орка отойти шагов на сто, как навстречу ей попался Михаил, он улыбнулся и поздоровался.

– Здравствуйте! – смутилась девушка. – А я на речку собралась, окунуться.

– Идемте вместе, – предложил кузнец.

– Хорошо, – согласилась Капа.

Некоторое время они шли молча, а затем Михаил спросил:

– Вам еще не писали по поводу колонизации?

– Писали, – ответила девушка. – Через три месяца отправление. Меня распределили на планету Надежда, в трех системах отсюда. А вы так и будете жить здесь?

– Нет, тоже подумываю записаться на колонизацию, – отрицательно покачал головой кузнец. – Раньше, до войны, не представлял себе другой жизни, но в войну всю Россию, Украину, а потом и всю Европу прошел. Теперь мне здесь тесно и тошно, хочется чего-то нового. Строить поселения на девственной планете – это по мне. Кузнецы всегда нужны. Вот обучу Гораха как следует, он здесь останется, а я уеду.

– Я всегда хотела жить и работать на большой ферме, – мечтательно сказала Капа. – Только там, у нас, хоть и ферм и было много, наниматься на них было чистой воды самоубийством.

– Почему? – удивился Михаил.

– Жадные хозяева почти не кормили работниц, а работать заставляли от рассвета до заката, – вздохнула орка. – Мерли они страшно, две трети нанявшихся за сезон, а то и три четверти. Но те, кто не хотел шлюхами становиться, все равно нанимались – хоть какая-то надежда с голоду не подохнуть. В Свархельме вообще страшно было жить, очень страшно. Никто никому не нужен. Чтобы вот так, как здесь, тебе просто помогли? Не бывает! Только за деньги или какую-то услугу. С чего бы иначе, когда вербовщики из Союза приехали, к ним все уличные кинулись? Того и кинулись, что в клане хоть какая-то защита у разумного есть.

– Как же там люди-то живут? – нахмурился кузнец.

– А вот так и живут, – горько усмехнулась Капа. – Глотки друг другу рвут за малейшую выгоду. Здесь, в Союзе, я впервые увидела, как помогают просто так, ничего не прося взамен. Знаете, это поразило больше всего. Настолько, что я долго не верила своим глазам. Поверила. Честно скажу, по-прежнему жить бы уже не смогла. С собой бы покончила, если бы снова на улице оказалась.

– У нас все иначе, – покачал головой Михаил. – Там, на Надежде, все будут друг другу помогать, иначе просто невозможно. У нас, в России, всегда так было – миром выживали. В одиночку не выжить.

Он ненадолго умолк, а затем внезапно бухнул:

– А поехали туда вместе! Выходите за меня замуж, Капа! Вы мне очень нравитесь. Ни одна женщина еще мне так не нравилась, как вы…

Орка от неожиданности даже рот приоткрыла, но, немного придя в себя, радостно закивала – наконец-то он разродился хоть чем-то!

– Я… Я согласна! – радостно выдохнула она. – Вы мне тоже очень нравитесь! Только… Я обязана вам рассказать… Все равно станет известно, не хочу, что вы думали, что я это скрывала…

– Что именно?

– Я шлюхой портовой была! Перед каждым желающим за мелкую монетку ноги раздвигала. Там уличным девчонкам иначе не выжить. Или с голоду подыхать, или шлюхой быть.

– Да знаю я, – как-то странно усмехнулся Михаил, – рассказывали, кем девушки уличные в Миросплетении были. И почему. Забудьте об этом, как о дурном сне, все это в прошлом. Меня оно совсем не смущает. Наоборот, я всегда хотел опытную женщину, а не невинную деву.

– Почему? – удивилась Капа. – Мне говорили, что невинность очень ценится на Земле…

– Вы не представляете, как мне надоели скромницы, которые в постели лежат, как бревно! – скривился мужчина. – И не расшевелить их никак! Говорю же, я предпочитаю женщину, которая сама хочет и любит это дело. И готова ко всему, мало того сама проявляет инициативу. И не орет на любое предложение, что это извращение, что такого делать нельзя, что это фу.

– Поняла, – улыбнулась орка. – Я… я ко всему готова! И уж точно не буду лежать, как бревно. А если хотите, найду потом из наших девчат еще пару-тройку жен вам. Тоже из любящих это дело.

– Ну, это дело далекого будущего, – отмахнулся Михаил. – Значит, вы согласны?

– Конечно, согласна! – кивнула Капа. – Только, а как же Надежда? Она ко мне вчера подходила и угрожала, велела от вас подальше держаться…

Она вспомнила этот неприятный разговор. Вдова поймала ее после работы и долго шипела, как змея, угрожая всяческими карами, если орка не оставит кузнеца в покое.

