Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава XIV

Ректор «Нирвана» просматривал поступившие бумаги и недовольно хмурился – снова проклятая дворянская вольница, ранее хорошенько прижатая королем и лордом Даром, зашевелилась, воспользовавшись отсутствием последнего. Пожалуй, придется самому преподать титулованным идиотам парочку хорошо запоминающихся уроков. Свободы и власти им, видите ли, не хватает. Совсем охамели. Так что пусть теперь пеняют на себя.

– Господин ректор! – словно призрак возник в кабинете секретарь. – К вам с визитом некий старший майор госбезопасности Степан-Ишин.

– Зови, – оживился Авигдор. – Меня, пока он здесь, ни для кого нет.

– Понял, – поклонился молодой человек.

Он опять словно растворился в воздухе, а затем в кабинет вошел уже неплохо знакомый ректору энкаведешник.

– Здравствуйте, Натан Борисович! – улыбнулся он.

– И вам здравствовать, Иван Фомич! – встал ректор. – Судя по папкам у вас в руках, вы принесли личные дела будущих студиозусов? Садитесь, давайте поглядим на них.

– Именно так, – кивнул старший майор. – Благодаря вашим амулетам на территории СССР обнаружено больше трех тысяч одаренных со скрытым даром. Мы отобрали сто двадцать самых сильных для «Нирвана», а для остальных хотим создать собственную школу в Москве. Точнее, в подмосковном Зеленодольске. Преподавателей только найти нужно будет.

– Ну, с этим я вам помогу, знаю немало коллег, которые не откажутся наняться в большой клан.

– Будем благодарны. Первая группа сформирована, студенты прибыли. У вас ведь группы строго по двенадцать человек?

– Именно так, – подтвердил Натан Борисович.

– Вот личные дела, – выложил на стол стопку папок Иван Фомич, затем отделил две из них. – Но тут есть одна закавыка…

Он подвинул эти две папки к ректору. Тот взял их, прочел имена на обложках и ненадолго замер.

– Это ваши родители? – прямо спросил старший майор.

– Да, – глухо ответил ректор, у него подрагивали руки. – Борис Соломонович и Ривка Семеновна Авигдор… Это они… Но здесь я у них еще не родился…

– Мы, когда узнали, что в Одессе обнаружены ваши одаренные однофамильцы, так и подумали, – вздохнул Иван Фомич. – После обсуждения было решено включить их в первую группу. Они, кстати, сейчас в вашей приемной. Вы сообщите им или предпочтете скрыть?

– Не думаю, что такое стоит скрывать, – покачал головой Натан Борисович, затем дотронулся до переговорного зеркала и вызвал секретаря, перейдя с русского языка на общий: – Астин, у тебя в приемной ожидают мужчина и женщина. Пригласи их ко мне в кабинет, будь добр.

– Будет исполнено, господин ректор, – отозвался тот.

Дверь отворилась, и внутрь нерешительно вошли двое – чрезвычайно похожий на хозяина кабинета молодой мужчина лет двадцати пяти и строгого вида женщина немного помоложе. Святой, благословенный! Родители, совсем еще молодые, как на старых, виденных в детстве фотокарточках. Одеты они были скромно, но добротно, хотя в Алендаре их одежда смотрелась дико. На груди Бориса виднелись орденские колодки – сами ордена прослуживший всю войну в батальонной разведке офицер носил только по праздникам.

– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался Натан Борисович. – Проходите, присаживайтесь. И позвольте представиться. Ректор сего богоугодного заведения, Натан Борисович Авигдор.

– Авигдор? – изумился Борис. – Мы с вами родственники?

– А то ты сам не видишь, что похож на товарища ректора, как две капли воды, – проворчала Ривка, ей не давали покоя тревожные предчувствия, почему-то встретивший их старик казался кем-то родным и близким. – Копия просто. Уважаемый, вы… его прадед? Ицик? Он, насколько я знаю, однажды ушел на заработки и не вернулся…

– Не совсем, – усмехнулся архимаг. – Дело в том, что в другой реальности события сложились иначе, там «Петроград» на помощь СССР не приходил, Земля в Миросплетение не перемещалась, и война, в итоге, закончилась в 1945 году в Берлине. Вы же знаете о других реальностях?

– Товарищи из НКВД рассказывали, – покосился на Ивана Фомича Борис.

