Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава VII

Неожиданный звонок в шесть утра поднял Василису Степановну с постели, как, впрочем, и Лизу. Они у двери удивленно переглянулись – кого это принесло в такую рань? Однако сюрприз оказался приятным. На пороге появился улыбающийся Сашка и принялся обнимать обрадованных его визитом мать с сестрой. Далеко не сразу те заметили, что сын и брат приехал не один. Его сопровождали три очень разные девушки в одинаковых ситцевых платьях. С чемоданами. Смугловатая, невероятно красивая и утонченная брюнетка со слегка волнистыми волосами и необычной формы бирюзовыми глазами, но при этом не тоненькая, как тростинка, а весьма крепко сбитая. Рослая краснокожая, очень фигуристая девица с грубоватым лицом и выступающими нижними клыками. И стройная платиновая блондинка с уродливым шрамом через всю щеку, большими миндалевидными зелеными глазами и задорно торчащими сквозь шевелюру остренькими ушками. Если бы не этот шрам, последняя была бы недостижимым идеалом. Пожилая женщина про себя пожалела изуродованную бедняжку, пожелав проклятым фашистам, изуродовавшим такую красоту, всем передохнуть.

– Мама, Лиза, тут такое дело, – обратился Сашка с матери с сестрой, когда все вошли и расселись в гостиной. – В общем, я женился!

– Ох ты ж, божечки! – всплеснула руками Василиса Степановна. – На ком?

Она окинула жадным взглядом смущенных гостий, пытаясь понять, кто из них ее новая дочка.

– На всех… – окончательно смутился парень. – Тут такое дело вышло… Я влюбился, в нее, – он кивнул в сторону черноволосой красавицы. – Ее Рахада зовут, для своих – Раха. А она сказала, что в одиночку замуж не пойдет, только вместе с подругами. Я и согласился, думая, что в ЗАГСе ей объяснят, что у нас такое не принято, а нас там взяли и всех расписали. Так что девочки, все три, теперь мои жены…

Он немного покривил душой, чтобы не нервировать маму, договорившись, что девушки не станут опровергать его версию.

– Ну ничего же себе! – восторженно выдохнула Лиза и представилась. – Три жены! А вам разве не хотелось каждой своего мужчину иметь, девочки?

– Где же столько хороших мужчин набрать? – повела плечами орка. – Мало их. А всяких сволочей нам не надобно. Я, кстати, Марха. Да и привычнее нам втроем, уж как-нибудь уживемся. Тем более, что нам всем скоро на учебу ехать. Направление уже выдали. Ну и дали после свадьбы пять дней на отдых.

– А тебя как зовут, деточка? – повернулась мать Сашки к эльфийке.

– Латиэль, – слегка опустила ушки та.

– А где тебя так? – показала на щеку Валентина Степановна.

– Да это еще не самый большой шрам, – понурилась девушка. – Наемникам попалась, избили, всю изрезали, чудом выжила, все тело теперь такое… – она тяжело вздохнула. – Боюсь перед мужем раздеваться…

– Так сходи в больницу! – вскинулась женщина. – У нас в центральном госпитале теперь даже ноги с руками новые людям отращивают! Уж шрамы всяко сведут.

– Правда? – расширились глаза Латиэль. – Надо сходить прямо сегодня!

– Я тебя провожу, – предложил Сашка. – Как сотруднику НКВД мне точно не откажут. Хоть я теперь и в Исследовательском корпусе числюсь, но сотрудником остался. Как на корабль назначат, буду там представителем органов.

– Ох, надо же завтрак приготовить! – вспомнила Варвара Степановна. – Вы, наверное, кушать хотите.

– Давайте я вам помогу, я хорошо готовлю и люблю это дело, – предложила Марха. – Всегда мою стряпню хвалили.

– Лизонька, – обратилась пожилая женщина к дочери, – а ты посмотри, что у нас с постельным бельем и постели кровати и диван в гостевой комнате, она большая, места всем хватит. Если чего не достает, то как магазины откроются, надо будет докупить.

– Хорошо, мама! – вскочила та и исчезла в дверях.

А Варвара Степановна вместе с Мархой отправились на кухню. Последняя захватила с собой вещмешки, под завязку набитые, как оказалось, едой – молодая семья отоварила половину свадебных сертификатов в распределителе Нижнеразинска, поэтому продукты с собой привезла совершенно незнакомые землянам, от круп до фиолетового мяса и фруктов – их поставляли на остров Советский купцы из разных концов Миросплетения.