– Ты откуда приперлась, сучка красномордая? – женщину едва ли не трясло от злости. – Оставь его, он мой! Только мой!

– Это ему решать! – отрезала Капа. – Не тебе и не мне.

Продолжать говорить с Надеждой она не стала, развернулась и ушла.

– Вот же паскуда! – сверкнул глазами Михаил. – Я ее терпеть не могу! Никогда у меня с ней ничего общего не было и не будет! Она мою первую любовь погубила. Доказательств нет, но я точно знаю, что это она! Не беспокойтесь, я сам с ней поговорю. Не обращайте на нее внимания. Мы все равно через три месяца из Черданцево уедем.

– А давайте на «ты» перейдем, – предложила орка.

– Буду только рад, – улыбнулся кузнец.

Они дошли до реки, разделись и бросились в воду, та была теплая, как парное молоко. Жаль, это ненадолго, скоро осень. И прямо в воде Капа впервые отдалась будущему мужу, устроив ему такой сексуальный марафон, что в себя они пришли на берегу, когда уже начало темнеть. Михаилу страшно понравилось, он настолько активных женщин еще не встречал, ни одна из тех, с кем он был, не была способна и на треть того, что показала орка.

Затем, немного передохнув, они полезли в воду, проверить верши. Рыбы в них набралось на целых две трети ведра, и Капа предвкушала вкусную трапезу. Повозиться, конечно, придется, потроша ее, зато остальное проблем не составит – привезенный из Миросплетения амулет все еще прекрасно работал. Его часто одалживала Ирочка и две ее подруги, но сегодня он был дома.

– Завтра же пойдем в сельсовет и распишемся, – твердо заявил Михаил, ведя невесту под руку, ведро с рыбой он у нее тоже отобрал и нес сам.

– А свадьбу разве не будем устраивать? – поинтересовалась Капа. – Здесь это вроде принято…

– Небольшую, – ответил кузнец. – У меня и друзей-то тут сейчас нет, все на войне полегли. Из нашего поколения в деревне я вообще один остался. Председателя позовем, Ирочку с подругами и кладовщицу. Плюс твоих подруг. И хватит, не буду я поить и кормить людей, которые мне безразличны.

– Как пожелаешь, – согласилась орка, ей тоже были малоинтересны пьянки, в которые обычно превращались деревенские свадьбы, а она успела побывать на двух.

Михаил проводил Капу до дома и отправился к себе, готовить холостяцкое логово к семейной жизни. Она же засела потрошить и чистить рыбу, собираясь сварить уху, которую очень любила. Вскоре пришли из клуба обсуждающие что-то подруги. Обладающая острым нюхом Кайдиэль принюхалась и весело хохотнула, ощутив запах недавно случившегося.

– Что, с мужиком отдохнула? – весело поинтересовалась она.

– Ага, – не менее весело ответила орка. – Замуж завтра выхожу. За Михаила.

– О, он наконец-то перестал ходить вокруг и на что-то решился? – вскинула брови эльфийка. – Это что же в лесу сдохло, что этот мямля наконец-то разродился?

– Да вот, предложил за него выйти. И… я ему все про себя рассказала. И что собой торговала, перед каждым желающим ноги расставляла. Его это ничуть не смутило! Оказывается, местные женщины лежат в постели, как колоды, а Мише это поперек горла. Он специально себе бывшую шлюху искал! Представляете?

– Ну, дайте боги, чтобы тебе повезло, – покачала головой Дарикая. – Не верю я мужчинам с их похотью. Завтра, значит?

– Да, вы все приглашены на свадьбу, – улыбнулась Капа. – Она скромная будет, у Миши дома. Уху, кстати, будете?

– А то! – облизнулась Нейка. – Твоя уха – это нечто!

Когда уха была готова, девушки с удовольствием поели и легли спать – завтрашний день обещал быть очень суматошным.

Утром Капа быстро собралась и отправилась на ферму, где принялась за дойку – коровы ждать не станут. Немного разогнулась она только разлив молоко по бидонам и дождавшись телеги, которая увезла к складу, куда должен вскоре подъехать молоковоз из райцентра. Орка с удовольствием пообедала и пошла к посадке, где присела под деревом немного передохнуть.

В этот момент произошло кое-что, что сильно встревожило Капу. Михаил появился на ферме, отыскал Надежду, которую обычно избегал, и отозвал ее к той же посадке. И надо же было такому случиться, что он остановился совсем недалеко от места, где отдыхада орка. Ни он, ни его спутница ее не заметили, а она постаралась пригнуться, объяснять, что она никого специально подслушивать не собиралась, Капа не хотела.