– В той реальности Борис и Ривка Авигдоры поженились летом 45-го года, а не в 43-м, как здесь, – продолжил ректор. – И через год у них родился сын, которого назвали Натаном. Он тихо-мирно жил в Одессе до 1970-го года, а в том несчастном году, забравшись в катакомбы, провалился в случайный портал и оказался в Миросплетении. Здесь, в королевстве Таланг. С тех пор для меня прошло больше трехсот двадцати лет. Оказался одаренным, теперь понятно почему – вы оба одарены, значит, ваш ребенок не мог не оказаться таковым.

– В-вы… наш сын⁈ – ахнула Ривка.

– Ваших альтер-эго, – поправил Натан Борисович. – В этой реальности вы сошлись на два года раньше, так что и ребенок у вас, скорее всего, родится другой. Да и назвать его вы можете не Натаном, а как-то иначе.

– Наверное… – Борис во все глаза смотрел на старика, оказавшегося его не зачатым еще сыном.

– Я помогу вам всем, чем только смогу, – мягко улыбнулся ректор. – Не думал, что когда-нибудь еще увижу отца с матерью, да еще и молодыми…

– То есть, для них, там, вы просто исчезли? – не сдержала слез Ривка. – Это ж горе какое для них было…

– Горе, – вздохнул Натан Борисович. – Я маму любил и старался беречь, она очень больна была. Надо вас обследовать, чтобы вовремя проблемы с почками решить. Здесь такие врачи есть, что дома днем с огнем не сыскать.

– Не беспокойтесь, – вмешался Иван Фомич. – Всех абитуриентов осмотрела госпожа Иллениэль, сами знаете, лучшего врача не найти. А потом их пропустили через медкапсулы Эрх-Ар. Так что проблема купирована в зародыше. Плюс всем студентам установлены мозговые импланты.

– Ну, раз Иллениэль, то конечно, – кивнул ректор. – Где будут жить студенты?

– Мы приобрели для них особняк на улице Благословения Павших в трех кварталах отсюда, сейчас его заканчивают перестраивать под общежитие. Охрану обеспечивает батальон Осназа НКВД, отряд орков-наемников и шестеро боевых магов, но последних маловато, следует нанять еще.

– Советую нанять отряд капитана Лонгрина, могу дать для него рекомендательное письмо – он далеко не ко всем нанимается, а в его отряде до двух десятков магистров разных направлений и четыре архимагистра, один из которых – боевой некромант. Лонгрин хорошо известен в Алендаре, если узнают, что ваш особняк охраняют его бойцы, то почти никто не решится сунуться. Разве что откровенные отморозки, а с ними ваши люди и сами справятся – пулеметная очередь положит любого мага, кроме архимагистра и выше. А коли, паче чаяния, кто-то из сильных полезет, то лонгриновские ребята покажут ему, где раки зимуют.

– Спасибо, не откажемся, нам хотелось бы по возможности избегать инцидентов, – наклонил голову старший майор.

– Полностью избежать не получится, – развел руками Натан Борисович. – Такое уж тут место. Я, конечно, предупрежу студиозусов, что буду крайне недоволен нападением на моих земляков, но не имеющих чувства самосохранения дураков везде хватает. Особенно среди молодых магов. Они кажутся самим себе выше гор и круче вареных яиц, из-за чего многие гибнут. Естественный отбор срабатывает.

– Да, против него не попрешь, – усмехнулся Иван Фомич. – Остальные студиозусы ждут у входа в административный корпус. Их ведь нужно еще инициировать, насколько я понимаю?

– Все верно, – подтвердил ректор. – Не беспокойтесь, я сейчас распоряжусь. Не могли бы разрешить мне пообщаться с молодыми людьми наедине? – он кивнул на все еще растерянных Авигдоров. – Хочется поговорить по-родственному.

– Конечно, – не стал возражать старший майор, он ожидал этой просьбы. – В таком случае, прощаюсь, подожду возле остальных абитуриентов. В случае любых проблем прошу немедленно связываться со мной, охрана на воротах Дома Призраков предупреждена.

Он встал и, кивнув, покинул кабинет, оставив Авигдоров наедине.

– Бабушка Рахель еще жива? – поинтересовался Натан Борисович.

– Жива, как никто другой, и никому другому жизни не дает, – понимающе улыбнулся Борис. – Все должно быть по ее правилам, и никак иначе.