Старая учительница немного успокоилась и принялась размышлять. Сын, конечно, преподнес ей немалый сюрприз, но это, в конце концов, его жизнь. Хотя как он уживется сразу с тремя женщинами? Трудно сказать, но девочки, на первый взгляд, неконфликтные, спокойные. А вот эта, Марха, еще и очень хозяйственная. Гляди-ка, как у нее в руках все спорится, причем не суетится, движения выверенные, точные, ни одного лишнего. Попробовав же посыпанный зеленью нежнейший омлет, приготовленный оркой из пятнистых больших яиц и странного желтоватого молока, Варвара Степановна и вовсе пришла в восторг – такой прелести она никогда не едала.

– А мясные блюда я еще лучше готовлю, – гордо улыбнулась Марха в ответ на похвалу. – На обед марчо-хок с овощами приготовлю, вам понравится, очень вкусное блюдо. Да и салаты разные тоже умею. Хочу еще русскую кухню освоить, Саша вчера во время ужина рассказывал про какие-то шубу, оливье и холодец, которые очень любит. И пельмени с борщом и щами.

– Научу, милая, всему научу, – заверила Василиса Степановна. – А ты из какого народа, а то гляжу, у тебя кожа красная. Из индейцев, что ли? И… это… клыки…

– Так я же орка! – мягко улыбнулась девушка, слегка обнажив упомянутые клыки. – Мы все такие, есть красные, есть зеленые, говорят, даже черные, но я про такого только одного слышала. Я очень маленькая для моего народа, обычно наши девчата под два метра ростом, да и клыки с попой у них намного больше. Я одну девчонку знаю, так у нее клыки длиной с большой палец будут, а не как у меня, едва на фалангу. Причем толстенные. Ей, бедной, даже есть было неудобно, рот толком не закроешь. В итоге она собрала деньги, пошла к знахарке и спилила их на две трети.

– Так вы оттуда, из других миров? – поняла Варвара Степановна, осознав, наконец, почему жены сына показались ей такими странными.

– Ну да, – кивнула Марха. – Я родом из системы Байхат, из вольного города Нарадайт Архад на планете Марахас. Раха из города Истахар на Черно-Красном острове, в какой он сейчас системе понятия не имею, не спрашивала. А Латиэль из Алендара, столицы королевства Таланг. Все три бывшие беспризорницы, выросли на улице, кто родители ни одна понятия не имеет. Выбросили нас, наверное, чтобы не мешали. Или погибли они. Не знаю. Но меня долго за смеску принимали, слишком маленькая для чистокровной орки, но потом одна старуха из зеленых сказала, что я таки чистокровная. Латиэль вон вообще светлая эльфийка. Явно из благородного рода, под мышками у нее пара татуировок есть, которые только благородным делают сразу после рождения. Но выяснять из какого именно она не хочет, шипит от злости, не может простить, что ее в пять лет, как мусор ненужный, среди людей выбросили. Выжила чудом. За семью мы будем драться, коли понадобится. И никогда я своих детей не предам! И уж точно не брошу, ежели жива буду!

– Бедная… – подошла к девушке и обняла ее старая учительница. – Ты дома, доченька! Помни, тебе здесь всегда помогут и во всем поддержат.

– Спасибо! – расчувствовалась орка, осторожно замерев в объятиях хрупкой старой женщины, чтобы не навредить. Как давно она мечтала, что кто-то родной вот так обнимет ее. И за такие мгновения можно многое отдать.

Они отнесли еду в гостиную, где приготовленный Мархой омлет удостоился восторженных похвал всех, попробовавших его. Подсушенный слегка хлеб с мясной пастой тоже пошел на ура вместе с чаем. Как и странные желтые фрукты, похожие на длинные пирамидки. Немного жестковатые, но очень вкусные и ароматные.

– А теперь мы с Латиэль в центральный госпиталь пойдем, – Сашка не забыл о словах той, что у нее все тело шрамами покрыто. – Лиз, ты покажешь девочкам город?

– Покажу, конечно, – кивнула сестра. – Им, наверное, купить что-то в дорогу еще нужно. У нас месяц как открылся большой одежный магазин, там хороший женский отдел, все, что нужно, есть. Деньги вам выдали?

– Да, точно! – хлопнул себя по лбу ладонью парень и достал кошелек. – Мне зарплату и тратить-то не на что было, на всем готовом жил, а платили по семьсот пятьдесят рублей в месяц, за полгода больше четырех тысяч скопилось. Вот, возьмите две с половиной, девочки, должно хватить.