– Здравствовать тебе не желаю, – Михаил ронял слова тяжело, словно камни, глядя на Надежду тяжелым взглядом. – Но запомни. Если с Капой что-то случится, неважно, что именно, я приду к тебе и удавлю. Независимо от доказательств. Ты меня поняла?

– А откуда ты взял, что я буду к этому причастна? – насмешливо поинтересовалась та.

– Мне все равно, – холодно ответил кузнец. – Сдохнешь именно ты.

– За что ты меня так ненавидишь? – дрогнул голос женщины.

– Тебе Глашу напомнить⁈ – с яростью выплюнул Михаил.

– Да причем здесь я⁈ – с явно истерическими нотками вскрикнула Надежда. – Она сама утопилась! Я ее не топила!

– Но довела ее до этого именно ты, – твердо заявил кузнец. – Твои гнусные насмешки и издевательства! Я знаю. Доказательств нет, но я твердо знаю, что это ты. Будь ты проклята во веки веков! Я бы не тронул тебя, но ты опять лезешь в мою жизнь. Чего тебе надо, сволочь⁈ Почему ты никак не оставишь меня в покое⁈

– Понять, что ты мне нравишься, трудно? – с горечью произнесла женщина. – Думала, что ты хоть после войны повзрослел, а ты как был дураком, так им и остался!

– А меня от тебя тошнит! – отрезал Михаил. – Это трудно понять? Не лезь ты ко мне и моей невесте! Повторяю, хоть какой вред ей причинишь, удавлю! Ты знаешь, что я могу. И твои ведьмовские штучки на меня не действуют.

– Знаю, – хрипло ответила женщина. – Дурак ты дурак, не было бы у тебя вернее и лучше жены, чем я. А тебе все шлюхи нужны.

– Не добиваются любви такими грязными способами, как в случае с Глашей. Ими только ненависти добиться можно. Ее ты и добилась. Так что дура здесь ты. Не сделай ты этого, взял бы тебя второй женой, сейчас можно. Но Глашу тебе простить не могу и никогда не смогу.

– Да что я такого сделала-то⁈ – в явном отчаянии выдохнула Надежда. – Ну посмеялась, ну поиздевалась слегка, ну подставила! Кто ж знал, что эта дура топиться опосля полезет⁈ Над другими тоже смеялись, не над ней одной, но они почему-то не топились, только она у нас, видите ли, такая чувствительная оказалась! Да, я виновата, сглупила! Но кто ж знал, что так выйдет⁈ Не желала я ей смерти, не желала!

– Может, и не желала, – глухо сказал Михаил. – Только ты жива, а Глаша который год в земле гниет. Из-за тебя! Так что я тебе все сказал. Оставь меня и Капу в покое! Скоро мы отсюда уедем. Навсегда!

Он резко развернулся и ушел. А женщина некоторое время стояла, а затем села, где стояла, и тихо завыла, раскачиваясь. Орка пригнулась, надеясь, что та ее не заметит. Она и не заметила. Через некоторое время встала и, понурясь, уныло поковыляла куда-то. Капа проводила ее взглядом и покачала головой – ей было даже немного жаль Надежду. Если не вспоминать, что та довела до самоубийства другую девушку.

Узнав, что ее сотрудница сегодня выходит замуж, завфермы отпустила Капу, и та побежала готовиться. Дома вымылась в деревянной бадье, причесала свои жесткие черные волосы, попытавшись сделать подобие прически. Насколько смогла. Затем надела свое лучшее ситцевое белое платье в красный цветочек и отправилась в сельсовет, где невесту уже поджидал Михаил. Вскоре пришли ее подруги, потом председатель, завсклада и Ирочка с подругами. Угощение, как выяснилось, кузнецу помогли приготовить соседки – с утра ему выписали в колхозе килограмм десять мяса, а самогон он приобрел у бабки Салтычихи, которая гнала его не первый год и настаивала на травах и кореньях. Но в небольших количествах, деревню не спаивала, поэтому Петрович ее не трогал, даже предупреждал, если приезжали проверяющие.

Сама церемония бракосочетания прошла мимо внимания Капы, она страшно волновалась и была словно в тумане. На автомате расписалась в амбарной книге, куда председатель записывал все гражданские акты, и была торжественно объявлена женой Михаила, получив его фамилию – Роднина. За свидетельством о браке и новым паспортом для орки им с мужем придется ехать в райцентр. Благо сейчас это быстро – вскоре через портал оттуда должны доставить новые грузы для деревни, через него они туда и отправятся. Тем более, что Михаилу требовалось подать заявление в Совет по колонизации.