– Помню-помню, – рассмеялся ректор. – Частенько мне в детстве от нее веником доставалось. Особенно после того, как я спер банку вишневого варенья и слопал ее в одну харю. А уж ее чудные пирожки с яблоками и до сих пор помню. Никогда больше таких не пробовал. Я у нее любимым внуком был. Надо будет ее подлечить, чтобы не умерла в пятьдесят третьем. Попрошу Иллениэль ею заняться, мне она не откажет.

– Да и деда Соломона подлечить бы не помешало, – вспомнила про свекра Ривка. – Он совсем плох уже, еле ходит.

– Я его и не помню, – вздохнул ректор. – Умер, когда мне и года не было. Подлечим, конечно. Как и других наших стариков.

– А у вас… тебя дети есть?

– Есть, конечно. Восемнадцать детей от шести жен, сорок девять внуков, больше ста правнуков. Более отдаленных потомков я уж и не считаю.

– Ого! – удивился Борис. – Шесть жен? Мерли, что ли?

– Да нет, – не менее удивленно посмотрел на него Натан Борисович. – Все живы. Здесь, да и, насколько мне известно, у вас сейчас, принято многоженство. Поначалу я женился на Алмери, она полуэльфийка. Она черз несколько лет привела двух своих близких подруг, они мне понравились, потому перебрались к нам. Потом две ученицы добавились, это уже лет через сто. Девочки были очень настойчивы, сумели уговорить моих жен, что лишними не будут. Последняя – тут скорее политика, я уже был ректором «Нирвана», пришлось жениться на младшей дочери герцога Ольдега, чтобы нивелировать его противодействие моим идеям. На этом браке король настоял, пришлось подчиниться. Но Лиара оказалась очень хороша, с мягким характером, и быстро вписалась в семью. А уж когда родила первых двух детей, и вовсе стала своей.

Они вспоминали разные семейные мелочи, как оказалось, Натан Борисович помнил многое из давно, как будто, позабытого. Правда, он ненадолго отвлекся и распорядился отвести новых студиозусов в ритуальный зал, пообещав прибыть туда через полчаса. Поэтому вскоре разговор с альтер-эго родителей пришлось сворачивать и вести их туда же, куда отвели остальных советских абитуриентов.

После завершения инициации и распределения ректор попрощался с Борисом и Ривкой, пообещав, что позже они еще поговорят, а пока их ждет заселение в общежитие. Дела за него никто не переделает, да и король зачем-то хотел видеть мэтра Авигдора. Как бы опять чего не случилось.

* * *

Стоя у входа в административный корпус школы «Нирван», Степанида нервничала. Вот и начинается новый этап жизни. Что ждет ее? Девушка пока не особо представляла, поэтому чувствовала себя неуютно. Она окинула взглядом стоящих рядом будущих соучеников и поежилась, вспоминая случившееся за последние дни.

На следующее после беседы со старшим лейтенантом Нечипоруком утро к горисполкому, к которому они с мамой подошли к восьми часам, действительно прилетел бриг «Стен Дарси». Вид спускающегося с небес парусного корабля до онемения поразил девушку. Ведь в душе она все еще не верила, что парусники способны летать, в Тюкалинске они еще не появлялись. По сброшенному трапу с корабля спустился еще один энкаведешник, проверил документы Степаниды и Васьки, после чего позволил им подняться на борт. Девушка попрощалась с мамой, всплакнула, но быстро взяла себя в руки.

Глядя, как родной город проваливается вниз, Степанида понимала, что все знакомое и привычное остается позади, ее ждет что-то совсем другое. Как вскоре выяснилось, бриг собирал одаренных со всей Сибири и Дальнего востока, таковых оказалось больше пятидесяти человек. Поэтому провести на нем пришлось больше двенадцати часов. Абитуриентов покормили очень странной едой, ее готовил кок из Миросплетения, продукты тоже использовались оттуда. Особенно удивило синее с красными пупырышками мясо, но при этом невероятно вкусное, и какие-то клубни, отдаленно смахивающие на привычную картошку, но совсем другого вкуса. Черный терпковатый морс тоже не походил ни на что знакомое.

Собранных одаренных доставили на Сахалин, где разместили в довольно старом, еще японской постройки здании. На следующее утро абитуриентам начали читать лекции по обычаям и законам разных стран, кланов и вольных городов Миросплетения. Они оказались для уроженцев СССР настолько дикими, что во многие поначалу просто не верилось. Особенно поражал царящий там откровенный разврат. Были города, где оргии устраивали прямо на газонах и в городских парках.