– На это десятерых одеть можно! – заверила Лида. – Кстати, ты же еще не знаешь. У нас в каждом квартале телепорты поставили! Небольшие, четырехкабиночные, но хватает. Хотя иногда, особенно по утрам, когда люди на работу идут, очереди и бывают. Но быстро рассасываются. В нашем квартале телепорт возле булочной, ты ее помнишь.

– Помню, конечно.

– Код центрального госпиталя короткий – два красных. Это на экстренный случай, чтобы долго не набирать.

– В каждом квартале… – покачал головой Сашка. – Спасибо партии и правительству за такую заботу!

– Люди оценили, – покивала Варвара Степановна. – Я, сам знаешь, с трудом ходила. До госпиталя и не добралась бы пешком. А после лечения чуть ли не бегать готова! Хорошие врачи на «Петрограде». Повезло мне, что как раз одна из них госпиталь навещала, когда я там была, вот и попала к ней на прием, она такая же ушастенькая, как Латиэль. Кажется, ее Иллениэль зовут.

– Архимагистр Лаортаналь⁈ – полезли на лоб глаза эльфийки. – Это вам действительно повезло! Она самая известная целительница Миросплетения. Такое лечит, что никто другой не вылечит. И не менее известная… э-э-э…

– Что? – не поняла старая учительница.

– Шлюха она не менее известная, – вздохнула Латиэль, коря себя за то, что заговорила на эту тему, невольно вырвалось. – Прославилась своими дикими оргиями и безумными выходками. Однажды на спор через себя полторы тысячи мужчин пропустила. Без отдыха! Прямо на площади! О ней такое рассказывают, что поверить трудно. Но лучше целительницы, невзирая на это, не найти.

– Это ее дело, взрослый человек, сама решает, что ей делать, – отмахнулась ничуть не поверившая в озвученную грязь Варвара Степановна. – Зато врач хороший. Не надо рассказывать о ней плохого. Я после ее лечения хожу нормально, об артрите своем напрочь забыла, как и о последствиях голода. Думаю даже на работу вернуться, учителей не хватает.

– Это хорошо, мама! – обрадовался Сашка. – Дома, небось, скучновато.

– Скучновато, – призналась старая учительница. – Лучше делом заняться. Ко мне уже приходили из районо, я согласилась, буду преподавать русский язык и литературу в сто девяносто первой школе, это не так далеко, в двадцать шестом доме на нашей улице. Но без классного руководства, его не потяну.

– Вот и хорошо, – кивнул парень. – Тогда мы пошли.

Они с Латиэль поспешили покинуть квартиру. До булочной было пройти всего метров сто пятьдесят, и там действительно обнаружился блок из четырех кабинок, несколько напоминающих телефонные, но полностью закрытых для защиты от вандалов, а таковые, невзирая на камеры повсюду, все же иногда попадались. Правда, их становилось с каждым днем все меньше – отлавливали. Да и вообще в стране наводили порядок быстрыми темпами. Сашка, как сотрудник органов, был в курсе, что в верхах принято и приводится в жизнь решение полностью уничтожить так называемую «блатную культуру» вместе с ее носителями, раз уж иначе не получается. К нынешнему моменту воров в законе и иже с ними просто не осталось в живых. Их уничтожали, как бешеных собак, без всякой жалости. Расстреливали там, где обнаруживали – блатные были объявлены вне закона. Поначалу они просто не поверили, что с ними так обойдутся, а когда поверили – было поздно.

Выйдя из телепорта в огромном холле госпиталя, Сашка решительно направился к регистратуре, ведя за руку Латиэль, которой было явно не по себе. Увидев перед собой молодого парня в форме с медалью «За отвагу» на груди, пожилая регистраторша добродушно улыбнулась, поздоровалась и спросила, чем может помочь.

– Я вчера женился, – положил перед ней два паспорта Сашка. – А у жены все тело вот в таких шрамах, – он показал на щеку Латиэль. – Досталось ей, бедной, от одних сволочей. Не подскажете, к какому врачу обратиться по этому поводу? Я сотрудник НКВД, вот удостоверение. Был в длительной командировке, жену прописать в Ленинграде пока не успел, только сегодня вернулись. Еще вот свидетельство о браке.

– Это к хирургу, – быстро просмотрела документы женщина. – Вам повезло, сейчас как раз доктор Кацман освободился, он очень хороший специалист. Вот направление, поднимитесь на восьмой этаж, в восемьсот шестой кабинет.