Свадьба действительно оказалась очень скромной и небогатой, из угощения на столе имелись соления, свежие овощи, как раз помидоры и огурцы поспели, вареная картошка и мясо, выданное утром. Его запекли и зажарили. Плюс компоты, морс, наливка и самогон. Сам Михаил почти не пил, обошелся чаркой наливки, как и Капа, никогда не любившая спиртного. Не раз видела во что оно превращает разумных, если пить в больших количествах. Зато Петрович с Ниной Витальевной знатно набрались, председателя вообще пришлось вести домой, он совсем лыка не вязал.

А когда гости разошлись, наступила волшебная ночь. Орка постаралась показать мужу все, на что была способна, и он остался очень доволен. А сам оказался на удивление нежен, Капа буквально плыла в волнах наслаждения. Она очень надеялась, что у них и дальше все будет именно так.

Следующие несколько дней молодая пара провела, как во сне, наслаждаясь друг другом. Они искали новые варианты, как доставить партнеру радость и ничего не чурались. Капа на кухне готовила все самое вкусное, что только умела, удивляя и восхищая молодого мужа. Михаил вскоре окончательно решил, что вытащил счастливый билет.

А затем произошла очень неприятная встреча. Орка шла на работу, но по дороге была перехвачена Надеждой. Та выглядела осунувшейся, почерневшей, казалось, из нее вынули стержень, который поддерживал молодую женщину живой. Она долго смотрела на Капу воспаленными глазами, а затем очень тихо сказала каким-то мертвым голосом:

– Не будет у вас счастья, не будет. Повешусь, а перед смертью прокляну…

Орка замерла на месте, а потом вдруг с пронзительной ясностью поняла, что да, не будет, если эта женщина так сделает. Не строится счастье на чужом горе, ничего хорошего из этого не выходит. Надо было срочно что-то придумывать. Внезапно в голову Капе пришла идея, как спасти ситуацию.

– Пойдешь к нам второй женой? – предложила она. – Мишу я уговорю. Только чтобы никаких подлостей!

Надежда некоторое время стояла молча, неверяще глядя на орку, а потом прижала руки к груди и выдохнула:

– Пойду! На что угодно пойду, лишь с ним быть! И поклянусь самой страшной клятвой, что стану ему хорошей женой, а тебе верной подругой! Не могу без него! Не могу!

– Пошли, поговорим, – отвела ее к лавочке Капа. – Только расскажи мне, пожалуйста, что там вышло с этой Глашей. Мне надо знать, чтобы Мишу уговаривать.

– Да паршиво там вышло, – тяжело вздохнула Надежда. – Нам с Глашей Мишка очень нравился, да что там, втрескались в него обе по уши. А он на нее больше внимания обращал. Меня же в деревне десятой дорогой обходили, ведьмой звали. Ну да, бабка у меня и в самом деле ведьмой была, дар перед смертью мне передала. Но я никому не вредила! А тут словно переклинило. Начала слухи распускать, что Глаша гулящая. Трем мужичкам самогона поставила, чтобы рассказали, будто ее втроем имели. Им поверили, на нее пальцами показывать стали, шлюхой называть. А она взяла и утопилась после этого… Кто ж знал… Я уж как только грех этот ни замаливала… Виновата… Не подумала, что так кончиться может… Не про нее одну слухи всякие ходили… Но никто больше топиться не полез…

Немного успокоив плачущую женщину, орка задумалась. Она ведь не так и виновата, если разобраться. Дура – да, не подумала, чем может обернуться ее борьба за любимого. Но не конченая тварь, как думает Михаил. И как его переубедить? Придется аккуратно капать мужу на мозги, причем во время или после постельных игр, когда он расслаблен и добродушен.

Сказано – сделано. Капа начала планомерную осаду, поначалу делая легкие намеки, что Надежда не так и виновата, что она не хотела ничего дурного, просто так вышло – ляпала языком, что ни попадя, а Глаша почему-то восприняла это всерьез. Михаил поддавался убеждению очень тяжело и медленно, но все же постепенно поддавался. Времени на это ушло немало, но он понемногу начал сомневаться в своих выводах.

В какой-то момент Капа поняла, что пора, и по прошествию двух месяцев кузнец обнаружил в супружеской постели двух женщин. Хотел было воспротивиться, но они не позволили, устроив кузнецу такое светопреставление, что он потом два дня ходил очумевший. А они продолжали удивлять мужа. И вскоре Михаил понял, что не готов отказаться от этого. Что им по-настоящему хорошо втроем.

Так и вышло, что незадолго перед отъездом он расписался и с Надеждой, она тоже подала заявление в Совет по колонизации, и на планету, имевшую одно имя с его второй женой, они отправились втроем.