Через неделю, когда основной курс лекций был завершен, а число одаренных достигло трех тысяч, из них отобрали двенадцать самых сильных. Степанида с Васькой, к своему немалому удивлению, вошли в их число. Группу начали усиленно готовить для обучения в школе «Нирван».

– Товарищи, я понимаю, что советским людям не очень приятно учиться в аристократической школе, но такого уровня знаний, какой дают там, вы не получите больше нигде, – негромко сказал начальник лагеря абитуриентов, полковник Нигматов, окинув пристальным вглядом молодых людей и девушек.

А среди них было всякой твари по паре. Степанида и Василий из сибирского Тюкалинска. Сергей из Белоруссии. Оксана с Украины. Айгюль из Туркмении. Мзиа из Грузии. Ясмира и Булат, брат и сестра, из Башкирии. Юна и Роман, русские корейцы, она из Владивостока, а он из Ленинграда. И последние двое, Борис и Ривка, молодые евреи из Одессы.

– Вам придется очень нелегко, партия и правительство, конечно, помогут всем, чем только возможно, но самим тоже придется постараться, – продолжил полковник. – Правила поведения вам преподали, повторяться не буду. Ваша задача одна – учиться, учиться и еще раз учиться. В случае любого инцидента немедленно вызывайте охрану, боевые маги будут дежурить у входа в школу, чтобы в любой момент прийти на помощь. Прежде всего, пока вы ничего не умеете, не вызывайте никого на дуэль сами! Что бы ни произошло! В случае, если вызовут вас, требуйте замену, вместо вас в этом случае на дуэльную площадку выйдет опытный боевик и размажет оппонента. Помимо занятий в школе, в общежитии вас будут дополнительно тренировать в боевых искусствах и мечному бою. Не надо возмущаться, товарищи, это необходимо. При прогулках по городу я просил бы не покидать центральных улиц, да и там ходить не поодиночке, а группами не менее, чем по четыре человека. Желательно, хотя бы в первое время, в сопровождении охраны. Поймите, это совершенно другая страна с дикими для нас законами и обычаями.

Абитуриенты уныло переглядывались – им в аристократическую школу совсем не хотелось, особенно учитывая услышанное о порядках в ней, но все понимали слово «надо». Раз там настолько высокий уровень преподавания, то необходимо взять все, что эта школа способна дать.

– Ваш большой плюс, что ректор «Нирвана», Натан Борисович, тоже родом из СССР, – снова заговорил комендант лагеря. – Только не нашего. Он обещал лично курировать всех советских студентов, также просил обращаться к нему в случае любых неприятностей. А он в том мире – величина большая, архимаг. Это высшая степень развития для мага. Товарищу ректору больше трехсот лет, так что об уровне его опыта можете судить сами.

– А как это может быть? – удивилась Оксана. – Советскому Союзу ведь всего около тридцати лет…

– Он родом из другой реальности, у них там шел 1970-й год, – пояснил полковник. – Вам на лекциях рассказывали о разных реальностях с разной историей. Время в них тоже разное, плюс оно нелинейно и не сопряжено друг с другом. Подробнее объяснить я не могу, не ученый. Просто примите на веру, что это именно так. И мы вполне можем столкнуться как с людьми из будущего, так и из отдаленного прошлого.

Абитуриенты удивленно загудели, обсуждая его слова, комендант не мешал им, понимая, что людям нужно переварить необычные идеи. Когда все умолкли, он негромко произнес:

– Товарищи, вы отправитесь в Алендар завтра утром, через телепорты «Петрограда», так будет намного быстрее, чем лететь на паруснике. А теперь идите ужинать и отдыхать.

Васька все прошедшие дни вел себя идеально, забыв о своем реноме злого шута, но Степанида все равно не сводила с него пристального взгляда – не доверяла этому охламону ни в чем. Засвербит ему пошутить, и все, считай пропало, такого наворотит, что вовек не расхлебаешь.

В лагере было тесновато, большинство абитуриентов жило в палатках. Впрочем, это ненадолго – недели за две-три их должны будут распределить по магическим школам Земли и Миросплетения. Однако Степаниде повезло – она, как прибывшая одной из первых, оказалась поселена в здании бывших японских казарм, в одной комнате с еще девятью девушками, из которых три, как и она сама, входили в первую группу абитуриентов.