– Большое вам спасибо! – улыбнулся парень, забирая обратно документы и выписанное направление вместе с только что заведенной на Латиэль карточкой.

Доктор оказался аккуратным старичком очень еврейской наружности, но говорил чисто, без малейшего акцента. Он не стал выгонять Сашку, что-то недовольно пробурчав о ревнивых молодых мужьях, и отвел эльфийку за ширму, где велел полностью раздеться и внимательно осмотрел. Через некоторое время вышел, сел и принялся что-то записывать в карточку.

– Значит, на эльфийке женились? – поднял доктор Кацман взгляд на Сашку. – Впервые их вижу вблизи. Красивая, очень красивая девочка! Но вы правы, шрамы ее сильно портят, надо свести. Могу записать в очередь на медкапсулу в центр реабилитации. Правда, придется подождать.

– Мы через пять дней на учебу в Миросплетение отправляемся, – помрачнел Сашка.

– Через пять дней? – почесал в затылке хирург. – Это проблема. Но попытаемся решить.

Он вызвал кого-то по магическому зеркалу и принялся экспрессивно этому кому-то что-то доказывать. Сашка отметил про себя, что зеркала уже и до Ленинграда добрались. Что ж, весьма удобная штука, и связь надежная.

– Ну вот, а то нет мест, нет мест! – довольно погасил зеркало доктор Кацман. – Нашлось окно! Причем, через полчаса всего. Сейчас выпишу направление, отсюда пойдете на третий этаж. Там вашу девочку положат в медкапсулу, завтра утром без единого шрама встанет, да и вообще здоровье ей подтянут – истощена довольно сильно, видно, что долго недоедала. Знакомая картина, хоть она и не ленинградка.

– В Миросплетении у ребят и девчат из уличных банд беспризорников жизнь не слишком веселая, – пояснил парень. – И голодают, и холодают, и насмерть их забивают. Латиэль вот наемникам попалась, чудом выжила, почти кровью истекла.

– Да видел я ее шрамы, – проворчал хирург. – Удивился, если честно, что вообще выжила. Порезали ее знатно. Должна была на месте кровью истечь.

– Магией кровь остановили, – вмешалась Латиэль. – Дорогого амулета не пожалели. По гроб жизни Салине, которая это сделала, благодарна! Правда, я потом его стоимость три года выплачивала…

– Ах да, магия, – недовольно скривился доктор Кацман. – Про нее я и забыл. Никак не привыкну к тому, что она существует. Повезло вам, девушка. Сильно повезло. У нас с такими ранами не выживают. На фронте несколько раз привозили раненых, успевали довезти до медсанбата, но мы… ничего поделать не могли, у нас на глазах люди уходили… Нам бы тогда такие амулеты…

– Они очень дорогие… – тяжело вздохнула девушка. – Их мало какой артефактор делать способен, как минимум, мастер нужен, а то и магистр. Салине от бабушки достался, последняя память о ней, а она его на меня не пожалела. До сих пор не понимаю почему, я же ей никто была, так, знакомая.

– Значит, человек хороший, – улыбнулся хирург. – Хорошо, вот вам направление. Идите, лечитесь. Медкапсулы нам отличные поставили, сталинградского завода, они в Союзе лучшими считаются.

Попрощавшись с доктором и поблагодарив его, пара спустилась на лифте на третий этаж, где, пройдя очередную регистратуру, были пропущены в огромный зал, уставленный овальными, мягко светящимися капсулами в полтора человеческих роста. Сашке велели подождать, а Латиэль отвели к одной из них, с открытой крышкой. Перепуганная эльфийка послушно разделась по команде, девушки Миросплетения редко бывали стыдливы, жизнь к этому не располагала. Затем легла в капсулу, крышка закрылась, и она уснула.

– Вот документы о приеме на лечение, – подала Сашке небольшую карточку дородная тетенька в белом халате. – Завтра к восьми придешь, заберешь свою благоверную.

– Спасибо вам! – бережно спрятал карточку Сашка.

– Да не за что, это моя работа. Иди, парень, иди, у меня сейчас десяток больных из капсул выходит.