– Степ… – подошел к девушке Васька.

– Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты не сокращал мое имя⁈ – прошипела она. – Это только маме позволено!

– Извини, Степанида, – спохватился парень, мысленно дав себе подзатыльник, он совершенно забыл об этом пунктике бывшей одноклассницы. – Что думаешь? Сможем приспособиться к этой чертовой аристократической школе? Выдержим, если оскорблять начнут?

– Придется, – дернула щекой девушка. – Но будет непросто. Надо постараться держаться от местных студентов подальше.

– Не уверен, что получится, – повел плечами Васька. – Я ведь, если доставать станут, просто сорвусь и по морде дам.

– Главное, на дуэль не вызывай первым, пусть сами вызывают, тогда ими опытные товарищи займутся.

– Постараюсь, – скривился парень. – Мне об этом уже все уши прожужжали.

– Правильно прожужжали! – отрезала девушка. – Никому хорошо от того, что тебя убьют, не будет! Нам надо стать магами и послужить Родине.

– Так-то оно так, но ведь… – хотел было возразить Васька, но понял, что это будет глупо. – Не знаю, странно все это…

– Давай не будем спешить делать выводы, – посоветовала девушка.

Они отправились на ужин, поели пшенной каши с мясом, а затем разошлись по своим спальням. С соседками Степанида была еще плохо знакома, поэтому не стремилась с ними общаться – она никогда не была особо общительной, предпочитала общество книг и совершенно не понимала стремления одноклассниц трещать ни о чем, как сороки. Вот с девушками из группы потом надо будет наладить отношения.

Утром за абитуриентами прилетел челнок с «Петрограда». Он, в отличие от парусников, был полностью закрыт, и видеть что-либо за бортом можно было только при помощи экранов. Поэтому полет до супердредноута оказался неинтересным, посидели минут пятнадцать в удобных креслах и вышли в огромном ангаре. Идущих гуськом парней и девушек отвели к окруженному рунами большому кольцу в стене, оно без промедления затянулось туманом.

Пройдя через кольцо, будущие студиозусы оказались в богатом особняке, напоминающем клуб. Он принадлежал некому Артему Д’Арнье, которого еще называли лордом Даром. Школа «Нирван» находилась на другом конце площади, где этот особняк располагался. Абитуриентов пересчитал и провел перекличку строгий старший майор госбезопасности, затем, забрав у сопровождающих личные дела, повел их через площадь к высокому забору, по вершине которого пробегали молнии и волны разноцветного свечения.

– Видите это свечение, товарищи? – показал пальцем энкаведешник.

Абитуриенты согласным гулом подтвердили, что видят.

– Это защита, не позволяющая никому снаружи проникнуть на территорию школы без разрешения администрации. Не советую пытаться ее преодолеть, сгорите к чертовой матери. А мне потом похоронки родителям отправлять…

В школу землян, после проверки, пропустили, и старший майор, захватив с собой двух одесситов, отправился к ректору, велев дожидаться его в большой беседке слева от административного корпуса. Охраняли абитуриентов трое боевых магов и двенадцать зеленых орков, нанятых специально для этой цели. Местные студиозусы явно заинтересовались новичками, но охрана не подпускала любопытных, из чего те сделали вывод, что в школу поступили не простые абитуриенты. И в отношениях с ними следует соблюдать осторожность – не каждого, далеко не каждого так охраняют. Молодые аристократы сделали зарубку в памяти выяснить у родителей, кто это такие и как с ними следует себя вести. Нарваться на нового лорда Дара никому не хотелось, и прежний-то слишком дорого обошелся их семьям.

Ждать возвращения старшего майора пришлось около часа, причем вернулся он один, сообщив, что остальные двое абитуриентов присоединятся к ним на церемонии распределения. Через некоторое время подошел некий мастер Сентар, внимательно изучил каждого из землян и покивал каким-то своим мыслям, после чего велел следовать за собой. Шли долго, минуя лестницы, залы и галереи, пока не оказались в застекленной сверху огромной галерее, наполненной подвешенными под потолком чучелами различных монстров, они шевелились, взмахивали крыльями и дергали щупальцами.

– Ой, мамочки! – вскрикнула Ясмира, шарахнувшись в сторону, когда чудовище с шестью крыльями и огромной пастью рванулось в их сторону.

– Не беспокойтесь, – поспешил успокоить абитуриентов Сентар. – Это всего лишь иллюзии.

После галереи они оказалась в буквально циклопической библиотеке, книги в ней располагались на десяти, как минимум, уровнях, нужные искали, стоя на небольших летающих платформах.

– Нам сюда, – показал на неприметную дверку в дальнем конце библиотеки мастер.

Чтобы пройти в нее, пришлось наклоняться даже самой малорослой среди абитуриентов Юне. На той стороне они увидели не слишком большой зал, в центре которого на постаменте располагался грубо вырубленный каменный шар, испещренный витиевато пересекающимися линиями и непонятными символами. От него тянуло пугающей, недоброй силой.

– Подождем господина ректора, – произнес Сентар.

К счастью, ждать того долго не пришлось, и через десять минут в зале появился пожилой мужчина откровенно еврейской внешности, его сопровождали одесситы. Всем тут же стало ясно, что они родственники – Борис был похож на ректора, как сын на отца. А когда остальные узнали, что его фамилия тоже Авигдор, последние сомнения рассеялись. Но на вопросы парень отвечать не стал, проворчав только, что он под подпиской о неразглашении. После этого спрашивать его тут же перестали – подписка есть подписка.

– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался по-русски мэтр. – Сейчас мы проведем инициацию, а затем распределение, оно позволит выяснить, какие предметы вам стоит изучать в первую очередь. И с какими преподавателями.

Степанида с интересом наблюдала за происходящим, ей было страшно интересно. Ректор подошел к каменному шару и хлопнул ладонью по кристаллу активации у его основания. Шар надрывно загудел и засветился ровным желтоватым светом, покрывшись туманной дымкой.

После этого архимаг велел всем абитуриентам занять места в сложной, нарисованной на каменном полу фигуре. Зазвучал речитатив катренов на незнакомом языке, и ее линии засветились. Затем словно тяжелая, мокрая лапа накрыла Степаниду и остальных абитуриентов. Некоторое время они плыли через нереальность, их настигали волны разноцветного свечения и полупрозрачные фигуры драконов. Когда все закончилось, девушка почувствовала, что в ней появилось что-то новое, незнакомое. Казалось, в солнечном сплетении вращается теплый шарик.

– Отлично, инициация прошла без проблем. Теперь по очереди прикладывайте открытые ладони к поверхности шара и держите их около минуты, – скомандовал архимаг. – Потом нужно будет еще минуту подождать, и артефакт определит вашу предрасположенность. Кто первый рискнет?

– Давайте я, – ступила вперед Оксана.

– Прошу.

Украинка оказалось будущей пространственницей, плюс имела предрасположенность к магии Земли, что для человека было нонсенсом, обычно этим выделялись гномы.

– Можно я? – ступила вперед Степанида.

Мэтр Авигдор кивнул, и девушка положила ладони на шар. Некоторое время ничего не происходило, а потом он сыграл световую симфонию, закончив ее черным цветом.

– Надо же, темный целитель и пространственник в одном флаконе, плюс практически все стихии! – восхитился ректор. – Поздравляю вас, милая девушка, у вас большое будущее!

Остальные советские абитуриенты тоже оказались одарены сверх всякой меры, поэтому их определили в отдельную младшую подгруппу двенадцатой группы универсалов, после чего отпустили.

Общежитие, то есть особняк, приобретенный для студентов, располагался в трех кварталах от школы, неспешным шагом до него можно было дойти минут за десять. К сожалению, пока его еще перестраивали, поэтому пришлось поселиться в двух больших спальнях – одной для парней, второй для девушек. После перестройки каждому обещали отдельную комнату, а пока придется потерпеть. Еду готовили прямо здесь, поэтому ходить по трактирам, если не будет на то особого желания, не требовалось.

– Ну что ж, товарищи, главное сделано, – произнес старший майор перед тем, как попрощаться. – Завтра у вас первый учебный день. Отдыхайте и набирайтесь сил. Представляю вам вашего куратора от органов, капитана госбезопасности Семенова Ивана Антоновича. Со всеми бытовыми и не только бытовыми вопросами обращайтесь к нему.

Степанида, после того, как энкаведешник ушел, села на свою койку и задумалась. Начиналась новая жизнь. Какой она окажется? Девушка не знала, но надеялась, что все будет хорошо.