Вернувшись домой, парень обнаружил в гостиной множество свертков с покупками, девушки накупили столько всего, что сами запутались, где чье. Но и не разбрасывались деньгами, приобретая только самое необходимое. Раха с Махрой всегда отличались бережливостью, да и нечего им было раньше тратить. Желание накупить всяких безделушек, конечно, возникло, но они сдерживали себя, помня, что деньги на деревьях не растут, их зарабатывать надо. Лиза тоже не была приучена к роскоши. До войны семья Елизаровых жила, конечно, безбедно, профессору университета неплохо платили, но отнюдь не роскошно.

– Ну что? – подалась вперед Марха.

– Оставили в больнице, положили в медкапсулу, – Сашка коротко рассказал о визите к старому хирургу. – Сказали завтра к восьми утра за ней приходить, все шрамы обещали свести и вообще здоровье подтянуть. Истощена сильно, долго голодала.

Варвара Степановна с Лизой сочувственно переглянулись, для ленинградцев в словах «долго голодала» скрывался особый смысл.

– Ну да, ее за месяц перед тем, как в Союз попала, сильно избили, отлеживалась, а в банде тех, кто не работал, не кормили… – понурилась орка. – Она сильной никогда не была. Это меня попробуй обидь, сразу в зубы прилетит. А Лати слабенькая и хрупкая. Когда мы с ней познакомились, она на скелет походила, это уже в лагере, в Нижнеразинске, немного отъелась. Там врач, узнав, что голодала, на каком-то особом меню ее держал и уколы колол.

– Что ж она не сказала, что ей диетическая пища нужна, я бы приготовила! – встревожилась старая учительница.

– Врач скажет, если это еще будет нужно, – поспешил успокоить маму Сашка, потом повернулся к женам. – Ну как вам Лениград?

– Очень красивый город! – заверила Раха. – Особенно Невский проспект. И… Меня другое поразило…

– Что именно? – поинтересовался Сашка.

– На улицах никого не избивают, не грабят и не насилуют, – не стала скрывать смеска. – В Истахаре квартала не пройдешь, чтобы что-то такое не увидеть. Особенно в трущобах, где наша банда отиралась. О припортовых районах я вообще молчу, там кошмар.

– Как же там люди живут⁈ – ужаснулась Вера Степановна.

– Вот так и живут, – криво усмехнулась Раха. – Надеюсь больше никогда в жизни не увидеть этот проклятый всеми богами город! Ненавижу его! Хотя хорошие люди и там попадаются.

– Хорошие люди везде есть, – грустно улыбнулась старая учительница. – Как и плохие. Но у нас таких картин ты точно не увидишь. Если кто-то попробует хулиганить, так его сразу милиция арестует. Сразу после войны бандиты было разгулялись, но органы быстро порядок навели. Постреляли сволочей много, даже у нас на улице однажды перестрелка бандитов с милицией была, потом трупы вывозили. Теперь спокойно.

– Все верно, – кивнул Сашка. – Товарищ Сталин принял решение окончательно решить вопрос с преступностью и отдал приказ сделать это. Сейчас всю эту сволочь просто отстреливают на месте, воров в законе вообще заочно приговорили к смертной казни и ликвидируют там, где обнаружат.

– Правильно! – резко кивнула Варвара Степановна. – Нечего всяким тварям народ терроризировать! Не хотят нормально жить, значит пусть издохнут. Вон, даже в Блокаду находились сволочи, которые склады грабили, обрекая людей на голодную смерть!

За разговорами вечер прошел незаметно. А затем настала первая брачная ночь. Раха и Марха взяли на себя активную роль, правда большей частью старалась орка, смеска оседлала Сашку, добилась своего и легла спать. Зато Марха не спешила, ублажая молодого мужа разными способами и явно получая от этого огромное удовольствие. Сам парень их поведению не удивлялся, поскольку потерял невинность на «Петрограде», а там женщины всегда играли именно активную роль, и он считал, что так и нужно.

Утром Сашка вскочил рано, быстро позавтракал, не будя сладко спящих жен, только нежно поцеловал каждую. А затем поспешил в госпиталь, где ему вручили потрясенную до глубины души Латиэль, не обнаружившую на своем теле ни единого шрама. Эльфийка долго ощупывала себя и не верила собственным глазам. А потом просто заплакала.

– Ну что ты, родная! – кинулся утешать ее Сашка. – Все же хорошо! Ты здорова.

– Так не бывает… – всхлипывала девушка. – Просто не бывает…

– У нас, в Советском Союзе, все возможно, – заверил парень. – Любое чудо. Мы создаем чудеса своими руками! Помни это.

– Я запомню, – пообещала девушка. – Обязательно запомню.